Мечта о Мальве

Глава 13

Аделаида вошла в лабораторию, когда за окнами уже сгущались сумерки. Дверь бесшумно скользнула в сторону, выпуская из коридора прохладный воздух с запахом озона и чистящих средств. Внутри было тепло - система климат-контроля держала ровные двадцать три градуса, идеальные для реактивов. Свет ламп падал на длинный стол из полированного металла, где слоями лежали распечатки из дворцового архива - тонкие пластиковые листы с выцветшими голограммами, спектрограммы на кальке, свежие пробы вулканического грунта, которые Дэрил доставил утром в герметичных контейнерах. Ада сбросила плащ прямо на стул - тяжёлый, тёмно-синий, с серебряной застёжкой в виде цветка мальвы. Под ним оказался строгий костюм для поездок: чёрные брюки из плотной ткани, облегающие бёдра, и свободная шёлковая блуза цвета слоновой кости, расстёгнутая ровно настолько, чтобы виднелась тонкая золотая цепочка на шее. Волосы, уставшие от тугих пучков и шпилек, были распущены и падали на плечи тёмной волной. Она провела ладонью по прохладному металлу стола - этот жест стал уже ритуалом, способом настроиться на работу - и подошла к Эло. Эло стоял у голографического проектора, скрестив руки на груди. На нём была простая серая рубашка с длинным рукавом, заправленная в тёмные штаны. Рукава были закатаны до локтя, открывая бледные, худые предплечья с чётко проступающими венами. Белые волосы, обычно растрёпанные, сегодня были аккуратно зачёсаны назад - видимо, Дэрил помог, пока ждал результаты анализов. Его глаза - те самые, которые когда-то были пустыми и испуганными, как у пойманного зверька, - теперь горели тихим, сосредоточенным огнём. В этом взгляде читалась не просто преданность, а глубокая, почти болезненная одержимость делом. Он уже выстроил трёхмерную модель цветка: тонкие, почти прозрачные лепестки сине-фиолетового оттенка, нектарные железы у основания, пыльцевые мешочки на длинных тычинках, корневая система, уходящая глубоко в виртуальную почву. - Мы больше не ищем готовый яд, - сказала Ада без предисловий. Голос был ровным, но в нём уже чувствовалась та новая, холодная ясность, которая появлялась после ночей, проведённых в архиве, после страниц, пропитанных ложью пяти веков. Она говорила тихо, но каждое слово падало в тишину лаборатории, как камень в воду. - Мы воскрешаем цветок. Полностью. От семени до нектара и пыльцы. И делаем это так, чтобы никто, кроме нас, не мог повторить процесс. Эло кивнул. Пальцы его уже бегали по голограмме, увеличивая митохондриальную карту, вращая структуру ДНК, подсвечивая участки, которые предстояло восстановить. - Тогда план такой. Сначала - генетическая реконструкция. У нас есть полная последовательность из отчётов пятисотлетней давности. Я могу восстановить митохондриальную ДНК за десять дней, если будем работать по четырнадцать часов. - Он говорил быстро, но чётко, каждое слово выверено. - Дальше - искусственный грунт. Вулканическая почва, pH строго 5,8–6,2, высокое содержание серы и микроэлементов. Я уже заказал пробы через Эйлану. Дэрил подтвердил, что доставка будет завтра. Ада подошла ближе, коснулась проектора. Цветок в голограмме медленно повернулся, послушный её пальцам. Сквозь тонкую ткань блузы проступили очертания её тела, когда она наклонилась над столом - изгиб спины, линия бёдер, напряжённые плечи. - Хорошо. Но нам нужна закрытая экосистема. Купол с автономной системой очистки воздуха. Никаких посторонних. Ни один раб, кроме тебя и меня, не должен знать точные координаты. Я хочу, чтобы цветок рос только там, где я скажу. И только в тех количествах, которые я разрешу. Эло улыбнулся уголком губ - редкая для него полуулыбка, почти нежная, от которой его лицо, обычно отстранённое, становилось почти человеческим. - Тогда нам нужен изолированный купол. И я. Я буду жить рядом с посадками первые месяцы. Чтобы никто не трогал. Чтобы я мог корректировать мутации в реальном времени. Ада положила ладонь ему на плечо - коротко, почти по-матерински. Пальцы были холодными от вечернего воздуха, но Эло не вздрогнул. Он прикрыл глаза на секунду, словно это прикосновение было важнее любого приказа, любой похвалы. - Ты будешь жить рядом. Но не один. Арго останется с тобой. Я уже отдала приказ. Эло не ответил. Только кивнул, и в этом кивке было всё: и страх перед будущим, и преданность, и то новое, что уже росло между ним и Арго последние месяцы. Ада заметила, как слегка дрогнули его ресницы, как на мгновение сжались пальцы на крае стола. Она не стала спрашивать. Пока. --- Арго стоял в коридоре жилого крыла особняка и слышал, как в душе шумит вода. Он прислонился спиной к стене - широкоплечий, мощный, в простых чёрных штанах и майке, облегающей рельефный торс. Короткие тёмные волосы ещё были влажными после его собственного душа, на шее блестели капли. Он ждал. Эло мылся. Уже третий вечер подряд он возвращался поздно, пахнул химикатами, усталостью и чем-то сладковатым - остатками нектара из пробирок. Арго каждый раз замирал у двери, слушая. Он вспомнил первую ночь, когда их заселили вместе. Комната была небольшой, но чистой: две узкие кровати у противоположных стен, шкаф, стол у окна. На столе Арго всегда порядок - аккуратно сложены вещи, зарядка для коммуникатора, книга по тактике. На столе Эло - горы распечаток, схем, планшетов, чашка с остывшим кофе, который никто не убирал. Тогда Эло был ещё тоньше, чем сейчас. Кожа почти прозрачная, глаза - огромные, испуганные, с вертикальными зрачками, расширенными от страха. Он не спал трое суток. Сидел в углу, обхватив колени, и вздрагивал от каждого шороха. Арго не подходил ближе чем на метр. Просто ставил воду и еду на край стола и уходил спать на свою кровать. Молча. Он знал: любое резкое движение, любой неосторожный взгляд - и этот мальчик снова замкнётся, уйдёт в ту пустоту, из которой его только начинали вытаскивать. На четвёртую ночь Эло впервые забрался к нему. Без слов. Без звука. Просто лёг поверх одеяла, спиной к Арго, дрожа всем телом так сильно, что кровать мелко вибрировала. Арго не обнял. Только положил руку рядом - ладонью вверх, на подушку, между ними. Эло сам взял его пальцы. Они были ледяные. С тех пор прошло четыре месяца. Днём они почти не виделись: Арго - периметр, тренировки, проверка систем безопасности, которые он сам же и устанавливал. Он бегал вдоль забора с планшетом, проверяя датчики, отрабатывал приёмы с электронным хлыстом, следил за тем, чтобы сигнализация работала идеально. Эло - лаборатория, бесконечные часы перед спектрометрами, ночи над голограммами. Но Арго начал приносить еду. Сначала просто ставил контейнер на стол в лаборатории и уходил, даже не дожидаясь ответа. Потом оставался на пять минут - просто стоял у двери, смотрел, как Эло работает. Потом - на десять, садился на стул в углу и молча ждал, пока тот сделает перерыв. Эло перестал вздрагивать, когда Арго входил. Стал говорить «спасибо». Однажды даже улыбнулся, когда Арго принёс его любимый чай с мятой и свежий хлеб, который Гораций испёк специально для них двоих. Сегодня Арго услышал, как Эло тихо выругался под водой - наверное, опять обжёг руку о горячую пробирку. Арго улыбнулся в темноту коридора. Он уже знал: скоро Эло выйдет, завернётся в полотенце и посмотрит на него тем взглядом, от которого у Арго внутри всё сжимается. Вода затихла. Дверь открылась. Эло вышел - мокрый, раскрасневшийся от горячей воды, с каплями на белых ресницах. Полотенце было обёрнуто вокруг бёдер, оставляя открытыми узкую грудь, выступающие ключицы, бледную кожу, на которой проступали синеватые вены. Белые волосы, тяжёлые от воды, падали на плечи, прилипая к шее. Он остановился в дверях, глядя на Арго. В его изумрудных глазах было что-то такое, от чего у солдата перехватило дыхание. - Ты ждал, - сказал Эло тихо. Не вопрос. Утверждение. Арго кивнул. Он не мог отвести взгляд от того, как вода стекает по груди Эло, собирается в ложбинке между ключицами, скатывается по плоскому животу, впитывается в край полотенца. - Всегда жду. Эло сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Остановился в полуметре - достаточно близко, чтобы Арго чувствовал тепло его тела, запах мыла и чистоты. - Можно? - спросил Эло. Так тихо, что Арго едва расслышал. Арго протянул руку. Коснулся мокрой пряди на его виске, убрал её за ухо. Пальцы задержались на шее, чувствуя, как бьётся пульс - часто, нервно. - Можно, - сказал он. Эло шагнул в его объятия сам. Прижался всем телом - мокрый, горячий, дрожащий. Арго обхватил его руками, притянул ближе, чувствуя, как полотенце сползает, как кожа касается кожи через тонкую ткань майки. Он вдыхал запах его волос - лаборатория, усталость, что-то сладкое и чистое одновременно. - Я так устал, - прошептал Эло ему в грудь. - Каждый день… каждый час… она требует всё больше. Но я не могу остановиться. Не хочу. - Знаю. - Арго гладил его по спине, чувствуя каждый позвонок под пальцами. - Ты сильный. Сильнее, чем думаешь. - Я не сильный. - Эло поднял голову. Его глаза блестели. - Я просто… рядом с тобой я могу всё. Он потянулся вверх - на цыпочки, потому что Арго был выше почти на голову - и поцеловал его. Поцелуй был неуверенным сначала, робким, как вопрос. Эло словно спрашивал разрешения. Арго ответил - медленно, осторожно, одной рукой придерживая его за затылок, другой сжимая талию. Губы Эло были мягкими, тёплыми, с привкусом мяты - он всегда чистил зубы после душа, привычка, оставшаяся с детства, когда его ещё учили быть «идеальным». Поцелуй углублялся. Арго чувствовал, как Эло тает в его руках, как дрожь пробегает по его телу, как пальцы впиваются в плечи. Он подхватил его под бёдра - мокрые, скользкие, податливые - и прижал к стене. Эло выдохнул ему в рот - коротко, со стоном. Его ноги обхватили талию Арго сами, без просьбы. Полотенце упало на пол, оставив их - Арго в майке и штанах, Эло полностью обнажённого, прижатого к стене. Арго оторвался от его губ, посмотрел в глаза. В них было доверие, абсолютное, безграничное, пугающее. - Ты уверен? - спросил он. Хрипло, едва слышно. Вместо ответа Эло потянулся к его майке, стянул через голову одним движением. Провёл ладонями по груди Арго — по твёрдым мышцам, по шрамам, по татуировкам, покрывающим плечи. Остановился на самом большом шраме — под сердцем, от ножа, старая история. - Ты красивый, - сказал Эло. Просто. Как факт. Арго не выдержал. Он вошёл в него быстро - но не грубо, контролируя каждое движение, чувствуя, как тело Эло принимает его, как дрожат бёдра, как пальцы впиваются в плечи. Эло закусил губу, чтобы не закричать, но стон всё равно вырвался - низкий, гортанный, полный боли и удовольствия одновременно. Они двигались в одном ритме - медленно сначала, потом быстрее, отчаяннее. Стена под спиной Эло была холодной, но внутри горело всё. Арго целовал его шею, ключицы, грудь, шептал что-то бессвязное, нежное, чего никогда не говорил никому. Когда всё кончилось, они сползли на пол - Эло на коленях, Арго сзади, обнимая его, прижимая к себе. Дыхание сбилось, сердца колотились в унисон. В комнате пахло потом, сексом и чем-то ещё - тем, что нельзя было назвать словами. - Я никогда… - начал Эло и замолчал. - Я знаю. - Арго поцеловал его в затылок, в мокрые волосы. - Я тоже. Они сидели так долго. Потом Арго поднял его на руки - Эло был лёгким, почти невесомым - и отнёс на кровать. Укрыл одеялом, лёг рядом, обнял. - Спи, - сказал он. - Я здесь. Эло прижался к нему, уткнулся носом в грудь. - Ты всегда здесь, - прошептал он, уже засыпая. Арго не ответил. Только гладил его по волосам и смотрел в потолок. Мысли ушли дальше. Он вспоминал то, что было до этого особняка, до Эло, до Ады. --- Его прежняя госпожа была исключением даже для Мальвы. Оливия д'Альвимар из южного округа - высокая, сухая, с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и глазами цвета старого серебра. Она носила тёмные костюмы мужского покроя, курила тонкие сигареты и никогда не повышала голоса на рабов. Её власть была абсолютной, но невидимой - как гравитация. Арго служил ей семь лет. Семь лет, которые сформировали его - из мальчишки, купленного на аукционе за долги семьи, в мужчину, который знал цену дисциплине и преданности. Оливия брала его с собой на торговые рейсы на дальние колонии за пределами Мальвы. Там, в патриархальных мирах, Арго впервые увидел, как мужчины командуют женщинами. Как они поднимают голос, как бьют кулаком по столу, как решают за своих жён и дочерей, даже не спрашивая их мнения. Каждый раз он внутренне сжимался. Это было… неправильно. Неестественно. На Мальве с детства вбивали: женщина - центр, мужчина - щит. Даже если щит не может ударить женщину никогда. Даже если это стоило ему шрамов на спине от тренировок и плетей, когда он был подростком и ещё не научился терпеть. Оливия смеялась над его удивлением. - Ты слишком привык к нашему порядку, Арго. - Она выпускала дым в потолок грузового отсека, пока они ждали разгрузки на Гароне. - Там, где мужчины правят, они быстро становятся мягкими. Им не нужно быть сильными - у них есть законы, полиция, армия. А здесь… здесь мы сильны, потому что вы сильны по-другому. Вы знаете, что защита - это единственное, что даёт вам право жить. И вы защищаете так, как не снилось ни одному солдату в патриархате. Она была редкостью - женщина, которая торговала оружием и технологиями, но никогда не позволяла мужчинам решать за неё. Её гарем был маленьким, дисциплинированным, и Арго был в нём главным по безопасности. Он проверял грузы, сопровождал сделки, сидел у дверей переговорных, пока Оливия торговалась с мужчинами, которые смотрели на неё сверху вниз, пока не получали счёт за оружие. Когда она умерла от внезапной болезни - сердце, сказал врач, ничто не предвещало, - её гарем распродали на закрытом аукционе. Арго стоял на помосте, чувствуя, как чужие взгляды ощупывают его тело, и думал, что всё кончено. Что следующие семь лет будут адом. Ада купила его. И в первые же дни он понял: новая госпожа тоже не такая, как все. Она не просто хотела рабов - она хотела создать что-то большее. Что-то, чему Арго пока не мог найти названия. И это пугало его сильнее, чем любой патриархат. Арго тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Эло тихо посапывал у него на груди, тёплый, доверчивый, живой. «Всё правильно», - подумал Арго. - «Всё так, как должно быть». Он закрыл глаза. --- В кухне Гораций нарезал овощи для ужина, когда дверь открылась. Он стоял у длинного деревянного стола, заваленного продуктами, в белом фартуке поверх простой рубашки с закатанными рукавами. Рыжие волосы, вечно падающие на глаза, были перехвачены тряпичной лентой. Нож в его руках двигался с хирургической точностью - лук, морковь, местные корнеплоды ложились ровными ломтиками. Вошедший был Мартин. Мокрый от тренировки, в одних штанах, облепивших мощные бёдра. Он снял рубашку, когда только вошёл - бросил её на спинку стула, даже не глядя. Потом потянулся за стаканом воды, и Гораций невольно замер с ножом в руке. Мартин был… горячим. Не просто красивым - живым, дышащим, пульсирующим энергией. Широкие плечи, покрытые лёгким загаром, перекатывались при каждом движении. Мышцы груди - рельефные, чётко очерченные, с тёмными сосками, которые выделялись на смуглой коже. Плоский живот с кубиками пресса, покрытый тонкой дорожкой волос, уходящей вниз, под пояс штанов. Руки - сильные, с венами, которые проступали от недавней нагрузки, когда Мартин потянулся за стаканом и мышцы бицепса вздулись твёрдым шаром. Капли пота блестели на ключицах, стекали по груди, собирались в ложбинке между мышцами, срывались вниз, на живот, пропитывая край штанов. От него пахло потом, лесом, движением - чистым, звериным запахом здорового самца. А глаза… глаза Мартина всегда смеялись. Даже сейчас, когда он пил воду большими глотками, запрокинув голову, и кадык ходил вверх-вниз на мощной шее, в них плясал тот самый добродушный, оптимистичный огонь, который заставлял всех вокруг улыбаться. Гораций кашлянул, пряча улыбку, и вернулся к нарезке. Но пальцы слегка дрожали. «Вот это тело… - подумал он. - И этот взгляд. Если бы все рабы были такими, как ты, Мартин, жизнь на Мальве была бы сплошным праздником. Или непрерывным искушением. Я ещё не решил». Мартин допил воду, вытер рот тыльной стороной ладони и, заметив взгляд Горация, широко ухмыльнулся. - Чего смотришь, повар? Завидуешь, что я после тренировки, а ты тут с луком воюешь? - Завидую, - усмехнулся Гораций, ловко поддевая нарезанные овощи в миску. - Ты хоть штаны надень, а то простудишься. У нас вентиляция сильная. Мартин расхохотался - громко, от души, запрокинув голову так, что на шее вздулись жилы. - Простужусь? Да я в ледяной воде купался, когда молодой был! А ты, повар, всё равно кормишь нас так, будто мы на войне. - Он подошёл ближе, заглянул в миску. - Ого, это что? Мясо с овощами? Пахнет божественно. - Секрет бабушки, - Гораций отмахнулся, но щёки его слегка порозовели. - Иди уже, оденься. Ужин через полчаса. Мартин подмигнул, нарочно медленно потянулся за рубашкой, давая Горацию возможность рассмотреть себя со всех сторон. Ткань скользнула по мокрой коже, на секунду обтянула грудь, потом он накинул её на плечи, не застёгивая, и вышел, насвистывая. Гораций проводил его взглядом и выдохнул. «Госпожа, - подумал он, - ну зачем вы собрали в одном доме столько красивых мужчин? Я же скоро работать не смогу». Он усмехнулся своим мыслям и вернулся к ужину. --- Днём особняк жил своей обычной жизнью. Дэрил, серьёзный и молчаливый, проверял периметр. Он стоял у главного терминала, склонившись над экраном. На нём была тёмно-синяя рубашка с длинным рукавом, заправленная в чёрные штаны. Длинные чёрные волосы, собранные в низкий хвост, падали на плечо, когда он поворачивал голову. Несколько вьющихся прядей выбились, обрамляя бледное лицо с точеными скулами. Когда Ада проходила мимо, он не отодвинулся. Просто сказал тихо: - Системы в норме, госпожа. Арго всё сделал идеально. Она остановилась, глядя на экран. Дэрил стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела, запах чистой рубашки и ещё чего-то - едва уловимого, древесного, личного. - Но… - продолжил он. Ада повернула голову. Их лица оказались слишком близко. - Что? Дэрил смотрел на неё. В его красно-бордовых глазах было что-то такое, от чего у Ады на секунду перехватило дыхание. Не вызов. Не страх. Что-то более глубокое - изучающее, понимающее, почти нежное. - Я вижу, как вы меняетесь, - сказал он тихо. - Становитесь… холоднее. Это нормально? Ада не ответила сразу. Она смотрела на него - на его бледную кожу, на длинные ресницы, на то, как свет падает на его скулы. - Это необходимо, - сказала она наконец. Он кивнул. Потом добавил: - Я всё равно здесь. Что бы ни случилось. Ада положила ладонь ему на плечо. Под пальцами - твёрдая мышца, тепло жизни. Дэрил не отстранился. Его бордовые глаза на миг потемнели, зрачки расширились. - Знаю, - сказала она. - Работай. И ушла, чувствуя его взгляд на своей спине. --- Вечером пришло приглашение. Золотой конверт с гербом королевской семьи - переплетённые лианы мальвы и корона - лежал на столе в гостиной, когда Ада вернулась из лаборатории. Луи принёс его лично, опустившись на одно колено, чтобы передать. - Королева Клотильда ждёт вас завтра в полдень, госпожа. Формальный приём. Ада взяла конверт, провела пальцем по гербу. Золото было настоящим - тончайшее напыление, которое не сотрётся веками. - Ты поедешь со мной, - сказала она. Луи поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то - страх? надежда? - Слушаюсь, госпожа. Я помогу с платьем и этикетом. Если позволите. - Позволяю. Он встал, бесшумный, как тень, и вышел готовить всё необходимое. --- Утро выдалось ясным, но прохладным - редкая погода для Мальвы, где климат был ровным и тёплым почти всегда. Солнце поднималось над лесом, окрашивая сине-фиолетовые кроны в розовый и золотой. Ада стояла перед зеркалом в своей спальне. Комната была большой, светлой, с высокими окнами, выходящими в сад. На кровати с балдахином лежало разложенное платье - тёмно-изумрудное, с серебряной вышивкой по корсажу и подолу. Ткань струилась, как вода, переливалась в лучах утреннего солнца. Луи застёгивал на ней платье. Он стоял сзади, его пальцы двигались быстро, уверенно - бывший принц знал дворцовый этикет лучше любой камеристки. Каждое движение было выверено, точно, но Ада чувствовала, как слегка дрожат его руки, касаясь её спины. На нём был строгий костюм раба для выходов - тёмно-серый, с высоким воротником, подчёркивающий широкие плечи и узкую талию. Платиновый браслет первого раба поблёскивал на запястье. Волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая лицо - красивое, тоскливое, с тенью под глазами. Он поправил воротник платья, слегка коснулся её шеи. Пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно. - Вы должны держать спину ровно, - сказал он тихо. - Не смотреть ей в глаза дольше трёх секунд. Если она предложит прогуляться по саду - соглашайтесь. Это знак доверия. Ада встретила его взгляд в зеркале. - Ты боишься? Луи помолчал. - Я боюсь за вас, госпожа. Королева… она не та, кем кажется. - Знаю. - Ада поправила цепочку на шее. - Поэтому ты и едешь со мной. Он кивнул. И добавил тихо: - Боюсь, она знает про архив. Всё знает. Ада замерла на секунду. Потом медленно улыбнулась - той холодной улыбкой, которую Луи уже научился бояться. - Тогда мы будем честны. Насколько это возможно на Мальве. --- Флаер опустился на дворцовой площади ровно в полдень. Дворец возвышался над столицей - огромное здание из белого камня, с башнями, шпилями, висячими садами, которые каскадами спускались по стенам. Воздух здесь пах иначе - цветами, водой, полированным мрамором. Их провели через сад. Дорожки были выложены белым камнем, по краям цвели розы - мальвийские, с огромными бутонами синего и фиолетового оттенков. В центре сада бил фонтан - вода поднималась высоко вверх и падала в чашу, создавая прохладу даже в самый жаркий день. Королева ждала у фонтана. Она сидела на каменной скамье в окружении белых роз. На ней было платье серебристого цвета, расшитое мелкими бриллиантами, которые вспыхивали при каждом её движении, как звёзды. Волосы - светлые, как у Луи, - были убраны в сложную причёску, открывающую длинную шею и тонкие ключицы. В ушах - серьги с сапфирами, на пальцах - кольца, но ни одного брачного. Королева Мальвы не носила символов принадлежности мужчине. Рядом стоял Коррин. Тот самый раб из библиотеки - высокий, темнокожий, в тёмно-синей ливрее королевского дома с золотым шитьём. Он стоял неподвижно, как статуя, взгляд опущен. Но Ада знала: он всё видит, всё запоминает. Луи встал за спиной Ады, чуть левее - идеальная позиция первого раба. Глаза его были опущены, но Ада чувствовала, как напряжено его тело. Королева поднялась при их приближении. Улыбнулась - официально, но не холодно. - Аделаида ван дер Линд. - Голос у неё был низкий, музыкальный, с лёгкой хрипотцой. - Я рада наконец познакомиться с вами лично. - Ваше Величество, - Ада склонила голову ровно настолько, сколько требовал этикет. - Честь для меня. Королева жестом указала на скамью рядом с собой. - Присаживайтесь. Здесь нет посторонних ушей. Только мы, розы и вода. Они сели. Королева долго молчала, глядя на воду. Потом заговорила, не оборачиваясь: - Я давно хотела с вами познакомиться лично. Слухи о женщине-учёной с Новой Терры, которая купила моего брата у Эйланы Смитерс и за несколько месяцев сделала из него… нечто большее, чем просто раба, дошли даже до дворца. Ада не ответила. Ждала. Королева повернулась к ней. В её глазах - тех же, что у Луи, - была сталь, смешанная с чем-то другим. Усталостью? Тоской? - Вы умеете удивлять, Аделаида. Это редкий дар на Мальве. Ада ответила спокойно: - Я не ставила целью удивлять. Просто хотела тишины и возможности работать. Королева кивнула. Её пальцы теребили край платья - единственный признак нервозности, который Ада заметила. - Тишина… да. Это то, чего мне всегда не хватало. - Она помолчала. - Когда я была моложе, я тоже мечтала о тишине. О том, чтобы однажды закрыть двери зала совета и сказать: «Теперь я буду экспериментировать. Я проверю, сколько лет можно продлить жизнь мужчины, если сделать его преданность абсолютной. Сколько Домов можно удержать в повиновении, если один яд будет работать лучше тысячи законов». Ада замерла. Это было прямое признание. Королева усмехнулась, глядя на её реакцию. - Но трон оказался… шумным. Каждый день - новый голос, новая интрига, новый мужчина, который думает, что может указывать королеве, как править. - Она провела пальцем по краю скамьи, словно гладя камень. - Я пробовала разные способы. Союзы, угрозы, ритуалы, законы. Всё это работает ровно до тех пор, пока кто-то не решит, что может сделать лучше. Она посмотрела прямо в глаза Аде. - А теперь я вижу, что вы нашли то, что мы прятали пятьсот лет. Я не пустила бы вас в архив, если бы не хотела, чтобы вы нашли. Но я хочу услышать от вас самой: что вы почувствовали, когда прочитали те отчёты? Ада ответила не сразу. Тишину нарушал только плеск фонтана и далёкие голоса садовников. - Сначала - восторг. - Она говорила тихо, но чётко. - Потом - ужас. Потом - понимание. Мы на Новой Терре пытались сделать то же самое. Только наоборот. Всё закончилось криокамерами и двумястами сорока семью мёртвыми. Я бежала сюда, потому что не хотела больше убивать. Королева молчала несколько секунд. Потом тихо сказала: - Значит, мы обе знаем цену. И обе знаем, что иногда цена оправдана. Она подняла взгляд. В нём не было ни угрозы, ни лести - только прямой, почти сестринский интерес. - Союз с Гароном… Он должен был принести нам стабильность. Флот. Ресурсы. Вместо этого я получаю письма от их совета, где мне объясняют, как «правильно» управлять собственной планетой. Мужчины, которые никогда не ступали на Мальву, диктуют мне, как воспитывать моих подданных. - Её голос дрогнул - впервые. - Какой позор. Ада чуть наклонила голову. - Я не хочу войны. Не хочу, чтобы наши дочери гибли на чужих орбитах. Но если Новая Терра или кто-то ещё решит, что мы - лёгкая добыча… моей армии не хватит. Она помолчала, подбирая слова. - Я не собираюсь переучивать мужчин. Это слишком долго. Слишком дорого. Слишком рискованно. Но я хочу, чтобы они были преданы. Абсолютно. Как муравьи своей матке. Без сомнений. Без страха смерти. Без предательства. Она посмотрела прямо в глаза Аде. - Вы понимаете, о чём я. Ада ответила тихо: - Да. Я понимаю. Королева улыбнулась - впервые искренне. Улыбка сделала её моложе, уязвимее. - Хорошо. Тогда скажите мне честно, Аделаида. Что вы думаете о яде? Ада не отвела взгляд. - Я уже работала над подобным. Проект назывался «Валькирия». Мы хотели создать суперсолдат. - Она помолчала. - Всё закончилось плохо. Очень плохо. Королева кивнула с уважением. - Значит, вы понимаете о чём речь. Я предлагаю вам сотрудничество. Полную защиту планеты. Любую помощь. Женщин-учёных. Рабов-специалистов. Финансирование. Вы будете делать то, что считаете нужным - пока не нарушаете законов Мальвы. Ада ответила твёрдо: - Я согласна. При одном условии. Королева приподняла бровь. - Я полностью контролирую проект. Все разработки принадлежат только мне. Навсегда. Я помогу вам укрепить армию. Но будущее ядов буду определять я. Королева прищурилась. В её глазах мелькнуло что-то - уважение? раздражение? - Вы торгуетесь с королевой в её собственном саду. - Голос её стал холоднее. - Смело. Ада молчала. Королева смотрела на неё долго. Очень долго. Воздух между ними, казалось, загустел от напряжения. Потом королева рассмеялась - коротко, искренне. - Хорошо. Принято. Неохотно, но принято. Ада выдохнула - незаметно, но Луи за её спиной понял. - Мне нужна земля, - сказала Ада. - Место, куда никто не сможет войти без моего разрешения. Для возрождения цветков. Королева улыбнулась медленно - той улыбкой, от которой у Ады по спине пробежал холодок. - Тогда полетим. Я покажу вам кое-что. Она поднялась. Коррин подал руку, помогая встать. Луи - Аде. Королева обернулась уже на ходу: - Вы мне нравитесь, Аделаида. Вы не боитесь говорить «нет». Это редкость на Мальве. Ада тихо ответила: - Я боюсь. Просто не показываю. Королева рассмеялась - коротко, искренне. - Тогда мы поладим. --- Флаер мягко опустился на чёрную, ещё тёплую от дневного солнца площадку в самом центре кратера. Двигатели затихли с низким, почти звериным вздохом, и тишина обрушилась мгновенно - густая, бархатная, нарушаемая только далёким шипением горячих источников и редким треском остывающей лавы где-то вверху, на кольце скал. Ада вышла первой. Воздух ударил в лицо - горячий, влажный, с привкусом серы и мокрого мха. Она вдохнула глубоко, почти жадно. Под ногами хрустел обсидиановый песок, перемешанный с пеплом; каждый шаг оставлял лёгкий след, который тут же начинал медленно затягиваться, словно земля дышала. Вокруг поднимались отвесные стены кратера - чёрные, блестящие, местами покрытые тонкой плёнкой застывшей лавы, похожей на стекло. Высота была такой, что небо казалось узкой синей полосой далеко наверху, а свет падал вниз косыми столбами, подсвечивая пар, поднимавшийся от горячих ключей. И посреди всего этого мёртвого величия лежал оазис. Круг диаметром метров триста, не больше. Почва здесь была другой - не угольно-чёрной, а тёмно-коричневой, почти шоколадной, с красноватым отливом от железа и марганца. По краям кольца росли низкие, корявые деревья с листьями цвета старой бронзы, а в центре - несколько десятков квадратных метров почти идеально ровной земли, будто кто-то когда-то специально выровнял её лопатой. Из трещин в почве поднимались тонкие струйки пара, а в воздухе висел слабый, сладковатый запах - не серы уже, а чего-то живого, цветочного, давно забытого. Ада сделала несколько шагов вперёд. Ноги утопали в мягком грунте почти по щиколотку. Она присела, провела пальцами по земле. Та была тёплой, чуть влажной, и под ногтями осталась чёрная пыль с красными прожилками. «Здесь они росли», - подумала она. Не вопрос. Уверенность. Пятьсот лет назад именно эта земля кормила первые мальвы. Именно здесь нектар капал в первые пробирки, именно здесь пыльца впервые смешалась с кровью женщины и мужчины одновременно. И именно здесь кто-то - пять веков назад - решил уничтожить всё это, чтобы сохранить контроль. Она подняла голову. Королева стояла в нескольких шагах, скрестив руки под грудью. Платье серебристого цвета делало её похожей на статую, но лицо… лицо было живым. В глазах - не холодный расчёт, а что-то гораздо более опасное: надежда, смешанная с тоской. - Красиво, правда? - тихо спросила королева. Голос её почти растворился в шипении источников. - Когда я была ребёнком, мать привозила меня сюда раз в год. Говорила: «Здесь родилась Мальва. Здесь она может и умереть». Я тогда не понимала. Теперь понимаю. Ада встала. Земля тихо осыпалась с её пальцев. - Почему вы сохранили это место? Королева чуть повернула голову, глядя на кольцо скал наверху. - Потому что я не смогла его уничтожить. Мать приказала. Я отказалась. Первый и единственный раз в жизни ослушалась. - Она помолчала. - Она кричала, что я предаю планету. А я ответила, что предаю, если позволю цветку умереть окончательно. Она коротко усмехнулась, горько. - Потом она умерла. А я осталась с этим оазисом и с чувством вины, которое не проходит уже много лет. Ада молчала. В груди что-то сжалось - не жалость, нет. Узнавание. Та же вина, которая жила в ней с тех пор, как она смотрела на криокамеры и не могла ничего изменить. - Вы боитесь, что я уничтожу его, - сказала она тихо. Королева посмотрела ей прямо в глаза. - Нет. Я боюсь, что вы сделаете с ним то же, что сделали на Новой Терре. Убьёте двести сорок семь женщин ради «большой цели». Только на этот раз это будут наши дочери. Ада почувствовала, как кровь отливает от лица. Королева видела слишком много. Знала слишком много. - Я не хочу убивать женщин, - сказала Ада. Голос дрогнул - впервые за много месяцев. - Я хочу… защитить их. Любой ценой. Королева долго смотрела на неё. Потом медленно кивнула. - Тогда мы понимаем друг друга. Она протянула планшет. Экран уже светился - договор о передаче земли. Юридически безупречный, подписанный королевой и заверенный всеми необходимыми печатями. - Подписывай. Земля твоя. Полностью. Никто, кроме тебя и тех, кого ты сама допустишь, сюда не ступит. Даже я. Даже мои дети. - Она помолчала. - Даже Луи. Ада взяла планшет. Пальцы были тёплыми - не дрожали. Она провела по экрану, оставляя электронную подпись. Когда документ мигнул зелёным, она почувствовала, как что-то внутри щёлкнуло - окончательно и бесповоротно. Королева забрала планшет, но не убрала его. Просто держала в руках, глядя на Аду. - Знаешь, - сказала она вдруг, почти шёпотом, - когда я подписывала свой первый закон о ритуале… я думала, что спасаю планету. А теперь я понимаю: я просто продолжила цепь. И ты продолжишь. Только теперь у тебя есть шанс сделать её длиннее. Или сломать. Ада не ответила. Она смотрела на оазис - на чёрную землю, на пар, на зелень, которая выжила вопреки всему. - Я не сломаю, - сказала она наконец. - Но я изменю. Королева улыбнулась - медленно, устало, почти по-матерински. - Тогда иди и меняй. А я буду смотреть. И молиться, чтобы ты не ошиблась так же сильно, как ошиблась я. Она повернулась и пошла к флаеру. Коррин двинулся за ней, бесшумный, как тень. Ада осталась стоять одна посреди оазиса. Ветер принёс запах серы и цветов - слабый, едва уловимый, но живой. Она опустилась на колени, снова провела ладонью по земле. Пальцы вошли в тёплый грунт почти по запястье. «Здесь всё начнётся заново», - подумала она. И впервые за долгое время в груди не было ни вины, ни страха. Только холодная, ясная решимость. --- Флаер летел домой в тишине. Ада сидела у окна, глядя на проплывающие внизу леса. Луи - на своём месте, у ног хозяйки. Он не спрашивал, что произошло. Ждал, когда она сама заговорит. - Ты знал, - сказала Ада тихо, не оборачиваясь. - Что, госпожа? - Что она сохранила это место. Что она ждала кого-то вроде меня. Луи помолчал. - Я догадывался. Она всегда была… другой. Не такой, как мать. Ада повернулась к нему. - Она твоя сестра. - Да. - И ты никогда не говорил. - Вы не спрашивали, госпожа. Ада смотрела на него долго. Потом кивнула. - Ты прав. Не спрашивала. Она отвернулась к окну. - Теперь у нас есть земля, Луи. Место, где мы сможем вырастить новый цветок. Он не ответил. Только смотрел на неё в отражении стекла, и в его глазах было всё: страх, надежда, преданность и что-то ещё, чему он сам не мог найти названия. --- Ада вернулась в лабораторию уже глубокой ночью. Особняк спал. Только в комнате Арго и Эло горел свет - слабый, ночной, и оттуда доносились тихие голоса. Ада не стала прислушиваться. Она села за стол, включила голограмму и начала составлять список. «Женщины-генетики: минимум две, с опытом работы с мутагенами. Лучше те, кто работал в королевских лабораториях. Рабы-ботаники: проверенные, молчаливые, из оранжерей. Техники для купола: это вопрос я решу с Эйланой, как и вопросы с охраной. Медик - Рейн останется, но нужен ещё один, специалист по регенерации и долгосрочным эффектам яда. Похоже, снова придется просить Лану о помощи. Такой специалист у меня есть, но как привезти его сюда - вопрос». Она откинулась в кресле. Мысли были ясными, холодными, как никогда. «Через месяц - первые всходы. Через три - нектар. Через пять - первая партия яда. Я гений. Я могу ускорить. Но теперь… теперь я не одна. И это меняет всё». Она посмотрела на кольцо с остатками старого яда, которое всё ещё лежало на столе. Повернула его в пальцах. Металл был тёплым. - Скоро, - тихо сказала она. - Очень скоро. Дверь лаборатории бесшумно открылась. Луи вошёл с чашкой горячего кофе. Поставил на край стола, отошёл к стене, сел на пол, как всегда. Ада посмотрела на него. На его лицо, измождённое, но спокойное. На руки, сложенные на коленях. На платиновый браслет, поблёскивающий в свете ламп. - Ты не спишь, - сказала она. - Вы не спите, госпожа. - Я работаю. - Я жду. Она усмехнулась. - Глупый раб. - Да, госпожа. Тишина. Только гул приборов и далёкое дыхание ночи. Ада взяла кофе, сделала глоток. Горячий, крепкий, такой, как она любила. - Луи. - Да, госпожа? - Спасибо. Он поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то - удивление? радость? - Не за что, госпожа. Она снова уткнулась в голограмму. - Иди спать. Завтра начинается новая жизнь. Он встал, поклонился, вышел. Ада осталась одна. Впереди была ночь, и работа, и долгий путь. И месть.