На финишной прямой?

      Марина закончила пары. Вернулась на кафедру, села за стол, задумалась.       — Марина Исаевна, а давайте скинемся на прибор, который мерит давление, — предложила Воронкова. — На запястье, например.       — Они плохо ловят, надо на плечо, но автомат, — ответила Марина.       — На плечо я и обычным померить могу, — произнесла Воронкова. — Марина Исаевна, да ладно, пошутили — и хватит, давайте я вам сейчас все померю. Самой же трудно, понимаю.       — Да сколько мне теперь это давление мерить? — вздохнула Марина.       — Хотя бы месяц, — ответила Воронкова. — Да и вид у вас как-то не очень, вы уж извините за правду.       Марина села за центральный стол, положила руку.       — Чуть больше, чем сто двадцать, на восемьдесят с маленьким хвостом, — произнесла Воронкова. — Марина Исаевна, если у вас, скажем так, когда голова теперь болит на нормальное давление, то это со временем пройдет.       — Да нет, просто как-то… — Марина не закончила мысль.       Девушка села за свой стол, достала влажные салфетки, начала вытирать сапоги.       — Марина Исаевна, вы уж извините, но у меня все поводы откомментировать вашу беременность, — произнесла Воронкова.       Не успела Марина что-то ответить, как на кафедру пришла Анна. Увидела плачущую Марину, сказала:       — О, истерики перед ЗАГСом — ничего нового. Знаем, проходили. Вечером зато будете считать, кто сколько денег надарил.       — Какие «считать», роспись неторжественная, — удивилась Марина.       — А, вы просто переволновались, — произнесла Воронкова. — Нет, у меня такого даже близко не было. А чего переживать?       — Ну у каждого свои закидончики в голове, — ответила Анна.       Марина посидела какое-то время, потом умылась, снова начала сидеть, смотря в стену.       — Дурной пример подрастающему поколению, — Анна посмотрела в сторону пустующего места Надюшки. — Зачем ей смотреть на то, с какой кислой рожей сидят перед свадьбой? И без того особо создавать семьи не хотят, а тут, видя своими глазами других…       — Да, мне кажется, это кому тридцать-сорок, тех в ЗАГС на аркане не затащишь, особенно, молодых людей, — произнесла Воронкова. — А двадцатилетние прекрасно создают семьи. Что парни, что девушки.       Марина хихикнула — современные достоинства или недостатки интернета с сайтами самиздата давали о себе знать. В фразе Воронковой услышалось «что парни с парнями, что девушки с девушками». Настроение невольно начало улучшаться, поэтому Марина сперва причесалась, потом пошла к зеркалу, чтобы накраситься.       Через некоторое время пришел Молохин.       — Ну что, Марина Исаевна, поехали? — спросил он.       — Так рано же еще, — удивилась Марина.       — В цветочный заедем, — ответил Молохин. — А то что вы как лох какой-то будете на росписи даже без цветов.       — Ну поехали, — улыбнулась Марина.       Марина оделась, вышла, села в машину. Приехали в цветочный от склада, где всегда было много цветов. Молохин сказал:       — Ну а теперь, Марина Исаевна, рассказывайте о ваших предпочтениях в цветах. Как говорится, не последний же сегодня случай.       Девушка-продавец оживилась: не каждый день ожидается подобное шоу. Марина оглядела ассортимент, произнесла:       — Сборные букеты считаю переводом денег. Корзиночки тоже. Любимые цветы — белые розы, гвоздики любого цвета: хоть красные, хоть белые. В целом, люблю и другие розы, если говорить о сортах — сибирские в приоритете. Они невысокие и как бы более гармоничные. Обертка не принципиальна, но при выборе между цветной бумагой и целлофаном лучше бы предпочла целлофан. А еще можно просто дарить без обертки, под ленту.       — Ну а на свадьбу-то, на первый раз, сами себе цветы выбирайте, — озвучил Молохин.       — Пять белых гвоздик под ленту, — сказала Марина.       В ЗАГС приехали чуть раньше. Чуть раньше их и расписали. Сотрудница ЗАГСа, по-видимому, каждый раз удивляясь тем, кто расписывается без торжественной части, фоново включила музыку, выслушала согласия, предложила поставить подписи.       — Поздравьте друг друга, — произнесла она.       Марина чуть растерялась, протянула руку для рукопожатия:       — Поздравляю вас, Антон Викторович, с законным браком.       — Поздравляю вас, Марина Исаевна, — Молохин пожал ей руку.       Потом, чувствуя, что им намекали на поцелуй, Марина обняла Молохина, прислонилась к нему щекой. Молохин обнял Марину, поцеловал в голову, через некоторое время отпустил.       — Теперь куда? — спросил Молохин, когда они вышли из ЗАГСа.       — В «Иркутск», — предложила Марина. — Неплохое заведение неподалеку.       «Иркутск» был, наверное, единственной кафешкой в городе, где еда предлагалась сетами. Заказали тот, в котором было много наименований и маленькие порции — чтобы все попробовать.       — Как по мне, кафе бурятской кухни было логичнее называть «Улан-Удэ», — прокомментировала Марина, глядя на позы вареные, жареные и прочие подобные блюда.       Молохин переехал к ней — какая разница, все равно он почти что дома не бывает, а куда-то переезжать с ребенком проблемнее. На будущее квартиру Молохина решили сдавать, а потом, когда продумают варианты с покупкой новой и оформлением ипотеки — и квартиру Марины. Добрачное имущество решили не трогать.       — Марина Исаевна, а это просто от меня подарок, — произнес Молохин, уже сидя дома на диване и протягивая Марине колечко.       Марина присмотрелась к подарку: по-видимому, золотое, с дорожкой мелких камней и одним более крупным в середине — что именно, не понять, но похоже на фианиты.       — Большое спасибо, Антон Викторович, — поблагодарила Марина, надевая кольцо на безымянный палец.       Первая уже брачная ночь, первое утро.       — А что вы обычно едите-то с утра? — спросила Марина.       — Что с вечера осталось, — ответил Молохин. — А вы, Марина Исаевна?       — Да я обычно бутерброды чем-нибудь мажу, — сказала Марина. — По выходным яйца жарю. Так-то хоть каждый день бы жарила, но вредно, вроде как.       — Значит, тогда тоже буду бутерброды, — произнес Молохин.       — Баба, а мама зачем-то называет Антона «Антон Викторович» и говорит ему «вы», — произнес Витя. — Почему?       — Наверное, ей так хочется, — ответила женщина.       Однако этот вопрос все же был задан Марине.       — Да не знаю, не могу я его как-то иначе называть, — удивилась девушка. — И он меня Мариной Исаевной называет, все нормально.       — И, как говорится, когда свет выключен? — растерялась бабушка.       — Да, — ответила Марина.       Судя по тому, сколько ожидалось празднований, Марина шутила, что печень такого не выдержит. Однако не купить что-то на кафедру представлялось слишком неправильным.       Марина достала рулетики из ветчины с сыром, колбасную и сырную нарезки, пирожные. Вино, коньяк.       — Ну что, уважаемые коллеги, поздравляю вас, — начала Анна и рассмеялась до слез. — Живите долго и счастливо.       Марина тоже рассмеялась — ситуация была слишком странной, однако поблагодарила за поздравление.       От поздравления остальных так смеяться не хотелось, особенно, от поздравления Веры Марковны, для которой предыстория с магистратурой оставалась за кадром, однако какая-то небольшая странность ситуации все же оставалась.       — Ну вот, постельное бельишко, смотрите, Антон Викторович, какое красивое, — прокомментировала Марина. — Можно будет постирать да постелить — интересно же, какое будет наощупь.       Следующим был праздник в коттедже. «Классические» конкурсы не проводили, однако, когда Марина вышла в туалет, Лида сказала:       — А вот пока вы тут сидели, невесту украли.       — Ну елки-палки, — прокомментировал Молохин. — Сейчас проведем первичные следственные действия, — крикнул. — Марина Исаевна!       — А? — отозвалась Марина, выходя из туалета.       — Ну вот, как говорится, с вас штраф за ложный вызов, — ответил Молохин.       Прекрасно провели время, вечером считали, кто сколько подарил.       — Не, мне больше понравилось, как Анастасия Альфредовна говорит, мол: «Отдаю такую хорошую девочку в добрые руки дальше», — прокомментировала Марина. — И мама в этот момент ржет, потому что это ей логичнее было бы так говорить.       На следующий день должны были ехать на вторую часть праздника. Марина нарядилась — голубое платье было куда удобнее, нежели свадебное, причесалась.       — Поехали на такси, — предложил Молохин. — Прямого автобуса нет, а на машине — я пить планирую.       — Да, хорошо, — согласилась Марина.       Дача располагалась почти что в черте города. Марина вышла из машины, подошла к кирпичному домику.       — Пойдемте, Марина Исаевна, — произнес Молохин.       Зашли в дом.       — А вот и молодые, — сказал кто-то.       Марина протягивала руку для рукопожатия, улыбалась, имена и отчества, казалось, не запоминала. Выпила первый бокал шампанского, потом налила себе яблочного сока.       — Да расслабьтесь вы, Марина Исаевна, народ работу и уж тем более защиту обсуждать не будет, — произнес Молохин.       — Нет, ну что, поздравляю, — сказал кто-то. — Хорошая жена. Проверенная.       — Трижды по базе пробитая, — пошутила Марина.       — Четырежды, — раздалось в ответ. — Вы же на ГПХ устраивались.       — Ну тем более, — удивилась Марина.       — Марина Исаевна, вы точно вино пить не будете? — спросил ее один из гостей. — Открыли бы вторую бутылку.       — Да ну, ради меня одной, — ответила Марина.       Однако попробовать новые для себя напитки хотелось. Марина попросила налить себе немного виски, на первый тост отпила, а на следующий просто макала губы.       — Смотри, молодец какая, — прокомментировал кто-то. — Сколько было тостов, сколько налито и сколько осталось. И ни одного не пропущено, — чуть подумал, добавил. — Марина Исаевна, а вы совершенно случайно не в московском каком-нибудь там университете учились? Академии там какой-нибудь.       — Нет, я училась только здесь, — ответила Марина.       Однако «на посошок» девушка все же решила выпить «полноценные пятьдесят граммов». Попрощалась, в такси почувствовала, что на фоне употребления алкоголя раньше эти пятьдесят граммов были явно лишними и по ощущениям напоминали полбутылки вина залпом.       — Ну вот, Марина Исаевна, а на очередном праздновании свадьбы и поваляться в снежку можно, — пошутил Молохин, когда Марина запнулась и чуть было не завалилась в сугроб. — Зато, вроде, со всеми всё отвели.       Уже дома, чуть придя в себя, Марина решила задать вопрос, который ее заинтересовал:       — Так что, Антон Викторович, это правда про четыре пробивки по базе?       — Да, может, сто четыре там было — тут не угадать, — ответил Молохин. — Хотя, в целом, какая вам разница? Ну что о вас можно еще узнать? Что Вконтакте не один профиль? Что в Инстаграме страничку ведете? Что на Мордокнигу перестали заходить сразу, как лавочку прикрыли? Так это, как говорится, баяны, а то и гусли. Фикбук посещаете? Да и хрен с ним!       — А расскажите что-нибудь обо мне, что я сама не знаю, — предложила Марина.       — В своем технаре вы студентов раньше с пар отпускаете, — начал Молохин. — Оценки им завышаете, ставите четверки там, где тройки многовато. Экономисты у вас хорошо знают ТК РФ и СК РФ, а в остальных кодексах плавают. Налоговый кодекс даже не открывали ни вы, ни они. Достаточно? Во всё попал?       — Да, во все, — опешив, выдохнула Марина.       — Ну вот и не переживайте — все равно скрывать вам сильно нечего, ну, может, кроме этого несчастного военника, а остальное — тут и скрывать нечего, — ответил Молохин. — Так что не переживайте.       «И правду, что мне скрывать? — подумала Марина. — Вообще нечего. Пусть знают, как говорится, ничего страшного. Ничего "этакого" не делала».