Мечта о Мальве

Глава 5

Ласка госпожи оказалась для него самым настоящим наказанием. Проще было выдержать 20 ударов электростеком. Это было понятно, это было привычно, даже не смотря на боль. Проще было бы если бы она его ругала, швыряла в него вещи и грозилась продать. Он легко мог понять такое поведение. Но то, что случилось сегодня, было за гранью его понимания. Это была пытка нового типа, пытка неопределённостью, смещением границ, странной, почти болезненной близости. В своей комнате, высушив наспех волосы и съев пару сэндвичей, который оставил в общей кухне Жерар, Луи лёг на свою кровать. Тело его ныло - не от физической боли, а от невероятного напряжения, которое копилось все эти часы. Мышцы спины, годами привыкшие сжиматься в ожидании удара, теперь болели от того, что были вынуждены оставаться в ином, менее определённом состоянии готовности. Но хуже всего был разум. Мысли возвращались к каждому её прикосновению. К шлёпкам, которые не калечили, а жгли стыдом и чем-то ещё. К её смеху. К её взгляду, изучающему его шрамы. К её рукам, вытирающим его полотенцем. К её словам: «Спокойной ночи». Он провёл рукой по лицу. «Ласка», - подумал он с горькой, внутренней усмешкой. Это не была ласка. Ласка предполагала взаимность, нежность, человечность. Это было что-то иное. Это было присвоение. Более тотальное, чем просто запись в документе о купле-продаже. Она присваивала не только его тело и труд, но и его реакции, его смущение, его растерянность. Она играла с ним, как кошка с мышью, прежде чем съесть. Или… или нет? Может, она просто другая? Как госпожа Эйлана, но ещё более странная? Он не знал. И эта незнание было самой мучительной частью. Привычная жестокость была предсказуема. Её можно было пережить, выработав защитные механизмы. А эта… эта «доброта» или что бы это ни было, не оставляла ему щитов. Она разоружала его, заставляя быть уязвимым, и в этой уязвимости таилась настоящая опасность. Стояк, несмотря на усталость и стресс, всё ещё не уходил. Он был физическим напоминанием о потере контроля. О запрете, который она наложила. «Нельзя кончать». Даже эту базовую, животную разрядку она контролировала. Луи повернулся на бок, уткнувшись лицом в тонкую подушку. Он не хотел думать о завтрашнем дне. О выборе дома. Об осмотре города. О новых её приказах и этих странных, сбивающих с толку «поблажках». Он хотел, чтобы мир снова стал простым и жестоким. Потому что в жестокости была ясность. А в том, что происходило сейчас, была только пугающая, головокружительная неизвестность. Но приказы на завтра уже были отданы. И он, как хорошо обученный раб, будет их выполнять. Потому что другой опоры у него не осталось. Он зажмурился, пытаясь заглушить хаос в голове, и в конце концов, под утро, погрузился в беспокойный, прерывистый сон, полный образов тёплой воды, звонкого смеха и прикосновений, которые не причиняли боли, но оставляли шрамы куда глубже, чем любая плеть. Утром на кухне он увидел Крэга. Жерар уже готовил завтрак для своей госпожи и ее подруги весело суетясь по кухне. Увидев заходящего Луи Жерар прикрикнул: - Ну как знакомство с госпожой. Не накосячил хоть? Луи обреченно плюхнулся на стул. На кухне им разрешалось сидеть за столом с госпожой. Таков был приказ госпожи Эйланы. Обычно они сидели на подушках, чтобы соблюсти приличия и нне сидеть с госпожой на одном уровне. Но когда госпожа отсутствовала, они могли занимать стулья. Кухня была большая, так что спокойно помещались все рабы, которые были заняты в этом особняке. Крэг, сидя за столом с чашкой травяного чая, наблюдал за Луи. Вид новичка, опустившегося на стул с выражением полной, глубокой потерянности на лице, говорил больше любых слов. Не было видимых свежих синяков или следов слёз, но была какая-то внутренняя опустошённость, смешанная с недоумением, которое сидело в его глазах слишком глубоко, чтобы быть просто усталостью. На вопрос Жерара Луи лишь мрачно хмыкнул, но не ответил. Он взял протянутую ему Крэгом чашку чая и уставился в неё. - Ну что, старина, - начал Крэг, его голос был спокойным, без насмешки. - По виду - жив. Значит, не съели заживо. Это уже хорошо. Мне не показалось, что госпожа Аделаида будет наказывать без повода. Но выглядишь ты так, будто тебя пропустили через мясорубку и собрали обратно не в том порядке. Луи взглянул на него, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то живое - горькое согласие. - Она… - он начал и замолчал, не зная, как описать. - Она не такая. - Это понятно, - кивнул Крэг. - Она инопланетница. У них в голове другие порядки. Главное - понял ли ты её порядки? Хоть какие-то? Луи медленно покачал головой. Жерар, шумя сковородкой, обернулся. - А наказала за вчерашнюю дерзость-то? За вопрос? - Наказала, - глухо сказал Луи. Думаю, правила ещё не ясны, - предположил Крэг. - Просто делай, что говорят, не высовывайся. Мы все через это прошли, когда госпожа Эйлана только купила нас. Тоже не сразу привыкли, что она не бьёт по пустякам и может сказать «спасибо». Луи снова хмыкнул, но на этот раз в звуке было чуть меньше безысходности. Было немного утешительно знать, что он не один такой сбитый с толку в этом доме. И что «не такое» поведение госпожи может быть постоянным, а не просто изощрённой игрой перед расправой Привыкай жить по новым правилам и старайся ничего не ожидать. - Крэгу вдруг стало жаль Луи. Когда Эйлана выкупила нас, я тоже не понял зачем. Одно дело Вилли, молодой и привлекательный. а другое дело я. Старик, смертник, еще и калека.Под раздачу мы тоже попали практически сразу. Но вместо порки использовала пару боевых приемов. Не покалечила, но было больно. А потом последовало наказание,- Крэг усмехнулся. - И наказывать она умеет так, что захочешь - не сможешь объяснить как она это сделала. но повторять ошибки точно не станешь. Да и наказывает так, как ни одной мальвийской госпоже и не снилось. Да, сейчас ей иногда проще использовать традиционные мальвийские практики, но даже в этом случае порет так, чтобы шрамов не осталось и здоровье не страдало. Так что если твоя госпожа хоть немного похожа на нашу - сочувствую, но при этом искренне рад за тебя. - все знали, что Крэг давно влюблен в госпожу, буквально с первой их встречи. Но Луи, обученный горьким опытом, просто не понимал этого. Он допил чай, чувствуя, как тёплая жидкость немного разгоняет ледяной ком в желудке. План на день был ясен. Сейчас - завтрак, потом служить госпоже за столом в саду, потом выполнять её поручения. Конкретные задачи. На них можно было опереться. А всё остальное… всё остальное он попытается просто пережить, не пытаясь понять. Потому что понять это, похоже, было выше его сил. Фраза «искренне рад за тебя» не укладывалась в его голове совершенно. Как можно радоваться, попав под власть такой непредсказуемой женщины? Как можно говорить о своей госпоже с таким… с таким оттенком в голосе, в котором не было страха, а было что-то другое? Луи посмотрел на Крэга, на его спокойное, даже слегка улыбающееся лицо, и не понял. Влюблённость раба в госпожу была для Луи понятием из разряда сказок или признаком тяжёлого умственного расстройства. Это было так же невозможно, как влюбиться в ураган или в хищника, держащего тебя в зубах. Можно было испытывать благодарность за редкие моменты отсутствия боли, можно было стремиться угодить, чтобы избежать наказания. Но любовь? Это было выше его понимания. Любовь существовала только между рабами и никто даже не посмел бы влюбиться в свою госпожу. Он молча кивнул, не в силах ничего сказать в ответ. Радость за него? Нет. Ему было страшно, растерянно и очень, очень неуютно в этой новой роли, где правила неясны, а «наказания» похожи на странные, извращённые игры. В этот момент в кухню влетел как ураган Вилли. Его глаза сияли, и он сразу направился к Крэгу, нежно обняв его сзади за шею, прежде чем сесть рядом. Слышал, твоя новая хозяйка уже тебя выгуливает, - весело и без злобы сказал он Луи. Луи снова промолчал, лишь покосился на Вилли.Он доел свой завтрак как можно быстрее, мысленно готовясь к встрече с госпожой. Ему предстояло сопровождать её, выбирать дом, смотреть город. Конкретные задачи. На них он мог сосредоточиться. А на всё остальное — на слова Крэга, на смех Вилли, на эту странную «радость» за него — он решил просто не обращать внимания. Он вышел из кухни и направился к комнате госпожи Ады. Его шаги были быстрыми, но не суетливыми. Он уже переключился в режим службы. Вчерашние события, какими бы странными они ни были, нужно было отложить в сторону. Сейчас у него была задача: разбудить госпожу, помочь ей собраться, сопровождать на завтрак и потом на осмотр города. Это были конкретные, понятные действия. На них он мог сосредоточиться, отсекая хаос и непонимание. Подойдя к двери, он постучал - достаточно громко, чтобы его услышали, но не настолько, чтобы это могло разозлить. Затем он выждал паузу и, не услышав ответа, открыл дверь ровно настолько, чтобы его голос был слышен внутри, но не заходя без разрешения. - Госпожа, - произнёс он чётко и уважительно. - Согласно вашему распоряжению, я пришёл разбудить вас. Вас ждут в саду. - Заходи сюда. а лучше, принеси мне прямо сейчас чашечку кофе. Американо и немного сахара. Но так, чтоб сразу можно было пить. - Ада перевернулась в постели и слегка потянулась. - Слушаюсь, госпожа, - отозвался Луи и тут же развернулся, чтобы выполнить поручение. Он быстро спустился на кухню, где Жерар уже заканчивал уборку после готовки. - Жерар, госпожа Ада просит чашку кофе американо, с небольшим количеством сахара, температуры, чтобы можно было сразу пить. Сделаешь? - Для новой госпожи? Без проблем! - Жерар тут же засуетился, доставая дорогой кофейный аппарат. — «Немного сахара» - это одна ложка или две? Спросишь? Луи покачал головой. - Не стану беспокоить по такому пустяку. Сделай с одной, и положи рядом ещё одну порцию в отдельной пиалочке. Если захочет слаще - добавит сама. Жерар одобрительно щёлкнул языком. - Соображаешь. Хорошо. Пока кофе готовился, Луи взял поднос, аккуратно положил на него небольшую фарфоровую чашку с блюдцем, крошечную серебряную ложечку для сахара и маленькую хрустальную пиалочку с двумя порциями сахарного песка. Через пару минут Жерар налил в чашку идеально приготовленный чёрный кофе - ароматный и с правильной, не обжигающей температурой. Луи проверил всё ещё раз взглядом, поблагодарил Жерара кивком и, держа поднос с безупречной устойчивостью, снова поднялся в комнату госпожи. Он постучал, услышал «Войди» и вошёл. Ада уже сидела на краю кровати, без одежды, волосы были слегка растрёпаны. Луи, не глядя ей прямо в лицо, подошёл и, опустившись на одно колено для удобства (но не в полный поклон), предложил поднос. - Ваш кофе, госпожа. Сахар в отдельной пиалочке, если потребуется больше сладости. Температура, как вы и просили. Он ждал, не поднимаясь, готовый либо подать чашку ей в руки, либо поставить поднос на прикроватную тумбочку - по её указанию. Его поза была услужливой, но без подобострастия, действия - точными и эффективными. Ада взяла кофе, сделала глоток и выдохнула. - Хорошо, Луи. помоги мне выбрать одежду на завтрак и достань ночную сорочку. Голой я спать конечно люблю, но у себя дома. Сорочка должна быть готова вечером. Сейчас она мне ни к чем Приказ был прямым и понятным. Луи встал с колена и с лёгким поклоном направился к гардеробу госпожи, который он же вчера и разбирал. Его взгляд скользнул по содержимому, быстро оценивая уместность. - На завтрак в саду, госпожа, - сказал он, не оборачиваясь, голосом, скорее констатирующим факты, чем предлагающим, - стоит выбрать что-то лёгкое, но закрытое. Утро может быть прохладным, а в саду иногда бывают насекомые. - Он вытащил на вешалке простое, но элегантное платье свободного кроя из мягкой ткани нежно-голубого цвета, с длинными рукавами и высоким вырезом. - Это платье будет уместно и обеспечит комфорт. Положив платье на спинку кресла, он тут же открыл ящик с нижним бельём и ночными принадлежностями. Его пальцы без колебаний нашли упакованную в шёлковую ткань ночную сорочку. Он вынул её, аккуратно развернул и, проверив, что на ней нет заломов, бережно повесил на отдельную вешалку в глубине шкафа, чтобы она проветрилась и была готова к вечеру. Сорочка приготовлена, госпожа, - доложил он, возвращаясь к кровати и снова останавливаясь в почтительной, но не раболепной позе ожидания. - Платье для завтрака - здесь. Вам потребуется помощь с одеванием? - Достань мне лучше другое платье, травянисто-зеленое. - Это было одним из любимых платьев Ады. Длинное в пол, с удобной довольно прямой юбкой, прямым воротничком на шее и вырезами в зоне декольте. И нижнее белье: бежевые кружевные трусики, лифчик какой-нибудь в тон, лучше без бретелей. — Слушаюсь, госпожа, — кивнул Луи. Он быстро вернул голубое платье на место и без промедления нашёл указанное — длинное, травянисто-зелёное, висевшее на отдельном плечиках. Он снял его, проверил, не помялось ли оно за ночь, и аккуратно перенёс к кровати. Затем он открыл ящик с нижним бельём. Его глаза, привыкшие к порядку, быстро нашли комплект бежевого кружевного белья. Он достал лифчик - как и было указано, без бретелей с тонким кружевом, - и соответствующие трусики. Положил бельё поверх платья на спинку кресла, расправив всё, чтобы ничего не спуталось. - Платье и бельё готовы, госпожа. Травянисто-зелёное, нижнее белье - бежевое кружевное, лифчик без бретелей, - отчеканил он, сверяясь с приказом. - Всё в отличном состоянии. Помощь с одеванием? - Застегни лифчик, потуже. - после этого попросила застегнуть платье на спине. Быстро умывшись она причесала волосы и сделала высокий пучок на голове чтобы не тратить время. Хлебнув еще кофе, с помощью Луи она подобрала босоножки без каблука и в сопровождении раба хотела спуститься на завтрак но застыла перед дверью. - Блин, Луи, совсем меня с утра отвлек. - она вернулась к кровати и приказала - Сними рубашку. Луи моментально стянул бежевую льняную рубашку и опустил голову. Ада осмотрела плечо Луи, открыла бальзам Леад и аккуратно нанесла на ожог. После мягко притоптала его пальцами до полного впитывания. - Одевайся и идем.