Тень Первенца

Утро в Ава’атлу началось с привычных звуков просыпающейся деревни, но внутри маруи вождя воздух казался густым и неподвижным. Анури вошла последней, стараясь не смотреть отцу в глаза. Она всю ночь репетировала речь, хотела признаться, покаяться в том, что он увидел на берегу, но когда увидела его — спокойного, сосредоточенно проверяющего снаряжение — слова застряли в горле. Тоновари поднял на неё взгляд. Короткий, проницательный, в котором не было ярости, но была тяжесть знания. — Отец, я… — начала Анури, сделав шаг вперед. — Садись, — негромко прервал её Тоновари, кивнув на место у очага. — Мы ждем твою мать и брата. Разговор не состоялся. Он просто закрыл эту тему, словно выставил перед ней невидимую стену. Анури села, чувствуя, как внутри всё сжимается от неопределенности. Вскоре подошли Ронал, Аонунг и Цирея. Завтрак проходил чинно, как и полагалось в семье вождя, но Анури не могла заставить себя съесть ни кусочка. Когда трапеза подходила к концу, Тоновари отложил нож и посмотрел на Ронал. Его тон был уважительным, почти мягким, как будто он просто предлагал тему для обсуждения. — Ронал, — начал он, — я думаю о наших гостях. Мако еще слаб после вчерашнего, но его рана затягивается быстро. Анури замерла. Она вспомнила, что отец еще до охоты решил отказать южанам, но вчерашний позор Мако лишь укрепил его в этой мысли. — Если ты не против, — продолжал Тоновари, глядя жене в глаза, — я считаю, что южанам пора собираться домой. Мако не справился на охоте, и это знак для нас обоих. Илан — прекрасный рассказчик, он расположил к себе многих в клане своими историями, но он… слишком мягок. Юг и север — разные миры. Я думаю, будет лучше, если они покинут Ава’атлу сегодня, пока море спокойно. Ронал на мгновение поджала губы. Она понимала, что Тоновари говорит не только как вождь, но и как человек, видевший слабость их потенциального зятя. Она не стала спорить при детях — это было не в её правилах. — Раз ты считаешь, что знак был ясным, — медленно ответила Ронал, — то я не стану возражать. Мы проводим их с почестями, подобающими их статусу. Анури почувствовала, как по спине пробежал холод. Она должна была испытать облегчение, ведь угроза замужества с Мако исчезла. Но стыд за вчерашний вечер на берегу накрыл её с головой. Отец знал о её чувствах к Нетеяму, видел её «падение», и при этом сейчас он фактически спасал её от союза с южанином. Она не могла радоваться — ей казалось, что она не заслужила этой доброты. Аонунг и Цирея переглянулись. В глазах Циреи вспыхнула искра надежды, а Аонунг просто облегченно выдохнул — перспектива иметь Мако в качестве родственника его явно не прельщала. — Анури, — Тоновари снова посмотрел на старшую дочь. В его голосе не было осуждения, только тихая, режущая без ножа печаль. — Проверь еще раз повязки Мако перед их отплытием. Сделай всё, как подобает целительнице. — Да, отец, — прошептала она, едва слышно. Она понимала: он не забыл. Он просто решил дать ей шанс сохранить лицо. И от этого ей хотелось провалиться сквозь землю еще сильнее. Путь к гостевым маруи пролегал через центральные помосты. Анури шла ровно, её шаги были легкими и уверенными, хотя корзинка с травами казалась ей сейчас тяжелее, чем обычно. Она видела, как впереди, у края тренировочной площадки, Нетеям о чем-то переговаривается с Ло’аком и Кири. Сердце Анури пропустило удар, когда они подошли ближе. Нетеям выпрямился, и хотя его лицо оставалось спокойным, в его золотистых глазах вспыхнуло то самое пламя, которое он не мог (или не хотел) гасить. Он смотрел на нее так, словно вчерашний вечер на берегу всё еще продолжался, словно он всё еще чувствовал её пульс под своей ладонью. — Доброе утро, — произнесла Анури, останавливаясь. Она склонила голову в безупречном приветствии, адресованном всем сразу. — Кири, я как раз собиралась зайти за тобой. Кири, которая до этого внимательно изучала какой-то морской узел, подняла голову и улыбнулась. — Цахик вчера показывала мне, как сушить огненные водоросли, — сказала она. — Я как раз хотела спросить тебя о пропорциях. — Я иду осмотреть Мако, — Анури поправила накидку, стараясь не смотреть на Нетеяма слишком долго. — Если хочешь, пойдем со мной. Посмотрим, как затягиваются раны от зубов анулапа. Твои знания лесных трав могут подсказать что-то новое для обработки краев раны. Кири с готовностью кивнула, подхватывая свою сумку. Затем Анури перевела взгляд на Нетеяма. Она знала, что он не выдаст их, не сделает ничего опрометчивого. Он вел себя как старший сын вождя — сдержанно и достойно. Но этот его взгляд… он буквально обжигал её кожу. — И ты, воин Салли, — добавила она, и в её официальном тоне проскользнула едва заметная, понятная только им двоим теплота. — Смотри не перетрудись сегодня. Твоя рана всё еще требует внимания, и если ты снова решишь проверить её на прочность раньше времени, никакие травы не помогут. Будь осторожен. Нетеям слегка склонил голову, принимая её заботу под видом наставления целителя. — Я буду следовать твоим советам, Анури, — ответил он, и его голос был глубоким и спокойным. — Благодарю за твое рвение. Ло’ак, заметив это мимолетное взаимодействие, лишь хмыкнул и отвел глаза в сторону океана, делая вид, что его очень интересует проплывающий мимо парус. — Идем, Кири, — Анури слегка коснулась плеча подруги. Они двинулись в сторону гостевых маруи. Анури чувствовала спиной взгляд Нетеяма. Она знала, что он видит её насквозь — и её страх за него, и ту маску, которую ей приходится носить. Но сейчас ей нужно было сосредоточиться на Мако. Она еще не знала, как он отреагирует на то, что этот визит станет для него последним.

***

В гостевом маруи пахло подсохшими водорослями и резким настоем лечебных масел. Мако сидел на возвышении из циновок. Несмотря на бледность, он держал спину ровно, а его взгляд был тяжелым и прямым — взгляд человека, который привык повелевать, но сейчас вынужден принимать помощь. Илан сидел рядом, что-то тихо рассказывая брату, но при появлении девушек он тут же замолчал и вежливо склонил голову. — Мако, — Анури вошла первой, её голос был чист и спокоен. — Я пришла проверить, как затягивается рана. Со мной Кири, дочь лесного вождя. Её знания могут быть полезны для твоего скорейшего выздоровления. Мако перевел взгляд на Кири, задержав его чуть дольше положенного, словно оценивая «лесную», а затем посмотрел на Анури. На его губах заиграла тонкая, едва уловимая усмешка. — Похоже, сегодня я удостоен особого внимания, — произнес он, вытягивая раненую ногу. Его движения были скупыми, он явно скрывал боль. — Проходи, наследница. Анури опустилась рядом и ловкими движениями начала снимать повязки. Кири присела с другой стороны, внимательно наблюдая за каждым жестом подруги. — Смотри, Кири, — Анури указала на края раны, которые уже начали стягиваться. — Зубы анулапа рвут плоть неровно. Главное здесь — не дать застояться крови внутри. Мы используем сок кораллового мха, чтобы вытянуть жар. Видишь, здесь кожа уже светлеет? Она объясняла это так профессионально и отстраненно, словно перед ней был не её потенциальный жених, а просто еще один раненый воин. Мако слушал её минуту, а затем хмыкнул, и в его голосе проскользнула ирония: — Ты так уверенно рассуждаешь о моих ранах, Анури. А ведь вчера на берегу ты убеждала всех, что «не так хороша в лечении подобных ран» и боишься совершить ошибку. Анури на секунду замерла, её пальцы, сжимавшие костяной шпатель, чуть напряглись. Она знала, к чему он клонит. — Видимо, за одну ночь твое мастерство выросло в разы, — продолжал Мако, и его взгляд стал колючим. — Раз ты нашла время не только для «опасных воспалений» лесных гостей, но и для мастер-класса. Или ты просто… передумала насчет моей безопасности? Кири почувствовала, как между ними пролетел электрический разряд. Она посмотрела на Анури, ожидая, как та выпутается из этого подкола. Анури подняла на Мако холодный, кристально чистый взгляд. — Опасность миновала, Мако, — ответила она, не дрогнув. — Вчера твоя жизнь была в руках Цахик, и это было единственно верным решением. Сегодня же, когда кризис прошел, я лишь исполняю свой долг по уходу. А знаниями нужно делиться — Эйва учит нас, что мудрость одного клана должна помогать другому. Мако прищурился. Ему было невыносимо стыдно за вчерашнее: он, лучший воин юга, лежал на песке, пока его невеста уходила с тем, кто его спас. Но он был слишком горд, чтобы признать это открыто. — Справедливо, — выдавил он, откидываясь назад. — Твоя преданность долгу… восхищает. В этот момент в маруи вошел Аонунг. Его лицо было серьезным, и он не стал тратить время на долгие вступления. — Мако, Илан, — Аонунг кивнул братьям. — Мой отец просил передать: ваши каноэ готовы. Море сегодня благосклонно к тем, кто держит путь на юг. Мако застыл. Усмешка мгновенно исчезла с его лица, сменившись маской ледяного высокомерия, за которой он пытался скрыть шок. — Вот как? — Мако медленно перевел взгляд с Аонунга на Анури, которая в этот момент накладывала свежую повязку. — Похоже, наш визит заканчивается внезапно.