Мечта о Мальве

Глава 6 Луи молча и быстро исполнил все её приказы. Его движения были точными, выверенными. Когда она попросила застегнуть лифчик потуже, он сделал это, не касаясь её кожи больше, чем необходимо, регулируя застёжку с силой, достаточной для хорошей поддержки, но без дискомфорта. Платье застегнул ровно, проверив, чтобы все крючки и молния были в порядке. Когда она внезапно остановилась у двери и велела ему снять рубашку, он не задал вопросов. Рубашка была скинута за секунду. Он стоял, опустив голову, позволяя ей осмотреть след от энергостэка на плече — красноватую, слегка припухшую полосу. Её прикосновения, когда она наносила бальзам, были лёгкими, практичными, но сама эта забота была настолько неожиданной, что его дыхание на мгновение замерло. Она не просто увидела отметину - она уделила ей внимание, потратила дорогой бальзам. Это не укладывалось ни в одну схему. Это была не жалость, не проявление слабости. Это было… поддержание работоспособности своего имущества? Но даже так - мальвийские госпожи редко утруждали себя подобным. - Благодарю, госпожа, - тихо произнёс он, когда она закончила, его голос был чуть более сдержанным, чем обычно. Он быстро натянул рубашку, поправил её и снова занял положение чуть позади и сбоку от неё, готовый сопровождать. Его разум, однако, снова работал на повышенных оборотах. Каждый её шаг, каждое действие - от выбора платья до этого неожиданного акта «заботы» - было кусочком пазла, который он не мог сложить. Она была непредсказуема, но не хаотична. В её действиях была какая-то внутренняя логика, просто он её не понимал. И это непонимание было одновременно страшным и… завораживающим. Он шёл за ней в сад, его взгляд прикован к её спине, и пытался не думать ни о чём, кроме своих непосредственных обязанностей: подавать стул, наливать напитки, быть наготове. Остальное, включая странное тепло от бальзама на плече и ещё более странное чувство в груди, он отложил на потом. На «никогда», если получится. Эйлана уже ждала Аделаиду и что-то говорила Крэгу. Увидел подругу она поздоровалась: - Привет, дорогая, как спалось? Ада плюхнулась в осторожно подвинутое кресло и оглядела глазами стол. - Ты же знаешь меня, и я так плохо по утрам просыпаюсь, но сегодня я совсем разбита, как будто всю ночь кирпичи грузила. На этот раз у меня сильнейший джетлаг. - Еще бы у тебя не был джетлаг, - отвечала с легкой насмешкой,- ты во сколько сегодня спать легла? - Нууу, часов в... Ааааа, блин. Сколько тут сутки? 32 часа? Эйлана кивнула. - Тогда все понятно. Луи, солнце, принеси мне еще кофе. - Ада обратилась к Луи. Девушки обсудили климат мальвы и часовые сутки и перешли к покупке дома. Выслушав советы от подруги, ада спросила как вызвать флаер на Мальве и уточнила как обезопасить рабов от других господ. Так же уточнила некоторые моменты из кодекса госпожи, который эйлана давала ей перед прибытием, но Ада едва ли прочитала пару страниц. - Лана, скажи, если я приказываю рабу делать то, что противоречит кодексу, какой приказ он должен выполнять? Эйлана слушала, попивая свой травяной чай, а когда Ада задала ключевой вопрос, её аквамариновые глаза стали серьёзными. Она отставила чашку. - Вне зависимости от кодекса, дорогая, раб обязан выполнять приказ госпожи. Кодекс - это рамки для общества, для судов, для нас, женщин, чтобы мы знали, где проходит черта дозволенного. Но для раба твоё слово - закон. Если ты прикажешь ему что-то, что противоречит кодексу, его долг - подчиниться. Твоя ответственность - отвечать за последствия, если дело дойдёт до проблем. Она сделала паузу, глядя на подругу, затем продолжила, её голос стал тише, но не менее весомым: - Но есть границы, которые не переступит даже самый дрессированный раб. Поднять руку на женщину - любую женщину - или тем более убить её… Это слишком глубоко вбито. Это ядро их воспитания, страх, который сильнее страха перед наказанием. Заставить их сделать это - всё равно что приказать человеку прыгнуть в активный вулкан. Они могут попытаться, но тело и разум восстанут. И судить их за это нельзя. Это не неповиновение. Это слом психики. Крэг, стоявший чуть поодаль, слушал с каменным лицом, но его глаза встретились с взглядом Эйланы на секунду. - Однако, - Эйлана смягчила тон, - если ты будешь правильно воспитывать своего раба, если ты будешь для него не просто источником приказов и боли, а… защитницей, опорой, тем, ради кого стоит жить… — она слегка улыбнулась, и её взгляд снова скользнул по Крэгу, — …тогда границы могут сместиться. Он может пойти против своего внутреннего кодекса, против страха, даже против инстинкта самосохранения. Ради тебя. Но это не приказом достигается. Это доверием. А доверие раба - самая хрупкая и ценная вещь на этой планете. Её легко разрушить одним неверным словом и невозможно купить ни за какие деньги. Луи, вернувшийся с кофе как раз в середине её речи, замер на мгновение, ставя чашку перед Адой. Слова Эйланы врезались в него. Он никогда не думал о «доверии» в контексте отношений с госпожой. Это было абстрактное понятие, не имеющее к нему отношения. Но то, как она сказала это, смотря на Крэга… и то, как Крэг стоял, чуть более прямо, чуть более… присутствуя… заставило Луи впервые задуматься, что между госпожой и рабом может быть что-то ещё, кроме страха и подчинения. Что-то опасное и, возможно, ещё более опутывающее, чем цепи. - Хорошо, принципе я предполагала такой исход. - ответила Ада. - Еще вопрос, мне нужен врач, который может свести шрамы с задницы Луи. Домашний профи потянет такое, или лучше обратиться в больницу? Эйлана кивнула, её взгляд стал практичным, деловым. - В больницу, однозначно. У нас в столице клиника «Сияние Денеба» - лучшие дерматологи и регенерационное оборудование во всей системе. Такие старые и глубокие повреждения… домашний профи, даже хороший, может лишь немного сгладить. В клинике же смогут стимулировать ткани к почти полному восстановлению. Процедура, скорее всего, будет длительной, несколько часов под наркозом. А потом - период восстановления, да. Кожа будет новой, чувствительной, нельзя будет сидеть, потребуется особый уход. Она отхлебнула чаю, размышляя. - На время восстановления тебе действительно понадобится профи - не дерматолог, а сиделка с медицинским образованием, которая будет менять повязки, наносить гели, следить, чтобы не было воспаления. Таких можно нанять при той же клинике или через агентство. Это дополнительные расходы, но оно того стоит, если ты хочешь привести его в порядок. - Она посмотрела на Луи, стоявшего неподвижно, её взгляд был оценивающим, но без осуждения. - Хотя, честно говоря, если он тебе нужен только для работы по дому и сопровождения, в этих шрамах нет ничего критичного. Это вопрос твоего эстетического восприятия и… жеста. Последнее слово она произнесла с особым смыслом, глядя на Аду. Жест. Показать рабу, что его прошлое, его увечья - не то, с чем он должен мириться. Что его новая госпожа готова вкладывать ресурсы не только в его функциональность, но и в его… внешний вид? Здоровье? Достоинство? Это был мощный сигнал, и Эйлана прекрасно это понимала. Луи слушал, не двигаясь, но внутри него всё перевернулось. Свести шрамы. На его спине заднице. Там, где они были особенно густыми и уродливыми. Это было не просто лечение. Это было стирание следов прошлого, той жизни, которая сделала его тем, кто он есть. Мысль об этом была одновременно пугающей и вызывала дикое, запретное чувство… облегчения? Нет, не просто облегчения. Это было как предложение смыть с него клеймо, которое он носил не только на коже, но и в душе. Он даже не смел на это надеяться. И теперь его госпожа обсуждала это как практический вопрос - затраты, время, необходимость сиделки. Он стоял, глядя в землю, но его сердце колотилось где-то в горле. Это был новый вид испытания. Не боль, не страх, а ожидание чего-то, что могло изменить его навсегда, и полное непонимание, зачем она это делает. Вот и и замечательно, довольно прищурилась Ада. В таком случае мы С Луи сегодня отправляемся в Мальвавиль и начнем присматривать мне дом. - Не переживай насчёт столицы, - махнула рукой Эйлана. - Как женщина, ты в полной безопасности. Но Луи одного лучше не оставляй. Мало ли, встретит какая-нибудь подруга его прошлой госпожи, захочет «поиграть» с чужим рабом, вспомнив старые обиды или просто от скуки. А ты уже вложилась в него. И запомни: чужих рабов не трогай, даже если они сами лезут. За это серьёзный штраф, и скандал. Она сделала глоток чая и продолжила, её тон стал более практичным: - Я уже договорилась с агентом. Ханна её рекомендовала, она хороший спец. Встретит вас у своего офиса. Крэг закажет вам флаер прямо до входа. Только учти, в самой столице передвижение на флаерах запрещено - только пешком или на наземном транспорте, но в пределах исторического центра и так всё близко. Агент, думаю, предложит осмотреть несколько вариантов пешком. Она повернулась к Крэгу: - Организуй, пожалуйста. Флаер от особняка до офиса «Мальва-Эстейт» в центре Мальвавиля. На сегодня, как только они будут готовы. - Слушаюсь, госпожа, - Крэг немедленно активировал свой комм, его пальцы быстро задвигались по невидимой клавиатуре. Эйлана снова посмотрела на Аду: - Если будут какие-то проблемы, пригрози моим именем. Обычно этого хватает. Если нет - сразу набирай меня. Не стесняйся. И насчёт врача… клиника «Сияние Денеба» как раз недалеко от центра. Можешь заскочить туда до или после осмотра домов, узнать условия. Луи, слушая, внутренне скорректировал план. Теперь не нужно было самому искать агента и заказывать транспорт. Его задачи сузились, но стали конкретнее: быть всегда на виду, рядом с госпожой, защищать её интересы (хотя, по сути, именно она будет защищать его от других женщин), запомнить маршрут, следить за временем, возможно, сходить в клинику для предварительной консультации. И главное - ни на шаг не отходить. Мысль о встрече с «подругами» прошлой хозяйки вызвала у него холодную волну страха, но он тут же подавил её. Его место теперь рядом с Адой. Её тень - его убежище. По крайней мере, так должно было работать в теории. - Понял, госпожа, - тихо сказал он, обращаясь к Аде. - Я буду рядом. Всё время. На завтраке луи метил, что его госпожа съела только небольшое пирожное и выпила еще одну чашку кофе. Просто себя он отметил, что госпожа может снова проголодаться и нужно взять с собой что-нибудь перекусить, хотя бы сэндвич. Лана вернулась в комнату и через полчаса Ули постучал к ней чтобы сообщить что флаер прибыл. Они вышли из дома, Ули подал руку госпоже чтобу помочь ей залезть в флаер. Сам же залез следом и сел у ее ног. Автопилот на флаер вез их в нужном направлении. Ада в ето время расслабилась и рассматривала волосы Луи, не удержавшись, он аккуратно провела рукой по его хвосту. Её пальцы погрузились в густые, прохладные на ощупь волосы Луи. Текстура была неожиданно мягкой и упругой одновременно. От них исходил лёгкий, чистый запах простого мыла — ничего лишнего, но приятный. Она медленно провела рукой от затылка вниз по собранному в низкий хвост пучку, чувствуя, как отдельные пряди скользят между её пальцев. Это было удивительно расслабляющее занятие, почти медитативное. Ритмичное движение руки, мягкое сопротивление волос, тихое гудение двигателя флаера… Всё это снимало остатки утренней нервозности и джетлага. В её теле не было напряжения, лишь лёгкая, приятная усталость и странное чувство… собственности? Но не грубой. Скорее, удовлетворения от того, что эта красивая, сильная вещь принадлежит ей и позволяет такие вольности. Ей нравилась эта тихая власть, этот невербальный контакт. Это было интимно, но в рамках дозволенного ею же самой. Она не думала о последствиях, просто наслаждалась ощущениями. Луи сидел как завороженный, боясь пошевелиться. Первое прикосновение её пальцев к его затылку заставило его вздрогнуть всем телом, как от разряда статического электричества. Но это был не шок страха, а нечто более глубокое, сбивающее с толку. Её прикосновение было… нежным. Исследующим. Оно не причиняло боли, не таило угрозы. Оно было сосредоточено на нём, на такой мелкой, ничтожной детали, как его волосы. Он сидел, затаив дыхание, превратившись в статую. Каждое движение её пальцев по коже головы, каждое прикосновение к волосам отзывалось в нём волной странных, противоречивых сигналов. Физически это было… приятно. Чрезвычайно приятно. Это было то самое «ласковое» прикосновение, которого он был лишён годами, и его тело, глупое и жаждущее, откликалось на него мурашками по коже, расслаблением мышц шеи и плеч, которые он не мог контролировать. Но эмоционально это был ад. Это было хуже, чем вчерашние шлёпки. Потому что это было невинно. В этом не было ни наказания, ни вызова, ни даже явной демонстрации власти. Это была просто… ласка. А ласка для Луи была опаснее всего. Она размывала границы, запутывала, заставляла надеяться на невозможное и бояться, что это прекратится. Он чувствовал, как его сердце бьётся неровно, не от страха, а от какого-то щемящего, болезненного волнения. Его разум кричал: «Это ловушка! Это проверка на слабость! Не поддавайся!». Но его тело предавало его, беззвучно моля о продолжении. Он сидел, уставившись в пол флаера, его лицо было скрыто от неё, но уши горели багрянцем. Вся его вселенная сузилась до точки на затылке, где касались её пальцы. Он боялся пошевелиться, боялся нарушить этот хрупкий, пугающий момент. Боялся, что она остановится. И боялся ещё больше, что не остановится, и тогда в нём что-то сломается окончательно. Флаер плавно начал снижение, и мягкий механический голос объявил: «Прибытие в пункт назначения: офис «Мальва-Эстейт». Центральный район, Мальвавиль». Прикосновения Ады прекратились так же внезапно, как и начались. Она просто убрала руку, как будто только что гладила кошку, и потянулась, глядя в иллюминатор на приближающиеся здания. Луи же остался сидеть ещё на секунду, ощущая на затылке призрачное тепло её ладони, как клеймо. Потом он встряхнулся, заставил себя встать, его движения были немного скованными. Ему предстояло выйти, подать ей руку, начать новый этап этого дня. Но где-то глубоко внутри остался след — тёплый, путаный и очень, очень опасный. Возле элегантного здания их ждал молодой человек, лет двадцати двух-двадцати трёх. Он был одет в аккуратный, но простой костюм тёмно-синего цвета, подчёркивавший его стройную фигуру. Его лицо было приятным, без следов жестокого обращения, но во взгляде читалась привычная настороженность и готовность к услуге. Он сделал чёткий, но неглубокий поклон. — Добро пожаловать, госпожа ван дер Линд. Меня зовут Торэн. Я помощник госпожи Лирель Соль. Она ожидает вас. Позвольте проводить. Ада и Луи вошли в просторный, светлый кабинет, оформленный в деловых, но тёплых тонах. За большим деревянным столом их встретила высокая, статная женщина лет сорока с аккуратной стрижкой светлых волос и умными, оценивающими глазами. Она поднялась навстречу. - Здравствуйте, госпожа ван дер Линд, приятно познакомиться. Обращайтесь ко мне Лирель, - её голос был спокойным и профессиональным. Её взгляд на мгновение скользнул по Луи, стоящему позади Ады, оценивающе, но без особого интереса, затем вернулся к клиентке. - Приятно познакомиться, госпожа Лирель. Обращайтесь ко мне Аделаида, - улыбнулась Ада, пожимая протянутую руку. Рукопожатие было твёрдым, деловым. Они уселись за стол. Торэн, тем временем, бесшумно появился с подносом, на котором стоял изящный чайный сервиз и тарелочка с изысканными миниатюрными пирожными. Он разлил чай и так же бесшумно отступил к стене, заняв позицию, симметричную Луи. Лирель откинулась в кресле, сложив руки на столе. - Итак, Аделаида, расскажите, какой дом вы ищете? Какой бюджет? Есть ли особые пожелания - район, размер, стиль, инфраструктура? Чем подробнее, тем лучше я смогу подобрать варианты . Её тон был дружелюбным, но деловым. Лирель, выслушав пожелания Ады, быстро отфильтровала базу данных. Она предложила три варианта: компактный, современный «умный» дом на окраине города; усадьбу в традиционном мальвийском стиле с большим участком, но требующую ремонта; и тот самый белый особняк в лесу - самый дорогой из трёх, но и самый впечатляющий. Ада, не раздумывая, выбрала осмотр с ближайшего - современного дома. Он оказался стерильным, бездушным и тесным. Следующая, усадьба, пахла сыростью и заброшенностью. И вот, наконец, флаер приземлился на заросшей травой площадке перед белым викторианским чудом. Особняк поразил её с первого взгляда. Он стоял, утопая в зелени голубоватых крон, величественный и уединённый. Полукруглые лестницы, ведущие к парадному входу, казались приглашением в другой мир. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением незнакомых птиц. Озеро, видневшееся сквозь деревья, сверкало в лучах местного солнца. Внутри царил простор и свет. Высокие потолки, большие окна, светлые стены и тёмное полированное дерево. Всё дышало спокойной, сдержанной роскошью. Лирель вела их по комнатам, и Ада мысленно уже расставляла свою мебель. Затем они поднялись на второй этаж в хозяйское крыло. Рядом со спальней хозяев Лирель открыла дверь в «игровую». Комната была обтянута тёмно-бордовым бархатом, поглощавшим свет. В центре стоял прочный, лакированный деревянный крест с мягкими кожаными манжетами на регулируемых креплениях. На стене висели аккуратные ряды инструментов: стэки разной длины и жёсткости, плети с шелковистыми хвостами, наручники, кляпы из мягкой кожи, странные металлические приспособления, назначение которых Ада могла только догадываться. В углу располагалось нечто вроде эшафота с наклонной поверхностью, а рядом — шкаф, за стеклянными дверцами которого поблёскивали флаконы с маслами и гелями. В комнате не было ничего грязного или зловещего — только демонстрация богатства и готовности к специфическим развлечениям, обычным для мальвийской элиты. Ада лишь холодно кивнула, делая вид, что это её нисколько не смущает. Осмотр продолжился. Лирель кратко рассказала историю: особняк строила амбициозная госпожа для приёмов и жизни, но её торговый проект лопнул. Чтобы расплатиться с долгами, ей пришлось продать основную часть имущества и гарем, а сама она вернулась под крыло матери. Особняк же, почти достроенный и обставленный, выставили на продажу «как есть» - со всей оставшейся мебелью, постельным бельём и даже личными бумагами в кабинете, которые, по словам Лирель, «можно просто выкинуть». Они закончили осмотр у заднего фасада, выходящего в тот самый прекрасный, хоть и немного запущенный сад. Ада перевела взгляд на Луи, который всё это время молча следовал за ней, его лицо было бесстрастным, но глаза замечали каждую деталь - и крест в игровой, и расположение выходов, и размер кухни. Она уже знала, что хочет этот дом. - Мне нравится, - сказала она Лирель, и в её голосе прозвучала решительность. - Обсудим условия и бумаги.