Тень Первенца

В маруи Салли было тесно и шумно. Как только полог закрылся, Нетеям, наконец, позволил себе сесть, оперевшись спиной об опору. Лицо его было серым, но взгляд оставался жестким. Он всё еще был в сознании и явно не собирался «отключаться», хоть плечо и пульсировало от каждого удара сердца. Нейтири, как растревоженная икраниха, кружила вокруг него. Её пальцы быстро ощупывали его руки и грудь, проверяя, нет ли других повреждений. Она то и дело шипела под нос проклятия на языке На’ви, адресованные то ли хищникам, то ли безрассудству сына, то ли всей этой затее с южанами. Кири уже была рядом с сумкой лекаря. Она действовала быстро, выкладывая мази, пока маленькая Тук испуганно жалась к Пауку. Паук, про которого все забыли, стоял в тени, скрестив руки на груди. Его человеческое лицо под маской было напряженным — он видел всю схватку с берега и теперь просто ждал момента, когда можно будет подать воды или помочь девчонкам. Анури, оказавшись внутри, окончательно сбросила маску «идеальности». Она хмурилась так сильно, что на лбу пролегла глубокая складка. Она не плакала и не дрожала, она была просто по-настоящему зла на этого упрямого лесного парня. — Ло’ак, подержи факел ближе, — скомандовала она, отодвигая Кири. — Нетеям, не дергайся. Я же говорила, что морская соль разъест швы. А ты решил еще и повоевать в ней. Она начала промывать рану. Нетеям только крепче сжал челюсти, когда антисептик коснулся воспаленных краев. Швы действительно лопнули, и рана выглядела некрасиво, но ничего «смертельного» в ней не было — просто неприятное воспаление и кровь. — Ты мог просто позвать на помощь, — ворчала Анури, быстро и ловко очищая рану. — Ты вождь или кто? Вожди умеют отдавать приказы, а не только бросаться на ножи. Нейтири внимательно следила за руками Анури. Она видела, как уверенно и сердито та обрабатывает рану, и это «сердитое» беспокойство успокаивало мать больше, чем любые вежливые слова. Нейтири поняла: этой девочке не всё равно. — Он Салли, — подал голос Паук из угла, пытаясь разрядить обстановку. — У них в крови сначала лезть в драку, а потом думать о перевязках. Джейк, стоявший у входа, коротко хмыкнул, хотя взгляд его оставался серьезным. — Паук прав. Нетеям, ты спас парня, и это хорошо. Но если ты еще раз выйдешь в море с такой рукой, я сам тебя привяжу к маруи. Нетеям посмотрел на отца, затем на Анури, которая как раз стягивала края раны новым, чистым швом. — Я должен был, — негромко ответил он. — Он бы не справился. Анури ничего не ответила, лишь затянула узел чуть крепче, чем требовалось, заставив его поморщиться. Это была её маленькая месть за его безрассудство. Ло’ак, Кири и Тук переглянулись — они видели, что между этими двумя искрит похлеще, чем от ритуального костра. Анури закончила накладывать повязку. Она работала хмуро, не поднимая глаз, сосредоточенно разглаживая края целебного листа. В маруи стало тише: Нейтири, убедившись, что кровотечение остановлено, отошла к Кири, чтобы помочь убрать окровавленные чаши, а Джейк вполголоса давал наставления притихшему Пауку и Ло’аку. В этот короткий момент общего отвлечения Нетеям подался вперед. Его здоровая рука метнулась к запястью Анури, перехватывая его. Движение было быстрым и точным, скрытым от взглядов остальных членов семьи пологом тени. Анури вздрогнула. Она замерла, глядя на его пальцы, сжимающие её кожу прямо над тем самым браслетом с розовой жемчужиной. Нетеям не сказал ни слова — его взгляд, глубокий и лихорадочный от пережитой боли, говорил за него. Это было признание: он слышал каждое её слово на берегу, он видел её страх и он знал, почему она здесь, а не у постели Мако. Анури на мгновение крепко сжала его ладонь в ответ. Её пальцы впились в его кожу — отчаянно и сильно, передавая всё то беспокойство, которое она не могла выразить вслух при свидетелях. Но через секунду она резко, почти испуганно отдернула руку, возвращая себе маску бесстрастия. — Отдыхай, воин Салли, — произнесла она ровным голосом, поднимаясь на ноги. — И не смей снимать повязку до рассвета. Она коротко кивнула Джейку и Нейтири, прощаясь с семьей, и направилась к выходу. Анури чувствовала, как горят её щеки, и ей нужно было как можно скорее оказаться на свежем воздухе, чтобы привести мысли в порядок. Анури резко откинула полог маруи, стремясь как можно быстрее скрыться в ночной прохладе. Её мысли путались, а сердце все еще отбивало ритм того короткого, но обжигающего рукопожатия с Нетеямом. Она не ожидала, что прямо перед входом кто-то стоит. Она буквально врезалась в высокую фигуру. От неожиданности и накопленного стресса ноги, которые до этого послушно несли её весь день, вдруг стали ватными. Анури охнула, равновесие мгновенно исчезло, и она начала заваливаться назад. — Осторожно! — негромкий, но быстрый возглас. Сильные руки подхватили её за предплечья, не давая упасть на жесткий настил. Илан, младший брат Мако, удержал её, прижимая к себе на долю секунды дольше, чем того требовала вежливость, пока она не обрела опору. Внутри маруи реакция была мгновенной. Джейк Салли, стоявший на террасе, резко обернулся, его рука инстинктивно легла на рукоять ножа — инстинкт воина сработал быстрее, чем разум. Нейтири замерла с пучками трав в руках, её глаза сузились, превратившись в две янтарные щели. Паук и Ло’ак синхронно подались вперед, а Нетеям... Нетеям, несмотря на приказ не двигаться, рывком приподнялся на локтях. Его лицо исказилось не только от боли в потревоженном плече, но и от внезапного укола чего-то острого и жгучего, когда он увидел руки южанина на Анури. — Илан? — выдохнула Анури, быстро отстраняясь и поправляя украшения. Голос её дрожал. — Что ты здесь делаешь? Юноша выглядел растерянным, но его взгляд оставался открытым. Он быстро поднял руки ладонями вперед, показывая отсутствие дурных намерений, адресовав этот жест в первую очередь Джейку и застывшему на циновках Нетеяму. — Я пришел узнать, как он, — тихо ответил Илан. — Нетеям спас моего брата. В нашем клане такие долги не забываются. Он сделал осторожный шаг вперед, заглядывая в полумрак маруи, где на него в упор смотрели все Салли. — Если когда-нибудь тебе или твоему клану понадобится помощь Тау’нуи... любая помощь... найди меня. Мой брат обязан тебе жизнью, и я даю слово, что мы вернем этот долг. Анури наблюдала за Иланом, и её страх сменился странным облегчением. Она не ожидала от южан такой искренности, но чувствовала кожей, как напряжение в маруи спадает, сменяясь тяжелым раздумьем. Она бросила последний взгляд через плечо на Нетеяма — тот все еще смотрел на неё, его пальцы судорожно сжимали край циновки. Больше не задерживаясь, Анури быстро пошла по мосткам к своему дому, чувствуя на запястье фантомный след от ладони Нетеяма, а на плечах — случайную хватку Илана. Как только полог маруи окончательно опустился, отрезая их от Илана и ушедшей Анури, в жилище Салли на мгновение воцарилась тишина. Нетеям откинулся на циновки, чувствуя, как адреналин окончательно выветривается, оставляя после себя свинцовую тяжесть. Нейтири отошла к Кири, чтобы закончить перебирать травы, а Джейк вышел на террасу, чтобы переговорить с Пауком о чем-то важном. В центре маруи остались только братья. Ло’ак, который всё это время сидел тише воды, вдруг прищурился. На его лице медленно расплылась та самая хитрая ухмылка, которая никогда не предвещала Нетеяму ничего спокойного. Он пододвинулся ближе к брату, делая вид, что поправляет край его одеяла. — «Отдыхай, воин Салли», — вполголоса передразнил он Анури, копируя её серьезный тон, а затем понизил голос до шепота. — Видел-видел, как ты её за руку схватил, герой. Думал, никто не заметит? Нетеям даже не открыл глаз, хотя его брови едва заметно дернулись. — Ло’ак, отвяжись. Я ранен, если ты не заметил. — О, я заметил! — Ло’ак вошел во вкус, активно жестикулируя. — Я заметил, как ты, истекая кровью, нашел силы устроить эти «секретные рукопожатия». Брат, ты только что спас её жениха, а потом при всех увёл её лечить тебя в нашу маруи. Ты видел лицо Мако? У него челюсть на песок упала. — Она просто лекарь, — глухо отозвался Нетеям, хотя сердце предательски ускорило ритм. — Ага, конечно. А я — лесной икран, — хмыкнул Ло’ак, ткнув брата в здоровое плечо. — Лекари не сжимают руки так, будто боятся, что пациент испарится. И они не смотрят так, будто готовы убить любого, кто к тебе прикоснется. Даже нашу мать! Ты видел, как она на нее шикнула? Нетеям наконец открыл один глаз и посмотрел на брата. — Она была напугана, Ло’ак. Все были. — Она была напугана за тебя, — Ло’ак вдруг стал серьезнее, его голос потерял насмешливость. — Послушай, Нетеям. Ты сегодня сделал нечто безумное. Ты не просто вытащил этого павлина из воды. Ты показал всему клану, кто здесь настоящий воин. И Анури... она это видела. Думаю, розовый браслетик Мако теперь можно смело выбрасывать в океан. Нетеям промолчал, глядя в потолок маруи. Касание Анури всё еще жгло его кожу, и он понимал, что Ло’ак прав — после сегодняшнего дня скрывать что-либо станет почти невозможно. — Кстати, — Ло’ак снова хитро улыбнулся, — если ты решишь повторить это «зажатие рук» завтра, предупреди меня. Я хотя бы загорожу тебя от отца, а то у него скоро глаза на лоб полезут от ваших гляделок. — Иди спать, Ло’ак, — выдохнул Нетеям, не в силах сдержать слабую улыбку. — Ухожу, ухожу, — Ло’ак поднялся, направляясь к своему спальному месту. — Но не забудь: я всё видел — и не только ваши руки, но и губы, «герой».