На финишной прямой?

      Марина вышла с экзамена. Народу было крайне мало: большинство уже получили свой «автомат» или сдали в декабре, а из тех немногих, кто должен был прийти на сам экзамен, были и неявившиеся, которые планировали не тратить время перед каникулами, а сразу пойти на пересдачу.       Еще на подходе к кафедре был слышен непрекращающийся мат, правда, где-то вдалеке. Однако чем сильнее Марина приближалась к двери, тем лучше был слышен этот самый мат. Недолго думая, девушка открыла дверь и увидела Софку, которая сидела за центральным столом вместе с Надюшкой и пила чай.       — Да чай это, чай, ебать-копать, — произнесла Софка, глядя на Марину. — Конину жрать буду вечером.       — Соф, не устраивай, — Надюшка взяла ее за руку.       — Да еб твою мать! — Софка обратилась не пойми к кому. — Да ебаный в жопу Винни-Пух! Да хули, блядь, жизнь так складывается!       Буквально следующей на кафедру пришла Воронкова. Софка, увидев еще одного человека, практически залпом допила чай, поставила чашку на стол Надюшки и вышла. Практически сразу же за ней вышла и Надюшка. По-видимому, успокаивать и удерживать от глупостей.       — Марина Исаевна, вы эту новость знаете? — спросила Воронкова. — Софья Екатерину Васильевну обматерила.       — Ну что тут сказать, — прокомментировала Марина. — Как говорится, пришел белый пушистый зверек.       Подумала, спросила:       — Это будет жалоба в ректорат и, скорее всего, уже отчисление?       — Это, Марина Исаевна, будет сообщение в компетентные органы и административка, — ответила Воронкова. — И я могу понять логику Екатерины Васильевны: отчислять не за знания как-то жалко. Плюс, как бы это ужасающе не звучало, но Софья пиарит факультет в науке. Особенно если чувствует себя виноватой. Как ни крути, а вина — это двигатель прогресса.       Установочная конференция по ознакомительной практике началась. Катерина и преподаватель с соседней кафедры пришли в аудиторию, чтобы начать рассказывать прописные истины. Больше на всякий случай Катерина пересчитала по головам присутствующих — кого-то одного не хватало.       — У кого хватило совести не явиться на первый день практики? — спросила Катерина.       — У Софьи Львовны, — раздалось в ответ — кличка все же прилипла к Софке.       — У дочери Макаренко, — выкрикнул кто-то.       В целом, все было понятно — сегодня не было Софки.       — Передайте ей, что без подписей и документов ее никто никуда не выпустит, — произнесла Катерина. — Ни на какую практику.       — А она в изоляторе, — раздалась реплика.       — А ее из изолятора не выпускают, — одновременно с этим раздался другой выкрик.       — Из спецприемника, — уточнил кто-то.       — Староста, подойдите ко мне и расскажите все четко и целиком, — произнесла Катерина.       Одна из студенток подошла к Катерине, сказала:       — Софья вечером пила за общагой, попалась патрулю и в дополнение к четырем тысячам за оскорбление ей дали пять суток административного ареста. Завтра будет готова выйти на практику.       — Если ее кто-то туда выпустит, — прокомментировала Катерина. — Садитесь.       — Вот так, — сказала Катерина, придя на кафедру. — Обматерить человека в стенах вуза по прайсу от государства у нас стоит четыре тысячи рублей.       — Кто кого? — спросила Анна.       — И вас, Анна Геннадьевна, в свое время, и Марину Исаевну, и меня, — произнесла Катерина. — И, в целом, это стоит ровно четыре тысячи рублей.       — Она на работу никуда не устроится, — прокомментировала Анна.       — Не моя проблема, — сказала Катерина. — А вот если ее из суда завтра выгонят, это будет моя проблема, куда пристроить на практику.       — Да ладно, никого еще не гнали, — уточнила Анна.       — Все когда-то бывает в первый раз, — прокомментировала Марина.       — Да, Марина Исаевна, все когда-то бывает в первый раз… — задумчиво сказала Анна, так и не решив, что именно из ситуации с Мариной можно было бы упомянуть.       Чуть позже Марина узнала, что в тот самый день Софка сдавала экзамен Воронковой. Отвечала неплохо, но до четверки ответ не сильно дотягивал. Воронкова задала один уточняющий вопрос, второй, третий, четвертый, однако ответ не становился лучше.       — Вон, пусть Екатерина Васильевна вас объективно оценит, — произнесла Воронкова, увидев, что Катерина вошла в кабинет, и задавая еще один вопрос.       Софка на мгновение задумалась, кое-как начала отвечать.       — Я бы натянула тройку, двойка — это слишком строгое оценивание, — произнесла Катерина.       Трехминутный монолог, который никак не удавалось перебить, о том, что ее, Софку, угнетает постоянное несправедливое занижение оценок, а критерии оценивания вообще удивительны и шизофреничны, практически на сто процентов состоял из матов.       — Да хотя можете и двойку ставить, — сказала Катерина и вышла.       На следующий день, придя на кафедру, Марина услышала, как Надюшка что-то отвечает Катерине по телефону. Услышав слово «Софья», девушка поняла, что ожидается что-то интересное, а, придя после пары на кафедру — у всех групп каникулы заканчивались в разные время — поняла, что пришла к самому началу обсуждения.       — Софью из суда поганой метлой выгнали, — произнес Молохин.       — Ну а как иначе? — удивилась Анна. — Пришла без документов, без подписей. Когда ей озвучили график и сказали: «Сверли дела», обматерила своего руководителя от предприятия. Пусть радуется, что, как говорится, не отходя от кассы на пять тысяч не оштрафовали.       — Дура какая-то, — выдохнула Марина.       Еще на следующий день, придя в университет, Марина увидела, что Софка сидит за одним столом с Надюшкой. Чуть позже увидела, что Софка записывает кружочек со словами: «Пока мои одногруппники ебутся с документами, мы с Надеждой Сергеевной изучаем проблемы делопроизводства кафедры под кофеечек».       — Софка, поставь чайник, — через некоторое время сказала Надюшка.       — А руководитель от университета говорила нам, что если кто-то на практике скажет что-то, вроде «иди мыть полы», то нужно немедленно звонить ей, — ответила Софка. — Здесь недалеко, можно не звонить, а лично сходить.       — Софка, не издевайся, а то на компе играть не позволю, — произнесла Надюшка.       Через некоторое время на кафедру пришла Катерина.       — Надя, вы же иногородняя? — спросила она.       — Да как сказать… — Надюшка растерялась. — Из области.       — Надя, я на завтра и послезавтра вас отпускаю, — произнесла Катерина. — Съездите домой, отдохните. После выходных вернетесь.       — Спасибо, — обрадовалась Надюшка.       Софка явно не ожидала, что на эти два дня останется одна. Да, работы почти что не было, но сидеть на кафедре посреди тех, кто, как была уверена девушка, ее ненавидит, было не самой приятной ситуацией. Однако играть на компьютере так, чтобы это никто не видел, получалось вполне успешно, да и научный руководитель был совсем недалеко — к нему можно было сходить.       — У нас лаборант сменился? — спросил товарищ полковник, придя на кафедру.       — Вот так у нас отбывают практику те, кого выгнали с позором из суда, — ответил Харенков.       — А почему не в юридическом отделе? — удивился товарищ полковник.       — А кому она там нужна? — не меньше удивился Харенков. — Ее туда не взяли. Потому что там придурки не нужны.       — В присутствии… — опешил товарищ полковник.       — А практикантку уже предупредили, что все, что было на кафедре, ну и далее по тексту, — ответил Харенков.       — А чем юридическая клиника не угодила? — все не успокаивался товарищ полковник.       — Ефим Геннадьевич, вот это недоразумение здесь вообще никому не нужно, — уточнил Харенков. — Но юридическая клиника — это свой, другой, особый вид практики. Там сия девица, которая практиковала блядство, тоже никому не нужна.       — Какое блядство? — не выдержала Софка. — Совесть-то тоже надо иметь! Не блядство, а крутилась на шесте в закрытом платье!       — Без пластики, на уровне Буратино, — ответил Харенков.       — Какой великий знаток стриптиза тут нашелся, интересно, откуда знания-то? — возмутилась Софка.       — Софья, вот выпрут вас и с этого места практики — это точно будет академическая задолженность, которую невозможно ликвидировать в ближайшее время, ну и отчисление, которого вы уже давно заслуживаете, — произнес Харенков.       — Да не дождетесь, — буркнула Софка и замолчала.       Ближе к вечеру, когда Софка уже ушла, Анна решила спросить Марину:       — А вы, Марина Исаевна, где практику в магистратуре проходили?       — У Илоны… — Марина с трудом вспомнила отчество и сказала наугад, на удивление, правильно, — Александровны.       — Да ну, реально? — удивилась Анна.       — Нет, пришла с зачеткой и сказала: «Ой, а поставьте мне зачетик, а то что-то грустно без него», — съязвила Марина.       — Да знаете, я бы и такому варианту вообще не удивилась, — ответила Анна. — С вас станется.       Марина скромно промолчала — не говорить же, что она, по сути, примерно так практику себе и проставила. Да, сделала кое-какие документы, но реально не проходила, никого не консультировала.       «Да кому она нужна, эта практика, — подумала девушка. — Все равно толку от нее ровно ноль, никому вообще не пригодится эта ерунда, которой там занимаются».