На финишной прямой?

      Марина пришла на кафедру. Все было относительно спокойно. Никто ее ни о чем не спрашивал, не подкалывал, не сочувствовал. Марина провела первую на сегодня пару, настало время большой перемены.       Девушка успела попить чай и слегка перекусить — да, у нее всего лишь две пары сегодня, но не сидеть же голодной, когда пришла Катерина.       Марина чуть напряглась. Катерина подошла к Надюшке и сказала:       — Надежда Сергеевна, покажите, пожалуйста, документацию Марины Исаевны. Зарубежку и психологов.       — Ой, Марина Исаевна, срочно вспоминайте, где и когда в чем вы залетели, — прокомментировала Анна.       Воронкова, по-видимому, тоже не сомневалась, что не все так просто.       — И, Надежда Сергеевна, скажите, какой по счету семинар был сегодня у Марины Исаевны у психологов, — продолжила Катерина.       — Девятый, — ответила Надюшка.       — И скажите, какая тема девятого семинарского занятия по документам, — произнесла Катерина.       — Ой, Марина Исаевна, раз до такого уровня интересуют детали, то вы не просто кого-то отпустили за десять минут до конца пары, — озвучила Анна.       На кафедру вошла Вера Марковна.       — Девятое семинарское занятие — это «Основы административного права», — ответила Надюшка.       — И такой вопрос: есть ли семинарское занятие с темой «Нормирование труда. Гарантии отдельным категориям работников. Дисциплина труда»? — спросила Катерина.       — «Дисциплина труда» входит в состав четырех часов, которые выделены на Трудовой кодекс, — озвучила Надюшка. — Про нормирование труда и гарантии в РПД нет ни слова.       — Спасибо, Надежда, — произнесла Катерина. — И пустите меня на три минуты за свой компьютер — надо документ почитать.       Надюшка встала. Вера Марковна, немало растерявшись, спросила:       — А менять местами темы вообще нельзя?       — Скажем так, тем, кто попался за руку, нельзя, — ответила Анна.       — Вера Марковна, предположу, что Марина Исаевна допустила огрехи в работе, которые недоказуемы, поэтому Екатерина Васильевна ищет те огрехи, которые доказуемы, — произнесла Воронкова.       — Антонина Петровна, Марина Исаевна попалась за руку на том, что доказать не проблема, только я доказывать это не хочу, — сказала Катерина. — Портить кому-то биографию, да еще и в спорной ситуации, когда не все так однозначно, я не хочу. Льва помните? И засланного казачка Молохина?       — Свою жену решил снова проверить? — опешила Воронкова.       — Нет, Лев решил по собственной инициативе выпендриться перед Молохиным, — ответила Катерина.       Рассказ про Льва. Катерина продолжила дальше читать документы, а Анна сказала:       — Марина Исаевна, как говорится, это навскидку штраф в десять тысяч. Но статья уголовная, как ни крути.       — Ой, помню, рассматривала я дело по 290-й, — произнесла Вера Марковна. — Наверное, единственное дело, когда был только штраф. Но там прямо в несколько миллионов. Обычно было или лишение свободы со штрафом, или условное осуждение, тоже со штрафом.       «Ну пиздец, еще Веры Марковны против меня не хватало», — подумала Марина.       Не успела девушка окончательно накрутить себя на эту тему, как Катерина произнесла:       — Марина Исаевна, у вас в документации время от времени встречается правильное название предмета, а иногда — с соседней кафедры. Вы же явно по образцу свою программу делали.       «Ага», — подумала Марина.       — Зарубежку проверять не буду, оставим на случай возможного второго залета, — озвучила Катерина. — Минус десять процентов стимулирующих, Марина Исаевна, за проведение занятия не по РПД и за вот такие документы с ошибками. Срок исправления — две недели, вам должно хватить.       «А я думала, что пронесло», — подумала Марина и была готова заплакать.       — Выводы хоть сделайте, — произнесла Катерина. — Желательно не «надо делать документы нормально», а, ну вы сами понимаете.       — За предложение подавиться первой же конфетой, надеюсь, зарубежку проверять не будете? — спросила Марина.       — Покультурнее, пожалуйста, — ответила Катерина. — Если в рамках приличия, то не буду.       Катерина ушла. Марина осталась одна на кафедре с, как ей казалось, негативно настроенными людьми. Однако Воронкова ничего не говорила, Вера Марковна тоже.       — Ну вы бы хоть рассказали, Марина Исаевна, как отреагировал ваш супруг на новость, что его молодая жена — взяточница, — прокомментировала Анна.       — Посетовал, что понадеялась, что люди меняются, — ответила Марина.       — Да, люди не меняются, — произнесла Анна. — Вы как были сравнимы по тупости с пробкой, так и остаетесь такой.       — Совершенно верно, — сказала Марина. — Как вы любили оскорблять других, так и любите по сей день.       — Ой, Марина Исаевна, мои действия хотя бы не нарушают Уголовный кодекс, в отличие от ваших, — ответила Анна.       Марина посмотрела на часы:       — Пара начнется через три минуты, пора идти. А то будет нарушение трудовой дисциплины.       Собрала вещи, направилась на пару.       Сперва расслабиться и просто вести занятие не получалось: ведь если Катерина ее слушала на первой паре, то кто мешает ей слушать и на второй?       «Плевать, будет слушать — пусть слушает», — наконец, решила Марина и окончательно отпустила ситуацию.       Катерина ее, по-видимому, не слушала. Марина вернулась обратно, собралась.       — Марина Исаевна, — на выходе ее остановила возвращающаяся на кафедру Воронкова. — Вы не переживайте. Все будет хорошо. Да, надо было поступить иначе, разумнее, но что поделать… Ошиблись, в следующий раз так не будете.       Марина вздохнула, кивнула:       — Вот кто знал, что Лев так поступит…       — Не во Льве дело, вам в целом не надо было так поступать, — ответила Воронкова. — Но, как говорится, дело прошлое, его уже не изменить. Только больше не топтаться на тех же ошибках.       — Это да, — согласилась Марина.