Мечта о Мальве

Глава 2.1

Дверь открылась, и на пороге появилась высокая фигура Луи. Он вошёл, закрыл за собой дверь и, не делая ни шага дальше, тут же опустился на колени. Ада обернулась и посмотрела на него. - Встань, Луи. Подойди сюда. Он поднялся с пола с той же плавной, отточенной грацией и сделал несколько шагов вперёд, останавливаясь на почтительном расстоянии. - Посмотри на меня, - распорядилась Ада, садясь на край широкой кровати. Луи медленно поднял глаза. Теперь, при спокойном свете ламп, она лучше разглядела его лицо. Оставшись наедине, в такой интимной обстановке, она заметила как теплый свет подсвечивает его золотистые волосы, красивые черты лица и крепкие изящные руки. — Я задам тебе пару вопросов, — начала Ада, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — И я хочу честных ответов. Понял?

Глава 2.2

С того момента, как в его жизни появилась новая госпожа — Ада, — в голове Луи царил хаос из страха, отчаяния и тупой, животной покорности. Когда Эйлана сообщила, что продаёт его своей подруге: Первой мыслью был ужас. Неизвестность всегда страшнее ада, к которому привык. «Подруга». Что это значит? Будет ли она хуже? Может, они вместе… Его мозг, практически отупелый от постоянного ожидания боли, тут же нарисовал самые кошмарные сценарии. Молчаливое согласие Эйланы на продажу он воспринял как знак: он настолько плох и бесполезен, что даже эта, относительно терпимая госпожа, не хочет его держать. Значит, новая будет настоящим монстром. Он мысленно прощался с жизнью, которая и так была не жизнью. При первой встрече в особняке: Увидев Аду, он испытал странный, мимолётный шок. Она не была похожа на мальвийских госпожей. В её осанке не было той врождённой, самоуверенной власти, в глазах — привычной снисходительности или холодной жестокости. Она выглядела… другой… «Ей было некомфортно? У нее не было выбора как купить раба? Она увидела Луи и сразу пожалела о своей покупке?» - его мысли были похожи на большой клубок хаоса. И досады. Скорее всего госпожа уже пожалела о своей покупке. И если он не не нужен госпоже Смитерс - остается только усыпление.» Во время осмотра: Когда она приказала раздеться, в нём не было ни стыда, ни возмущения - только леденящее спокойствие отчаяния. Он был уверен что все это госпожа Аделаида делает для своей подруги, чтобы найти причину для отказа от покупки и не обидеть ее. Вид лица госпожи, когда она увидела его спину, он уловил краем глаза. Не было удовольствия, не было даже привычного равнодушия. Было что-то другое… шок? Отвращение? «Ей противны мои шрамы. Значит, я ещё и уродством её глазам мозолю. Отлично.». Но даже увидев шрамы она от него не отказалась. Уж лучше бы она отказалась от него сразу. Неизвестность пугает сильнее ожидания. И если решение принято, нет никакого смысла затягивать. На Мальве достаточно молодых и красивых рабов, которые развлекут госпожу Аделаиду куда больше чем он. Которые лучше годятся в наложники и помощники. В тот момент, когда обе госпожи направились в кабинет, он мог поклясться что знает их тему обсуждения. Разрыв договора купли-продажи. Но уйдя в свои и помогая Жерару вычистив кухню до блеска он заметил входящего Крэга: Госпожа Аделаида ждет тебя в своей спальне.

Глава 2.3

Он стоял прямо перед госпожой, затаив дыхание. Каждый нерв был натянут как струна. Она смотрела на него, и он чувствовал этот взгляд на своей коже — не как прикосновение, а как скальпель, готовый вскрыть всё, что он так тщательно скрывал. «Чего она ждёт? Чего хочет увидеть? Слабости? Страха? Вызова?» Аделаида подняла руку, и Луи внутренне напрягся, ожидая удара. Но её пальцы коснулись его лица нежно, почти неуверенно. Они провели по высокой скуле, скользнули по линии челюсти. Прикосновение было лёгким, исследующим, но не агрессивным. По спине пробежала волна мурашек — не от страха, а от шока. Его не трогали так… никогда… - Сколько тебе лет, Луи? Он замер, не смея пошевелиться, позволив ей изучать себя. Её вопрос застал его врасплох своей простотой. Возраст? Зачем ей это? Чтобы убедиться, что он не слишком стар для её целей? Или чтобы потом упрекнуть, что потратила деньги на - Тридцать четыре года, госпожа, - ответил он тихо, голос его звучал глуховато от внутреннего напряжения. Он не стал ничего добавлять - не «уже тридцать четыре», не «но я ещё силён». Просто факт. Его возраст был ещё одним клеймом бесполезности в этом мире, где мужчины считались старыми после тридцати одного. Внутри же бушевал конфликт. Её прикосновение и взгляд оставили странное, смутное ощущение, которое он не мог опознать. Это было похоже на щемящую боль где-то глубоко в груди, ту, что он давно заглушил. Он подавил его, сосредоточившись на своём дыхании — ровном и неглубоком. «Не реагируй. Не показывай ничего. Она проверяет тебя». - Скажи, ты и правда считаешь себя старым? Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный, как удар тонким лезвием между рёбер. Луи почувствовал, как под его кожей дрогнули мелкие мышцы лица, едва сдерживая рефлекторную гримасу чего-то горького и болезненного. Он не сразу ответил. Его взгляд, всё ещё удерживаемый на её лице, стал чуть более остекленевшим, как будто он отступил ещё глубже внутрь себя. Но приказ был прямым. Требовался ответ. Правда - это то, что от него ждут услышать. - По законам Мальвы, госпожа, я стар, - произнёс он наконец, и его приглушенный голос был абсолютно ровным, лишённым всякой эмоции, как если бы он докладывал о погоде. — Мне тридцать четыре. Мужчин усыпляют в тридцать пять. - Он сделал небольшую паузу, его глаза скользнули по её лицу, пытаясь уловить реакцию, но тут же вернулись в нейтральную точку. - Моя ценность… минимальна. Если госпожа разочарована покупкой и передумала, это понятно. Последнюю фразу он добавил почти машинально - привычная формула самоуничижения, защитный механизм. Сказать это самому, прежде чем это скажут тебе с презрением или злостью. Возможно, так будет меньше больно. Внутри же, под слоем льда, клокотала тихая, яростная горечь. Да, он считал себя старым. Сломанным, бесполезным инструментом, от которого ждут только, что он наконец сломается окончательно, чтобы его наконец можно было усыпить. Он мыл уверен, что госпожа Эйлана уже рассказала подруге о его травме. Он стоял, ожидая, что последует дальше: презрительная усмешка, подтверждение его слов или, что ещё страшнее, странная, непонятная жалость, от которой хотелось сжаться в комок и исчезнуть. - Скажи, дорогой, а ты знаешь сколько лет твоей прошлой госпоже, Эйлане? Его взгляд на секунду стал панически-испуганным, прежде чем снова опустел. Мозг лихорадочно работал. Да, он знал. Но произносить это вслух? Сравнивать? Это могло быть расценено как дерзость, как намёк, как попытка поставить под сомнение её статус или… ещё что-то, чего он не мог даже понять. Он проглотил комок в горле, чувствуя, как ладони стали влажными. - Госпожа Эйлана… - он начал осторожно, почти шёпотом, - …ей тридцать шесть лет, госпожа. Он произнёс это, глядя куда-то мимо её плеча, как будто слова были не его, а просто эхом, которое необходимо было издать. Внутри него всё сжалось в тугой, болезненный узел. Теперь он ждал реакции. Она что, хочет, чтобы он сам сделал вывод? Чтобы он сказал, что его новая госпожа младше, а значит, он ей ещё менее подходит? Или это какая-то изощрённая проверка его памяти и правдивости? Он стоял, готовый ко всему, его высокое тело казалось особенно неуклюжим и лишним в этой тихой, женской комнате. - Хорошо. Можешь успокоится, я спрашиваю тебя не для того чтобы наказать, а чтобы ты смог уловить мою мысль. Мой подруге и твоей прошлой госпоже 36 лет. И я не считаю что он стара для чего либо. К тому же она выглядит даже младше своих лет и в принципе не всегда по внешности человека можно определить возраст. Касательно меня, мне 29 лет. Зимой мне стукнет 30. И на планете, откуда я родом, многие мужчины считают женщин этого возраста слишком старыми. Да, не все, но такое есть. касательно меня, я падкая на внешность, но как и Эйлана, я не воспринимаю парней до 25, а лучше 30 лет, как возможных сексуальных партнеров. По моему мнению, ты выглядишь замечательно, в хорошей спортивной форме, мне это нравится. Да, ты не совсем мой типаж, потому что я больше люблю брюнетов, но даже я нахожу тебя очень привлекательным мужчиной. И я не считаю что ты стар, так что с этого момента тебе запрещено называть себя старым или похожими эпитетами. Ада села на краешек кровати и показала жестом Луи сеть у ее ног. Он опустился на колени перед госпожой и Ада приказала ему подвинуться еще ближе, так, чтобы она могла смотреть ему в глаза. - Я инопланетница, как ты скорее всего знаешь, и плохо разбираюсь в законах и порядках Мальвы. Но я бы хотела тут осесть и понять как мне жить дальше. И начать я хочу с покупки дома, и мне уже человек, который сможет объяснить мне принципы ценообразования, заключения контрактов и поможет разобраться как распределить финансы. Так же я не в состоянии регулярно выполнять работу по дому и ненавижу готовить. С этим мне тоже нужна помощь. И когда лучше узнаешь меня, сможешь помогать мне не уходить с головой в работу и отдыхать когда нужно. Или же напоминать мне о делах, когда это потребуется. Скажи, ты сможешь с этим справиться?" Речь Ады обрушилась на Луи подобно водопаду: «...я не считаю, что он стара...» - отсылка к Эйлане врезалась в сознание. Он никогда не думал об этом. Для него она была госпожой, а возраст госпожи не имел значения. Но даже этот факт не смог заставить думать его под другим углом. …мне 29... на моей планете мужчины считают таких женщин старыми...» - это было откровением. Мир, где женщин могли считать старыми? Его мозг с трудом обрабатывал эту информацию. Это еще сильнее ломало саму основу его понимания реальности. ...ты выглядишь замечательно... мне это нравится... даже я нахожу тебя очень привлекательным...» - эти слова вызвали в нем небольшой всплеск радости. Не зря он так щательно следил за собой. Его лицо, обычно каменное, выдало лёгкий румянец на скулах, а глаза, широко раскрытые, не могли оторваться от её лица. Он пытался найти в её взгляде насмешку, издевательство, но видел только странную, утомлённую искренность. «Она лжёт. Она должна лгать. Зачем? ...запрещено называть себя старым...» - это прозвучало как приказ, но не тот, к которому он привык. Это был приказ... заботиться о самом себе? Или хотя бы не унижать себя вслух? Его губы чуть дрогнули, он едва не сказал «простите», но вовремя остановился.» Луи замер. Его разум, отточенный годами на то, чтобы предугадывать боль и выполнять приказы, никак не мог осознать смысл сказанного. Он посмотрел ей прямо в глаза, как она и велела, и в его собственном взгляде, впервые за многие годы, мелькнуло нечто живое - растерянность, замешательство, крошечная искра чего-то, что можно было принять за надежду. Госпожа, - его голос прозвучал хрипло, и он сглотнул, чтобы прочистить горло. - Я… я обучен основам ведения домашних счетов и знаю процедуру купли-продажи недвижимости на Мальве. Я могу сопровождать госпожу, объяснять термины, носить документы. - Он говорил медленно, тщательно подбирая слова, как будто ступал по тонкому льду. - Что касается работы по дому… я могу убирать, стирать, поддерживать порядок. Готовить… я умею лишь простейшие блюда. Для изысканной кухни потребуется специалист или обучение.Очень хорошо. Я не ожидаю что ты сразу будешь понимать меня во всем, Но я помогу тебе освоится со мной побыстрее и, надеюсь, вскоре тоже привыкну к тебе. А пока, помоги мне разобрать чемодан. После долгого перелета у меня спина отваливается.Ответ Ады, её спокойное принятие его ограничений и обещание помочь «освоиться», вызвало в Луи новую, странную волну ощущений. Это было похоже на то, как если бы кто-то долго давил на его грудь, а потом внезапно отпустил. Дышать стало чуть легче, хотя лёгкие всё ещё болели от непривычки.Слушаюсь, госпожа, - произнёс он, и в его голосе прозвучала чуть большая определённость. Это был приказ, который он понимал. Физический труд, организация пространства - это была его территория, где он чувствовал хоть какую-то почву под ногами. Он поднялся с колен с той же лёгкой, мощной грацией и подошёл к чемодану, который Ада начала было распаковывать. Его движения стали увереннее, экономичнее. Он сначала оценил содержимое - аккуратные стопки одежды, туалетные принадлежности в прозрачных пакетах, несколько книг в твёрдых обложках с незнакомыми символами. Пока она давала указания, «Платья - в шкаф, на эти вешалки. Книги - на полку у окна. Косметику - в ванную на полку над раковиной», он работал быстро и беззвучно. Его большие руки обращались с тонкими тканями и хрупкими флаконами с удивительной аккуратностью. Он раскладывал вещи по полкам и в ящики с методичной точностью, будто выполнял важную миссию. Его пальцы скользили по корешкам, и названия, мелькавшие перед глазами, заставили его на мгновение задержаться. «Основы генной инженерии», «Молекулярная биология и её приложения», «Синтетическая химия: новые горизонты». Это были не развлекательные романы, не путеводители. Это были серьёзные научные труды. Его собственное образование, полученное в ранние годы до того, как его статус окончательно определился, было достаточным, чтобы понять, о чём эти книги. Что за женщина, которая интересуется таким? Учёная? Врач? Или… что-то ещё? Когда последняя вещь была убрана, он закрыл пустой чемодан и поставил его у стены. Затем он вернулся на своё место на коленях в шаге от неё, склонив голову, сигнализируя о завершении работы и ожидании новых распоряжений. Он сидел, глядя на узор ковра у её ног, его дыхание было ровным и тихим. Вся его поза выражала готовность ко всему и полную покорность. Ада полулежала на широкой кровати, опершись на подушки. На её запястье светилось голубоватое окно коммуникатора, отбрасывая мерцающие блики на её сосредоточенное лицо. Она что-то изучала, её брови были слегка сведены. Она казалась уставшей, но поглощённой своей задачей. Луи бесшумно опустился на колени на привычное место на полу, в шаге от кровати, склонив голову. Его работа была выполнена. Теперь его долг — ждать. Ждать, пока она не обратит на него внимание, не даст новый приказ или не отпустит.