Hey, Mr. Policeman

После того как Эсти рассказал о перестрелке в доках, о том, что с Карлосом в тот день был только Перси, и о том, как люди сложили это в одну картину, Максу стало до болезненного трудно находиться рядом с Шарлем. Это вылезало в мелочах. Шарль протягивал Максу папку с документами — обычное движение, которое раньше не вызывало никаких мыслей. Теперь ладонь у Макса едва заметно дёргалась, будто он обжигался. Не потому, что он его боялся. Совсем нет. Страх выглядел бы проще. Проблема была в том, что стоило их взглядам встретиться, всё внутри сдвигалось. В этих глазах не было ни угрозы, ни холодного расчёта — он видел лишь открытый, почти мягкий взгляд. Тот самый, про который кто-нибудь обязательно сказал бы: «В тихом омуте…» Но Макс не видел ни омута, ни чертей. Видел усталость, сосредоточенность, задумчивость, иногда — какое-то тихое тепло, которое зажигалось на секунду и гасло, будто Шарль сам себе не разрешал его удерживать. Объективно, это были самые обычные глаза самого обычного человека. Выделялись они только для Макса. Просто потому, что он помнил, как давно, в другой жизни, эти же радужки темнели в мягкий зелёный в тени и вспыхивали голубым, стоило солнцу ударить в лицо. И когда сейчас свет от лампы падал под углом и цеплял зрачки, что-то внутри упрямо поднималось: «Это тот же человек». Когда Шарль вызывал его к себе, Макс ловил себя на том, что замирал перед дверью на несколько лишних секунд. Ладонь уже лежала на ручке, а он продолжал стоять, глядя в безликий металл. Не потому, что полагал, что за дверью сидел монстр, который бросится на него с порога. Всё было как раз наоборот. Он знал почти наверняка, как пройдёт встреча. Зайдёт — Шарль слегка улыбнётся уголком губ, кивнёт, предложит кофе. Они обсудят дела, разберут пару вариантов по расследованию, перекинутся одним-двумя почти бытовыми замечаниями. Назначат следующую встречу. Ничего страшного. Ничего, что выглядело бы как «хладнокровный убийца». И именно это пугало. Никаких острых углов, никакой очевидной чудовищности. Обычный человек, который мог оказаться тем самым, кто однажды сделал шаг вперёд и нажал на курок. С мыслью о том, что Шарль стал чем-то вроде босса наркокартеля, было проще. Больно, но логично. Да, нарушение закона. Да, грязный бизнес. Но по крайней мере это можно было упаковать в аккуратную формулировку: «незаконный, но бизнес». Шарль хорошо делал свою работу, держал систему, ресницы у него не дрожали от каждого принятого решения. Такой бизнес в первую очередь вредил тем, кто сам выбрал для себя дорожку в никуда. Хочешь нюхать кокаин — нюхай. Шарль никого не ловил на улице и не засыпал им в нос пакеты с порошком насильно. Историю с самим собой Макс старательно относил к исключениям: отдельный случай, отдельное объяснение. И вообще этого бы не было, если бы не Ландо. Он также прекрасно понимал, что когда ведёшь такие дела, жертвы неизбежны. Трупы, которые висели на совести «Ривьеры», не оставляли его равнодушным, но и не рвали внутри так же, как одна конкретная смерть. В голове всё выглядело так: Шарль кем-то недоволен, давал отмашку, Ландо брал своих «псов» и устранял помеху. Это страшно, но по-своему прямолинейно. Одно дело — позволить другому человеку забрать жизнь. Совсем другое — сделать это самому. Здесь речь шла уже не о букве закона, а о внутренней, очень личной планке. Макс по опыту знал, как эта планка ощущалась. В его руках тоже лежало оружие и не один год. Зарегистрированное, выданное с конкретной целью: если ситуация требует — стреляй. И да, иногда это означало, что чья-то жизнь обрывалась по его нажатию. Даже так — после предупреждений, после короткого выстрела в воздух — это давалось тяжело, даже если выстрел не насмерть. Но одно дело — когда ты стреляешь, потому что выбора не оставили. Другой ствол уже смотрит на тебя, секунды тянутся, как резина, и либо ты, либо тебя. И совсем другое — когда выбор есть. Когда можно отступить, договориться, отдать приказ другому. Но человек всё равно поднимает пистолет сам, потому что так проще и выгоднее лично ему. Думать о Шарле в этой плоскости было почти невыносимо. Впрочем, последнее время любые мысли о нём давались тяжело. Ему было достаточно собственного внутреннего раздрая между детским прошлым и нынешней реальностью. В одной строчке стояли: «маленький, ни в чём не виноватый лучший друг из Монако» и «босс "Ривьеры", у которого за спиной целая сеть и трупы». А после того, как Дэн однажды с лёгкой ухмылкой вкинул своё «заигрывает», Макс с растущей паникой понял, что эта фраза успела прорасти внутрь. Он слишком хорошо знал, как такое работало. Живёшь себе спокойно, воспринимаешь всё ровно, пока кто-то не бросит между делом «а ты не замечал…», без нажима, без настойчивости. Просто предлагает другой угол для взгляда. Вначале отмахиваешься: глупости, ерунда, выдумки. Раздражаешься. А потом вдруг обнаруживаешь себя ночью в темноте с открытыми глазами, а мысли тихо, но настойчиво возвращаются к этому «не замечал» и начинают подкидывать картинки. Макс гнал эти картинки прочь, как только они возникали, но они упрямо находили лазейки. Оседали где-то под рёбрами лёгким, обидно тёплым комком «Шарль сегодня на тебя смотрел непривычно тепло». Как будто это вообще должно было иметь значение. Шарль, конечно, замечал перемены. Но не торопился ничего с ними делать. Он видел, что Макс стал немного странно на него реагировать: то рукопожатий избегал, то взгляд резко отводил, то словно лишний раз думал, как встать рядом. И не мог понять, с какого момента всё пошло наперекосяк. Больше всего подходил по времени тот самый дурацкий вечер с картиной, которую он зачем-то пообещал оставить у себя и «повесить на кухне». Логика подсказывала: возможно, он перегнул палку, слишком смутил Макса. Теперь тот, может, и правда думал, что интересен ему так, как представил себе Пьер в своих выводах. Шарль бы, наверное, хотел Макса успокоить — сказать простое «ты не так понял» или «не парься, я не серьёзно», но язык не поворачивался. Не потому, что это было не так. А потому, что он сам ещё не разобрался. Собственная реакция на одно лишь изображение выбила его из привычной колеи сильнее, чем он ожидал. А он, как человек, привыкший раскладывать всё по полочкам, решил разложить и это: как он сам вёл себя с Максом, что ощущал рядом, как двигался, как смотрел. Вот только Макс, который начал тихо от него отодвигаться, сильно мешал подобному анализу. Шарль хотел проверить на практике — что будет, если он подвинется чуть ближе, — а в ответ получал только увеличивающуюся дистанцию. Может, так было даже безопаснее. Он отдавал себе отчёт: даже если он когда-нибудь признает самому себе, что к Максу относился иначе, чем к остальным, дальше этого зайти не могло. Он здесь, чтобы делать свою работу. Макс — свою. Любые дополнительные линии между ними рисковали поставить под угрозу и их общее расследование, и ситуацию в целом. Это тоже было причиной, почему он не торопился «возвращать» Макса обратно: собственная разумность подталкивала — не трогай, так безопаснее. К тому же сейчас их головы были забиты другим. Они снова и снова перебирали планы, как проследить за Ландо так, чтобы получить максимум информации и минимум лишнего шума. Макс принёс несколько новых деталей — о времени и дне, когда Ландо, по его данным, мог быть возле «Галлереи». Шарля это сперва искренне удивило. Макс следил за ним не так уж долго, чтобы вот так уверенно говорить о закономерности, но он не первый раз приносил информацию, которая казалась мелкой, почти незначительной, а в итоге попадала в точку. Шарль привык ему доверять. Прокрутить всё до конца — всегда успеет. Сейчас важнее было подобраться к крысе. Остальные вопросы подождут. В одном он не сомневался твёрдо: Макс к крысе отношения не имел. А значит, пока всё, что он делал, шло в сторону, которая была выгодна Шарлю, переживать было не о чем. Вернее, конечно, было о чём переживать. Но больше всего Шарля сейчас тревожил конкретный факт: до четверга оставалось совсем мало времени — до того самого дня, когда, по предположениям, Ландо должен был снова объявиться возле «Галлереи», а потом двинуться либо в сторону склада, либо к соседнему офисному зданию. Максу предстояло не просто идти за ним на расстоянии, как обычно, а подойти достаточно близко, чтобы уловить хоть часть разговора, и это уже был совершенно другой уровень риска. Любая ошибка здесь означала только одно: Ландо при первой же возможности пристрелит Макса. Да, Макс выглядел человеком, который умел за себя постоять. Да, Шарль знал, что с оружием он обращался вполне уверенно. Но это не давало никаких гарантий. Насколько бы хорошо ты ни умел стрелять, всегда был шанс, что чужая пуля вылетит первой, и никакая физическая подготовка не поможет остановить её в воздухе. Выбирать, впрочем, не приходилось. День приближался, как поезд по расписанию, а Макс отступать явно не собирался. Около девяти вечера дверь в кабинет Шарля приоткрылась, и внутрь осторожно заглянула знакомая светлая голова. Шарль невольно улыбнулся: Макс всегда выглядел одинаково забавно, когда сначала приоткрывал дверь буквально на ладонь, всовывал голову, оглядывался по сторонам, будто проверяя, не было ли лишних свидетелей, и только потом заходил. — Я с отчётом по курьерке, — чётко сказал Макс во всеуслышание и вошёл, плотно прикрывая дверь уже за собой. — Машина Ландо сейчас возле порта. Думаю, я потаскаюсь за ним сразу оттуда, даже если он сначала заедет куда-то ещё. Шарль нахмурился. Всё это и раньше казалось ему слишком тонкой игрой с судьбой, а теперь Макс намеревался пасти Ландо дольше, чем они изначально планировали. Чем ближе они подходили к нужному вечеру, тем сильнее внутри у него поднималось беспокойство, уже не прячущееся за сухими формулировками. — Точно уверен, что он сегодня будет у «Галлереи»? — осторожно спросил он. Макс честно повёл плечом. — Не знаю, но, вероятно, да. И если сегодня поменяется точка или время, лучше я буду заранее у него на хвосте. Из груди у Шарля вырвался тяжёлый вздох. Он уже смирился с тем, что переживал за Макса больше, чем положено просто за «ценного сотрудника», но всё ещё старался держать в голове безопасное объяснение: Макс отличный напарник в расследовании, такого второго на замену он вряд ли ещё найдёт. На этом месте не должно быть слабых. Здесь дело, а не личное. — Я знаю, что это может приблизить нас к доказательству вины Андреа, просто думаю, не слишком ли много риска, когда мы даже не уверены в результате? Вряд ли они тайно встречаются, чтобы на месте выложить все карты, — ручка в пальцах Шарля начала нервно постукивать по столу. Он не столько отговаривал, сколько подкидывал Максу возможность самому сказать «нет». Если бы тот сейчас вдруг решил, что риск явно перевешивал возможную пользу, Шарль снял бы с него это задание без дальнейших уговоров. Просто нашёл бы другой способ. — Вот и узнаем, — улыбнулся Макс. Отступать он всё так же умел. К тому же это было критически важно для его собственной линии расследования. Но помимо этого, ему хотелось хоть как-то сбить волну тревоги у Шарля, которая, по его ощущениям, росла уже не по дням, а по часам. Макса беспокоило не только то, что за него переживали — непривычно, неожиданно, — а то, что картинка снова не сходилась. Было бы гораздо проще, если бы Шарль был либо полностью безжалостным, либо полностью мягким. Тогда всё укладывалось бы в один паттерн. А американские горки из допущения «он хладнокровно убил Карлоса» и взгляда, в котором явно читалось «пожалуйста, только не поранься на миссии», загоняли мозг окончательно. — Ты прав, — Шарль всё-таки кивнул, соглашаясь, и тихо добавил: — Можешь идти. Макс собранно кивнул и развернулся к выходу. Он уже почти вышел в коридор, как дверь за спиной резко распахнулась шире. Он рефлекторно обернулся. — Эмилиан! — голос Шарля прозвучал чуть громче, чем обычно. Взгляд вцепился в него с порога, и Максу на секунду действительно показалось, что вот сейчас тот скажет: «Не поедешь ни за каким Ландо, забудь». Но Шарль, кажется, сам поймал себя за поводок, выровнял плечи, дыхание, тон. — Если… Если клиент будет недоволен, сразу ко мне, понял? — произнёс он ровно. Глаза Макса невольно расширились. Он перевёл взгляд на него внимательнее. Шарль, по сути, говорил: если Ландо тебя засечёт и начнёт наезжать, беги ко мне. Прячься за меня. Прикрывайся мной. Он вообще отдавал себе отчёт, о чем просил? Макс задержал взгляд на его лице. Там не было паники, не было растерянности — только абсолютно серьёзное, непреклонное выражение. Как будто это был не импульс, а заранее принятое решение, которое он просто сейчас озвучил. — Понял, — тихо сказал Макс. Он увидел, как плечи у Шарля едва заметно расслабились. Как будто эта короткая реплика «понял» сняла с него часть внутреннего напряжения. И внутри снова что-то болезненно укололо — там, где в последнее время и так всё было в мелких трещинах. Ну не мог человек, который так переживал за обычного исполнителя, быть тем самым хладнокровным убийцей, который из выгоды засадил пулю в лоб тому, кто держал на себе весь бизнес. Даже если он переживал лишь потому, что Макс был «хорошим кадром», логика всё равно спотыкалась. Карлос тоже, наверняка, был лучшим в своём деле. «Ривьера» явно много потеряла после того, как его не стало. Слишком странно было думать, что Шарль мог так легко избавиться от него, а теперь смотреть на Макса вот так — как на кого-то, чья жизнь действительно волновала. Ещё и этим своим почти щенячьим взглядом провожать его до двери. Просто сотрудника. Курьера с расширенным функционалом, который подрабатывал личным мальчиком на побегушках. Макс с усилием отвёл глаза и повернулся к коридору. К чёрту весь этот анализ. Он сам решил: никаких выводов до тех пор, пока не будет результатов баллистической экспертизы, которую копал Дэн. Сейчас у него были дела поважнее философских мучений. Ландо был в порту и, судя по времени, скоро должен был оставить там «пост» и заняться своими делами — какими бы они ни были. Макс шагнул в коридор, втянул прохладный воздух, поправил куртку и двинулся к выходу. Впереди была ночь, в которой ему предстояло идти по следу человека, который любил охоту, и очень внимательно следить, чтобы самому в этой охоте не оказаться добычей. Машина Ландо всё ещё стояла там же, у ворот порта. Макс проехал мимо на привычной скорости, не задерживая взгляд — как будто просто сокращал путь к докам. Припарковался чуть поодаль, вышел и, сунув руки в карманы, вошёл на территорию, словно по своим обычным делам. Вечерний воздух пах солью, дизелем и горячим металлом; где-то лязгнули цепи, загудел кран, по асфальту, шурша, протащили палету. Окинув площадку беглым взглядом, он быстро нашёл Ландо — тот стоял у одного из складов, окружённый парой псов, и о чём-то негромко с ними разговаривал. Макс прищурился. Лица — сплошь новые. Может, и видел кого-то мельком, но не настолько, чтобы уверенно сказать «знаю». Не задерживаясь, он свернул в сторону доков, туда, где днём работал с Эстебаном. По пути забрался в их кабинет, бросил на стол заранее прихваченную папку с бумагами — вполне правдоподобный жест в духе «забыл оставить днём» — и тут же выскользнул через другой выход. Обогнул один склад, потом второй, спустился в полутень между длинными корпусами и, пользуясь тем, что вечер подсвечивал только основные проходы, ушёл в тень недалеко от того места, где переговаривались Ландо и его псы. Голоса были едва слышны. Они говорили тихо, а Макс стоял достаточно далеко, чтобы улавливать только сам факт разговора, но не смысл. Если чуть высунуться, их можно было видеть, но тогда его увидели бы и они. Он стиснул зубы: хотелось хотя бы пару слов, любые формулировки — вдруг именно сейчас Ландо, по привычке, ляпнет что-то про поручения. Макс плавно скользнул дальше, между двумя плотно стоящими небольшими ангарами. Пахло сырой ржавчиной и старыми палетами, переносица сама чуть сложилась гармошкой от резкости. Он подобрался ближе к группе, лёгко ступая по бетону и стараясь не задеть ни один камешек, ни один брошенный болт. Затаился в тени за низкой грузовой тележкой, перекрывавшей просвет между ангарами. Бормотание, раньше похожее на ровный гул, наконец стало складываться в слова. — …не было, — донёсся обрывок фразы. Макс напрягся, замер, почти перестав дышать. — Чёрт, — хмыкнул Ландо. — В любом случае в тот раз нам, видимо, просто повезло. Он прислушался ещё сильнее, надеясь ухватить что-то по-настоящему полезное, но дальше разговор плавно скатился к обыденному: про порт, про смены, про какие-то поручения от Шарля. Макс разочарованно выдохнул. Похоже, было наивно ждать, что они начнут обсуждать тонкости своих планов именно в тот момент, когда он в поте лица пытался их подслушать. Из-за угла показался Франко. Он шёл быстрым шагом, взгляд держал прямо на Ландо. Тот коротким движением отпустил остальных; псы разошлись, растворяясь между контейнерами и погрузчиками. Франко подошёл ближе, и голос его стал ещё тише. Макс опять чуть сдвинулся, вжимаясь в тележку — теперь она была единственным, что закрывало его целиком. — Я не уверен, — шёпотом произнёс Франко. Ландо нахмурился, подбородок чуть дёрнулся. — Данные уже должны быть, Пьер сказал Андреа, что закончил, — так же негромко, но серьёзно ответил он. — И если Перси снова будет играть в свои игры с разным количеством, мы должны выяснить заранее. Макс почувствовал, как внутри всё напряглось, будто кто-то сжал кулак у него под рёбрами. — В прошлый раз была случайность. Ты сам сказал, Фредерик просто оставил себе пометки, может, теперь, зная, что Андреа тогда заметил, он стал осторожнее? — тихо возразил Франко. Челюсть Макса непроизвольно сжалась. Они обсуждали это прямо сейчас. Значит, намечалась новая крупная поставка, и Ландо уже был в курсе. Точнее, скорее всего, в курсе был Андреа и уже поделился с ним. И теперь они хотели знать всё точно. В прошлый раз именно Андреа заметил расхождения в количестве. Заметил случайно и смог принимать решения, полагаясь на эту информацию — или пытаться добыть дополнительные данные, или, понимая, что объём гулял, просто взять четыре контейнера как средний вариант. — Фредерик не из тех, кто стал бы подстраиваться, даже если бы заподозрил кого-то, — уверенно сказал Ландо, — да и данные сейчас надо искать не у него, ты и сам должен понимать. В голове цепочка становилась всё яснее. Ландо отправил Франко разузнать детали. Тот вернулся ни с чем — возможно, потому что Фредерик действительно стал осторожнее. И всё же по тону Ландо было слышно: если бы Фредерик даже и заподозрил Андреа, менять привычный порядок дел он бы не стал — он был из тех, кто держался системы, пока она не развалится ему на голову. Вероятно, Фредерик и впрямь пока данных о новой крупной поставке на руках не имел. Макс неожиданно поймал себя на другом: он сам вообще ничего не знал про эту поставку. В чём-то это было логично: Шарль не обязан был посвящать его во всё и сразу. Но с другой стороны, о таких вещах, казалось, стоило бы сказать — хотя бы затем, чтобы в подобной ситуации Макс понимал, к чему, собственно, относился тот разговор, который ему удалось подслушать. — К тому же Лэнс… — начал Ландо, но договорить не успел. Со стороны основного прохода к просвету между ангарами подошёл курьер, как ни в чём не бывало перехватил ручку тележки, перегородившей щель, дёрнул её на себя и тут же покатил дальше по коридору между корпусами. Макс рефлекторно отшатнулся глубже в тень, нога шаркнула по бетону. Звук в собственных ушах показался оглушительным, и почти сразу пара глаз уставилась аккурат в образовавшийся просвет между ангарами. Ландо коротко кивнул Франко в сторону просвета между ангарами, и тот развернулся и уверенно зашагал туда. Макс по тому, как тот двигался, понял: издалека в тени его действительно не видно, но стоит приблизиться вплотную — и его можно будет рассмотреть без труда. Он рванул назад, почти не дыша, и быстрым, но тихим шагом прошёл расщелину до конца, круто свернул за угол, прячась уже за линией контейнеров. Франко остановился у щели, заглянул между ангарами, провёл взглядом вдоль стены. Пусто: тележка уехала, тень стала полосой, но никого не было видно. Он развернулся и вернулся к Ландо. — Чисто. Но мне кажется, я видел тень за ангаром, — коротко отчитался он. — Справа, — уточнил, шевельнув плечом. — Кажется, кто-то здесь оказался достаточно смелым и любопытным, — Ландо скривился, шагнул к правому ангару и пошёл вдоль него, обходя по кругу. Заглянул за угол, потом бросил короткий взгляд внутрь через приоткрытую дверь — там тоже было тихо, только пустота и холодный бетон. Никаких посторонних. Ландо недовольно хмыкнул, развернулся.  — Идём. Они двинулись к выходу из портовой зоны. Мимо них тянулся привычный пейзаж: помятые конусы у обочины, будка охраны, шлагбаум, цепочки фонарей над стоянкой. Возле ворот Ландо притормозил, достал ключи и, словно между делом, протянул связку Франко. — Покрутись по городу. У меня важная встреча, возьму твою машину, чтобы наш любопытный нос не вышел на след, — сказал он спокойно, но в голосе слышалось, что ситуацию он всерьёз учёл. Франко молча кивнул, вытащил из кармана свои ключи и сунул Ландо. Через пару минут они уже сидели каждый за рулём другой машины. Двигатели по очереди загудели, фары полоснули по асфальту, и машины одна за другой покинули стоянку, разъезжаясь в разные стороны. Макс, который едва не был пойман с поличным, но, к счастью, своевременно шагнул дальше, между контейнеров, теперь и сам вышел к воротам уже в одиночестве. К этому моменту машины разъезжались, хвост огней ещё висел в воздухе. Он прошел чуть дальше и сел в свою машину, привычно проверил зеркала, сделал вид, что просто вливался в поток, и только потом неспешно выехал вслед за Ландо. Держаться приходилось очень далеко. Машина у него была самая обычная, неприметная, и в работе он её толком не использовал, предпочитая «корпоративный» транспорт. И всё же он допускал, что Ландо вполне мог её узнать — «псы» постоянно прочёсывали город, смотрели по сторонам, запоминали лица и номера не хуже камер. Так же, как Макс иногда замечал их в совершенно неожиданных местах, могли и они когда-то видеть его за рулём, и по простой логике если в курсе «псы» — в курсе и Ландо. Следующий час растянулся вязко - он крутился по городу на почтительном расстоянии, удерживая машину Ландо в поле зрения, но не позволяя себе подъехать ближе. Красные огни иногда исчезали за поворотами, и приходилось вжиматься грудью в руль, чтобы не потерять их окончательно.  Ночной Монако жил своей жизнью: где-то смеялись в открытых окнах, на перекрёстке цокнули каблуки, рядом медленно прополз автобус. Светофоры то тормозили этот невидимый конвой, то снова отпускали. Наконец машина впереди остановилась у ничем не примечательной парковки. Макс притормозил подальше, укрылся за чужими машинами, заглушил мотор. Посидел секунду, давая глазам привыкнуть к тёмному двору, и перевёл взгляд на «цель». Из машины выбрался Франко. Не Ландо. Макс откинулся на спинку сиденья и выдохнул — больше похоже на тихий ругательный стон. Весь этот чёртов час оказался потрачен зря. Ландо оказался достаточно внимательным и осторожным, чтобы в момент, когда кто-то мог пойти за ним следом, просто пересесть в другую машину и отправить свою гулять по городу в холостую. Он глянул на часы. Почти одиннадцать. Теоретически он знал: в это время Ландо мог быть либо на заброшенном складе, либо в офисном здании возле «Галлереи». Практически — не имел ни малейшего понятия, какое место выбрано сегодня. Да и не факт, что эта пара точек до сих пор оставалась актуальной. При той осторожности, с которой Ландо подходил к таким вещам, рассчитывать, что тот теперь поехал бы по тому же маршруту, было наивно. Лезть вслепую на склад, носиться по нему в поисках хотя бы голоса, угадывая, в каком углу он и Андреа обсуждали свои дела, казалось бессмысленным. Ровно как и переться к офисному зданию и шарахаться по этажам или по подземной парковке, выискивая их по дыханию. Если встреча и шла, то где-то глубоко внутри, под надёжной крышой, а он, снаружи, даже не поймёт, был ли здесь кто-то сегодня вообще. Он ещё немного посидел, позволяя раздражению чуть опасть. Пальцы автоматически выбили ритм по рулю, потом замерли. Наконец он вырулил с парковки и направился в сторону дома Шарля. Тот чётко сказал: если клиент будет недоволен — сразу к нему. Формально Ландо его не видел и не пытался застрелить, но Макс решил для себя иначе: чем раньше он передаст Шарлю всё, что успел услышать, тем лучше. Ночной город плавно скользил за стеклом; свет витрин, редкие прохожие, знакомые повороты. Где-то впереди, в своей квартире, Шарль, скорее всего, всё ещё сидел над документами или уже устало растянулся на диване. И Макс внезапно понял: ему нужно туда не только потому, что это правильно по делу. Ему нужно было увидеть его живым, невредимым, обычным. Хотя бы на фоне всего того, что сегодня успело навалиться в голове. Он ещё пару минут посидел в темноте, ладонью рассеянно проводя по рулю, пока дыхание не выровнялось. Потом завёл двигатель, плавно вырулил с парковки и выбрался на дорогу. Ночной город тянулся перед лобовым стеклом ровной лентой. Мокрый от поздней мойки асфальт поблёскивал в свете фар, витрины редких ещё открытых кафе светились тёплыми прямоугольниками, где-то на остановке зябко переминались с ноги на ногу двое поздних пассажиров. Светофоры лениво переключались, рисуя на капоте то красные, то жёлтые пятна. Макс ехал чуть быстрее обычного, но без рывков — достаточно, чтобы не терять чувство дороги и в то же время как можно скорее добраться до нужного адреса. Маршрут до дома Шарля давно отпечатался в теле: повернуть здесь, проскочить светофор, ещё два перекрёстка, спуск к его улице. У Шарля он был уже столько раз, что казалось — из любой точки Монако смог бы на ощупь найти к нему путь. Поэтому через несколько минут он уже припарковался внизу, поднялся к знакомой двери и тихо нажал на звонок. К его удивлению, дверь распахнулась почти мгновенно — и на него чуть ли не вывалился Шарль с широко раскрытыми глазами. Он сходу, без каких-либо пояснений, начал осматривать Макса, будто был уверен, что, раз тот стоял у него на пороге, без повреждений тут не обошлось. — Он видел тебя? Один? С псами? Стрелял? — затараторил Шарль, взгляд цеплялся за плечи, руки, ноги, словно проверял, целы ли все части. Макс выдержал этот осмотр пару секунд, потом положил ладони ему на плечи и аккуратно, но твёрдо отодвинул от себя. — Не видел. Но я думаю, мне лучше как можно скорее передать тебе всё, — он не стал задерживать руки, тут же убрал, чуть склонив голову. — Можно войти? Шарль растерянно кивнул и неловко отступил, освобождая проход. Они прошли внутрь, привычно миновали прихожую и устроились на диване. Шарль подался вперёд, чуть сведя брови, старался по выражению лица Макса заранее понять, что же тот такого услышал, если пришёл к нему в ночи. — Я не был на встрече Ландо и Андреа. Они с Франко поменялись машинами, и к моменту, когда я подошёл, я уже не видел, кто в какую садился. Поехал за машиной Ландо, — сразу уточнил Макс, чтобы не создавать лишних иллюзий. — Но я подумал, ты захочешь знать, что Ландо с Франко обсуждали то, что им нужно точно выяснить объёмы новой поставки. Он многозначительно посмотрел на Шарля; тот коротко кивнул — новая крупная поставка действительно была в планах. — А заодно они обсудили то, что в прошлый раз именно Андреа выяснил то, что были расхождения в цифрах, заметив записи в бумагах Фредерика. Сейчас они пока что ничего не нашли, но, учитывая то, что ты в тот раз незадолго до поставки дал подобную информацию, вероятнее всего, именно поэтому искать просто пока что нечего. Они начали говорить ещё что-то про Лэнса, но подошёл курьер, поэтому дальше я не слышал. Шарль тихо кивнул и опустил взгляд на свои руки, переплетая пальцы. — То есть всё, что мы сейчас видим, — это лишь очередные косвенные доказательства в сторону того, что за всем действительно стоял Андреа, — голос прозвучал тише обычного. Такая формулировка давалась ему тяжело, и Макс это видел. Всё-таки Андреа никогда открыто не выказывал неприязни к Шарлю, работал надёжно, держался ровно. Допускать, что именно он всё это время системно портил жизнь и ему, и всему делу, было не просто неприятно — это означало, что наконец нужно было перестать только собирать факты и начать действовать. Макс вспомнил их самый первый разговор, когда Шарль втянул его в эту историю целиком. Тогда они сошлись на простой связке: тот, кто выяснил, что объёмы расходятся, и начал копать в эту сторону, с наибольшей вероятностью и был крысой. Тем, кто крысой не являлся, по большому счёту было всё равно, какая там фактическая цифра. Это имело значение для Юки или Алонсо — тех, кто готовил порт и принимал товар. Те, кто стояли уровнем выше, либо занимались уже бумагами, где цифры появлялись после, как данность, либо на их вид деятельности цифры на поставке не влияли вовсе в той ситуации. Теперь к этому добавлялись тайные встречи Ландо, его «псы», регулярно исчезающие в неизвестных точках, и сегодняшний разговор про новую поставку. — Ты же не обязан казнить его на месте за это, — осторожно заметил Макс, видя, как в голове у Шарля проносился целый ворох развилок и исходов. — Ты достаточно долго сам в тени выяснял, кто это может быть. Может, просто сейчас, когда все стрелки свелись к одному человеку, есть смысл начать с разговора? — Я сильно сомневаюсь, что даже при обычном разговоре Андреа расколется. Честно говоря, я сомневаюсь, что даже если я буду угрожать ему, он расколется. Но доводить до подобного на данном этапе я бы не хотел, — Шарль сжал пальцы в замок, костяшки чуть побелели. Из груди Макса неожиданно вырвался короткий смешок. — А мне ты угрожал без каких-либо угрызений совести, — поддел он, без тени упрёка в голосе. Шарль в ответ тоже невольно усмехнулся и поднял взгляд. — Может, ты и прав. Зато смотри, какой ты стал послушный, — бросил он. — И что, Андреа тогда почему бы для профилактики ствол в глотку не получить? — не удержался Макс. Шарль рассмеялся — чисто, мягко, по-настоящему. Смех вибрировал в воздухе бархатным звуком, глаза сощурились, у уголков легли морщинки, растрёпанные волосы качнулись, когда он покачал головой. — Ствол в глотке — это только для тебя, — хихикнул Шарль. — Эксклюзив. Не всем такая форма дрессировки подходит. Уши у Макса тут же ощутимо нагрелись, внутри что-то уже привычно дёрнулось, пополнив коллекцию моментов в той самой воображаемой коробке с Дэновым «заигрывает», которую он упорно отодвигал подальше. — Выделился, получается, — он чуть нервно улыбнулся и поспешил свернуть в сторону, — Кстати, насчёт новой поставки… Я понимаю, что не в том положении, чтобы просить, и всё же мне было бы полезно быть в курсе таких вещей, раз уж я слежу за всеми. Взгляд уткнулся в Шарля, тот чуть растерянно кивнул. — Ты прав. Хотя если теперь всё решится с Андреа, то, возможно, это уже будет не так важно, — задумчиво произнёс он. Это было честно, и Максу оставалось только согласиться. Конечно, ему куда спокойнее было бы знать о таких вещах и без всяких крыс, просто потому, что это помогало бы не оказаться в очередном тупике его расследования. Но объяснить это Шарлю он, понятно, не мог. — Вызову Андреа завтра. Посмотрим, что удастся узнать при прямом диалоге, — подвёл итог Шарль. Ощущение того, что скоро эта история могла закончиться, одновременно и радовало Макса, и нет. Радовало — потому что тогда он, наконец, сможет вернуться к основной ветке своего расследования и попытаться приблизиться к самому Шарлю и к Шефу, если тот всё же существует. Не радовало — потому что он пока не очень представлял, как именно это сделать. За время их общей работы он успел разузнать больше, чем рассчитывал: и про документы, и про скрытые схемы, и про оформление. Узнал о маршрутах, которые раньше от него просто скрывали. Всё это он аккуратно фиксировал и передавал Дэну, Оскару или Джорджу — в зависимости от того, кому какие данные были нужны. Теперь же, если он перестанет быть личной ищейкой Шарля, трудно было представить, как эта линия продолжит двигаться. Казалось, на нынешней ступеньке в цепочке он уже выжал всё, что мог, а дальше дорога по-настоящему шла только вверх — ближе к самому центру. И надо было очень тщательно продумать, как подступиться к Шарлю уже не под прикрытием общей цели «найти крысу», а просто так. Без повода. Так, чтобы это не выглядело ни навязчиво, ни подозрительно. Конечно, одной только работой всё не ограничивалось. Пока они вместе ковырялись в документах и пытались свести на карте маршруты «псов» Ландо, постепенно всплывали и мелочи личного порядка: любимые блюда, выбор между фильмом или книгой, что именно Макс включал в наушниках, пока развозил товар — да вообще любые незначительные детали, что приходились к слову. И всё же, несмотря на такие моменты, даже несмотря на все эти фразы, которые ну никак нельзя было не отнести в графу «заигрывает», Макс понимал: это вполне могло не значить ровным счётом ничего. Они просто много времени проводили вместе, и несколько двусмысленные шуточки были естественным способом разрядить обстановку. Под ними могло не быть ничего, кроме усталости и желания хоть чуть-чуть снять напряжение. Они все так же были «коллегами» — не друзьями. То, что Шарль чуть ли не бросился к нему на пороге, проверяя, всё ли цело, он тоже не спешил записывать в какую-то «особую» категорию. Да, Макс был готов поверить, что тот волновался. Но причины могли быть самыми прагматичными: Макс был удобен, полезен, показал себя надёжным, и вполне логично было бы не хотеть терять такой рабочий ресурс. Нормальное человеческое беспокойство о том, кто рядом выполнял важную задачу. При этом, сколько бы ни было успешных эпизодов — и со слежкой, и с документами, которые сначала вообще казались нечитаемыми, — Макс ясно понимал: на какое-то формальное «повышение» рассчитывать не приходилось. Никто, кроме Шарля, толком не знал, что именно Макс делал и где себя проявлял. Любое резкое предложение подтянуть его ближе к верхушке выглядело бы странно и вызвало бы вопросы. С Андреа всё ещё не было поставлено точки. Да и в целом, не очень разумно было демонстрировать всем подряд, что Шарль вот так вот доверял Максу, которого принял в дело сравнительно недавно, и держал его при себе для того, чтобы кого-то проверять и за кем-то наблюдать. Даже если завтра ему удастся выжать из Андреа достаточно, чтобы закрыть тему с крысой, это ещё не значило, что больше никто никогда не попробует обмануть босса. И не значило, что Максу не придётся добивать хвосты — выяснять, был ли, кроме Ландо, кто-то ещё в сговоре. Сам Макс ясно отдавал себе отчёт, что он не навсегда здесь — едва ли он проторчит тут ещё больше полугода, если крысиная сеть рухнет. Но Шарль-то об этом не знал и вполне мог рассчитывать на него как на долгосрочную, карманную зверушку, о которой лучше не рассказывать лишний раз никому. — Раз решение принято, — Макс чуть подался вперёд и поднялся с дивана, разглаживая ладонью штанину, — думаю, мне пора. Шарль на секунду замялся, словно примеряя несколько вариантов фразы, но почти сразу тоже поднялся, машинально поправляя футболку. — Верно, — отозвался он коротко, больше для порядка, чем потому что было что добавить. Они в молчании прошли в коридор. В прихожей горел только маленький светильник над зеркалом, тёплый круг света ложился на стену и на расставленную у двери обувь. Воздух пах кофе, бумагой и чем-то еле уловимо знакомым, что Макс уже автоматически записывал в «запах квартиры Шарля». Макс прислонил тыльную сторону ладони к стене, наклоняясь, чтобы обуться. Шнурки привычно легли в пальцы, петля, узел — движения отточенные, почти не требующие внимания. Шарль стоял чуть сбоку, опёршись плечом о дверной косяк, и украдкой следил, чтобы в этих движениях не проскальзывало ни хромоты, ни слишком устало саднящих мышц. Поднявшись, Макс поправил куртку, по инерции похлопал себя по карманам — телефон, ключи, документы на месте. Бросил короткий взгляд на замок, скорее фиксируя, чем проверяя что-то по делу, и потянулся к ручке. — Эмилиан, — окликнул его Шарль, когда тот уже толкнул дверь вперёд. Макс остановился, повернулся обратно. Свет из прихожей лёг ему на лицо, отсекая гостиную полутенью. — Спасибо за информацию. И за хорошую работу в целом, — сказал Шарль медленнее обычного, словно каждое слово проверял на вес, прежде чем отпустить. — Обращайся, — губы Макса тронула короткая, по-домашнему тёплая улыбка. Он открыл дверь полностью, шагнул в прохладный подъезд. В коридоре за стеной кто-то тихо щёлкнул выключателем, далеко внизу глухо хлопнула другая дверь. Макс обернулся напоследок: Шарль всё ещё стоял на пороге, опираясь ладонью о косяк, тень от него падала внутрь квартиры. Они обменялись коротким взглядом — без слов, без лишних жестов. Потом Шарль чуть кивнул и мягко прикрыл дверь. Замок тихо щёлкнул, отрезая тёплый свет. Макс неторопливо дошёл до лифта, на секунду задержался, глядя на ту самую дверь в конце коридора, и только после нажал кнопку вызова. Уже завтра он, скорее всего, узнает, насколько действительно был полезен Шарлю. И — что не менее важно — насколько всё, что он делал, продолжало приближать его к собственной цели.