На финишной прямой?

      Заниматься сыном было более чем приятно. Как говорится, тот самый прекрасный возраст, когда можно ориентироваться на свои интересы и проводить праздники, как тебе хочется. Например, на трехлетие Вити, впрочем, как и на два года или на год, этот праздник устраивался сугубо для матери и ее родственников.       — Витенька, и сколько тебе исполняется? — спросила Марина, пока мать снимала это на видео.       Витя, неловко поджав два пальца, показал три: указательный, средний, безымянный.       — Поздравляю тебя, солнышко, расти счастливым, — продолжила Марина.       Где-то вдалеке был накрытый стол. Салаты, сыр, колбаса, селедка, красная рыба, вино, сок. Уже порционно положенная еда для Вити, спецнапиток в виде морса.       — Как говорится, и куда только опека смотрит? — прокомментировала Кира, глядя на эти фотографии. — Бухаете при ребенке! Как же шапочки-хуяпочки, яркие одноразовые тарелочки-хуелочки, салфетки-хуетки? Где растяжки-хуяшки «Витеньке три года», где шарики в одинаковых пастельных тонах, лучше голубых — мальчик же?       — В манде, — ответила Марина. — Рано еще париться на тему детских дней рождения, с которых потом все уходят полуголодными, а родители — и вовсе голодными и трезвыми. Пока что все праздники делаются сугубо для матери. Вот примерно как я тебя пригласила праздновать Витину днюху.       «Витину днюху» и вправду праздновали вообще в том месте, которое не подходило для детского дня рождения — в «Планете». Ночью — клуб, днем — то ли кафе, то ли бар. Страничка меню на салаты, закуски и горячие блюда — все остальное на коктейли, на которых специализировалось заведение, и алкоголь.       С Кирой она встретилась и на праздниках. Погуляли в центре города, потом зашли в кофейню, чтобы погреться, отдохнуть и, заодно, попить кофейку.       — И правильно, что не в Макдак, — прокомментировала Марина. — Народу там — не протолкнуться, чай дорогой до безобразия, а кофе — говнище полное.       — Рассказывай, как тебе жизнь замужняя, — ответила Кира. — У меня же еще такого не было. Только живем с Петей и живем.       — А замуж не хочется? — спросила Марина.       — Не уверена, что у нас все серьезно, — сказала Кира. — Кажется, и хороший человек, но вдруг… Вдруг будет лучше, вдруг придет великая любовь? Да и Петя, как вариант, так считает.       — Ну ты же знаешь, как я выходила замуж за Молохина — тоже вообще без любви, — ответила Марина. — Просто на симпатии. Заранее оба прекрасно понимали, что если что — заявление, как говорится, на стол — и все, развод. Ну а так живем — и вполне довольны.       — Кто кого в Геш возил? — спросила Кира.       — Да мы как-то особо не думали, — сказала Марина. — Кто вспомнил, тот то и покупает. Когда у одного денег на карте нет — второй ему перекидывает. Как-то так. Это, конечно, раньше я думала о том, что было бы прикольно сделать единый счет и две карты к нему, чтобы уж точно все было общее, а сейчас что-то так лень что-то думать…       — Ну и прекрасно, — ответила Кира. — Как говорится, живите долго и счастливо.       Картинка с двумя собаками и надписью «ебитесь» невольно всплыла в голове Марины и девушка рассмеялась.       «Марина Исаевна, пожалуйста, не надо так больше делать. Даша не сирота, у нее есть отец. У нее есть опекун. А у вас, как говорится, есть ребенок, о котором вам надо думать».       Марина прослушала голосовое от Ирины Константиновны, ответила текстом:       «Ирина Константиновна, не переживайте, Витя не обижен».       Марина причесалась, немного посидела. Потом сказала сыну:       — Витя, смотри, а там дед Мороз еще подарки подкинул. На Рождество.       Посмотрела на Молохина:       — Антон Викторович, вам тоже подарков подкинуто.       Вскоре Витя с интересом разглядывал футболку с динозавриками и носки, Молохин развернул свой подарок и увидел «язычки» манго.       — А, если не секрет, Марина Исаевна, почему вы тогда меня венчаться не позвали? — спросил Молохин. — Раз вчера и трансляцию службы смотрели, и сегодня подарки дарите.       — Венчание — это раз и на всю жизнь, — сказала Марина и рассмеялась. — Да ладно, шучу. А вы что, Антон Викторович, так венчаться хотите?       — Я, Марина Исаевна, в последний раз в церкви был по работе, — ответил Молохин. — И в следующий, предположу, тоже буду там по работе.       — Так что, как говорится, не как в стишке? «За свою жизнь был два раза в храме и оба насильно» [1], — пошутила Марина.       — Нет, — ответил Молохин. — А что же вы, Марина Исаевна, вся такая правильная и прямо христианка, не сходили исповедоваться и причаститься? Большой праздник, как-никак.       — Как говорится, сначала докажите, — сказала Марина. — А если серьезно, то не испытываю потребности.       — Теперь, получается, и с меня вам подарок? — спросил Молохин.       — Ну будете доставку заказывать — докиньте туда шоколадку и будет идеально, — ответила Марина.       Однако в эти праздничные дни Марина все же решила сводить сына в так называемую «комнату сказок», которую устраивал местный кукольный театр для детей от года до трех лет. Наверное, больше для того, чтобы самой посмотреть, что это такое.       В сказке «Колобок» две девушки в русских народных костюмах, стоя возле столиков, показывали достаточно известную сказку.       «Ну как-то все это не так, неправильно, — подумала Марина. — Вон, я когда была в кукольном театре, когда нас учительница началки водила сюда всем классом — актеры были за ширмой, чтобы было впечатление, что это куклы живые…»       Однако подобная концепция почему-то прослеживалась во многих представлениях, даже на так называемой «большой сцене». Актеры-кукловоды, зачастую одетые в стиле спектакля, даже не думали скрываться.       «Вите, наверное, понравится, — подумала Марина. — А станет постарше — в нормальный театр свожу».       Однако самый главный шок ждал Марину в конце представления. Колобок убежал от лисы, а дед с бабкой лису прогнали.       «Шта? — подумала Марина. — Это что за насилие над сказкой, надругательство над народным творчеством?»       Решив для себя, что Витя будет читать только «нормальные» версии сказок, в которых сестры Золушки резали себе пальцы или пятку, чтобы влезть в туфлю, у Спящей Красавицы родилось двое детей и оба до замужества, а мачехе Белоснежки подарили раскаленные туфли, и пусть для этого придется перевезти домой всю родительскую библиотеку с книгами для детей, Марина потом спросила Витю о впечатлениях. Услышала, что ему все очень понравилось, разве что сказка была другая — не которую он слышал раньше. Небольшой разговор о том, что режиссеры иногда переделывают известные произведения — в целом, и все.       «Надо будет как-нибудь включить Вите на телевизоре "Лебединое озеро"», — подумала девушка.       Молохин вернулся с работы — на этот раз непоздно, часов в шесть вечера. Удивившись, что супруг уже третий раз за все праздники ходит на работу, хоть и не каждый день, Марина сперва подумала о том, что он мог, в теории, ходить хоть куда, например, к «предыдущим детям», хоть это явно и не в характере Молохина, девушка отошла от телевизора, чтобы поприветствовать супруга.       — К «нормальному» театру Витю приучаю, — произнесла Марина. — Каждый день по действию — за четыре дня посмотрит. Потом «Спящую красавицу» посмотрим. Потом и реально сходим. Потому что, как ни крути, а практически единственный нормальный театр у нас один — оперный. Ну музкомедия, наверное, еще. Остальные — это так, второстепенно.       Марина немного подумала, добавила:       — Вы бы хоть, Антон Викторович, в театр меня тоже сводили.       — Свожу как-нибудь обязательно, — ответил Молохин.       — В оперном, если что, третий ярус лучше партера, — произнесла Марина. — Опера «возвышенней» балета.       — А вот информации о театрах у вас в соц.сетях практически нет, — сказал Молохин. — Кроме пары фотографий столетней давности в фойе.       — А потому что там ничего не меняется — нет смысла фотографироваться каждый раз, — ответила Марина. [1] За жизнь свою побыл два раза в Храме, И то насильно, сам бы не почтил: Один — когда не мог ходить ногами, Другой — когда ногами отходил.