Мечта о Мальве

Глава 12

Прошло четыре месяца с того дня, как строители Кассандры уехали и лаборатория окончательно ожила. Время текло иначе: не днями недели, а циклами проб, ночными анализами и редкими моментами, когда очередной пик на спектре вдруг складывался в осмысленную картину. Ада и Эло работали почти всегда вдвоём. Дэрил отвечал за технику и стабильность энергосети, Рейн - за биологические тесты на культурах клеток, но главную интеллектуальную нагрузку несли они: она и белоголовый мальчик, который давно уже перестал быть «пустым сосудом». Утром Ада часто заставала Эло уже на месте - он сидел перед голографическим проектором, волосы растрёпаны, глаза горят. На нём была простая серая рубашка, расстёгнутая у горла, и тёмные штаны - униформа раба, но сидела она на нём как-то иначе, чем на других. Эло словно не замечал одежды, не замечал себя в пространстве - только данные, только цифры, только бесконечные ряды спектров. Ада клала ладонь ему на плечо, и он замирал, словно прикосновение было важнее любого приказа. - Госпожа, - тихо говорил он, не отрываясь от данных, - вчерашний нектар из кольца ювелира даёт сдвиг на 412 нм. Если добавить стабилизатор из местного лишайника… - Покажи второй пик, - отвечала она, садясь рядом. - Он всегда прячется за шумом. Так они и работали. День за днём. На Аде в лаборатории всегда был один и тот же наряд - чёрные облегающие брюки из мягкой ткани, не стесняющей движений, и простая белая рубашка с длинным рукавом, которую она часто закатывала до локтя, когда становилось жарко от работающих приборов. Волосы она собирала в высокий хвост, открывая шею и тонкую золотую цепочку, которая всегда была при ней. Луи часто ловил себя на том, что смотрит на эту цепочку, на то, как она поблёскивает при каждом её движении, и думал о том, кто мог её подарить. Но он никогда не спрашивал. Рабы не спрашивают. Однажды в середине второго месяца Ада решила устроить себе выходной. Солнце только поднялось над лесом, заливая сине-фиолетовые кроны золотистым светом. Ада вышла из дома в костюме для верховой езды - тёмно-бордовый жакет с высоким воротником, облегающие брюки из мягкой кожи, заправленные в высокие сапоги со шпорами. Волосы она заплела в тугую косу, открывая лицо, и надела лёгкие перчатки. В этом наряде она выглядела именно той, кем и была - аристократкой, хозяйкой, женщиной, привыкшей к власти. - Мартин, седлай серебристого и золотого, - сказала она, подходя к конюшне. - Сегодня едем с Эйланой. Мартин вытер руки о тряпку и широко улыбнулся - как всегда, добродушно и чуть по-детски. На нём была та же неизменная холщовая рубаха, промокшая от пота, штаны заправлены в высокие сапоги, волосы растрёпаны. Но в его улыбке было столько искренней радости, что невозможно было не улыбнуться в ответ. - Уже готовы, госпожа. Золотой сегодня особенно резвый, я ему яблок дал. А серебристый - спокойный, как вы любите. Только… - он почесал затылок, - вы бы шлем надели. Эйлана гоняет, как сумасшедшая. Ада усмехнулась. - Я помню, как она гоняет. Поэтому и беру тебя в сопровождающие. Если что - поймаешь. Мартин рассмеялся громко, от души. - Поймаю, госпожа. Даже если придётся через кусты прыгать. Он помог ей сесть в седло - его огромные, мозолистые руки были неожиданно нежными, когда он поправлял стремя, проверял подпругу. Потом легко запрыгнул на своего чёрного рысака - конь под ним казался почти игрушечным, хотя был крупным, мальвийских кровей. В этот момент Мартин был не просто рабом - большим, сильным, надёжным человеком, который искренне радовался, что его хозяйка решила развеяться. - Красиво смотритесь, - сказал он тихо, когда они выезжали со двора. - Как королева. Ада только улыбнулась уголком губ. Эйлана ждала их у поворота к дальнему лугу - на серебристой кобыле, в таком же костюме для верховой езды, только ярко-зелёном, с развевающимися волосами. - Ада! - закричала она ещё издалека. - Ты как раз вовремя! Я уже думала, ты совсем засиделась в своей лаборатории! Они понеслись по лугу - ветер свистел в ушах, гривы лошадей развевались, солнце слепило глаза. Ада чувствовала, как напряжение последних месяцев уходит из плеч, как мышцы расслабляются в такт движению коня, как кровь быстрее бежит по жилам. Мартин держался чуть позади, но Ада знала - он следит, готов подхватить, если что-то пойдёт не так. Его чёрный рысак шёл ровно, спокойно, подчиняясь каждому движению всадника. После часа бешеной скачки они остановились у ручья. Лошади пили, Эйлана спрыгнула на землю и растянулась на траве. - Чёрт, как хорошо, - выдохнула она. - Ада, ты должна делать это чаще. Ты как призрак стала - только в лаборатории и видно. Ада спешилась, передала поводья Мартину и села рядом. - Работа. Ты же знаешь. - Знаю. - Эйлана повернула голову. - Нашла что-то? Ада помолчала. - Пока нет. Но близко. Я чувствую. - Ты всегда чувствуешь. - Эйлана улыбнулась. - Это твой дар. Мартин отошёл к ручью, давая им пространство, но оставаясь в пределах видимости - верный пёс, готовый защитить. Ада смотрела на него и думала о том, как странно устроена жизнь. Четыре месяца назад эти люди были чужими, почти врагами. А теперь... теперь они были её. В тот же вечер все собрались за общим столом - традиция, которую Ада ввела уже давно и которую никто не смел нарушать. Столовая в особняке была большой, светлой, с высокими окнами, выходящими в сад. Ада сидела во главе стола - на ней было простое чёрное платье с открытыми плечами, волосы распущены, на шее та же тонкая цепочка. Луи сидел справа от неё, как первый раб, Арго - слева. Остальные рассаживались кто где, но всегда с уважением к иерархии. Гораций поставил на стол огромную миску тушёных овощей с мясом и лавандовые булочки, от которых шёл пар. На нём был чистый белый фартук поверх обычной рубашки, рыжие волосы прилизаны после душа - он всегда наводил красоту перед общим столом. Мартин сразу потянулся за добавкой. Рубаха на нём была свежая, но уже успела промокнуть от пота после прогулки - он всё-таки гонял за ними, когда они скакали, проверяя, чтобы никто не упал. - Сегодня рыба была особенно жирная, - сказал он с набитым ртом. - Я в ручье час стоял, пока поймал. Гораций, ты гений, как ты её так запёк? Гораций подмигнул, поправляя фартук: - Секрет бабушки. И немного твоего «особенного» мха, который ты в лесу нашёл. Не благодари. Дэрил ел молча, но аккуратно, как всегда. На нём была тёмно-серая рубашка с длинным рукавом, заправленная в чёрные штаны. Рукава закатаны до локтя, открывая бледные предплечья с чёткими венами. Длинные чёрные волосы, всё ещё влажные после душа, свободно лежали на плечах, обрамляя бледное лицо с точеными скулами. Красно-бордовые глаза были опущены в тарелку, но Ада знала - он всё видит, всё замечает. Арго сидел прямо, как на плацу, но уже не так напряжённо, как в первые недели. Короткие тёмные волосы, квадратная челюсть, спокойные серые глаза. Он ел быстро, но без жадности - солдатская привычка. Рейн осторожно пробовал всё по чуть-чуть, будто всё ещё не верил, что можно есть спокойно. Светловолосый, с янтарными глазами, он был красив той особенной, опасной красотой, которая заставляла женщин задерживать на нём взгляд. Но сегодня он смотрел только в тарелку. Эло сидел рядом с Дэрилом и впервые за столом почти улыбался - маленькой, почти незаметной улыбкой. На нём была такая же серая рубашка, как у всех, но сидела она мешком - он всё время забывал заправлять её, забывал следить за собой. Белые волосы торчали в разные стороны, глаза красные от недосыпа, но в них горел тот самый огонь. Ада обвела их взглядом и вдруг поняла: это уже не просто гарем. Это её дом. Её странная, кривая, но настоящая семья. - Завтра, - сказала она, - я хочу, чтобы все поехали со мной на дальний луг. Мартин покажет новых жеребят, которых привезли. И никаких споров об охране периметра. Арго, Луи - договорились заранее. Луи коротко кивнул. На нём была простая белая рубашка, чистая, выглаженная - он всегда следил за собой, всегда был безупречен. Платиновый браслет первого раба поблёскивал на запястье. Арго тоже кивнул. Между ними уже не было той напряжённой искры, как раньше. Ночью, уже после полуночи, Эло тихо вернулся в комнату, которую делил с Арго. Комната была небольшой, но чистой - две кровати, шкаф, стол у окна. На столе Арго всегда был порядок: аккуратно сложены вещи, зарядка для коммуникатора, книга. На столе Эло - горы распечаток, схем, планшетов, чашка с остывшим кофе. Эло был вымотан - глаза красные, но в них всё ещё горел тот самый огонь. Белые волосы растрёпаны, рубашка наполовину выбилась из штанов, на щеке - след от клавиатуры, на которой он заснул. Арго уже лежал в своей кровати, но не спал. Он всегда ждал, пока Эло вернётся. Эло не стал идти к своей койке. Он просто сбросил рубашку - через голову, одним движением - и подошёл к кровати Арго. Лёг рядом, прижавшись спиной к широкой груди. Тело у Эло было худым, почти мальчишеским - узкие плечи, выступающие позвонки, бледная кожа. Арго обнял его одной рукой, чувствуя, как бьётся сердце под тонкими рёбрами, как вздрагивают мышцы от усталости. Он уткнулся носом в белые волосы и глубоко вдохнул. Запах лаборатории, кофе, усталости и чего-то чистого, почти детского. Арго закрыл глаза. - Ты опять не спал, - тихо сказал он. - Я почти нашёл, - прошептал Эло. - Ещё чуть-чуть… Арго только крепче прижал его к себе. Ничего не ответил. Просто дышал запахом его волос, как будто это было единственное, что держало его в этом мире на плаву. Он знал, что Эло не принадлежит ему. Что они оба - собственность Ады. Но в эти ночные моменты, когда никто не видел, он позволял себе чувствовать. Просто чувствовать - тепло, дыхание, присутствие. Эло уже проваливался в сон, но перед тем как окончательно отключиться, прошептал: - Спасибо, что ждёшь… Арго не ответил. Только поцеловал его в макушку - легко, почти невесомо. На следующий день Ада пришла в лабораторию раньше обычного. На ней была лёгкая шёлковая блуза кремового цвета, расстёгнутая на верхние пуговицы, и тёмные брюки. Волосы распущены - она позволила себе эту маленькую роскошь, зная, что сегодня будет только смотреть данные, не работать с реактивами. Дэрил уже сидел за своим столом, склонившись над схемой энергосети. На нём была свежая рубашка - тёмно-синяя, почти чёрная, с длинным рукавом. Волосы аккуратно зачёсаны назад и собраны в низкий хвост, открывая высокий лоб и резкие скулы. Несколько вьющихся прядей выбились, падая на лицо, но он не замечал их. Когда Ада подошла, он не отодвинулся - просто чуть повернул экран, чтобы ей было удобнее смотреть. - Госпожа, посмотрите. Если мы переключим третий контур на резервный, то сможем запустить сразу два масс-спектрометра одновременно. Эло вчера сказал, что ему нужно больше данных за ночь. Ада села на его стул. Дэрил остался стоять за её спиной, наклонившись так близко, что она чувствовала тепло его тела и запах чистой рубашки - свежий, чуть древесный, с нотками мыла. Его длинные чёрные волосы упали вперёд, почти коснувшись её плеча. Несколько прядей легли на её руку, и она почувствовала их прохладную тяжесть сквозь тонкий шёлк блузы. Они обсуждали схему почти полчаса - спокойно, по делу. Дэрил говорил тихо, но уверенно, показывая пальцем на экране. Его рука двигалась рядом с её плечом - длинные бледные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями, чёткие вены под тонкой кожей. Ада слушала, иногда задавала вопросы. В какой-то момент она поняла, что уже давно не просто смотрит на схему - она смотрит на его руки. На то, как уверенно они двигаются. На то, как он склоняется над ней, защищая от света лампы. На то, как его дыхание чуть заметно касается её шеи. Дэрил тоже чувствовал это. Каждую секунду, каждую минуту. Он чувствовал запах её духов - что-то цитрусовое, с горьковатой нотой. Видел, как свет падает на её распущенные волосы, делая их похожими на тёмный шёлк. Замечал, как вздымается её грудь при дыхании, как пульсирует жилка на шее под тонкой кожей. Она была прекрасна. Не той холодной, статуарной красотой, которую он видел у аристократок на Мальве, а живой, тёплой, опасной. В ней чувствовалась сила - та самая, которая привлекла его в первый день, когда она вошла в лабораторию и он впервые увидел её глаза. Он хотел её. Эта мысль приходила к нему каждую ночь, когда он лежал в своей комнате и смотрел в потолок. Он хотел её - не как госпожу, не как хозяйку, а как женщину. Хотел прикоснуться к этим волосам, провести пальцами по этой шее, почувствовать её дыхание на своей коже. Это было запретно. Опасно. Глупо. Но это было. - Ты молодец, Дэрил, - сказала она наконец, поворачиваясь к нему. Их лица оказались слишком близко. Она сидела на его стуле, он стоял над ней, наклонившись, и между ними было меньше полуметра. Ада смотрела снизу вверх, Дэрил - сверху вниз. Он не улыбнулся. Просто кивнул. Но в его красно-бордовых глазах мелькнуло что-то тёплое. И не только тёплое - что-то глубокое, древнее, голодное. Ада увидела это. И почувствовала, как внутри неё отозвалось что-то такое же. Она отвела взгляд первой. - Продолжай, - сказала она, поднимаясь. - Я зайду позже. Она вышла, чувствуя его взгляд на своей спине. Пронзительный, красно-бордовый, прожигающий даже сквозь шёлк блузы. Дэрил смотрел ей вслед, и его пальцы всё ещё сжимали край стола там, где только что сидела она. Он вдохнул запах, который она оставила - цитрус, горькие травы, женщина. И закрыл глаза на секунду. - Госпожа, - прошептал он одними губами. - Что вы со мной делаете… А между этими обычными днями шла работа. Перстни - кольцо Эйланы и кольцо ювелира - стали центром всего. Ада и Эло разбирали их содержимое по молекуле. Нектар. Пыльца. Разные цвета. Разные эффекты. Один и тот же цветок, но разные части - разная смерть. Эло работал как одержимый. Он мог сидеть за спектрометром шестнадцать часов подряд, забывая о еде, о сне, о том, что он вообще человек. Ада иногда забирала у него планшет силой и отправляла спать - тогда Эло шёл в свою комнату, падал на кровать и отключался до утра. Дэрил следил за техникой. Каждый день он проверял все соединения, калибровал приборы, следил за стабильностью напряжения. Он делал это тихо, незаметно, но если что-то выходило из строя - чинил за минуты. Рейн работал с культурами клеток. Светловолосый медик оказался не только красивым, но и талантливым - он видел то, что другие не замечали, умел предсказывать реакции, чувствовать биологию. - Госпожа, - говорил он тихо, показывая ей результаты тестов, - эта комбинация убивает клетки через двенадцать часов. А эта - через шесть. Разные механизмы. Ада кивала и делала пометки. Ночью, когда все уже спали, Ада оставалась в лаборатории одна. Она сидела за центральным столом, окружённая голографическими экранами, и смотрела на бесконечные ряды данных. Кофе остывал в кружке. За окном шумел лес. Где-то кричала ночная птица. Она думала о том, что нашла. О том, что ещё предстоит найти. О том, что сделала когда-то - и что сделает теперь. Луи приходил всегда. Он появлялся в дверях бесшумно, как тень. На нём была простая белая рубашка и тёмные штаны - он никогда не ложился, пока она не ложилась. Молча ставил новую кружку с горячим кофе, забирал остывшую, садился в углу на пол и ждал. Он не мешал. Не заговаривал. Просто был рядом - тёплое, живое присутствие, которое говорило: ты не одна. Иногда Ада поднимала на него глаза и смотрела - на его лицо, на платиновый браслет, на руки, сложенные на коленях. Он всегда опускал взгляд, но она знала: он видит её. Видит всю - усталую, злую, одержимую, живую. Однажды он не выдержал. - Госпожа… - его голос прозвучал тихо в ночной тишине. - Вы уже четвёртый месяц почти не спите. Может быть… в библиотеке Мальвы? Общедоступный архив. Там миллионы старых работ. До колонизации. Ада посмотрела на него поверх экрана. - Хорошо. Завтра поедем. Он кивнул и снова опустил глаза. Но в этом кивке было столько благодарности, столько надежды, что Ада почувствовала - странно - тепло в груди. Днём они прилетели в столицу. На Аде был строгий костюм для выходов - тёмно-синий жакет с серебряными пуговицами, узкая юбка до колена, высокие сапоги на каблуке. Волосы убраны в гладкий пучок, на шее - жемчужная нитка. Она выглядела как аристократка, которой и была. Луи шёл рядом, на шаг позади - в простой, но безупречно чистой одежде, с платиновым браслетом на запястье. На него никто не смотрел - раб есть раб. Библиотека Мальвы была огромной, светлой, с высокими потолками и рядами стеллажей, уходящих в бесконечность. Но для их запросов она оказалась пустой. Ничего. Ни по спектру, ни по симптомам, ни по цветам нектара. Ада перебирала файлы, запросы, архивы - пусто. Как будто кто-то стёр. Она вышла на улицу злая и уставшая, сбросив маску спокойствия. - Ничего, - сказала она. - Как будто кто-то стёр. Луи стоял рядом, глядя на неё с тем особенным выражением, которое появлялось у него, когда он хотел сказать что-то важное, но боялся. - Госпожа… - начал он. - Во дворце есть закрытая библиотека. Я… в детстве, когда был мальчиком у старой госпожи, иногда забегал туда играть. Меня наказывали, но я помню - там старые архивы. До колонизации. Может быть… Ада повернулась к нему. - Ты был принцем? Луи опустил глаза. Его пальцы сжались в кулаки, потом разжались. - Младшим братом королевы. Да. Меня продали в брак, когда мне было четырнадцать. Чтобы укрепить союз с домом ван дер Хайден. Даже принцев на Мальве растят как будущих… идеальных супругов. Покорных. Красивых. Умелых. Я был хорошим кандидатом. Он говорил тихо, ровно, без эмоций. Но Ада видела, как дрожит его рука. Она молчала долго. Потом тихо сказала: - Поэтому ты так хорошо знаешь этикет. И поэтому… ты всегда ждёшь, что тебя накажут. Луи только кивнул. Не поднимая глаз. Вечером Аделаида позвонила Эйлане. — Лана. Мне нужен доступ во дворец. В старую библиотеку. Эйлана молчала секунду. На ней была домашняя одежда - мягкий халат, волосы влажные, видно, что уже собиралась спать. - Это не просто. Королева… твоя сестра Луи, между прочим. - Она помолчала. - Но я поговорю. Дай мне день. - Спасибо. - Ада… - Эйлана колебалась. - Ты знаешь, что делаешь? - Нет. - Ада усмехнулась. - Но я никогда не знала. --- **Дворец** Через день доступ был получен. Они прилетели во дворец рано утром. Столица Мальвы встречала их серым небом и моросью - редкая погода для этой планеты. Дворец возвышался над городом - огромное здание из белого камня, с башнями, шпилями, висячими садами. Стража у ворот проверила документы, пропустила молча. Внутри было холодно. Мраморные полы, высокие колонны, портреты прежних королев на стенах. Луи шёл на шаг позади Ады, стараясь не смотреть по сторонам, но краем глаза всё равно замечал знакомые лица на портретах. Его мать. Его сестра. Он сам - маленький мальчик в парадном костюме, с испуганными глазами. Он отвёл взгляд. В вестибюле их встретил раб - высокий, темнокожий, с выбритыми висками и тяжёлым взглядом. На нём была тёмно-синяя ливрея королевского дома с золотым шитьём на вороте и манжетах — дорогая одежда, подчёркивающая статус хозяев, но не скрывающая рабского ошейника. Движения у него были плавные, выверенные, как у всех вышколенных слуг. - Госпожа Аделаида? - спросил он ровно. - Меня зовут Коррин. Я провожу вас в старую библиотеку. Ада кивнула, даже не взглянув на него. Коррин повёл их длинными коридорами, мимо закрытых дверей, мимо статуй и гобеленов. Луи чувствовал на себе его взгляд - цепкий, оценивающий, изучающий. Другие рабы так не смотрят. Другие рабы знают своё место. Этот... этот был похож на Арго. Солдат. Охрана. Библиотека в подвале встретила их холодом и запахом старой бумаги. Каменные стены, узкие окна под потолком, ряды стеллажей, уходящие в темноту. Пахло плесенью, пылью и чем-то ещё - древностью, забвением. Коррин вошёл следом. - Я подожду здесь, - сказал он, останавливаясь у входа. - Если вам что-то понадобится - позовите. Ада обернулась. Её взгляд скользнул по нему - холодный, оценивающий. - Это надолго. Ты не обязан ждать. - Приказ королевы, госпожа. Я должен сопровождать вас и проследить, чтобы архивы не покидали помещения. Ада чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Только кивнула и углубилась в стеллажи. Луи пошёл за ней. Три часа спустя Ада перебирала документы за документом. Пыльные планшеты, выцветшие голограммы, отчёты, письма - ничего. Пусто. Коррин стоял у входа всё это время. Не двигался. Не садился. Просто стоял, скрестив руки, и смотрел. Его взгляд следовал за каждым движением Ады, за каждым шагом Луи. Молча. Неотступно. Ада чувствовала этот взгляд кожей. Он мешал. Раздражал. Отвлекал. К четвёртому часу её терпение лопнуло. Она выпрямилась, отряхнула пыльные перчатки и повернулась к Коррину. - Ты можешь идти. Мы справимся сами. Коррин не двинулся с места. Его лицо осталось бесстрастным. - Приказ королевы, госпожа. Я должен оставаться с вами до конца визита. - Я сказала - иди. - Я слышал, госпожа. Но приказ королевы… - Мне плевать на приказ твоей королевы. - Голос Ады стал ниже, холоднее. - Ты мешаешь. Твоё присутствие отвлекает. Убирайся. Коррин чуть наклонил голову - жест подчинённого, но в глазах мелькнуло что-то твёрдое. - Я не могу, госпожа. Прошу прощения. Ада смотрела на него несколько секунд. Потом медленно перевела взгляд на Луи. Один короткий взгляд. Одно движение ресниц. Луи понял. Он стоял у стеллажа с кипой планшетов, которые только что снимал с верхней полки. Руки дрогнули - едва заметно, специально. Планшеты выскользнули и с грохотом рухнули на каменный пол. Звук разнёсся по библиотеке, как выстрел. - Луи! - Голос Ады хлестнул, как плеть. Луи упал на колени мгновенно - не играя, по инерции, по многолетнему рефлексу. Голова опущена, руки дрожат. - Простите, госпожа. Простите. Ада подошла к нему. Её шаги гулко отдавались в тишине. Она остановилась прямо перед ним, глядя сверху вниз. - Ты понимаешь, что это уникальные документы? Что некоторые из них существуют в единственном экземпляре? - Простите, госпожа… Она подняла руку - и резко, сильно ударила его по щеке. Луи покачнулся, но остался на коленях. На бледной щеке вспыхнул красный след. - Ты ничтожество, - сказала Ада ровно. - Я беру тебя с собой как первого раба, а ты не можешь удержать в руках несколько планшетов? Она замахнулась снова, но остановилась, будто вспомнив о чём-то. Повернулась к Коррину. Тот стоял, наблюдая за сценой с профессиональным интересом. На его лице не отразилось ничего - ни сочувствия, ни осуждения. Только спокойное ожидание. - Убирайся, - сказала Ада. - Мне нужно заняться наказанием. Коррин не двинулся. - Госпожа, я не могу… - Ты не можешь? - Ада шагнула к нему. В её голосе зазвенел металл, который Луи слышал только раз - когда она вышвыривала торговца с рынка. - Ты. Не. Можешь? Она подошла вплотную. Она была ниже его на голову, но сейчас казалось - наоборот. - Я - свободная женщина Мальвы. Я - гостья твоей королевы, приглашённая лично. А ты - раб. Мразь. Собака, которая смеет перечить госпоже? Коррин побледнел. Его челюсть сжалась. - Госпожа, я выполняю приказ… - А я выполняю своё право наказывать мою собственность! - рявкнула Ада так, что своды библиотеки, кажется, дрогнули. - Или ты хочешь, чтобы я доложила королеве, что её раб мешал мне поддерживать дисциплину? Что из-за тебя мой раб повредил древние документы? Что ты считаешь себя выше гостьи королевского дома? Коррин молчал. Его лицо застыло маской. - Вон, - сказала Ада тихо. - Оставь меня с моим нарушителем. Если ты понадобишься - я позову. Он постоял ещё секунду. Потом склонил голову - на этот раз по-настоящему - и вышел. Дверь закрылась за ним бесшумно. После Тишина. Ада стояла, глядя на закрытую дверь, и ждала. Считала про себя. Десять. Двадцать. Тридцать. Шаги Коррина затихли вдалеке. Она выдохнула - и повернулась к Луи. Он всё ещё стоял на коленях, прижимая руку к щеке. На глазах блестели слёзы — не от боли, от напряжения, от всего сразу. - Вставай, - сказала Ада тихо. - Всё хорошо. Ты молодец. Он поднялся, всё ещё дрожа. - Простите, госпожа. Я не сразу понял… - Ты понял ровно тогда, когда надо. - Она коснулась его щеки, провела пальцем по красному следу. - Больно? - Нет, госпожа. - Врёшь. Но это пройдёт. - Она улыбнулась - той особенной улыбкой, которую он видел только раз или два. - Ты отлично сыграл. Луи не знал, что ответить. Он всё ещё дрожал - от страха, от облегчения, от того, что она снова коснулась его. Ада уже повернулась к стеллажам. - У нас пара часов, пока этот пёс не вернётся. Ищи быстрее. Ада искала долго. Луи искал вместе с ней. На нём была та же одежда, что и вчера - простая, чистая, безупречная. Платиновый браслет поблёскивал в тусклом свете. Ада уже собиралась уходить, когда её взгляд зацепился за узкую полку в самом дальнем углу. На ней стоял крошечный, почти стёртый выжженный герб королевской семьи - старый, потемневший, будто кто-то пытался его сжечь, но не до конца. Она провела пальцами по дереву. Полка едва заметно щёлкнула и сдвинулась в сторону, открывая узкий скрытый стеллаж. Внутри лежали тонкие пластиковые планшеты - очень старые, с потрескавшимся покрытием и выцветшими голографическими метками. Ада взяла первый. Руки слегка дрожали. Она села прямо на холодный каменный пол, не заботясь о дорогом костюме, о том, что юбка запачкается, что чулки порвутся. Луи остался стоять в дверях, молча наблюдая. Первый документ был озаглавлен чётким, старым шрифтом: **«Предварительный отчёт о биологическом потенциале планеты Мальва. Год 0–47 после высадки. Классифицировано: Королевский архив. Уровень допуска — только для Совета».** Ада открыла его. --- Сначала шёл восторг. Учёные первых колонистов описывали цветок, который они назвали «Mallowis Regina» — Королевская Мальва. Синие, фиолетовые и красные соцветия. Нектар. Пыльца. Анализы показывали: нектар ускоряет регенерацию тканей в двенадцать раз. Раны заживали за часы. Переломы - за дни. «Это может стать основой новой медицины», - писали они. Ада почувствовала знакомый холодок в груди - тот самый, который всегда появлялся, когда она видела что-то гениальное. «Вот оно… то, что я искала». Она листала дальше. Страница 47. **«При введении нектара в организм мужчин в возрасте до 35 лет наблюдается острая токсическая реакция. Полная остановка регенерации на 72–96 час. Смерть в 98 % случаев. Симптомы: стремительное разрушение нервной ткани, судороги, внутреннее кровотечение. Женщины переносят вещество без видимых негативных эффектов».** Ада почувствовала, как кровь отливает от лица. Пальцы сжали планшет так сильно, что пластик слегка хрустнул. Она читала дальше, уже не дыша. Страница 89. **«Эксперимент № 347. Одновременное введение: женщине - очищенный нектар (доза 0,3 мл), мужчине - пыльца того же цветка (доза 0,2 мл). Результат: смерть не наступает. Наблюдается синергетический эффект. Регенерация усиливается в 18 раз. Продолжительность жизни обоих субъектов увеличивается на 40–60 %. Механизм: нектар подавляет токсичные компоненты пыльцы, пыльца усиливает регенеративный потенциал нектара. Создаётся стабильная биологическая петля».** Ада закрыла глаза на секунду. Сердце стучало так громко, что, казалось, Луи слышит его даже от двери. Она перелистнула дальше. Разные виды цветка. Красный нектар - быстрый и агрессивный яд. Синий - медленный, но глубоко проникающий. Фиолетовый - почти безвредный в малых дозах, но даёт самую сильную связь. Учёные экспериментировали с сотнями комбинаций. Страница 214. **«Рекомендация Совета: планету заселять. Цветки подлежат частичному уничтожению под предлогом “расчистки земель под сельское хозяйство”. Ритуал парного введения (женщина принимает нектар, мужчина - пыльцу) сохранить как традицию. Секрет механизма засекретить на высшем уровне. Вирусная компонента (природный токсин) будет объявлена “уничтоженной”».** Ада читала и чувствовала, как внутри неё что-то ломается и одновременно собирается заново. Это была не просто биология. Это была основа всей культуры Мальвы. Ритуал, который она считала древней традицией, оказался искусственно созданным механизмом контроля и продления жизни. Мужчин убивали молодыми, чтобы они не успели стать опасными. Женщин делали носителями яда, чтобы они всегда оставались сильнее. Связь через яд превращала мужчин в преданных, почти бессмертных рабов. Ада сидела на полу, планшет дрожал в руках. Глаза жгло. Она вспомнила двести пар глаз в криокамерах. Вспомнила, как сама ввела ускоренную формулу, потому что мужчины-кураторы торопили. Вспомнила запах горелой плоти. И теперь она держала в руках доказательство: Мальва была построена на том же принципе. Мужчин убивали. Женщин делали богами. Только здесь это назвали «традицией» и «благословением». Губы Ады дрогнули в холодной, страшной улыбке. - Они сделали это ради власти, - прошептала она. - А я… я сделаю это ради мести. Она подняла взгляд на Луи. Он стоял неподвижно, лицо бледное. Он тоже понял. - Ты знал? - тихо спросила она. Луи покачал головой. Его руки дрожали, но голос был твёрд: - Нет, госпожа. Я знал только, что меня продали, чтобы укрепить союз. Что даже принцев растят как будущих… идеальных рабов. Покорных. Красивых. Умелых. Чтобы мы умели ждать. Умели терпеть. Умели умирать вовремя. Он помолчал. - Но не это. Ада медленно встала. Колени хрустнули - она просидела на каменном полу больше часа. Пальцы всё ещё сжимали планшет. - Теперь мы знаем. Она сфотографировала каждый лист - медленно, тщательно, страница за страницей. Руки не дрожали. Когда закончила, аккуратно положила планшеты обратно, задвинула полку и провела пальцем по выжженному гербу, будто запечатывая тайну. - Разыграем небольшую сцену и отправимся домой, Луи. Когда Коррин вернулся ровно через два часа - ни минутой раньше, ни минутой позже, - Ада сидела за столом с кипой планшетов, делая вид, что изучает их. Луи стоял у стены, с опухшей щекой и потупленным взором - идеальный образ наказанного раба. Коррин окинул их быстрым взглядом. - Вам что-нибудь нужно, госпожа? - Нет. - Ада даже не подняла головы. - Мы заканчиваем. Через час уходим. Коррин кивнул и занял своё место у двери. Ничего не изменилось. Кроме того, что теперь у Ады было то, за чем она пришла. Флаер В флаере она сидела молча, глядя в иллюминатор. За стеклом проплывали сине-фиолетовые леса Мальвы, редкие поселения, точки других особняков. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевый и розовый. В груди кипело странное, почти болезненное возбуждение. Она нашла то, что искала. Не просто яд. Она нашла механизм, на котором стояла вся планета. И теперь она собиралась его переписать. Луи сидел рядом, на своём месте - шаг позади, всегда на шаг позади. Он смотрел на неё в отражении стекла и думал о том, что только что узнал. О своей жизни. О своей смерти. О том, что его с детства растили на убой, и он даже не знал. Но странно - рядом с ней это не казалось таким страшным. Рядом с ней всё обретало смысл. - Госпожа, - сказал он тихо. - М? - Что бы ни было… я с вами. Ада повернулась к нему. В её глазах блестело что-то - не слёзы, нет, она давно разучилась плакать. Но что-то близкое. - Знаю, Луи. Знаю. Она протянула руку и коснулась его лица - легко, почти невесомо. Он замер, боясь дышать, боясь спугнуть этот момент. - Ты не просто раб, - сказала она тихо. - Ты никогда не был просто рабом. Ты принц. Мой принц. Он не знал, что ответить. Просто прикрыл глаза и прижался щекой к её ладони. Флаер летел домой. А впереди была ночь, и лаборатория, и долгая работа. И месть. **Мысли Коррина** Он стоял у двери, прислонившись плечом к каменному косяку, и наблюдал. Госпожа Аделаида. Ещё одна мальвийская аристократка, каких он видел сотни. Та же порода - холодные глаза, острый язык, привычка к мгновенному подчинению. Красивая, да. Опасная. Из тех, кто скорее убьёт, чем простит неповиновение. Коррин знал этот тип. Двадцать лет во дворце - двадцать лет наблюдений. Она перебирала планшеты с растущим раздражением - он видел это по тому, как дёргались её пальцы, как сжимались губы. Не находила. Злилась. Искала, на ком сорвать злость. Когда она впервые обернулась к нему и приказала уйти, он внутренне усмехнулся. Мило. Думает, что здесь, во дворце королевы, её власть что-то значит. Здесь только одна хозяйка - и это не Аделаида. - Ты можешь идти, - сказала она. - Мы справимся сами. - Приказ королевы, госпожа. Я должен оставаться. Он сказал это ровно, без вызова. Просто констатировал факт. Она не привыкла к отказам - это читалось по тому, как дёрнулся уголок её рта. Через час она попросила принести книги с верхней полки. - Коррин, достань вон те планшеты. - Не могу, госпожа. Королева запретила перемещать архивы без её личного разрешения. Я могу показать, где они лежат, но трогать - нет. Она посмотрела на него так, будто он ударил её. Потом сдержалась - видимо, вспомнила, где находится. Но он видел, как побелели костяшки её пальцев, сжимавших край стола. «Привыкла командовать», - подумал Коррин. - «Привыкла, что рабы падают ниц и благодарят за каждое слово. А тут - стена. Интересно, как долго она продержится?» Он смотрел, как она мечется между стеллажами, как перебирает документы, как всё злее становится её лицо. Пусто. Пусто. Пусто. И тут — её раб. Бедолага. Коррин сразу заметил, как тот смотрит на госпожу - собачьими глазами, преданно, испуганно. Из таких делают первых рабов. Сломанных настолько, что они уже не помнят, как это - быть человеком. Планшеты выскользнули из рук Луи с грохотом, от которого Коррин вздрогнул. «Ох, парень, - подумал он. - Сейчас тебе влетит». И влетело. Он смотрел, как госпожа подходит к рабу, как замахивается, как бьёт. Хлёстко, профессионально, без эмоций. Будто не человека наказывает, а мебель переставляет. Луи даже не вскрикнул. Только вздрогнул и остался стоять на коленях. Коррин почувствовал укол чего-то похожего на сочувствие. Он сам получал такие пощёчины - много раз, в первые годы. Потом научился не попадаться под руку. Потом дорос до положения, где его не били — уважали. Или боялись. А этот парень... ему уже не научиться. Сломан окончательно. Когда госпожа повернулась к нему и снова приказала уйти, Коррин чуть не согласился - просто чтобы не видеть этого. Но приказ есть приказ. - Я не могу, госпожа. Прошу прощения. Она взорвалась. Коррин слушал её крик, смотрел, как она приближается, как трясутся её руки от ярости, и думал: «Вот оно. Не нашла, что искала, злая, как черт, а тут ещё я - бельмо на глазу. И раб под горячую руку попался. Бедняга». Она орала про своё право, про то, что он - мразь и собака. Коррин молчал. Двадцать лет во дворце научили его одному: когда госпожа в ярости, лучшее, что можно сделать, - замереть и ждать. Она вышвырнула его. Буквально. Своим криком, своей яростью, своей королевской уверенностью в собственной правоте. Коррин вышел. В коридоре он остановился, прислонился спиной к стене и закрыл глаза на секунду. «Дура, - подумал он без злости, просто констатируя факт. - Пришла во дворец королевы и думает, что здесь её законы работают. Не нашла, что хотела, сорвала злость на рабе, вышвырнула меня... И что? Документов-то она так и не нашла. А я всё равно здесь. И никуда не денусь». Он услышал из-за двери тихий голос - госпожа говорила с рабом. Слишком тихо, чтобы разобрать слова. Но тон сменился - с яростного на... другой. Коррин нахмурился. Странно. Но проверять не стал. Не его дело. Он остался в коридоре ровно на два часа - ни минутой раньше, ни минутой позже вернулся к двери. Вошёл. Госпожа сидела за столом с кипой планшетов, делая вид, что изучает их. Раб стоял у стены с опухшей щекой и потупленным взором. Идеальная картина. - Вам что-нибудь нужно, госпожа? - Нет. Мы заканчиваем. Через час уходим. Коррин кивнул и занял своё место у двери. Но что-то было не так. Он чувствовал это нутром - старым, солдатским чутьём. Что-то изменилось. Какая-то деталь, которой он не заметил. Только через час, провожая их к выходу, он понял: взгляд. У раба был другой взгляд. Не затравленный, не сломанный. Спокойный. Почти удовлетворённый. «Странно», - подумал Коррин, закрывая за ними дверь. - «Очень странно». Но докладывать королеве было не о чем. Гостья вела себя неподобающе? Да какая разница. Раба наказала? Её право. Ничего не вынесла из библиотеки? Он проверил - всё на месте. Коррин пожал плечами и пошёл докладывать, что визит закончен. А про взгляд раба... мало ли что ему показалось.