Hey, Mr. Policeman

Подготовка этого абсолютно безумного плана двигалась вперёд медленно, но без остановок. Шарль буквально жил в документах: с утра — Скудерия, вечером — снова бумаги дома, только уже в окружении тарелок, кружек и Макса. Было очевидно, что ему не терпелось довести всё до точки, где можно будет наконец-то оставить приманку в «Галлерее» и посмотреть, кто на неё клюнет. Разумеется, прийти, положить в «Галлерее» пачку критически важных данных и потом громко об этом объявить было бы верхом идиотизма. Они оба понимали: крыса в любом случае что-то заподозрит. Но одно дело — заметная ловушка, другое — ситуация, в которой оставалась хотя бы малейшая вероятность, что документы оказались там не нарочно, а по цепочке «стечение обстоятельств + человеческий фактор». Нужно было дать крысе шанс подумать: возможно, это не стопроцентная казнь, а всего лишь рискованный, но всё ещё рабочий шанс. План, по сути, был простой. А по исполнению — кошмар. Всё держалось на актёрской игре и на том, что Шарль умел переиграть саму реальность. В Скудерии он пахал как проклятый: сидел там с утра до позднего вечера, так чтобы каждый, кто хоть как-то пересекался с ним по работе, видел, как он зашивался. Видел, как он, свесив голову, вырубался прямо над бумагами. Как иногда проскакивал через зал с телефоном у уха, глухо отвечая кому-то из поставщиков. Иллюзия рассеянности и переутомления должна была казаться правдоподобной. И, по иронии, иллюзией она почти и не была. Макс знал слишком хорошо: Шарль не просто «играл уставшего» — он и правда готовил поставку на максимальной скорости, выжимая себя до дна. Дом превратился в ещё один рабочий офис, только мягкий. Когда Шарль возвращался из Скудерии, всегда позже Макса, он едва удерживался на ногах. В ванной утыкался лбом в плечо Макса, пока тот смывал с него день под тёплой водой — просто стоять самому было тяжело. Потом через силу проглатывал что-нибудь из того, что Макс успевал приготовить, и отключался буквально за пару секунд — стоило голове оказаться у Макса на груди, а телу под тёплым одеялом. Макс страховал, как мог: отнимал у него телефон, когда тот начинал своё «я только быстро свяжусь…», складывал бумаги в аккуратные стопки и уносил их подальше из поля зрения, тащил Шарля к кровати, укутывал, а когда тот засыпал по-настоящему, возвращался в гостиную и брал на себя всё, что можно было переложить. Механические вещи, где не требовалось знание всех тонкостей — заполнить формы, переписать цифры, разнести по папкам. Через пару часов, когда глаза начинали слипаться уже у самого Макса, он возвращался к своему сопящему рулетику из одеяла и заваливался рядом. Под глазами у Шарля легли тяжёлые тёмные круги. Он стал реже улыбаться. Макс ещё ловил эти улыбки на себе, но чувствовал, что они шли не из лёгкости, а из усилия: как будто Шарль улыбался не потому, что было радостно, а потому, что хотел улыбнуться именно Максу. Каждая такая попытка только сильнее давила на грудь, будто самой ситуации в целом было недостаточно.  Чем чаще Макс вспоминал, какие именно данные Шарль собирался оставить в «Галлерее», тем тяжелее становилось. Это были не просто важные бумаги. Это был тот самый набор, который для него самого мог бы закрыть всё разом. Данные, которых официально не должно было быть ни у кого, кроме Шефа. Для других, конечно, наличие таких данных у Шарля не должно было вызывать столько вопросов. С учётом того, как давно ходили слухи, что никакого Шефа, возможно, уже и нет, а всем руководил сам Шарль, никто бы особенно не удивился тому, что именно у него на руках ключи от всех дверей. Логика подсказывала одно: если Шарль действительно был Шефом, разумнее всего Максу было не помогать ему ловить крысу и не ждать, пока тот, возможно, поделится чем-то позже. Надо было брать то, что было прямо сейчас. Схема была до обидного прямой: узнать, когда документы окажутся в «Галлерее», сообщить Дэну день, время, точку — и миссия будет выполнена. Ни сложных комбинаций, ни долгих игр. Но Макс цеплялся изо всех сил за другую возможность — за то, что всё-таки была какая-то нормальная причина, по которой у Шарля этот пакет информации имелся и при этом он не являлся Шефом. Допустить, что правая рука могла без ведома Шефа пробраться туда, куда остальные даже не заглядывали, было ещё возможно.  К тому же, Макс слишком хорошо помнил пару фраз, брошенных Шарлем будто бы мимоходом: «Мне нужно будет встретиться с Шефом», «Сверху ещё ждут ответ». Он ловил это в разговоре, не цепляясь тогда особо, а теперь возвращался мысленно снова и снова. Если бы Шарль хотел прикрыть свою легенду, у него было полно других людей, перед которыми имело смысл разыгрывать спектакль. Кто угодно, только не Макс. Макс всё равно не мог ходить и болтать об их совместной охоте на крысу, а значит, и о словах сказанных ему лично — это противоречило самому плану. «Поддерживать легенду» перед тем, кто и так не пойдёт никуда с этой информацией, выглядело нелепо. Логичнее было бы вообще не упоминать Шефа при Максе. Значит, либо Шарль был гением многоходовок, играющим во что-то, чего Макс пока не видел, либо в этих словах действительно не было лжи. И Макс цеплялся за второе. Даже в самом жёстком варианте, если прямо сейчас ему бы дали железобетонное подтверждение, что Шарль и есть Шеф, — он не был уверен, что смог бы просто набрать номер и сдать его. Мысль о звонке Дэну он вынашивал давно. Даже однажды дошёл до квартиры, пока Шарль сидел в Скудерии, достал из тайника одноразовый телефон, сел с ним за стол и добрый час просто вертел в пальцах, так и не решившись нажать на кнопку. Всё, на что его хватило в тот день — по дороге обратно заехать в магазин, купить Шарлю его чёртовы любимые йогурты к утру и встретить его вечером так, словно ничего тяжёлого у него в голове даже не шевелилось. Он чувствовал себя запертым в клетке с двумя львами — собственными чувствами и собственными убеждениями. Один из них был явно крупнее, судя по тому, как Макс уже вёл себя на деле. И вопрос был только в том, кто в итоге кого разорвёт. Он лишь надеялся, что, когда всё закончится, у него останется хоть какой-то шанс вытащить самого себя из этой клетки живым. Пока же легче всего становилось от самого простого — от заботы. Это он умел без всяких планов и легенд — быть рядом и подставлять плечо, пока Шарль в это время продолжал вкалывать, а параллельно выстраивал основную часть схемы: как именно оставить документы в «Галлерее» так, чтобы это выглядело не как демонстративная наживка, а как рискованная, но возможная случайность. Он отлично понимал, что держать там данные дольше нескольких часов он не мог — никто не поверит. Значит, нужно было придумать сценарий, в котором он по понятной причине оказался в «Галлерее», принёс с собой бумаги, оставил их там из-за срочного форс-мажора, да ещё и так, чтобы верхушка точно узнала, что именно он там забыл, и при этом знала: прямо сейчас вернуться он не сможет. У крысы должно было появиться чёткое, осязаемое окно — те самые пару часов на риск. Разумеется, территорию вокруг «Галлереи» предстояло напичкать людьми Ландо — так, чтобы это было незаметно ни для посторонних, ни для тех, кто привык считать это место пустым. Внутрь по-хорошему имело право заходить только очень узкое кольцо охраны, да и те делали это редко. В обычные дни туда заходил, по сути, только сам Ландо — проверяя, всё ли в порядке. Сама «Галлерея» была невысоким, аккуратным зданием где-то посередине между «слишком скромно» и «достаточно респектабельно». Фасад сдержанный: узкие окна, матовое стекло дверей, над входом лаконичная вывеска, которая на общем фоне Монако легко терялась среди кафе, бутиков и тихих контор. Внутри, при дневном свете, помещение напоминало честную частную галерею: светлые стены, на которых висели картины, подсветка по рельсам под потолком, мягкий шаг по ровному паркету. В глубине уходил коридор, от которого ответвлялись служебные комнаты: узкий кабинет, где могли подписывать бумаги с «клиентами», пара кладовок, где хранились полотна, упакованные в плёнку и картон, и неприметная дверь вниз — в небольшой подвал. Там, среди металлических стеллажей и хрустящих коробок, лежало больше документов, чем в Скудерии: счета, накладные, фиктивные договоры, вся бумажная плоть схем по отмыванию денег. От обычной галереи их «Галлерея» отличалась главным образом отсутствием открытой жизни. Здесь не проводили шумных вернисажей, не устраивали публичных выставок. Только закрытые показы, только по пропускам, только заранее согласованные встречи. Обычно под одного конкретного клиента. Иногда под нескольких, но даже тогда — с фильтром по спискам. И почти всегда такие «показы» вёл Шарль лично. Изредка с ним мог быть Пьер. В остальное время галерея стояла закрытой и тихой, почти пустой, как выставочный макет, который включали только по мере необходимости. Работать здесь, как в постоянном офисе, Шарль не любил и не нуждался в этом. Чаще он просто заходил за уже лежащими в подвале документами — забрал, вышел, уехал. Или приезжал ради клиента, ненадолго поднимая здание из спячки. И именно на этой редкости он и решил построить план. К тому моменту, когда вся подготовительная каша была сварена и он был готов объявить о новой поставке своим людям, встреча в «Галлерее» уже стояла у него в расписании — с одним из потенциальных крупных клиентов. И именно эта точка должна была стать началом для той самой мышеловки, к которой они так долго подводили крысу. День, который они с Максом между собой уже успели окрестить «днём икс», начался для Шарля с того, что он в последний раз перелопатил бумаги. Всё, что касалось новой поставки, всех расчётов, маршрутов, контактов и того самого пакета данных для «Галлереи», он аккуратно собрал в одну папку, сверху добавил ещё пару листов — ради вида — и только тогда вышел из квартиры. Встреча с клиентом была назначена позже, с запасом, но в «Галлерею» он поехал заранее. Ему нужно было время на то, чтобы «добить последние детали» и, главное, засветиться там так, как им с Максом было нужно. За день до этого «псы» Ландо уже вплотную висели над всей тройкой подозреваемых. Хвосты сменяли друг друга, сводки шли короткие, но подробные. Всё шло по плану: никто не выпал из привычного расписания, никто внезапно не исчез, не уехал из города, не сделал резких движений. Шарль, не особо это вслух признавая, уже понял, что давно должен был использовать Ландо так, как положено. Не отправлять его людей «искать то, не знаю что» только потому, что не хотелось делиться с ними более серьёзными задачами, а, наоборот, втягивать в расследование. С того момента, как он по-настоящему впустил сначала Макса, а затем Ландо с его людьми в этот процесс, они продвинулись вперёд куда больше, чем за предыдущие месяцы его в одиночку. Он вошёл в «Галлерею» спокойным, деловым шагом. Внутри пахло лаком, старыми рамами и чуть-чуть пылью, которая неизбежно оседала на полотна, даже если их тщательно протирали. В большом зале свет от направленных софитов ложился пятнами на картины, висящие на отдельных, выдвинутых вперёд и почти хаотично расставленных на манер лабиринта стенках. Где-то под потолком тихо жужжали кондиционеры, звук гасился мягкими стенами и тканью. Его каблуки прозвучали по паркету глухо, и этот звук сразу провалился в глубину здания, туда, где начинался служебный коридор. Он прошёл зал, миновал пару знакомых полотен, свернул в узкий проход и дошёл до своего кабинета. Там, как он и ожидал, за столом сидел Пьер. Тот привычно устроился на месте хозяина — не впервые и не в единственном кабинете. Собственного кабинета у Пьера ни в Скудерии, ни здесь не было, но Шарль давно молча разрешил ему «хозяйничать» у себя: если уж кому и доверять бумаги, так ему. — Перси? — Пьер чуть удивлённо вскинул голову. — Не знал, что ты сегодня зайдёшь. — Мне нужно встретить важного клиента, с такими лучше не откладывать, — Шарль устало потёр глаза, напоминая и о своей занятости, и об изнеможении. — Я и сам, честно говоря, не в восторге. Почти закончил с нашей поставкой, когда Шеф со мной связался и попросил немедленно встретить его дорогого знакомого. Здесь он лгал без стеснения, и они с Максом заранее это обсудили: упоминание Шефа должно было придать происходящему вес. Чтобы у всех сложилось ощущение, что именно сверху прилетело распоряжение, из-за которого Шарль так неорганизованно «влетел» в «Галлерею», отвлёкся от поставки и привёз сюда папку с критически важной информацией. Даже если половина «Ривьеры» подозревала, что никакого Шефа может и не быть, прямых доказательств у них не было. В голове всё равно автоматически рисовался образ большого злого начальника, кидающегося приказами в Шарля. — Ты почти закончил? — брови Пьера взлетели ещё выше. В прошлый раз, когда они готовили поставку, у них были заготовки, намеченные ещё до смерти Андреа, и всё равно ушло почти две недели, причём работал над этим не только Пьер: подключались Лэнс, изредка Вассёр. Сейчас же за тот же срок Шарль с нуля собрал всё один. Шок Пьера был вполне объясним. — Да. Там совсем немного. Честно говоря, я думаю, я сегодня закончу, — он неловко махнул папкой. — У меня есть ещё пара часов. Встреча с клиентом займёт около часа, я полагаю. Шеф хотел, чтобы я передал ему некоторые данные. Если всё сложится, он будет не просто клиентом, а инвестирует определённую сумму в Ривьеру, — он выдал заранее отрепетированную фразу ровным голосом и устало выдохнул. — В любом случае, собери всех к одиннадцати. Сделаю объявление касательно поставки. И без того с ней затянули. Пьер кивнул почти автоматически и начал быстро собирать бумаги, с которыми возился, освобождая стол. Он прекрасно понимал: если Шарль планировал здесь работать, а потом собирался принимать подобного клиента, самому ему тут делать нечего. Лишних глаз и ушей в таких встречах не требовалось. Как только дверь за Пьером закрылась, кабинет погрузился в густую тишину. Шарль опустился в кресло, положил папку на стол и просто посидел, давая себе пару секунд. Фактически всё, что от него требовалось на этом этапе, уже было сделано. Поставка была готова по-настоящему, а не на бумаге для вида. Это было принципиально: даже если их ловушка не сработает, ему всё равно нужно будет презентовать подчинённым внятный, рабочий план. Иначе вся история выглядела бы слишком криво, и следующая похожая затея заранее считалась бы не «возможно ловушка», а «однозначно ловушка», потому что верить словам Шарля — нельзя. Следующий шаг был, по сравнению с этим, почти отдыхом. Клиент, с которым он договорился, не был настоящим «клиентом» в обычном смысле. Это был знакомый крупный бизнесмен, который за годы успел стать кем-то вроде надёжного, пусть и не слишком близкого партнёра. Стоило Шарлю сказать, что его собственный бизнес находится под угрозой и нужна помощь в одном деликатном деле, тот согласился без лишних вопросов. Его нанятый актёр прибыл, как и положено, минута в минуту. Шарль уже ждал у входа в «Галлерею» и ровно в назначенное время сам распахнул дверь. В коридор сперва шагнул запах дорогого одеколона, потом в проёме обозначилась крупная фигура. — Тото, — Шарль протянул руку с лёгкой улыбкой. — Персиваль, — высокий статный мужчина шагнул внутрь и крепко ответил на рукопожатие с такой же непринуждённой улыбкой. Вместо экскурсии по залу Шарль сразу провёл его в свой кабинет в глубине «Галлереи». Пустой зал с ровными рядами картин и мягким светом ламп остался за спиной, дверь закрылась почти бесшумно, отрезая остатки эха. Он достал из невысокого шкафа бутылку односолодового виски, щёлкнул пробкой, разлил янтарную жидкость по двум тяжёлым стеклянным бокалам и протянул один Тото. Какое-то время они говорили о привычных деловых вещах — размеренно, без спешки, в полголоса, просто заполняя паузу между глотками, как обычно бывает у старых друзей. Когда час с небольшим незаметно истёк, Шарль откинулся на спинку кресла и взглянул на собеседника расслабленнее. — Знаешь, у нас ведь ещё есть отличный клуб. Скудерия, может, слышал? — он чуть повёл бокалом. — Скудерия? — Тото перекатил янтарную жидкость и сделал последний глоток, осушая бокал до дна. — Да, Скудерия. Как конюшня, — он усмехнулся и тоже допил своё. — И у бармена там руки золотые. Думаю, нам пора туда заглянуть.  — Ты всегда знаешь, что мне предложить, чтобы я не смог отказаться, — Тото хмыкнул и без промедления поднялся. Внутри у Шарля на секунду что-то удовлетворённо щёлкнуло: дальше всё зависело не столько от него, сколько от того, насколько внимательно умели слушать остальные. Оставить документы в «Галлерее» было делом нескольких секунд — ровно так он и сделал, чуть задержавшись, чтобы «случайно» забытая папка смотрелась естественно на краю стола. Потом они вышли вместе. По пути к Скудерии, пока Тото болтал о погоде, о шумах порта и о последних светских новостях, Шарль набрал короткое сообщение Пьеру: «Всех гостей на выход. У вас минут пятнадцать, клиент хочет посмотреть клуб». Отправил и убрал телефон обратно в карман. Этого было достаточно: Пьер проследит, чтобы вечерние посетители покинули зал и остались только те, кого Шарль просил собрать у Вассёра. В зале — почти стерильная пустота, только персонал и никакого лишнего шума. Когда они вошли в Скудерию, Шарль почувствовал, как внутри по инерции сжались мышцы. Обстановка была почти непривычно спокойной. Зал дышал глухим полумраком: мягкий свет над барной стойкой, отражения в бутылках, пустые столики. Из привычных «своих» он заметил только Юки — тот стоял у стойки, о чём-то оживлённо переговариваясь с Олли, опираясь локтем о бар. Гул голосов, который здесь обычно накрывал с порога, исчез, как будто его вырезали. Пьер, Вассёр, Лэнс и остальные наверняка уже собрались в кабинете. Пьер должен был успеть сообщить им, кого именно приведёт Шарль, раз уж он потребовал опустошить помещение под визит клиента. Разговоры с Тото о вещах гораздо больше обычных контрактов и поставок в таком окружении выглядели естественно: крупный инвестор, особый гость, особый доступ. И именно этот разговор Шарль собирался использовать как «случайное» уведомление для всех, кому нужно было услышать, что сейчас крайне важные для бизнеса данные находились у него буквально на руках. Разумеется, вываливать подобный разговор сразу, сходу, Шарль не мог. Нужна была пауза, внешний антураж, пара стаканов «для вида», чтобы всё выглядело как обычная встреча, а не заранее разложенная по полочкам ловушка. Поэтому ещё с полчаса они с Тото просидели в зале, утонув в мягких диванчиках. Музыка в этот час играла негромко, барные огни отражались в стекле витрин, редкие огоньки на бутылках тянулись в глубину стойки. Они говорили о бизнесе в общем — о рынках, налогах, каких-то «консервативных портфелях», строительстве и фондах. Ни к чему не обязывающая деловая болтовня на фоне приглушённого света и опустевшего клуба. Когда, по ощущениям, время «выдержки» подошло к концу, Шарль из вежливости извинился, поднялся и ушёл в служебный коридор. Стены там были уже не такими эффектными, как в зале: обычная краска, свет жёстче, воздух попахивал бумагой и кофе. Он дошёл до кабинета Вассёра и распахнул дверь, даже не потрудившись постучать — по плану все и так должны были быть на месте. Внутри собралась именно та компания, на которую он рассчитывал: сам Фредерик, вечно приземлённый и увесистый, Лэнс с его аккуратной невозмутимостью, Пьер — напряжённый, но собранный, Алонсо, который больше всех выглядел недовольным тем, что его держали без дела, Ландо с Габи и Франко, и, конечно, Макс. Юки, которого Шарль заметил у стойки, уже успел смыться из Скудерии, стоило ему увидеть босса с важным гостем — благоразумие у того всегда работало отлично. — Сегодня собрания не будет, — отчеканил Шарль без лишних вступлений. — Нам нужно обсудить ещё некоторые детали, мы уйдём ко мне в кабинет. После можете смело расходиться. Алонсо кивнул первым, уже всем видом напоминающий спринтера на старте: только дождись щелчка двери, и он исчезнет из клуба. Шарль развернулся и тем же спокойным шагом вернулся в зал, потом жестом пригласил Тото пройти с ним. Дверь его кабинета за ними мягко закрылась, и воздух внутри словно стал плотнее. Шарль указал Тото на кресло у стола, что заранее притащил Пьер, и обошёл стол с другой стороны, опускаясь напротив.  Снаружи по коридору прокатились шаги — чёткий ритм тяжёлых подошв, затем несколько более лёгких. По плану, первыми всегда уходили Ландо с псами, и сейчас к ним должен был примкнуть Макс, чтобы занять стратегические точки у «Галлереи». Впрочем, Шарль допускал, что Алонсо мог выскользнуть даже раньше — с его семейными обстоятельствами это выглядело логично. Тот готовился стать отцом и уже давно искал любую возможность держаться подальше от ночных разборок. В любом случае, Вассёр должен был остаться, как и Пьер; насчёт Лэнса уверенности не было, но для этого у них был целый маленький отряд. Телефон в кармане коротко завибрировал — Макс отписал, что вся подозреваемая троица пока внутри и что они с Ландо уже двигались к «Галлерее». Пора было переходить к следующему шагу. Шарль чуть откинулся в кресле, задержал взгляд на Тото на лишнюю пару секунд — как будто прикидывая, с какой стороны начать — и только потом заговорил: — Шеф давно хотел начать работать с тобой, — он хмыкнул, и Тото улыбнулся шире. — Что ж, передай своему Шефу, что это взаимно. Ваша компания выглядит весьма занимательно. Никакого подробного сценария они не репетировали — Шарль лишь набросал общую канву, обозначил акценты и попросил подыгрывать по ходу разговора. Тото с подобным справлялся всегда безупречно. — Можешь передать ему сам, — голос Шарля прозвучал ровно, чуть звонче обычного, расходясь по кабинету. Он намеренно не шептал и не повышал тон — говорил так, чтобы каждое слово при желании можно было уловить из коридора. — Он не против пообщаться с тобой с глазу на глаз. Просил меня подготовить для тебя инструкции, как выйти на него. А ещё хотел, чтобы ты посмотрел на своих будущих «партнёров», если решишь вложиться в наш бизнес. Он специально избегал более прямых формулировок, но любой из верхушки понимал, о чём речь. «Партнёры», которые инвестировали в их дело — это всегда были совершенно конкретные лица, которых Шеф тщательно прятал. Браун делал так же, даже при всём, казалось бы, чистом доверии внутри круга. — Я всё подготовил, — продолжил Шарль, — можешь ознакомиться с данными прямо сейчас. Он нарочито громко дёрнул ящик стола. Щелчок механизма, шорох бумаги внутри — звук, который легко зацепится слухом за дверью. Пошуршал ещё, бросив взгляд вглубь, и так же демонстративно захлопнул. — Я… прошу прощения, — он нахмурился, как будто впервые осознал промах. — Папка осталась в Галлерее. Видимо, оставил её вместе с данными по поставке, о которой рассказал тебе. Я сейчас же отправлю за ней… — Это ни к чему, — небрежно отмахнулся Тото. — Встретимся завтра с утра, всё мне покажешь. К тому же у меня есть час, максимум два, пока жена не начнёт трезвонить, требуя меня домой. Из его груди вырвался усталый выдох — настолько естественный, что даже Шарль на секунду почти поверил, будто где-то в городе его действительно ждала жена, готовая поднять на уши весь город за опоздание. По правде говоря, происходящее казалось почти неприлично удачным. После череды провалов и сорванных зацепок такой гладкий ход событий выглядел чуть ли не подарком. Он и раньше был уверен, что выбрал правильного человека на роль «клиента», но сейчас убедился в этом окончательно. Всё, о чём он просил упомянуть, Тото органично вплетал в разговор на ходу, так, что даже Шарль на миг забывался и воспринимал это как обычную светскую беседу. — Тогда надеюсь, тебя не слишком затруднит увидеться со мной завтра, — он выровнял голос. — Всё будет в лучшем виде. — Персиваль, не переживай, — Тото мягко звякнул стеклом о столешницу. — Завтра так завтра. Куда спешить? Шарль выдохнул чуть глубже, чем требовалось, и поднял бокал в ответ — вроде бы просто жест благодарности, а на самом деле маленькая внутренняя отметка: этот этап отыгран. Пока он поддерживал с Тото очередную лёгкую беседу — теперь уже ни о чём значимом, просто, чтобы выдержать время, — Макс вместе с Ландо и «псами» должен был уже занимать позиции у «Галлереи». Найти точки, откуда можно было бы напрямую видеть вход, не залезая при этом в чужие квартиры, было непросто, но они всё же выбрали несколько разумных мест: где-то угол переулка, где-то тень у припаркованных машин, пара точек с хорошим обзором на окна и возможность быстро рвануть ко входу, если кто-то сунется внутрь. По плану сам Шарль примерно через полчаса после «случайного» оговорки о документах в «Галлерее» должен был выйти к Олли за напитками и ненавязчиво уточнить обстановку. Когда он, наконец, выполнил эту часть — отодвинул стакан, бросил Тото короткое «сейчас вернусь» и вышел к бару, его вопрос прозвучал почти лениво: — Можем закрываться? Олли вытер барную стойку, мельком глянув в зал, и только после этого ответил: — Ага. Шарль заглянул в кабинет Вассёра просто на всякий случай, словно проверяя, не прятался ли там кто-то лишний, и вернулся к Тото с тем же ровным лицом. Они допили, обменялись парой дежурных фраз и вышли уже вместе. На улице стояла прохладная ночь, свет фонарей выхватывал из темноты влажный асфальт и припаркованные машины. Воздух пах морем и бензином. На ступеньках клуба было тихо — к этому часу обычная жизнь города смещалась выше, туда, где светились окна квартир. — Надеюсь, поймаешь своего воришку, — Тото бросил это с лёгкостью в голосе и похлопал Шарля по плечу. К преступному миру он не имел отношения и, по совести говоря, был уверен, что Шарль действительно продавал лишь не самым легальным путём добытые картины и искал не «крысy», как это называли в их среде, а обычного вора, который таскал работы из галереи, а не наркотики из контейнеров. — Если нужна будет ещё помощь — смело обращайся. — Спасибо, Тото, — Шарль улыбнулся ему искренне, провожая взглядом. Водитель открыл заднюю дверь, Тото скрылся в салоне, машина мягко тронулась и ушла в ночь, растворяясь в потоке редких фар. Шарль на секунду остался один на тротуаре, под холодным светом фонаря, и медленно выдохнул. Оставалась последняя часть шоу.