На финишной прямой?

      Голубое платье, не так давно сыгравшее роль свадебного, было более чем миленьким. Длина — немного ниже колена, материал — что-то типа капрона, цвет — ну примерно как волосы у Мальвины, не сильно яркий. Приталенное, довольно гладкое, с лентой, которая проходит по плечам, имитируя глубокий вырез. Волосы закручены в локоны…       Марина посмотрела на себя в зеркало и попросила Молохина:       — Антон Викторович, вы бы не могли сделать пару кадров на фоне стены?       — Да не проблема, Марина Исаевна, — согласился Молохин.       Буквально два кадра — и оба очень хорошие. Марина опешила, поблагодарила, а потом села за стол — до новогоднего праздника времени было более чем достаточно.       — Ваше свадебное? — спросила Анна, увидев, что у Марины на этот Новый год другое платье.       — На второй день празднования, — ответила Марина.       — Неужели в ЗАГСе были в белом? — удивилась Анна. — Вы же прямо с работы поехали.       — На первом дне празднования была в белом, — сказала Марина. — А для ЗАГСа не наряжалась — зачем?       — Да все у вас, Марина Исаевна, не как у людей, — откомментировала Анна. — Впрочем, ничего нового.       Марина пришла в зал, где проводился корпоратив. Вспомнила, как в первый год танцевала под «Дорожную» Шнурова, правда, без слов, как на второй год просто напилась, но все обсуждали Надюшку.       — Да тут никакая печень не выдержит, — больше сама себе сказала Марина и подошла к кучке народа с экономического факультета — они ее позвали.       — Марина Исаевна, может, вы умеете открывать? — больше в шутку сказала одна из преподавателей. — А то я как-то боюсь.       — А что уметь-то или бояться, если соблюдать технику безопасности? — удивилась Марина.       Девушка взяла бутылку, увидела, что фольга уже ободрана. Осторожно открутила проволочку, сразу же прикрыла пробку ладонью. Наклонила бутылку, начала откручивать пробку. Очень аккуратно открыла, начала разливать.       — У меня внучка барменом подрабатывает — она так же легко и быстро, прямо как и вы, Марина Исаевна, открывает, — прокомментировала женщина. — Где научились?       — В век интернета не научиться — я даже не знаю, — ответила Марина.       На самом деле все было не так просто. На выпускном после окончания университета они с одногруппницами купили себе шампанское, а потом замучились прыгать вокруг бутылки, все надеясь, что пробка сама вылетит. Попросили какого-то мужика, который возился с машиной рядом, пригласили к себе — он отказался.       А уже перед следующим праздником Марина внимательно изучила интернет, чтобы в следующий раз не попасть в такую ситуацию.       Дальше все так же была возможность поучаствовать в самодеятельности. Марина, вспоминая олимпиаду по философии и песню, про которую им рассказал преподаватель, решила тоже выступить.       В душе особой цели не имея,       Забросив все насущные дела,       Гуляла абсолютная идея       И землю ненароком создала.       — Она же еще полностью трезвая, — прокомментировала Анна. — А песенки какие-то непонятные поет.       В душе своей она взрастила древо,       Большое было яблоко на нем       И поселила там Адама с Евой,       А дальше как по маслу все пошло.       — Еще считает, что в том возрасте, когда можно и на трезвую голову ерундой страдать, — ответила Варвара.       Когда она всего насоздавала,       Устав от этой творческой мазни,       Философов она наштамповала,       Сказав: «Пусть разбираются они».       Марина потанцевала, снова сбросив туфли и покрутившись вокруг собственной оси. Поклонилась, подхватила туфли, отбежала в сторону. Взяла влажные салфетки, вытерла ноги.       — Ну прямо Нетребко с ее танцами босиком, — не выдержала Анна. — А что это она к завкафу философов ломанулась?       — Ну так песня же философская, сейчас они обсудят актуальные проблемы марксизма-ленинизма, выпьют за них, — ответила Варвара. — О, ну вот, пьют уже.       — Можно подумать, с нашей кафедрой пить нельзя, — откомментировала Анна.       — По бокальчику с каждой кафедрой — и до дома не дойдешь, — сказала Варвара. — Да ладно, пусть каждый развлекается, как ему хочется.       Марина немного постояла с философами, потом, идя обратно, подошла к отделу аспирантуры, перебросилась с ними парой слов. Потом вернулась к своим. На очередной тост налила себе стакан сока, почокалась им — еще впереди танцы, нет смысла падать без чувств.       На следующий день Марина обновила аватарку — кадр напротив стены был идеальным, потом услышала вопрос Молохина:       — Ну и как вам праздник, Марина Исаевна?       — Прекрасный, — ответила Марина. — Иначе бы уже в очередной раз не пошла.       — В институте будет праздник, — произнес Молохин. — А вы на ГПХ. Пойдете?       — Да как-то не уверена, — растерялась Марина.       — А вы сходите, — озвучил Молохин. — Пообщаетесь там с коллегами — да, это ваши коллеги — проверять так сильно никто не будет. Вы ведь на словах все расскажете. Вы только с бокальчиком посидите часок, можете просто в него губы поокунать.       — О чем будут спрашивать? — спросила Марина.       — А кто бы еще знал, — ответил Молохин. — О вашей биографии, предположу.       На этом празднике было достаточно скучно. Наверное, потому что никого Марина не знала, а Молохин был занят какими-то разговорами.       — Вы не так давно здесь работаете? — к Марине подсела какая-то женщина, немногим ее старше.       — Да буквально недавно на ГПХ устроилась, — ответила Марина.       — Ой, так неожиданно — посреди года, — произнесла она.       — Мне супруг предложил — там, по-видимому, лишние часы у заочников образовались, — сказала Марина.       — А где вы работаете? — спросила женщина.       — В классическом, — ответила Марина.       Буквально за десять минут Марина рассказала и о своей биографии, и о том, как ее отчисляли из аспирантуры, и о том, как пыталась в свое время поступить в классический, но не получилось, и о том, как она пошла после девятого класса в мед только потому, что ей так захотелось — не планировала работать в медицине или становиться врачом, да и одноклассники, в целом, были не отморозками, от которых хотелось убежать как можно дальше.       Незнакомка какое-то время посидела с Мариной, потом ушла, сославшись на то, что ее ждут коллеги.       Марина какое-то время посидела, все ожидая того, что ее будут спрашивать о чем-то, а потом вдруг неожиданно осознала, что она зря ждала мужчину и только что выложила все на блюдечке с голубой каемочкой женщине.       «Лошара», — подумала Марина и налила себе в стакан с соком чуть ли не четверть стакана водки.       — Поняла, — Молохина кто-то толкнул под локоть.       — Ну она же не умственно отсталая, чтобы не сообразить, — произнес Молохин. Посмотрел на сослуживца, который пошел к Марине, прокомментировал. — А это уточняльщик или пылевглазапускальщик? Чтобы на ту не думала?       — Ставлю, что два в одном, — раздалось в ответ.       Марина не ожидала, что с ней еще кто-то захочет разговаривать. Немало удивилась, однако честно рассказала и о юридической магистратуре, и о педагогическом образовании.       Марина вернулась домой, выпила залпом чуть ли не половину кувшина воды. Переоделась, плюхнулась на диван.       — Антон Викторович, — с некоторой укоризной начала Марина. — Про женщину могли бы и предупредить. Я женщину не ждала.       — А я знал? — ответил Молохин. — Я, Марина Исаевна, вообще ничего не знал. Я просто понимал, зачем звать человека, который работает на ГПХ, на гулянку. И честно поделился с вами своими предположениями. Как говорится, а вы чего ждали? Что к вам кто-нибудь подойдет и скажет: «А не побеседовать ли нам, Марина Исаевна, где-нибудь в кабинетике и под запись, раз вы все равно здесь?»       Марина промолчала — слова Молохина были достаточно логичны. Молохин немного подумал, спросил:       — Ну и что вы рассказали из того, о чем жалеете?       — Да, в целом, я ни о чем не жалею… — Марина растерялась. — Ну могла бы не рассказывать, как меня сперва выперли из аспирантуры, а потом вы предложили изменить тему исследования, могла бы не говорить о том, что изначально хотела бы учиться в классическом, но не поступила на бюджет.       — Про свой неполученный военник, небось, рассказали, — предположил Молохин.       — О таком даже из своего круга общения не говорят, чтобы не трепались дальше, — ответила Марина. — Кроме, может, сильно близких друзей.       — Но на кафедре вы же рассказали, — удивился Молохин.       — Там вылетело, — произнесла Марина.       Марина вздохнула, сказала:       — Нет, Антон Викторович, мне в этом институте некомфортно. Не хочу здесь работать даже ради зарплаты. Защитилась — и довольно.       — Да вы подождите, еще весной будет совсем чуть-чуть часов — а на следующий год и не будете устраиваться, — ответил Молохин. — Еще же диплом из ВАКа не пришел, да и вообще глупо: только устроилась — и уже уходить.       — Ну до конца года, может, и доработаю, — снова вздохнула Марина. — Но не дальше. Как говорится, не хочу я работать там, где некомфортно, где удовольствия не получаю.       — Как говорится, дело ваше, — произнес Молохин.