Мечта о Мальве

Через несколько минут помощник вернулся с двумя рабами. Первый, Гораций (~26 лет). Именно тот «классический профи». Крепкого телосложения, с уверенной осанкой и спокойным, внимательным лицом. Он одет в чистую, простую одежду повара. Его руки — сильные, с ровными пальцами, но без грубых мозолей земледельца. - Госпожа, Гораций, - представила продавщица. - Выпускник столичной школы кулинарии и основ домоводства. Обучен всем основным мальвийским и межпланетным (базовым) кухням. Может составлять сбалансированные рационы, учитывая медицинские показания. Знает основы хранения и заготовки продуктов. С выращиванием… знаком теоретически, практического опыта мало. Забой животного проведёт технично и быстро. Надёжен, дисциплинирован. Цена: 55 галонов. Второй, Мартин (~29 лет). Он был другим. Высокий, широкоплечий, с руками, испещрёнными старыми шрамами - не от наказаний, а от работы: порезы, ожоги, следы от инструментов. Его взгляд был не опущен покорно, а смотрел куда-то вдаль, мимо всех, словно он видел не рынок, а поля или леса. Лицо было грубоватым, но не глупым. - Мартин, - голос продавщицы стал чуть осторожнее. - Не проходил стандартной школы. Вырос и обучался в сельском поместье на окраине континента. Его предыдущая госпожа содержала большое самодостаточное хозяйство. Он умеет всё: от вспашки поля и ухода за скотом до забоя, разделки и приготовления сложных блюд из того, что вырастил сам. Его кухня… простая, но сытная и изобретательная в рамках местных продуктов. Составить диету по книжке не сможет, но накормит так, чтобы сил хватило на любую работу. Контакт… затруднён. Не любит городов и скопления людей. Физически очень крепок. Цена: 30 галонов из-за «нестандартности» и сложного характера. Мартин, услышав, что о нём говорят, не изменился в лице. Он просто стоял, его мощные руки висели вдоль тела, и казалось, он всем своим существом тяготел обратно к земле, к простору, а не к этому чистому, душному сектору рынка. Выбор снова был за Адой: отточенный, предсказуемый профессионал из города или грубоватый, но поистине универсальный самородок с земли, чьи навыки идеально ложились в концепцию уединённого поместья в лесу. Луи, глядя на Мартина, вдруг почувствовал что-то знакомое — в этом рабе была та же дикая, неотполированная сила, что и в нём самом, только направленная не на выживание под плетью, а на созидание и тяжёлый труд. - Кроме основных навыков на что еще способны? Про вещи, которые вам кажутся неважными тоже расскажите. Вопрос Ады заставил обоих потенциальных поваров на мгновение замереть, переваривая его. Продавщица одобрительно кивнула - такая дотошность говорила о серьёзном покупателе. Гораций ответил первым, его речь была отчётливой, как заученный урок: - Госпожа, помимо кулинарии, я обучен управлению кухонным хозяйством: инвентаризации, закупкам, контролю за качеством продуктов и чистотой. Могу обучать основам других рабов, если понадобится помощник на кухне. Из… менее значимого, - он слегка запнулся, - обучен простейшему уходу за комнатными растениями на кухне (травами). Могу оказывать первую помощь при кухонных травмах: ожогах, порезах. Физически способен переносить тяжёлые мешки с провизией, но не более того. Обучен танцу и знаю как развлечь госпожу. Его ответ был идеальным для городского дома: практичным, чистым, ограниченным чётко очерченной сферой. В нём не было ничего лишнего. Мартин молчал дольше. Казалось, он переводил вопрос с общего на свой, внутренний язык. Когда он заговорил, его голос был низким, немного глуховатым, и слова подбирались с трудом, будто он редко их использовал. - Госпожа… - он начал, глядя куда-то мимо её плеча. - Я могу… по звуку двигателя флаера понять, нужен ли ему немедленный ремонт. Или… по виду тучи сказать, будет ли град, чтобы укрыть молодые побеги. Знаю, как приготовить клей из костей и шкур, или как выделать простую кожу. Могу сложить печь или коптильню из камней и глины. - Он умолк, словно перечисление этих «неважных» вещей вызывало у него дискомфорт. - …Отличаю съедобный корень от ядовитого в лесу. Понимаюсь в пчеловодстве. Запрягу лошадь, починю простую сбрую. Блюда… я не по книжкам делаю. Я по тому, что есть. По сезону. По тому, кто ест. - Он снова замолчал, его могучие плечи слегка ссутулились, будто от непосильной тяжести этого перечня «неважного». В его ответе не было ни грамма желания понравиться. Была лишь голая, неприукрашенная правда о навыках, рождённых не в учебных классах, а в борьбе с реальностью сельской жизни. Каждое умение было направлено на выживание и автономию хозяйства. Продавщица после ответа Мартина слегка поморщилась, как будто он сказал что-то неприличное. «Клей из костей» и «выделка кожи» не входили в список достоинств раба для благородного дома. - Как видите, госпожа, - сказала она, обращаясь к Аде, - Гораций - это цивилизация и предсказуемость. Мартин… это природная сила и примитивная универсальность. Луи, слушая Мартина, почувствовал, как в нём просыпается что-то давно забытое. Это были навыки не раба-слуги, а хозяина земли, пусть и несвободного. Этот человек мог бы не просто готовить еду - он мог бы обеспечить дом, сделать его независимым от капризов рынка. В условиях леса, вдалеке от столицы, такая универсальность стоила дороже любой дипломной кухни. Его взгляд встретился с взглядом Арго, и в холодных гладах охранника он тоже, кажется, увидел мимолётное понимание. Такой раб, как Мартин, на отдалённом посту - это не слуга, это стратегический актив. А вот с Горацием всё было бы просто, чисто и без сюрпризов - как в доме любой уважаемой госпожи. Ада вздохнула: - Ладно, беру обоих. - и тут Ада оживилась. - Мартин, а каких животных ты можешь разводить и содержать? Продавщица едва не подавилась собственным дыханием. «Беру обоих»? Это уже выходило за рамки обычной покупки. Перед ней стояла не просто богатая госпожа - перед ней стояла собирательница. И эта собирательница, кажется, не считала деньги. Лицо продавщицы озарилось чистейшей, беспримесной алчностью. Она уже мысленно прикидывала итоговую сумму и свой процент. Мартин же, услышав, что его купили, не проявил ни радости, ни страха. Он лишь слегка повернул голову в сторону Ады, словно впервые замечая её как конкретный объект в своём пространстве. Вопрос про животных заставил его грубые черты лица смягчиться на долю секунды. В его глазах, обычно смотрящих вдаль, мелькнула искра того, что можно было принять за интерес. - Госпожа, - его голос стал чуть менее глухим, более включённым. - Лошадей - да. С детства. Могу выходить жеребёнка, подобрать упряжь по нраву, лечить колики, знать, когда ковать. Крупный рогатый скот, овцы, козы - для молока, мяса, шерсти. Свиней - на откорм. Птицу любую: кур, уток, гусей, индеек. - Он перечислил это почти механически, как аксиомы. - Пчёл, как говорил. Кроликов. Кошек - для амбаров. Собак… сторожевых, охотничьих. Подход… - он нахмурился, подбирая слово, - …он не в ласке. В понимании. Видишь, что зверю нужно, что болит, что пугает. Тогда и ручной станет, и работу делать будет. Он сделал паузу, и тут в его речи прозвучала та самая ключевая фраза, которую, возможно, подсознательно ждала Ада: - Новых… если будут книги или кто покажет основы - пойму быстро. Зверь он и на другой планете зверь. Нрав, пища, болезни - это учить. А язык… он один. «Язык он один». Это было больше, чем умение. Это было мировоззрение, философия, глубокое, почти мистическое понимание живого, выстраданное в трудах и тишине полей. Мартин был не просто конюхом или скотником. Он был зверем в самом лучшем смысле слова, понимающим других зверей на уровне инстинктов. Гораций, стоя рядом, слушал это с вежливым, но внутренне скептическим выражением. Его мир состоял из рецептов, температур и гигиенических норм, а не из «языка» животных. Он уже мысленно готовился обслуживать утончённые потребности госпожи, а не возиться с хлевом. Ада, похоже, наконец-то нашла то, что искала. Её команда обретала форму. И в этой форме было место не только для высоких технологий и жестокой эффективности, но и для этой древней, животворящей силы. Продавщица оформила сделку и перечислила рабов. Обозначила сумма и Ада перевела ей деньги. Заискивая перед Адой она желала всего хорошего и просила обращаться если понадеются еще рабы. Рекомендовала наложников. - У меня все наложники юные, красивые, грациозные. почти все знатные дома покупают заложников для меня. Они даже когда взрослеют не так быстро превращаются в мужланов. Ада обратилась к ней: - Сообщите мне, если у вас еще появятся интересные экземпляры. Мне требуются хорошие спецы, даже если они не подходят для игр. - Непременно, госпожа ван дер Линд! - почти пропела она, уже видя в Аде не просто клиента, а золотую жилу. - Я сама буду следить за интересными поступлениями и лично сообщу вам. Специалисты высокого класса, конечно, редкость, но для вас… я приложу все усилия. Она ещё раз почтительно склонила голову, бросая прощальные, оценивающие взгляды на своих бывших рабов, будто мысленно прощаясь с неожиданно ушедшим крупным капиталом. Затем она удалилась, оставив Аду наедине с её новой, разросшейся «собственностью». Оказавшись в относительной тишине, теперь уже не на рынке, а просто в условно-переходной зоне перед выездом, новая команда застыла в неловком ожидании. Теперь это была не группа анонимных рабов, а коллектив, принадлежащий одной госпоже. Между ними тут же начали выстраиваться невидимые силовые линии. Эло оставался в своей реальности. Даже без цепи, привязанной к полу, он сидел на том же месте, обхватив колени, его белая голова опущена, изумрудные глаза смотрели в никуда. Он был островом абсолютного отчуждения. Арго стоял ближе всех к Аде и Луи, его стойка была стойкой солдата, ожидающего приказа. Его холодный взгляд методично сканировал окружающее пространство, автоматически оценивая угрозы, выходы, укрытия. Он игнорировал остальных рабов, как несущественные детали ландшафта. Его внимание было приковано к госпоже и, в меньшей степени, к Луи - как к возможной точке приложения силы или объекту для защиты. Дэрил, всё ещё бледный, но уже с тлеющим внутри интересом, стоял чуть поодаль. Он нервно переминался с ноги на ногу, украдкой поглядывая то на Аду, то на свой (точнее, Луи) коммуникатор в её руках, то на остальных. Он был интеллектуалом, брошенным в стаю хищников и титанов, и пытался понять своё место. Его взгляд иногда задерживался на Эло с неподдельным научным любопытством. Гораций держался с достоинством специалиста, но в его глазах читалась настороженность - он оценивал своих новых «коллег» и, кажется, не был впечатлён этой пёстрой компанией. Мартин стоял особняком, подобно скале. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль. Его мощная фигура излучала спокойную силу и полное безразличие к человеческой суете вокруг. Луи оказался в эпицентре. Он был первым. Он знал госпожу дольше всех. Теперь на него были устремлены взгляды - от холодной оценки Арго до любопытства Дэрила. На него ложилась негласная ответственность. Он должен был как-то организовать эту разношёрстную толпу. Но у него не было приказа. Он стоял рядом с Адой, опустив голову, но всё его существо было напряжено. Охранник, техник, учёный-затворник, два повара... Её дом превращался в крепость-лабораторию-хутор. И он, Луи, должен был найти в этом своё место. Ада, похоже, закончила осмотр. Она повернулась к своей новой «команде», оценивающе оглядев каждого. В её руке всё ещё был коммуникатор Луи. -Дэрил, я еще не закончила дела, так что присматривай за Эло, чтобы не натворил проблем. Парни, кто умеет шить? Голос Ады, отдающий приказы, разрезал тягостное молчание. Обращение по имени к Дэрилу заставило молодого техника вздрогнуть и выпрямиться, как по команде. - Слушаюсь, госпожа, - Дэрил выдавил из себя, его взгляд нервно перебежал на Эло. «Присматривай за Эло» - Он лишь кивнул, стараясь не встречаться глазами с Эло, и занял позицию чуть в стороне, превратившись в напряжённого, но беспомощного надзирателя. Эло на эту фразу даже бровью не повёл. Его взгляд, скользнув по Дэрилу с таким безразличием, будто тот был мухой, вернулся к Аде. Ему было всё равно, кто за ним «присматривает». Следующий вопрос заставил среагировать всех мужчин, как и ожидалось. Гораций ответил первым, чётко и по делу: - Госпожа, базовому шитью и ремонту одежды обучен. Могу пришить пуговицу, залатать простую дыру, подшить брюки. Для сложного кроя или работы с тонкими тканями не предназначен. Дэрил, всё ещё нервничая, добавил тихо: - Я… могу починить разрыв в рабочей одежде, грубой строчкой. Для точной работы… не моё. Арго после секундной паузы, глухим голосом произнёс: - Могу зашить рваную рану на поле боя. Одежду - только грубый ремонт, чтобы не развалилась. Иглу держать умею. Но все взгляды, включая взгляд Ады, невольно переместились на Мартина. Тот, услышав вопрос, медленно перевёл свой взгляд с горизонта на собственные большие, иссечённые шрамами руки. - Шить… - его голос прозвучал задумчиво. - Да. Шкуры сшивал, чтобы одежда не промокала и не продувалась. Палатки, сбрую чинил. Ткань… попроще. Узлов знаю много, какие крепче, какие быстрее развязываются. Выкройки не по бумажкам, а по человеку. На глаз. Он умолк, словно этого достаточно. Его навык шитья был не эстетическим, а сугубо практическим, выживальческим, рождённым из необходимости в условиях, где нельзя было просто купить новое. Луи, которого не спросили, но который был обязан быть готовым к ответу, мысленно отметил: он тоже мог пришить пуговицу и залатать дыру. Это входило в базовый набор любого раба. Но рядом с примитивным, но фундаментальным умением Мартина и холодной эффективностью Арго, это выглядело жалко. Эло не отреагировал вообще. Вопрос о шитье не достиг его сознания, занятого другими, более сложными конструкциями. Ада, выслушав всех, кивнула, словно удовлетворённая ответом. Её взгляд скользнул по платиновому браслету в её руке, затем поднялся к Луи. - Луи, - её голос снова приобрёл тот тон, который заставлял его внутренне сжиматься в ожидании нового сюрприза, - верни своё. И организуй их. Нужно добраться до флаеров и до дома. Дэрил, ты иди с Луи, помоги с Эло, если что. Арго, ты с нами. Мартин, Гораций - за мной. — И еще, Луи, — её голос был задумчивым, она смотрела на свою новую, разношёрстную «собственность». — Как думаешь, кто ещё нам может понадобиться? Я бы набрала больше профи-биологов, но нужных мне тут с огнём не сыщешь. Вопрос снова был граничащим с невозможным. Он просил не просто перечислить вакансии, а подумать о стратегии развития её Дома. Луи почувствовал, как все взгляды - холодный Арго, любопытный Дэрил, оценивающий Гораций, отстранённый Мартин - снова приковались к нему. Эло, конечно, не в счёт. Он опустил голову ещё ниже, давая себе секунду на сбор мыслей. Его мозг, уже проанализировавший состав «команды», работал на опережение. - Госпожа, - начал он тихо, но чётко. - Для полноценного функционирования поместья в отдалении от города… не хватает узких специалистов, которых сложно заменить универсалами. Во-первых, медик более высокой квалификации, чем базовый. Человек, способный не только лечить бытовые травмы и болезни, но и оказывать экстренную хирургическую помощь, работать с возможными… нестандартными биологическими материалами. Он имел в виду её лабораторию и возможные последствия работы с древним ядом, но не посмел сказать это прямо. - Во-вторых, инженер-техник широкого профиля. Дэрил, - он кивнул в сторону техника, не поднимая глаз, - знает системы безопасности и базовую электронику. Но для обслуживания лабораторного оборудования, генераторов, возможно, собственной энергосети или систем очистки воды потребуется человек с более глубокими знаниями в механике, энергетике, возможно, химическом синтезе. Он сделал паузу, собравшись с духом для самого щекотливого пункта, который она сама намекнула, говоря о наложниках. - В-третьих… - его голос стал чуть тише, - …если госпожа планирует принимать гостей или участвовать в светской жизни Мальвы… стандарт предполагает наличие в доме обученных наложников. Они не только для… утех. Они - показатель статуса, умение развлекать гостей музыкой, танцами, светской беседой. Профи, - он кивнул на Горация, Мартина, даже на себя, - для этого не годятся. Мы обучены обслуживать, но не… развлекать. Их отсутствие в доме новой госпожи могут счесть… странностью или скупостью. Он закончил и замер, ожидая её реакции. Он только что, по сути, раскритиковал текущий состав, указал на бреши и намекнул на социальные условности. Это было опасно. Но она спросила его мнение, и он, как всегда, дал максимально честный и практичный ответ, какой только мог, исходя из своего понимания мальвийских порядков. Внутри он надеялся, что её интерес к «нестандартным биологическим материалам» перевесит желание обзавестись танцующими мальчиками. Но на Мальве, где удовлетворение госпожи считалось такой же базовой потребностью, как еда, шансов было немного. - Дэрил, с лабораторным оборудованием справишься? Дэрил, получив прямой вопрос, быстро кивнул, его глаза снова вспыхнули тем же техническим азартом, что и при взломе коммуникатора. - Да, госпожа. Если будут схемы и техническая документация - разберусь. Большинство лабораторных анализаторов и спектрометров построены на общих принципах. Могу обслуживать, калибровать, производить несложный ремонт. Его уверенность была обнадёживающей - казалось, для него сложная машина была более понятным и предсказуемым партнёром, чем люди вокруг. Затем вопрос вернулся к Луи. «Луи, знаешь где найти?» — медика. Этот вопрос был ещё более опасным, чем предыдущий. Рекомендовать конкретного раба или место - это брать на себя ответственность. Если медик окажется плохим, вина ляжет на того, кто посоветовал. Луи замер, его мысли лихорадочно заработали. Стандартный рынок, как здесь, предлагал базовых медиков вроде того, которого они видели ранее. Для чего-то большего… - Госпожа, - начал он осторожно, - рабы-медики высшей квалификации… они редко попадают на открытый рынок. Их либо держат в семьях до усыпления, либо… - он сделал паузу, - …их можно найти через закрытые аукционы или через агенства, которые специализируются на «проблемных» или «освободившихся» кадрах из больших Домов. Иногда такие медики появляются после… роспуска гарема или смерти пожилой госпожи, если наследницам не нужен специалист такого уровня. Эйлана Смитерс, возможно, имеет доступ к таким каналам или знает надёжных агентов. Или… - он рискнул добавить, - …можно подать заявку через Гильдию Врачей Мальвы на наём вольного специалиста, но это очень дорого и… не принято для личного дома. Вольные медики работают в клиниках, а не в поместьях. Он предложил не конкретного человека, а пути поиска, сняв с себя прямую ответственность, но показав понимание системы. Самый реальный путь - через Эйлану и её связи в столичной охране и, возможно, в теневых кругах. Пока он говорил, остальные рабы стояли в тишине. Арго слушал, и в его холодных глазах, казалось, на секунду промелькнуло одобрение - солдат понимал ценность хорошего медика. Мартин стоял неподвижно, но, возможно, мысленно соглашался - в его прежней жизни врач тоже был кем-то вроде шамана, к которому обращались в крайнем случае. Гораций сохранял нейтральное выражение, но тема медика явно была ему неинтересна — его мир заканчивался на кухне. Дэрил же, услышав про «проблемных» специалистов, насторожился, его собственная недавняя «проблемность» ещё была свежа в памяти. Ада слушала, её взгляд был сосредоточенным. Она кивнула, видимо, принимая информацию к сведению. - Значит, через Лану, - заключила она вслух. Затем её взгляд скользнул по браслету в её руке и остановился на лице Луи. - На сегодня хватит. Пора домой. У нас дома хватает вещей, одеял и подушек чтобы рабы обстроились. Вопрос был практическим, бытовым, и это на мгновение вернуло Луи в привычную колею анализа и учёта. Его внутренний каталог мысленно пролистал образы особняка. - Госпожа, - ответил он без паузы, - в доме достаточно спальных помещений для рабов в отдельном крыле. Кровати есть. Что касается постельных принадлежностей… - он чуть запнулся, вспоминая закупки, - …мы купили два комплекта белья для ваших покоев. Старое бельё предыдущей хозяйки… его было немного, и оно, скорее всего, было утилизировано или находится в неиспользуемых помещениях в неподобающем состоянии. Подушек и одеял для всех новых рабов… не хватит. Он сделал небольшое уточнение, глядя в землю: - Мартин, возможно, сможет временно обойтись малым или использовать что-то из хозяйственных тканей. Но для Эло, Дэрила, Горация и… - он почти неуловимо кивнул в сторону Арго, - …потребуется стандартный набор. Это можно решить заказом через коммуникатор с доставкой или дополнительной поездкой в магазин. Его ответ был лишён эмоций, лишь констатация фактов и предложение решения. Но между строк читалось понимание иерархии: её комфорт - приоритет, потребности новых рабов - вопрос логистики, который можно уладить. Он также неявно распределил ожидания: Мартин, как «земляной», мог быть менее требовательным, остальным же нужны были базовые условия. Этот простой вопрос о подушках вдруг чётко очертил следующую задачу: обустройство быта для пятерых новых человек. И именно Луи, как первый и знающий дом, должен был этим заниматься. Браслет в её руке вдруг снова стал символом не столько контроля, сколько груза оперативного управления этой растущей, неловкой маленькой армией. - Сейчас только обед, так что думаю мы можем зайти и все необходимое. Машинка дома есть. Мартин, до конца дня успеешь организовать постельные принадлежности товарищам? - Без проблем, госпожа. Ада явно решила действовать без промедления. Её кивок был твёрдым. — Хорошо. Луи, мы идём в магазин тканей, где были вчера. Она сделала шаг, ожидая, что все последуют за ней, но тут же возникла практическая проблема. Эло всё ещё сидел на полу, полностью отключённый от реальности. Арго стоял настороже, его тело было повёрнуто так, чтобы держать в поле зрения и госпожу, и подходы к ней. Дэрил и Гораций стояли в нерешительности, не зная, как построиться. Мартин, получив приказ, уже мысленно, кажется, рассчитывал метраж ткани. Луи ощутил мгновенный прилив паники, сменившийся холодной решимостью. Приказ был общий, но детали не проработаны. Он не мог допустить хаоса на улицах столицы с такой оравой новых, необученных совместному движению рабов, один из которых вообще не в контакте с миром. Он сделал быстрый, почти незаметный шаг вперёд, всё ещё держась на почтительном расстоянии, но его голос прозвучал тихо, но чётко, обращаясь к Аде: — Госпожа, прошу указаний. Как следует организовать перемещение? Эло не сможет идти самостоятельно. Арго предназначен для вашей непосредственной охраны. Дэрил и Гораций не знакомы с маршрутом. Разрешите мне взять на себя организацию: Мартин поможет мне с Эло, Дэрил и Гораций последуют за нами, Арго останется при вас. Ада прищурилась: - Луи, разве я непонятно все обьяснила? В этот момент Луи отшатнулся от осознания допущенной ошибки. Даже двух: он обратился к хозяйке без дозволения и не уделил внимание ее предыдущему приказу. Внутри его все похолодело. "Неужели госпожа накажет его прямо здесь"... Но наказания так и не последовало. — Идём все вместе. Дэрил, возьми Эло за руку. Не отпускай. Дэрил вздрогнул и, поклонившись, осторожно подошёл к сидящему Эло.. Он коснулся бледной, холодной руки. Эло не сопротивлялся, но и не помогал. Когда Дэрил потянул, тот инертно поднялся, его изумрудные глаза по-прежнему смотрели в никуда. Это была не помощь, а перемещение предмета. Ада тронулась с места. Арго немедленно занял позицию в шаге сзади и сбоку, его тело стало живым щитом, блокирующим возможные подходы с улицы. Гораций и Мартин двинулись следом, сохраняя дистанцию. Дэрил поволок за собой апатичного Эло. Магазин тканей поглотил группу, разбив её на фрагменты. Воздух был наполнен запахом крахмала, древесины и пыли. Высокие рулоны материи стояли, как безмолвные стражи цветных ущелий. Ада, подозвав Мартина, погрузилась с ним в обсуждение плотности переплетения и свойств тёмно-зелёного хлопка. Мартин, к удивлению продавщицы, не просто кивал. Он молча брал край ткани, растягивал его между грубыми пальцами, подносил к свету, оценивая плотность, щупал на ощупь. Его движения были лишены эстетического любования - это была сугубо практическая экспертиза. Он тихо, односложно отвечал на её вопросы: «Крепкая», «Мягчится после стирки», «Линять не будет, если краситель качественный». Когда она дала новый приказ — подобрать ткани на одежду для остальных, - Мартин лишь кивнул и его взгляд, наконец, оторвался от образцов и скользнул по остальным рабам, замершим у входа. Он оценивал их не как людей, а как материал для обмундирования. Его взгляд, лишённый всякой человеческой теплоты, был столь же аналитическим, как если бы он выбирал кожу для новой сбруи. Остальные, ожидая, стали живыми экспонатами в этом храме материй. Мартин тем временем медленно двигался вдоль стеллажей. Он останавливался, трогал лён, мягкую бумазею, практичный саржевый хлопок. Его выбор был лишён эстетики: он искал то, что не будет натирать кожу при долгой работе, что легко отстирается от грязи и пота, что быстро высохнет. Он подошёл к рулону ткани цвета мышиной шерсти - немаркой, прочной, дешёвой. Это был идеальный кандидат. Он повернулся к Аде, готовый показать, но затем его взгляд снова скользнул по фигурам у входа. По Арго, чья одежда должна была быть свободной, не сковывающей движения. По Дэрилу - тому, вероятно, нужно что-то без ворса, чтобы не мешало работе с техникой. По Горацию… тут он на секунду задумался. Повару нужно что-то, отталкивающее жир и легко отстирывающееся. А для Эло… тому, наверное, всё равно. Он стоял, держа в руках образец немаркой ткани, его лицо было сосредоточенным, будто он решал сложную сельскохозяйственную задачу. Он ждал знака или вопроса от Ады, чтобы озвучить свой утилитарный, лишённый всякого изящества, но смертельно практичный вердикт. Вся сцена была сюрреалистичной: группа сильных мужчин, купленных для амбициозных, а порой и жутких целей, замерла в ожидании решения о том, из какой тряпки им сошлют рубахи. И в центре этого абсурда стоял первобытный гигант, решавший их «судебную» проблему с серьёзностью, достойной выбора сорта пшеницы для посева. Мартин, закончив внутренний расчёт, взял образцы трёх разных тканей: прочной саржи тёмного цвета, лёгкой бумазеи нейтрального оттенка и плотного, легко отстирывающегося хлопка. Он молча подошёл к Аде, демонстрируя выбор, готовый пояснить практические причины каждого, если она спросит. В его действиях не было ни тени подобострастия, только деловитость ремесленника, выполняющего поставленную задачу наилучшим образом. Хорошо. Скажи продавцу сколько какой ткани нужно и забери покупки. Спустя минуту ада рассчиталась, вышла из магазина и вызвала флаер. Луи на правах старшего подал руку госпоже. Ада приняла его руку, оперлась и поднялась в салон. Её прикосновение было быстрым, безличным, как к поручню. Затем она, не оборачиваясь, кивнула в его сторону, давая безмолвное разрешение занять привычное место у её ног. Он вполз внутрь и опустился на ковёр у её ног, спиной к сиденью, стараясь сделать себя как можно меньше и незаметнее. Остальные рабы молча разместились на двух скамейках, стоящих друг напротив друга в основной части салона. Воздух внутри флаера стал густым от невысказанных мыслей и натянутых иерархий. Флаер взмыл в воздух, взяв курс на лесное поместье. В салоне воцарилась тягостная тишина, нарушаемая только звуком двигателей. Каждый был погружён в свои мысли, свои страхи, свои расчёты. Луи, сидя у ног госпожи, чувствовал тепло её ног рядом со своей щекой. Это тепло было и пыткой, и единственной точкой опоры в его рушащемся мире. Он не смел пошевелиться, затаив дыхание, ожидая, что будет, когда они прибудут домой. Ожидание наказания стало для него единственной понятной реальностью. Рабы с интересом разглядывали друг друга, но в присутствии госпожи им было запрещено разговаривать без приказа. Ада же как только флаер взмыл в небо задумчиво и практически по привычке начала гладить волосы Луи. Касание её пальцев обрушилось на Луи как лавина, смешавшая лед и огонь. Сначала - шок, резкий и парализующий. Его тело вздрогнуло всем корпусом, мускулы спины и шеи напряглись до каменной твердости. Это проверка. Следующий шаг - удар. Она напомнит мне о моем месте, о дерзости. Она гладит, чтобы потом было больнее оттолкнуть. Но удар не последовал. Её пальцы продолжали движение, медленные, ритмичные, погружаясь в его короткие, грубые волосы. Физиология начала бунтовать против разума. Под кожей головы, там, где проходили её подушечки, пробежала волна мурашек, разлившаяся жаром по всей коже головы и шеи. Дыхание, которое он старался держать ровным, предательски сбилось, став чуть глубже, чуть прерывистей. Сердце, только что сжавшееся в комок страха, начало биться чаще и громче - стук отдавался в его собственных висках, казалось, его слышно во всём салоне. Чувства смешались в невыносимый коктейль. Всепоглощающий стыд - он не заслужил этой ласки, он только что оскорбил её! - боролся с животным, базовым облегчением. Касание означало, что он не отринут окончательно. Значит, есть шанс. Это порождало новую, извращённую тревогу - а что, если это милость? Как он сможет её отработать? Чем он может заплатить за этот жест, который сейчас ощущался болезненнее любой пощёчины? Её прикосновение было для него пыткой высшего порядка. Оно не ломало кости, не рвало кожу. Оно растворяло защитные барьеры, которые он годами выстраивал внутри. Оно напоминало ему, что он - не просто инструмент, который можно отложить в сторону. Оно будило в нём что-то живое, уязвимое и потому смертельно опасное. Тёплый, тягучий поток чего-то, что он боялся назвать желанием, начал растекаться по напряжённому телу, вступая в схватку с холодным ужасом. Он сидел, застыв, стараясь не дышать, не шевелиться, превратившись в статую, по которой текла лава. Каждый нерв был обострён до предела, каждая клетка кожи на голове кричала, фиксируя малейшее изменение давления её пальцев, направление движения, температуру. Мир сузился до этого маленького участка кожи под её рукой и до грохота собственного сердца. Он молился, чтобы это никогда не кончалось, и в то же время отчаянно хотел, чтобы она остановилась, потому что больше не мог выносить этого противоречия, этой сладостной агонии. Это была милость, которая ломала его вернее любого наказания. К облегчению Луи, флаер прибыл в особняк. Луи подал госпоже руки и как только все оказались на земле, флаер взмыл в небо, а группа людей направилась ко входу в особняк. -Луи, - Ада обратилась к своему любимчику,- покажи всем из рабочие места, а так же распредели комнаты. Мартин пусть начинает шить - покажи ему рабочее место. Дэрила посели с Эло. пусть Дэрил составит мне к завтрашнему дню список техники, которая ему понадобится для поиска и сбора информации. так же путь подготовит список оборудования для наблюдения за периметром. Арго пусть поможет. Так же пусть Арго осмотрит периметр и ближайшее окрестности по мере возможности. Горация проведи на кухню, пусть осмотрит свое рабочее место и начинает готовить обед, продуктов на сегодня должно хватить на всех. К завтрашнему дню пусть подготовит список продуктов. Дэрил пусть присматривает за Эло по мере возможности. обедать будем в столовой все вместе через полтора часа. Как закончишь с задачами - сделай мне кофе. жду тебя в кабинете. Гораций, позови меня как обед будет готов. - А теперь обращаюсь ко всем! - Аделаида осмотрела рабов, - Насилие в моем гареме запрещено! Чтобы не смели трогать друг друга. После ужина жду вас в гаремном зале. Буду выстраивать иерархию. - она усмехнулась. - В моем доме обязателен порядок и любых нарушений порядка я не потерплю. Того, кто нарушит приказ, сегодня же верну на рынок. - Ада развернулась и начала подниматься в свой кабинет Её слова, отрывистые и чёткие, как команды на плацу, обрушились на Луи водопадом конкретных задач. Это было спасением. Это был приказ. Порядок, структура, обязанности - то, в чём его изломанная психика могла найти точку опоры после хаоса стыда и невыносимой ласки. Тут же пришли порядок и долг. Задачи. Ему нужно было действовать. Его разум, как хорошо смазанный механизм, начал раскладывать её слова по полочкам: показать комнаты, распределить, дать указания. Это была его зона ответственности. Его шанс исправиться, доказать свою полезность, стереть пятно утренней дерзости. Когда она объявила запрет на насилие, среди рабов пронёсся почти неосязаемый, но ощутимый шок. Это было немыслимо. Гарем без драк, без установления порядка через боль и подавление? Это нарушало все неписаные законы их мира. Арго напрягся - его методы контроля, основанные на силе, оказались под запретом. Дэрил почувствовал слабый, робкий проблеск надежды. Гораций внутренне ахнул - как теперь поддерживать дисциплину среди такой оравы? Мартин лишь хмыкнул про себя - драки отвлекали от работы, новый порядок мог быть практичен. Но последняя фраза - «того, кто нарушит, верну на рынок» - вновь ввергла всех в леденящий страх. Рынок означал не просто продажу. Для таких, как они - специфичных, взрослых, с особенностями - это часто означало утилизацию. Это была не угроза, это был смертный приговор. Воздух в прихожей стал густым и колючим. Ада ушла, и её уход оставил после себя вакуум, который теперь должен был заполнить Луи. Он выпрямился, стараясь дышать ровно, и обратился к группе. Его голос, привыкший к тишине, прозвучал сухо и без эмоций, но с оттенком беспрекословного авторитета, который он сейчас отчаянно пытался из себя изобразить. - Следуйте за мной. Демонстрация помещений прошла быстро. Он указывал на двери кратко: «Кухня. Твоё место, Гораций». «Комната для шитья. Мартин, там всё есть. Начни с постельного белья». «Спальни в этом крыле. Дэрил, ты с Эло в этой. Арго - вот эта». Его движения были резкими, взгляд избегал встреч. Он чувствовал на себе тяжесть их внимания - оценивающего, подчиняющегося, но не принимающего. Когда он передавал указания каждому, его внутреннее состояние было подобно тонкой струне, готовой лопнуть. Мартину: Просто кивок в ответ. Луи почувствовал облегчение - с этим гигантом, кажется, будет просто, если давать чёткие задачи. Дэрилу: Тот закивал, уже мысленно составляя списки, но в его глазах читалась тревога за присмотр за Эло. Луи отметил про себя, что надо будет проверить. Арго: Холодный, кивок-отдание чести. «Осмотрю периметр». Его уход в сторону леса был бесшумным и стремительным. Луи выдохнул, когда тот скрылся из виду. Горацию: Тот поклонился с профессиональной почтительностью и направился на кухню, уже оценивая запасы. Луи почти завидовал его ясной, понятной роли. Эло просто стоял там, где его оставили, пока Дэрил, получив приказ, не взял его за руку и не повёл в отведённую комнату. Когда последний раб разошёлся по своим делам, Луи остался один в просторной, пустой прихожей. Тишина оглушила его. Физическая усталость накатила волной, но её перекрывало нервное источение. Теперь ему нужно было сделать кофе. Простая, механическая задача. Он двинулся на кухню, его шаги отдавались эхом по дому, который уже наполнялся новыми, чужими звуками: мерный гул швейной машины из комнаты Мартина, осторожные шаги Дэрила где-то наверху, запах, который начинал исходить с кухни. Он готовил кофе с автоматической тщательностью, но его руки слегка дрожали. Она ждёт в кабинете. Он поставил чашку на поднос, стараясь, чтобы она не зазвенела. Каждая деталь должна быть безупречной. Он направился к кабинету, его сердце снова заколотилось, смешивая страх, стыд и ту самую запретную, болезненную надежду, которая теперь, после её публичного признания в «любимчике», казалась ещё более опасной и неотвратимой. Он был инструментом, который осмелился затупиться. Теперь ему предстояло узнать, будет ли его точить заново или просто заменят на более острый. Закрыв за собой дверь он застал аду за столом, делающей какие-то записи. Ада подняла на него взгляд, когда он поставил перед ней кофе: - Скажи мне, я слишком добра с тобой? Вопрос ударил Луи с такой силой, что он физически отшатнулся, едва не опрокинув поднос. Воздух в кабинете стал густым и ледяным. В её глазах не было ни гнева, ни привычной задумчивости - только холодная, аналитическая оценка, как будто она разглядывала треснувший сосуд и решала, стоит ли его чинить. Внутри него всё рухнуло и смешалось. Панический страх (она поняла! Она видит его слабость, его недостойность!) схлестнулся с горьким стыдом (да, он воспользовался её добротой, он забыл своё место) и дикой, иррациональной жаждой (пусть будет добра, только пусть будет, пожалуйста… Пусть она изобьет его, но только не продаст.). Он упал на колени перед столом не как раб, исполняющий ритуал, а как человек, у которого подкосились ноги. Лоб с глухим стуком ударился о полированный паркет. Дышать стало невозможно. Горло сжал спазм. Он попытался говорить, но первая попытка сорвалась в беззвучный хрип. - Госпожа… - наконец выдавил он, голос был сломанным, хриплым от сдерживаемых слёз, которые жгли веки. - Это я… я забылся. Я позволил… вашему… вашему отношению… вскружить мне голову. - Он говорил в пол, слова вылетали обрывисто, продираясь сквозь ком в горле. - Вы не добра… вы… вы просто иная. А я… я привык к кнуту. И когда кнута нет… я теряюсь. Я начинаю думать, что могу… что я имею право… - Он сглотнул, его плечи напряглись под грубой тканью. - Ваша доброта… она для меня хуже плети. Она меня ломает. Я не знаю, как ей соответствовать. Сегодня… я сломался окончательно. Он замолчал, прижавшись лбом к холодному дереву, его спина вздымалась в немом, неконтролируемом спазме. Он не плакал - слёзы были привилегией, на которую у него не было прав. Это была просто физиологическая реакция сломленного организма. Он выложил перед ней свою наготу, своё смятение, свою полную неспособность существовать в рамках той странной, непонятной системы «доброты», которую она создавала. Он признался, что её милость - самая изощрённая для него пытка. И теперь ждал приговора. Любого. Лишь бы он был понятен. - Так значит это моя вина? И из этого следует что можно нарушать мои приказы, не так ли?! Ада начинала закипать. - Значит я недостаточно хорошая хозяйка раз не машу кнутом налево и направо? Не так ли? Вздох. - Хорошо, дорогой мой, неси кнут. Каждое её слово было как удар молотом по наковальне его души. «Закипает» - этот тон, эта нарастающая холодная ярость, была страшнее любой крикливой истерики. Она была логичной, обоснованной и потому - абсолютно беспощадной. Когда она произнесла «дорогой мой», Луи почувствовал, как что-то рвётся внутри. Это было не ласковое прозвище. Это был приговор, вынесенный с леденящей, саркастической нежностью. Смертельный. Приказ «неси кнут» прозвучал для него не как угроза, а как спасение. Как возвращение в знакомый, чёрно-белый ад, где боль была языком общения, а прощение покупалось страданиями. Чистая, ясная транзакция. — Слушаюсь, госпожа, — его голос внезапно стал ровным, почти металлическим. Вся истерика, весь стыд ушли, уступив место пустоте фатального принятия. Он поднялся с колен, его движения были механическими, лишёнными дрожи. Он знал, где в кабинете стоит стойка с «инструментами» предыдущей хозяйки. Он видел её в первый день. Он подошёл к тёмному углу, где на стене висели несколько предметов. Его рука без колебаний сняла длинную, гибкую плеть с рукоятью из тёмного дерева. Он не смотрел на неё. Он просто взял её, почувствовав знакомый, отвратительный вес в ладони. Затем он вернулся к столу и снова опустился на колени. Он не протягивал ей кнут, как проситель. Он положил его на пол перед собой, рукоятью к её ногам, а затем снова склонился в глубоком поклоне, лбом касаясь пола рядом с холодной кожей плети. Его тело было готово. Разум отключился. Осталась только пустота ожидания. Он не молил о снисхождении. Он не думал о количестве ударов. Он просто ждал, когда знакомый огонь на его спине начнёт очищать его от этой невыносимой, запутавшей его «доброты». Он ждал боли как искупления, как единственного способа стереть свой проступок и её разочарование. В этой пустоте не было даже страха перед болью - только жажда её, как жажда воды в пустыне. Боль вернёт ясность. Боль восстановит границы. Боль сделает его снова просто рабом, а её - просто госпожой. И это будет правильно. Это будет по-мальвийски.