Hey, Mr. Policeman

В переулке на окраине было непривычно глухо. Узкий проход между двумя серыми коробками домов тянулся к дороге, но дальше, за перекрёстком, жизнь будто обрезали: ни машин, ни голосов, только редкий шорох ветра по листьям деревьев и приглушённое гудение далёкой трассы. Фонарь над мусорным контейнером мигал, то заливая асфальт тусклым жёлтым кругом, то снова проваливая всё в вязкую полутьму.  Габи стоял в тени, прижавшись плечом к шершавой стене, и бедро у него нервно подрагивало — нога сама отстукивала дробь по обломанному бордюру. На циферблате стрелка давно уже переползла за двенадцать; воздух был прохладным, но под курткой липко потела спина. Задание было слишком простым по формулировке и слишком тяжёлым по последствиям: подсидеть доверенного, если тот объявится, успеть его взять так, чтобы потом Шарль смог лично выжать из него ответы. Проморгать такую цель он не имел права. Он в который раз поднял руку, глянул на часы. С девяти и до часа — их общий коридор. Дополнительный час сверху и снизу, чтобы не прозевать курьера, если тот решит сдвинуть время в любую сторону. Телефон в кармане упрямо молчал, что могло означать только два варианта: либо по всем точкам до сих пор было пусто, либо кому-то уже было не до сообщений — если цель уже появилась у кого-то из них, сейчас они, вероятно, заняты совсем другим.  Габи мысленно перебрал расклад. Всего у них было одиннадцать мест. Две точки ближе к центру — далеко друг от друга, зато под носом у всех. Ещё две — в сторону юга, недалеко от порта, почти рядом. Три растягивались дугой от севера к северо-востоку и тоже находились на приличном расстоянии друг от друга. Оставшиеся четыре — на западе, цепочкой, одна от другой на расстоянии короткой пробежки. Ему как раз досталась одна из этих западных: если где-то здесь понадобится быстрое «подкрепление», шанс вызвать именно его был немалым. И всё же время неумолимо утекало, а вокруг по-прежнему не происходило ничего, ради чего стоило бы вылезать из тени. Он уже достал телефон, решив написать Ландо и спросить, что делать дальше, когда экран сам вспыхнул в ладони. Одно короткое слово, как удар током: «Эмилиан». Всё. Можно было не уточнять. Тот, из-за кого они вообще затеяли эту ночную охоту, всё-таки появился и появился там, где сейчас должен был стоять Макс — у ангара. Габи убрал телефон, уже не глядя, и рванул из переулка, выскальзывая на пустую улицу. Окраина в такое время выглядела почти вымершей. В паре далёких окон теплился мягкий свет, отрезанный плотными шторами. На перекрёстке, ближе к широкой магистрали, он на бегу заметил парочку, прижавшуюся к стене — двое так увлечённо целовались, что, казалось, не услышали бы даже взрыв. В этом не было ничего удивительного: в пятницу весь шум перетекал в центр, туда же, куда стремился и весь людской жар. Время приближалось к лету, и у этого города был свой чёткий ритм — на окраинах оставались только тишина и те, кому было, чем заняться в тени. Он свернул к дальним ангарам, туда, где асфальт сменялся грубым, местами неровным покрытием от постоянных перемещений тяжёлых грузов, а свет фонарей висел редкими пятнами. Вокруг стояла такая тишина, что собственные шаги казались слишком громкими. Поэтому первый выстрел, что он услышал, прозвучал почти оглушительно. Звук сухо лопнул в воздухе, отразился от железных стен, разлетелся по пустырю. Габи автоматически зафиксировал направление: где-то впереди, среди прямоугольников строений, — тот самый ангар. Следом хлопнули ещё два выстрела, и он, не задумываясь, сильнее ускорился. Лёгкие загорелись, но ноги сами несли вперёд. На территорию он влетел почти наскоком. Там, где днём стояли машины и погрузчики, сейчас лишь маячили тёмные массивы железа и чёрные прямоугольники ворот. К ангару он подошёл уже осторожнее — сбросил скорость, перешёл на быстрый шаг, пригнулся. Дверь поддалась бесшумно; он проскользнул внутрь и сразу нырнул в тень ближайшего стеллажа. Внутри пахло пылью, старым металлом и свежим порохом — резким, сухим, таким, от которого сразу закладывало нос и чуть першило в горле. Ряды стеллажей уходили вглубь параллельными линиями, создавая коридоры, в которых легко заблудиться и ещё проще угодить под выстрел. Где-то дальше, за рядами стеллажей, слышались приглушённые звуки борьбы: глухой удар, чей-то короткий выдох, шорох по бетону, и потом — тягостная пауза, от которой по коже побежали мурашки. Наконец наступила такая тишина, в которой любой шорох казался громким. Габи задержал дыхание, пытаясь выловить хоть что-то. В какой-то момент ему послышался приглушённый голос — низкий, чужой, без узнаваемых интонаций. Отдельных слов он не разобрал, только направление: по ту сторону ряда, ближе к центру ангара. Раз голос звучал, значит, тот, кого они хотели взять, был жив. А вот что происходило на другом конце помещения — можно было только угадывать, и от этого по спине пробежал тонкий холодок. Он осторожно двинулся вдоль стеллажа, считывая пространство между дощатыми полками. Между рядами почти ничего не было видно: ящики, брезент, редкие просветы. Пистолет в руке он перехватил крепче, пальцы чуть побелели от напряжения. Это было первое задание от Ландо, на котором он отлично понимал: оружие могло понадобиться не для вида. Все предыдущие объезды, тщательные фотографии, наблюдение из машины не шли с этим ни в какое сравнение. Сегодня от того, нажмёт он на курок или нет, могло зависеть, останется ли жив тот самый доверенный. И — что главное — останутся ли живы свои. Мысль о том, что он мог промахнуться или, наоборот, переборщить, стянула грудь, как тугая стропа. Он, собравшись, сделал короткое движение корпусом, выглядывая из-за угла — ровно настолько, чтобы одним взглядом оценить ситуацию и тут же уйти обратно. Меньше секунды хватило. В соседнем проходе между параллельными рядами он увидел Шарля: тот полулежал на полу, опираясь на руку. Почти полностью спиной к нему, зато достаточно, чтобы Габи заметил кровь, размазанную по лицу, и пустые ладони — без оружия. Перед ним стояла фигура, явно держащая его под прицелом. Положение рук, характерная линия плеч — человек был готов стрелять ещё раз. Ни Ландо, ни Макса в этом куске картины не было видно. От этого мысли понеслись вскачь. Макс должен был быть здесь — это его точка. Выстрелов до этого было несколько. Если Шарль уже валяется на полу без пистолета, значит, первый раунд они, вероятно, проиграли. Габи отдёрнулся обратно за стеллаж, скорее на чистом инстинкте, чем по расчёту. Он и выныривал-то только чтобы посмотреть, но теперь уже отступать было некуда. Спасать положение требовалось уже сейчас. Он коротко втянул воздух сквозь сжатые зубы, мысленно отметив, где именно стоял тот человек, как был развёрнут корпус. От Шарля до него было не так много метров, а стеллажи давали пару секунд форы. Главное — выйти в нужную точку и выстрелить точно: выбить из игры, но не убить. Шарль жёстко запретил стрелять на поражение — ему были нужны не трупы, а ответы. Он снова качнулся к краю, уже готовый вынырнуть, поднять руку и нажать на курок, как воздух рассёк оглушительный выстрел. Звук ударил так громко, что заложило уши. И в тот миг Габи очень ясно понял: их на первый взгляд простой план пополз совершенно в другую сторону. План они собрали через пару дней после разговора с Ландо. Ничего хитроумного: в ближайшую пятницу разнести всех по одиннадцати точкам, с девяти вечера до часу ночи каждый должен был сидеть на своём месте и ждать. В промежутке мог показаться их крысёныш — доверенный, который оставлял инструкции в тайнике курьерам или ещё кому-то из цепочки — кому именно, было уже не так принципиально. Главное — поймать того, кто приносил приказы, и не дать ему раствориться в ночи. Ландо снова вызвали прямо к Шарлю домой. Он явился с заранее подготовленной картой, расстелил её на журнальном столике, аккуратно расставил метки на всех одиннадцати точках и, кажется, с огромным усилием сдерживал весь поток язвительных ремарок, который просился наружу, стоило ему только вспомнить, что он вчера увидел в спальне Шарля. Но дело было серьёзное, и Ландо, как ни странно, довольно успешно держал себя в руках. — На одиночных точках лучше расположить моих людей, — сказал он, наклоняясь ближе. — Они далеко друг от друга, потребуется больше времени, чтобы кто-то мог переместиться, если потребуется помощь, а мои ребята и в одиночку неплохо справятся. Маркер несколько раз скрипнул по бумаге: пять точек он перечеркнул крестами, рядом быстро поставил инициалы тех, кто за них отвечал. На карте осталось шесть нерасписанных мест. — Мы с Эмилианом можем взять эти две, — Шарль кивнул на пару отметок на южной стороне. — При всём уважении, — Ландо качнул головой почти мгновенно; в голосе это «уважение» звучало чистой формальностью, но Шарлю сейчас было не до нюансов, — ты в «поле» никогда не работал. Эмилиан хоть и неплох в рукопашном, ровно так же больше по бумажкам. Ставить вас двоих вдали ото всех неразумно. Макс благоразумно прикусил язык. Объяснять сейчас, что он несколько лет учился как раз такой работе «в поле», как её себе представлял Ландо, смысла не было. Любая попытка переубедить только вызвала бы лишние вопросы. Вместо этого он просто смотрел, как тот уверенно резал карту на зоны, и молча переваривал Ландово логичное распределение. Шарль чуть помедлил, но всё-таки кивнул. В одиночку какой бы то ни было крысёныш, который таскал бумажки по ночным тайникам, вряд ли представлял большую проблему, но спорить с Ландо сейчас не хотелось — было видно, как тот до смешного старался не начать ёрничать по поводу того, что Шарль с Максом только и рады бы уединиться. Лишнее упорство могло прорвать эту шаткую плотину. — Вам с Эмилианом лучше быть здесь, — Ландо зачеркнул два близко расположенных места на западе и на секунду сосредоточенно прикусил язык, оглядывая оставшиеся. Макс следил за ним с неожиданным почти восхищением. Он помнил, как грубо и почти в лоб Ландо пытался его подставить с подменой товара, и сейчас смотрел на совсем другого человека: в знакомой среде тот умел продумывать тактику до мелочей и довольно хладнокровно взвешивать варианты. Одну из точек, расположенную чуть поодаль от пары Макс–Шарль, Ландо вычеркнул молча, приписав туда одного из своих псов. — С нами можно поставить ещё Алекса, — предложил Шарль. — Алекс ничем от вас с Эмилианом не отличается, — снова качнул головой Ландо. — Мы с ним возьмём юг. Он перечеркнул две южные отметки, подписав их своим именем и именем Алекса, потом вернулся к точке ближе к Максу и Шарлю и вычеркнул и её. Последняя ушла под подпись «Габи». — Так у вас в распоряжении будет аж два «подкрепления», — удовлетворённо заключил он. Они втроём наклонились над картой ещё ниже, будто пытаясь разглядеть не только линии улиц, но и возможные ходы будущей ночи. Получившаяся схема выглядела вполне стройной: у каждой пары свои точки и рядом — кто-то из людей Ландо, «специально обученный», как он любил повторять. — Передай своим, чтобы в случае опасности обезвредили нашу цель, — сказал Шарль, не отводя взгляда от карты. — Он нужен мне живым. — Понял, — легко согласился Ландо. — В течение следующих четырёх дней поочерёдно проведу рейд со своими людьми по их точкам и по соседним, чтобы все были в курсе. Вам тоже стоит осмотреть свои и ближайшие к ним. — У меня будет время завтра. Отправь с нами Габи, — Шарль чуть отодвинул карту, прикидывая в уме маршруты. — Думаю, если будет больше людей, привлечём внимание. Потом с ним и… — он снова наклонился, вглядываясь в одну из отметок, — и Джеком сходишь ещё раз. В четверг обсудим всё ещё раз после того, как всё осмотрим, если обнаружим какие-то новые детали. Макс кивнул в унисон с Ландо, принимая сказанное как список задач. Пока всё выглядело почти обидно простым. Обойти точки, примериться на местности, а не только по фотографиям, которые приносил Ландо; потом в саму пятницу распределиться и ждать. Ловить собирались, по сути, не великого шпиона, а посредника, который даже места толком менять не удосужился. Повод для нервов был скорее из-за общего фона, чем из-за самой фигуры. В памяти всплыло, как Ландо нашёл прошлого доверенного: случайность, удачная слежка, никаких особых трудностей при захвате. Здесь схема казалась ещё проще. Найти удобное укрытие с обзором на точку, дождаться, пока человек подойдёт к тайнику, застать его врасплох, удержать под прицелом, пока не подойдёт «подкрепление». Вообще-то задержание Макс проводить умел получше всех присутствующих, и едва ли для этого ему критически нужен был кто-то рядом — ни Габи, ни сам Шарль, ни мало знакомый ему Джек. — Предварительно, план просто в том, чтобы дождаться нашего крысиного доставщика и схватить его? — уточнил Макс, всё ещё прикидывая, стоило ли под такой сценарий собирать целый совет. Будучи детективом как раз «в поле», как бы Ландо ни считал иначе, он привык принимать подобные решения по ходу событий, а не репетировать заранее, как именно схватить кого-то за шкирку. Шарль перевёл на него серьёзный взгляд, пальцы чуть сжались в замок. — Если ты кого-то заметишь, сначала сообщишь мне и Ландо, — произнёс он, не оставляя в голосе места для возражений. — Он пусть скоординирует Габи и Джека. Пистолет у тебя есть, просто держи его под прицелом и жди кого-то из нас. Я сомневаюсь, что они ходят совсем без оружия, так что лишние риски нам не нужны. — Перси, он будет один и не будет ожидать… — Эмилиан, — Шарль посмотрел на него уже жестче, обрывая на полуслове. Он чётко дал приказ и совершенно не собирался обсуждать его. — Милые бранятся — только тешатся, — хмыкнул Ландо достаточно громко, чтобы его точно услышали оба. Тишина в комнате как будто на секунду сжалась. Макс и Шарль одновременно перевели на него взгляд. Ландо выдержал его с явным удовольствием, а уже потом, наигранно моргнув, изобразил удивление: — Я это вслух? — он состроил до неприличия невинное лицо, но самодовольная улыбка всё равно прорывалась в уголках губ.  В том, как он позволял себе подобные колкости при человеке, который по факту был его боссом, для постороннего глаза явно показалось бы чем-то неправильным, но Ландо прекрасно понимал, в каком положении находился сейчас. Шарлю была нужна его помощь, и даже если тому не нравилось такое поведение, едва ли он мог прямо сейчас ответить чем-то весомее, чем холодным взглядом или раздражённым «заткнись». Чувство лёгкой вседозволенности Ландо откровенно радовало, и он собирался пользоваться этим, пока можно. В какой-то момент крысу они так или иначе поймают, и тогда Шарль вряд ли продолжит терпеть подобное в свою сторону. Макс сверлил его взглядом, ощущая, как язык сам искал грубое слово, но вслух ничего не сказал — вступать в открытую перепалку из-за такой мелочи казалось глупее глупого. Шарль же, наоборот, неожиданно усмехнулся и наклонился чуть ближе к Ландо. — Завидуешь? — голос прозвучал тише, почти лениво. — Тоже хочешь моего внимания? У Макса внутри всё на секунду провалилось. Взгляд автоматически дёрнулся к Шарлю: он явно не ожидал, что тот развернёт ситуацию именно так. Ландо откровенно поперхнулся воздухом. Для всех вокруг Шарль был почти всегда одинаковым: спокойным, сдержанным, местами холодным. Даже когда должен был бы злиться, он чаще не менял тон, не срывался, а если и позволял себе жёсткость, то дозированно и по делу. Живую, более открытую сторону в нём знали единицы вроде того же Пьера или Макса. Ландо явно не относился к этому узкому кругу и никак не мог предположить, что теперь, когда Перси давно занимал высокую позицию, он выкинет подобное прямо ему в лицо. Он отпрянул назад рывком, будто расстояние само по себе могло отбить неловкость, и нервно скривил губы. — Оставь свои фантазии при себе, Перси, — буркнул он. — Тогда и ты будь добр оставить свои неуместные шуточки при себе, — Шарль откинулся обратно к спинке кресла. Голос выровнялся мгновенно; взгляд стал опять ровным и холодным. — Что бы ты себе ни думал, ты не знаешь, о чём говоришь. Лучше займись делом и проверкой местности со своими псами. Рабочее русло вернулось почти так же резко, как и сбилось. Выпад Шарля действительно приструнил Ландо по крайней мере на остаток вечера. Дальше они уже без лишних комментариев прогнали фотографии по кругу, наметили возможные маршруты между точками и проговорили время, когда именно в пятницу будут разделяться по местам. Как и обещал, следующей же ночью Ландо отправил Габи к Максу, и они вдвоём поехали осматривать свои точки. Шарль добирался отдельно, без лишнего сопровождающего, чтобы не привлекать внимания целой мини-делегацией. Максу и Шарлю достались ангары на соседних улицах, Габи — задний двор жилого дома. Начать решили с ангаров: ночью там было пусто, территория закрытая, проще пробраться и рассмотреть всё без помех. Во дворе дома всегда оставалась вероятность случайного прохожего, соседской собаки или любопытного окна. Всю дорогу до окраины Габи в машине не замолкал. Сначала, возбуждённо жестикулируя, пересказывал, как они с Франко впервые нашли тайник именно в этих ангарах — кто куда смотрел, откуда пришёл курьер, как они потом чуть не угодили под чужую машину. Потом незаметно перестроился на совсем другое: на новую игру для приставки. С энтузиазмом расписывал, как там можно гонять на «крутых болидах», в каких режимах ездить, какие трассы уже выучил наизусть, и что теперь собирался поднакопить денег на кресло, руль, педали, чтобы не просто жать на кнопки геймпада, а устроить себе «почти как по-настоящему». Макс одновременно и честно старался его слушать, и тут же ловил себя на том, что держал часть сознания отдельно — на дороге, маршруте, предстоящем задании. В этих словах о болидах было что-то до боли знакомое: ребёнок, которому дали игрушку, слишком похожую на настоящую жизнь. Где-то глубоко внутри у него шевелилось упрямое желание подтолкнуть Габи именно туда, в сторону игр, симуляторов, чего угодно, что рано или поздно могло бы вытянуть его из всего этого. Но позволить себе сейчас полностью утонуть в этой картинке он не мог. Миссия была важнее любой фантазии. Район ангаров встретил их предсказуемой пустотой. Ночью на окраине и так редко кто шастал, а здесь, среди железа и бетона, тишина казалась почти плотной. Это только играло им на руку: чем меньше лишних глаз, тем спокойнее можно работать. Машину они оставили чуть поодаль, на неприметной парковке между двумя домами, и дальше пошли пешком, прячась в тени и не поднимая голос. На улице Габи заметно сбавил обороты: болтовня стихла, жесты стали экономнее. Видимо, сказывался опыт работы с Ландо, который на заданиях языком не чесал, а собирался в тугой комок внимания — и от Габи теперь ждали того же. Шарль ждал их уже на месте, у первого ангара. Макс, едва заметно усмехнувшись, отметил, как Габи буквально собрался в струнку при одном его виде: плечи подтянул, спину выпрямил, взгляд стал серьёзнее. Как бы много Ландо ни бурчал при нём про Шарля, для мальчишки он, похоже, всё равно оставался фигурой, рядом с которой хотелось держать планку. — Пойдём. Времени не так много, а нам осматривать целых три места, — без лишних предисловий скомандовал Шарль. Габи вытянулся ещё сильнее и прошёл вперёд с видом «опытного полевого», хотя Макс отлично видел за этим знакомую подростковую усердность: «сделать всё как надо, чтобы не подвести». Ангары сами по себе были ничем не примечательны. Привычные высокие стеллажи, ряды коробок, ящики, кое-где громоздилась техника — небольшие «комнатные» погрузчики, какой-то старый агрегат, укрытый брезентом. Слабый свет пробивался из-под редких ламп под потолком, вытягивая из темноты рёбра металлоконструкций и оставляя между ними плотные полосы тени. По сути, стоило внимательно осмотреть один ангар, чтобы понять, что второй устроен почти копией: та же сетка проходов, те же «карманы» между стеллажами, где можно было приткнуться. И всё же они не поленились пройти оба, шаг за шагом. На каждый уходило не меньше получаса. Они мерили шагами расстояние от двери до дальнего ряда, отмечали, где можно укрыться так, чтобы видеть вход, и где лучше не задерживаться — слишком открыто или слишком шумно под ногами. Макс пару раз сам проверил, как звучал шаг по бетонному полу в разных местах, запоминая, где звук глуше. Шарль на ходу достал блокнот и, оперевшись о край ящика, набросал схему первого ангара: прямоугольник стен, линии проходов, пометки, где удобно проходиться взглядом. Потом то же самое проделал со вторым. Понятно было, что позже всё равно придётся опираться на реальность, а не на рисунки, но иметь перед глазами простую карту, когда они вернутся домой, было полезно — меньше шансов запутаться в собственных воспоминаниях. На задний двор дома, который должен был достаться Габи, времени ушло заметно меньше. Там не было ничего сложного: пара покосившихся лавочек, несколько кустов вдоль забора, возле подъезда — мусорные баки, аккуратные в ряд и плотно закрытые. Всего два переулка, где можно было спрятаться — узкие, чуть промасленные, с выбоинками в асфальте — и основная арка, через которую во двор попадали жильцы. Шарль и здесь, по инерции, сделал быстрый набросок: прямоугольник двора, арка, переулки, точки, где удобно встать в тени. Макс понимал, что после Габи сюда ещё вернётся с Ландо и Джеком, и, скорее всего, Ландо сам всё проинспектирует и определит для Габи лучшее место. Инструкции для «псов» по поводу задержания их цели отличались, и шансов, что он сам в качестве «подкрепления» окажется именно на этом дворе, было немного — работа при необходимости достанется Джеку. Но привычка Шарля фиксировать всё на бумаге была сильнее предположений. Весь ночной осмотр занял у них пару часов. Когда они возвращались к машине, Макс шёл чуть позади, слушая только стук собственных шагов и негромкий разговор впереди. Мысли постоянно соскальзывали на Габи. Тот сейчас казался до непривычного серьёзным: движения точнее, жестов меньше, взгляд собраный. Макс привык к другой его версии — слегка излишне пружинистой, вечно шуршащей, которой было сложно усидеть спокойно. И оттого, как легко этот привычный «задор» исчез под тяжестью задачи, внутри шевельнулось неприятное ощущение потери. Ещё пара таких лет и таких заданий, и от той лёгкости мало что останется. По скромной оценке Макса, у Габи вообще не было в запасе этих «пары лет» на подобную работу — он рассчитывал, что прикроет эту лавочку гораздо раньше. Но массовый арест всех причастных мог вышибить из мальчишки остатки доверчивости тому, что «всё кончится хорошо». Даже если суд учёл бы, что крови на его руках почти не было, осадок остался бы, как и срок тоже. Макс всё ещё цеплялся за надежду, что удастся провести всё так, чтобы Габи отделался лишь испугом и шансом уйти другой дорогой. В машине Габи, словно прочитав его мрачные выкладки, как по сигналу вновь ожил. Он устроился за рулём, Макс сел рядом, а Шарль занял заднее сиденье — и это, похоже, чуть ослабило его молчаливое влияние на младшего. Стоило выехать с парковки, как Габи, хоть и стараясь говорить тише, чем по дороге туда, всё равно запустил свою шарманку.  — А ты уже в подобных заданиях участвовал? — он пытался почти шептать, но голос всё равно легко разносился по всему салону. — Было дело, — Макс улыбнулся краем губ. Учитывая нынешнюю ситуацию, когда они все небольшой группой искали крысу, скрывать от Габи, что он работал вместе с Шарлем, смысла не было — и так было ясно, что тут они действовали одной командой. Да и Габи был последним, кто стал бы подставлять Макса: с первого же дня он так впечатлился его навыками на лодке, что почти официально записал его в свои кумиры. — Тоже искал крысу? — Да, примерно как вы с Ландо. — И ты работал совсем один? — голос заметно подскочил от удивления. Макс краем глаза увидел в зеркале, как Шарль чуть повернулся от окна — явно прислушался внимательнее. — Почти. Мы работали вместе с Перси, хотя по городу я мотался один, искал зацепки, — ответил он спокойно. — Вау… Какой же ты крутой, — искренне выдохнул Габи. Макс мельком заметил в зеркале, как Шарль снова повернулся к окну, словно там внезапно появилось что-то крайне занимательное. Салон наполнился вопросами — прямыми, любопытными, с детским оттенком восторга. Макс отвечал честно, но сдержанно, выкраивая формулировки так, чтобы в них не было лишних деталей. Пару раз он сам пытался перевести разговор обратно к приставке, к трассам и виртуальным машинам, но Габи настойчиво возвращался к нему самому и его «подвигам», таща эту тему до самого дома, где жил Шарль. Возле подъезда машина плавно остановилась. Шарль попросил подвезти его именно сюда, и когда они притормозили, первым открыл дверь сзади и вышел, даже не оглянувшись — будто само собой разумеющееся, что Макс пойдёт следом. Макс уже потянулся к ручке, когда заметил, как Габи смотрел на него — удивлённо и с явной тенью разочарования. — Я думал, тебя тоже нужно подвезти, — осторожно проговорил он. Макс на секунду растерялся. В голове столкнулись два факта: Шарль уже шёл к подъезду, не оборачиваясь, и, по-хорошему, его сейчас действительно нужно было догнать. Тот с ним не попрощался, а это закономерно означало только то, что к себе домой Максу ещё рано. — Нам нужно с Перси обсудить детали по поводу пятницы, — быстро отчеканил он, наконец открывая дверь. — До встречи, будь осторожен на дороге, — он махнул рукой и вылез из машины.  Габи в ответ тоже улыбнулся и помахал, снова недолго задержав взгляд — уже без прежней тени. Шарля Макс нагнал только в лифте. Тот стоял ровно, лицом к дверям, без лишних эмоций, только молча нажал кнопку, когда Макс встал рядом. Пока кабина плавно поднималась, Макс пару раз украдкой посмотрел на него, отмечая сжатую линию губ, чуть жёстче, чем обычно, поставленные плечи. Вид у Шарля был скорее недовольный, чем усталый, но устраивать расспросы между этажами Макс не стал — оставил это до квартиры. Ровно в тот момент, когда за ними закрылась дверь в прихожей, Макс, не давая паузе затянуться, шагнул ближе. — Ты в порядке? Что-то заметил на точках? — он нахмурил брови, наблюдая, как Шарль вешал кофту на крючок. — Нет. Ничего такого. Просто Габи много говорил, — ответ прозвучал неожиданно, почти обыденно. Болтливость Габи секретом ни для кого не была. Да, при Шарле он старался держать язык под контролем, но все в «Ривьере», даже местами отстранённый от таких мелких и бытовых деталей Шарль, знали, что тот вообще-то «крайне активный». И оттого такая формулировка на секунду поставила Макса в тупик, пока вдруг не щёлкнуло: может, дело было не в самом факте разговорчивости? Габи не просто болтал, он через слово восхищался Максом — и делал это вслух, на весь салон. — Ты что, ревнуешь? — Макс усмехнулся почти по-доброму, делая шаг к нему и сокращая расстояние. Руки сами нашли его талию, притягивая ближе, будто проверяя, оттолкнёт или нет. Шарль вскинул взгляд, в глазах мелькнуло искреннее удивление, и из него вырвался тихий смешок. — Тебя? К Габи? — он тихо вздохнул, но лицо вдруг стало серьёзнее. — Он же ребёнок. На самом деле в этом и проблема. Ты же знаешь, что он почти ровесник Франко? Только он совсем другой, не такой как Франко. Не всем нужно заниматься тем, чем мы занимаемся, и вот Габи… он так восхищается тобой, старается быть серьёзным, но это всё не его. Он ценный кадр, потому что старательный, но я бы совсем не расстроился, если бы он никогда не сворачивал на эту дорожку. Макс пару раз моргнул. Слова как будто не сразу смогли найти место в голове. Мало того, что он не ожидал услышать от Шарля настолько близкую своим собственным мыслям оценку, так тот ещё и фактически проговаривал то, о чём Макс думал всё это время: Габи должен был жить нормальной жизнью, а не вязнуть в делах наркокартеля. И особенно странно было то, насколько эта логика перекликалась с тем, что Макс чувствовал по отношению к самому Шарлю. Ему тоже здесь было не место. Да, сейчас он выглядел как образцовый руководитель — холодная правая рука Шефа, привычная к цифрам и приказам. Макс слишком ясно видел в нём того другого — того, кому такая роль изначально не подходила, — сейчас видел его даже отчётливее, чем раньше. Ирония резала: Шарль отчётливо замечал, что Габи не тот человек, который должен в это ввязываться, но в себе самом такую же «несовместимость» вовремя не признал. — Ты прав, я думаю, — наконец сказал Макс, не вынося на поверхность, сколько раз сам прокручивал это в голове, и хитро улыбнулся. — А я подхожу для того, чтобы заниматься тем, чем мы занимаемся? — Ты же слышал, как Габи восхвалял тебя. Сам как думаешь? — Шарль подыграл, едва заметно растягивая губы в улыбке. — Ты же сказал, не ревнуешь, — поддел Макс, всё ещё посмеиваясь, чтобы не дать разговору уйти в тяжесть. — Не ревную, но Габи прав, — Шарль чуть качнул головой. — Ты хорошо выполняешь свою работу. — Он просто не так опытен и воспринимает всё с большим энтузиазмом, — Макс только пожал плечами и коротко хмыкнул, не решившись сделать акцент на том, что Шарль прямо так и не ответил на поставленный вопрос. — Верно, но ты всё равно хорошо выполняешь свою работу. Остаётся только надеяться, что ни эта твоя черта, ни впечатлительность Габи не изменятся, — ровно добавил Шарль. Тишина, повисшая после этих слов, была на удивление мягкой. Макс только кивнул. Пальцы на его талии чуть сильнее сжались, потом скользнули по бокам, и он сознательно перевёл внимание на это простое ощущение — тепло под ладонями, живое тело под пальцами, близость, которая не требовала ответов прямо сейчас. Думать о том, как бы не довести всё до ситуации, после которой Габи уже никогда не вернётся к своей безоглядной энергии, не хотелось. Макс честно надеялся, что в ближайшую пятницу с их крысой столкнётся он сам и уж точно не Габи. В целом Макс оказался почти прав.