На финишной прямой?

      Марина на всякий случай сходила к платному кардиологу. Сделала ЭКГ и узи сердца, узнала, что у нее все хорошо. Выслушала на всякий случай дежурные фразы про ограничения соли и правильное питание, решила несколько дней вместо привычных бутербродов поесть овсянку. Вместо соли насыпала приправы — необычно, но неплохо.       — Мариночка, у тебя все хорошо? — спросила бабушка, когда Марина привела Витю.       — Да все хорошо, просто после защиты как-то разволновалась, — ответила Марина.       Потом пришла на остановку, села на автобус. В укромном уголочке у окна задумалась о своей защите и наиболее ярких ее моментах.       — Так, Марина Исаевна, а что вы скажете на тему иных жертв, ну давайте, чтобы не вдаваться в дебри, про первое марта — более известная тема, — спросил кто-то. — Казак из охраны, парень четырнадцати лет и около двадцати раненых. Обоснуйте.       — Нет, ну это, конечно, очень плохо, — ответила Марина. — Как говорится, осуждаю.       — Ну а, может быть, вы за позицию «лес рубят — щепки летят», — дискуссия продолжалась. — Вы три минуты назад обосновали все эти деяния ответом на государственный террор, единственным способом раскачать лодку, единственным способом вообще что-то сделать и подытожили тем, что в исторической перспективе все было, в целом, оправдано, хоть и с недостатками. Антон Викторович, да хватит подсказывать диссертанту, у нас защита Марины Исаевны, а вашу позицию мы уже выслушали в отзыве. Что диссертант описывает, а не оценивает. Так вот, Марина Исаевна, вы согласны с тем, что эти жертвы были неизбежны?       — Это наводящий вопрос, — прокомментировал Молохин и явно читалось продолжение: «Не отвечайте».       — Да, к сожалению, все эти жертвы были малоизбежны — ну невозможно разворотить пол-улицы и чтобы все было адресным, — ответила Марина. — Но это повод осудить общеопасный способ, как говорится.       — Марина Исаевна, да как вас научный руководитель выпустил на защиту, — опешил говорящий.       — А найдите хоть полслова на эту тему в тексте и тыкните в этот абзац пальцем, — прокомментировал Молохин.       — У оппонентов прямым текстом написано на эту тему, да и между строк все прекрасно читается, — раздалось в ответ.       — А читать надо прямо, а не между строк, — уточнил Молохин.       — Так диссертант на словах подтверждает то, что читается между строк, — произнес член диссовета. — Марина Исаевна, то есть, вы поддерживаете насилие против личности, пусть даже виновной — в кавычках, разумеется, виновной. А где найти границы виновного, как определить, кто виновен?       — Это не является тематикой моего исследования, — ответила Марина.       — А как вам тезис Зайчневского о намерении, цитата, «пролить втрое больше крови, чем якобинцы»? — раздался вопрос. — А якобинцы — ну вы, как историк, понимаете, какой там размах был.       — А Зайчневский и его «Молодая Россия» вообще не относятся к теме моего исследования, — уточнила Марина.       — Не, мне прям интересно, а что бы вы сказали об убийстве аятоллы? — раздалась другая реплика. — И я вас очень прошу, не надо про то, что это не является темой вашего исследования.       — Убийство аятоллы я осуждаю, — ответила Марина.       — Как говорится, «это другое»? — уточнил спрашивающий.       — Да это вообще несравнимые вещи! — воскликнула Марина. — Это вмешательство в дела другого государства, надругательство над международным правом!       — А, то есть, над национальным правом надругаться можно, — раздалась реплика.       — А это уже революционная борьба, — ответила Марина. — Да сколько можно сравнивать несравнимые вещи? Да, как говорится, терроризм девяностых годов, который все нормальные люди осуждают, и современный терроризм — это совершенно разные вещи, а тут попытка на полтора века назад уйти! Это вообще другое.       — Не, мне интересно, а зачем Антон Викторович вас взял, — прокомментировал кто-то.       — Как непонятно, все вполне понятно, — не успела Марина ответить, что это вообще выходит за рамки обсуждаемого вопроса, как председатель сказал. — Давайте возвращаться к теме диссертации, а не смежным вопросам.       Объявили результаты голосования. Шесть голосов на шесть, голос председателя «за».       — Марина Исаевна, поздравляю вас с успешной защитой кандидатской диссертации, — произнес председатель.       — Благодарю, — ответила Марина.       Потом был банкет. Марина взяла кусочек колбасы из колбасной нарезки, кусочек мяса из мясной, кусочек сыра… Пить не было желания, но раз все разлили коньяк — не отказываться же?       — От всей души благодарю своего научного руководителя за то, что помог пройти мне путь от начала работы над текстом до самого конца за год, — начала Марина. — Антон Викторович, вы помогли мне решить все необходимые вопросы в краткие сроки. Благодарю оппонентов за уместные замечания и все поставленные вопросы, в том числе, и для раздумья.       После формальной части начались неформальные разговоры. Марина взяла пирожное, почокалась все тем же стаканчиком, который до сих пор не допила, услышала реплику:       — Наверное, вам с Молохиным легко писалось?       — Да как легко, — Марина поняла намек на отношения. — Пинал вовремя.       Как только стало уместно уходить, Марина сделала это же сразу же. Приехала домой, достала бутылку вина, купленную заранее, достала рулетики из ветчины и сыра. Налила стакан вина, вспомнила, что до сих пор не сообщила о результатах защиты. Написала смс-ки всем родным и близким, залпом выпила стакан. Закусила рулетиками, налила еще полстакана, выпила. Пришла в комнату, залезла с ногами на диван, потом прилегла на диван, заплакала.       «Да в пизду такие защиты», — подумала девушка, после чего потихоньку включила музыку и, посидев какое-то время на диване, пошла на кухню, где долго сидела, доедала рулетики, допивала вино, потом решила заварить себе лапшу быстрого приготовления, которую с удовольствием съела. Потом плакала, сидела на диване, лежала, снова сидела, снова плакала, снова слушала музыку и так до утра. Потом, вздохнув, посмотрела на часы и пошла собираться на работу.       — Марина Исаевна, извините, — пошевелил ее кто-то за плечо.       Марина открыла глаза, увидела, что это кто-то из ее бывших студентов. Увидела, что уже совсем скоро университет, а она уснула.       — Большое спасибо, — ответила Марина, вставая.       Все равно было как-то нехорошо. Марина пришла на кафедру, начала раздеваться.       — Как вы себя чувствуете? — спросила Анна.       — Да так себе, — ответила Марина.       — Ну и зачем вы так быстро вышли на работу? — удивилась Воронкова. — Три дня — это больничный ни о чем.       — Его надо было продлевать, а оно мне не надо, — сказала Марина.       — Давайте я вам давление померю, — предложила Воронкова. — Будет высокое — идите к нашему врачу и пусть он вам открывает больничный. Давление — вещь такая, его надо стабилизировать.       Марина молча села за центральный стол, положила руку. Воронкова начала мерить, потом сказала:       — Где-то сто сорок. Может, сто тридцать с хвостом. Ну тут ладно, в рабочем порядке снизите.       Марина поблагодарила Воронкову, вздохнула, пошла на пару.       — Как вы себя чувствуете? — сразу же спросили студенты, едва увидев Марину. — Марина Исаевна, мы скучали.       — Спасибо, нормально, — ответила девушка.       — А то нас на прошлой паре наизусть спрашивали, — сказал кто-то.       Марина не стала продолжать этот диалог, однако потом, после пары, спросила Воронкову:       — А меня кто-то заменял?       — В первый день сперва Софья — ее отправила Надежда, — начала Воронкова. — Провела две пары. А третью — Екатерина Васильевна. Хотели отменить ваши пары, но у студентов было бы окно — нехорошо. В другие дни просто пары поснимали.       «Катерина, которая спрашивала наизусть — оригинально», — подумала Марина и не стала что-то отвечать.       Со слов студентов пара от Софки понравилась экономистам и вообще не понравилась юристам.       — Вас заменяла девушка, очень интересно рассказывала ситуации из жизни, — произнес кто-то.       «Ну прямо как я про Трудовой кодекс», — подумала Марина.       — Здравствуйте, — Софка пришла на лекцию буквально как к себе домой. — Факультета вы неюридического, поэтому вряд ли вам нужны все те тонкости, которые есть в кодексах, поэтому сейчас я вам расскажу что-нибудь практикоориентированное из реальной жизни.       — А что с Мариной Исаевной? — спросил кто-то.       — Приболела, — ответила Софка. — Какая тема лекции?       — КоАП, — произнес студент.       — О, КоАП — тут можно неделю трындеть, — честно сказала Софка. — Так, предлагаю начать с вообще всего алгоритма: от залета до последствий.       — Держи, — Надюшка отдала Софке деньги. — Это тебе за твой педагогический дебют.       — Бля… — Софка явно опешила. — То есть, за вот эти две пары мне дали два косаря? За что?       — А хочешь, я тебе такое скажу, что вообще охуеешь? — спросила Надюшка. — Это два косаря от Зябликовой по расценкам, близким к ассистенту. А по бумагам эти пары проводила Зябликова и бухгалтерия ей начислит, я уж детали не знаю, но тысяч пять, наверное. За три пары.       — А что она мне третью пару не отдала? — удивилась Софка. — А сама бы все равно на деньгах нагрелась.       — Потому что ты такую пургу несла на первой паре, что словами не передать, — ответила Надюшка. — Ордалии — это не инквизиция, ордалии — это как раз Салическая правда. А как ты орала про Пипинов Коротких на весь коридор — это отдельный ужас.       Катерина пришла на третью пару — все равно остальные были в это время заняты. Поспрашивала, но не по желанию, а тех, кого считала нужным, выставила больше троек, чем четверок.       — Совсем слабо, — прокомментировала Катерина, в ряде моментов помогая себе интернетом.       — Марина Исаевна, а как вы будете учитывать результаты с той пары? — спросили ее студенты.       — Как плюсики — у вас же все равно без двоек, — ответила Марина.       Девушка вернулась на кафедру, почувствовала какую-то усталость.       — Марина Исаевна, да в чем дело? — спросила Воронкова. — Перед свадьбой переутомились?       — Да тут вообще никаких хлопот нет — все уже решено, — ответила Марина. — Быстро как-то решилось. Ну я особо не заморачивалась, жениху уж тем более не принципиально.       — А, может, дело в гормональной перестроечке? — съехидничала Анна. — Которая бывает за полгодика перед больничным.       Марина опешила. Потом возмутилась:       — А, может, дело в том, что для меня защита была слишком стрессовой? Когда тебя начинают равнять с дурой, которая Татарского убила, как-то не по себе становится.       — О, так вы и до этого дошли? — рассмеялась Анна. — Да, как говорится, хорошо, что вы сейчас с нами, а не там, где мои клиенты.       — А в чем дело было? — спросила Вера Марковна.       — Сейчас, — вздохнула Марина и начала рассказывать.       — Нет, когда вот так начинают говорить, что гибель двоих и двадцать пострадавших — это неизбежный побочный эффект благого дела, я, первым делом, о Татарском подумал, — прокомментировал кто-то на банкете. — И кто бы что ни говорил, но это, я настаиваю, однозначно «черный шар».       — Зачем Молохин ее взял?       — Ну как зачем? А Юленька? Студентки третьего курса не стареют.       — Юленька? Ульяна же. И, насколько я помню, первокурсница.       — Время идет. Была первокурсница — теперь аспирантка. Человек тоже стареет, ищет себе под стать.       — Не знаю, как вы, а я не скрываю что свой «черный шар» вкатил за то, как честно написал оппонент: самый главный недостаток работы — это близость к оправданию терроризма.       — Лично у меня больше претензий к Молохину: зачем было браться за руководство такой работой.       — Да не знал, поди.       — Значит, должен был отговаривать.       Однако все же слова Анны несколько зацепили Марину. На обратном пути домой девушка зашла в аптеку, купила тест на беременность.       Пришла домой, использовала — четкая одна полоска.       «Как говорится, было бы странно — и презервативы использовали, да и с циклом все по-прежнему», — подумала Марина и с облегчением вздохнула — она точно была права.