На финишной прямой?

      В целом, оставшиеся пары у магистрантов прошли достаточно спокойно. Те, кому было интересно на занятиях, ходили на них, делали доклады, отвечали на вопросы. Те, кому что-то не нравилось, просто не ходили.       Дней за пять до зачета Молохин принес ей листов десять с текстом.       — Если будете кого-то валить, Марина Исаевна, то вот это вам стоит выучить наизусть, — произнес он.       Марина поблагодарила, взяла листы. На упоминании материальных и формальных составов преступления вспомнила свой зачет все у того же Молохина, взгрустнула.       — Они, Марина Исаевна, я вот уверен — не знают всего этого, — произнес Молохин. — На медицине валить глуповато, особенно тех, кто в этой медицине работает. А вот на юриспруденции — на эти вопросы они не ответят. Здесь, Марина Исаевна, по парочке дополнительных вопросов на каждый вопрос, исходя из рабочей программы. Причем таких, на которые человек без юридического образования вряд ли ответит.       Марина пробежалась глазами по тексту, а Молохин продолжил:       — Ну скажите мне откровенно. Вот вы, человек, который в медицине понимает, все это знали? Или хотя бы слышали, чтобы угадать?       — Эльфийский текст, — ответила Марина.       — Ну вот у вас пять дней до зачета, — произнес Молохин. — А они, вот я уверен, мало в этом сомневаюсь, до такого не додумаются, не будут учить заранее. Если вообще будут что-то учить. Они же, Марина Исаевна, по верхам по два слова похватают — вам ли это не знать?       Несмотря на грустную правду, обижаться на Молохина не хотелось. Марина почитала текст перед сном, взяла с собой на работу.       Между парами в обед Марина достала листы и решила попробовать запомнить текст.       — Марина Исаевна что-то учит прямо не в себя, — прокомментировала Анна. — Если не секрет, что именно?       — Варианты составов преступления и прочую хрень, которой нет в кодексе и есть в учебниках и до которой магистранты сроду не додумаются, — ответила Марина.       — А, хотите отомстить и спросить так, чтобы они не сдали, — рассмеялась Анна. — Ну учите, Марина Исаевна, учите. Дело нужное. Преподаватель, который учит материал перед зачетом — ну хоть повеселилась.       — Я только не поняла, почему мне Молохин Пленумы сюда не включил, — продолжила Марина. Посмотрела на Харенкова, вспомнила. — Чтобы я, что ли, если что, говорила: «Это уровень третьего курса, а мы в магистратуре?»       — Ой, вам Молохин еще и списочек подготовил, что нужно выучить? — Анна искренне рассмеялась еще сильнее. — Ой, Марина Исаевна, не проще ли было Молохина посадить вместо вас принимать зачет?       — Супруги обязаны заботиться друг о друге, — ответила Марина.       — Все проще, Марина Исаевна, — произнес Харенков. — По вашим статьям кодекса нет постановлений Пленума, вот и все.       — Эх, Артем Германович, какую хохму вы испортили: заставить Марину Исаевну искать Пленумы, которых нет в природе! — воскликнула Анна. — Жаль, поздно додумалась до этой идеи…       — Заставить Марину Исаевну валить по уголовному праву — не меньшая хохма, — ответил Харенков.       Сегодня обижаться не было желания. Марина продолжила учить, услышала что-то, вроде: «Учить полезно», в глубине души согласилась с этим. Просидела на кафедре до конца обеда, потом пошла на пары.       В день зачета Марина сразу же включила аудиозапись. Разложила билеты, услышала вопрос:       — А что нас так мало?       — Те, кто посещал занятия и был на них активным, получили свои автоматы, — ответила Марина.       В целом, на зачете были или те, кто не имел юридического образования и не хотел слушать то, что говорит Марина про медицину, или юристы-прогульщики. Как с ней уже поделился информацией Молохин, юристы-прогульщики работали секретарем суда, юристом по банкротству, специалистом в прокуратуре, помощником адвоката и юрисконсультом в банке.       Первым пошел сдать парень, как его окрестила Марина, «из медиков». Причем «из долбоебов» — тех, кто сильно много выпендривался. Отвечал не сильно хорошо, но, в целом, Марина бы поставила за такой ответ зачет. Особенно, когда бы сроду не знала, что можно спросить про такие академические дебри в составах преступлений.       — Ну а состав преступления-то какой? — спросила Марина. — Материальный, формальный, усеченный?       — Усеченный, — ответил парень.       Кто-то из юристов рассмеялся. Марина задала второй вопрос — тоже уточняющий. Ответа не было.       — Ну и какой здесь ответ? — произнесла девушка. — Готовьтесь, придете в следующий раз.       Девушка. Тоже «из медиков» и «из долбоебов». Аналогичные вопросы, отсутствие ответа. Еще одна девушка, по-видимому, послушав, как принимает Марина, встала и вышла.       — Отказ от ответа? — спросила Марина.       — Да, — подтвердила она.       Потом сдавали юристы. Справедливости ради, им тоже надо было задавать дополнительные вопросы. Марина спрашивала по медицине, особенно не залезая в дебри — вроде, ответили.       В деканат ушла ведомость с восемью «не зачтено». А на следующий день на кафедру пришла Катерина.       — Марина Исаевна, приведите пример вопроса, который вы задавали магистрантам-медикам, — произнесла она.       Марина положила на стол распечатку от Молохина, повернула к Катерине.       — Ну, в целом, уровень бакалавриата, — произнесла Катерина. — Но вы же понимаете, Марина Исаевна, что вы их умышленно валили?       — Да, понимаю, — ответила Марина. — И не жалею. Как они ко мне — так и я к ним.       — А теперь пример вопроса для юристов, — продолжила Катерина.       Марина растерялась — вопросы были больше шуточные, лишь бы магистранты ответили.       — Неловко повторять? — спросила Катерина. — А я, Марина Исаевна, сейчас вас спародирую. Мне рассказали.       Катерина взяла лист бумаги, начала писать на нем и говорить вслух:       — Geroini сколько-нибудь №10. In venam. Все ли правильно в этом рецепте, нет ли здесь состава преступления? Марина Исаевна, вы бы хоть opiumi или, что правильнее, opii в пример привели.       Анна рассмеялась.       — И жалуются на вас: одних про состав преступления спрашиваете, а других — является ли совет купить в подворотне героин для внутривенного введения преступлением, — подытожила Катерина.       — Уж первым нечего возмущаться — это программа третьего курса бакалавриата, — ответила Марина. — А вторые, я так понимаю, довольны были дополнительными вопросами.       — Да, Марина Исаевна, довольны, — произнесла Катерина.       «Что-то я не припомню таких скандалов, когда сама не могла сдать в магистратуре», — подумала Марина, но ничего не сказала.       — Ну как прошел зачет? — спросил Марину Молохин. — Успешно?       — Благодарю вас, все, кому были предназначены эти вопросы, не сдали, — ответила Марина.       — Начальство возмущалось? — продолжил Молохин.       — Да как-то и нет, — удивилась Марина.       — Тогда держите список дополнительных вопросов на пересдачу, — произнес Молохин. — Потому что те они могут выучить. А вот эти — до этого они уж точно не додумаются. А, в целом, все строго по программе. Ваша задача, Марина Исаевна, довести этих восьмерых человек до комиссии. Ну а там уже пусть комиссия ставит зачет. Если поставит.       В отличие от первой группы, группа с уголовного права сдавала неплохо. Но, в целом, Марина и без того многим проставила автоматы.       Лев на зачет пришел. Положил на стол Марины зачетку, начал ждать.       — Берите билет, готовьтесь, — произнесла Марина.       — А как же наша договоренность? — спросил Лев.       — Ах, да, — ответила Марина. Достала из сумки конфеты, протянула в руки Льву. — В жопу их себе засунь.       Лев немало опешил. Группа опешила не меньше. Казалось, и Марина тоже опешила от своих же слов — изначально она хотела сказать: «Подавись ими», потом — «Пусть они поперек горла у тебя встанут».       — Дура, — выдохнул Лев и вышел.       Марина посмотрела вслед уходящему Льву, сказала:       — Не обращайте внимания, продолжаем.       Минут через десять в кабинет пришла Катерина. Вслед за ней Лев.       — Берите билет, — произнесла Катерина. — Садитесь на вот эту парту и готовьтесь.       Оставшиеся магистранты чуть напряглись — Марина принимала более чем лояльно, Катерина могла такое не поддержать. На всякий случай пошли отвечать те, кто был лучше готов, а не те, чья пришла очередь.       Марина выслушала два ответа, хотела слушать следующий, как Катерина сказала:       — Подождем две минуты в тишине, сейчас будет очередь Льва отвечать.       Лев подсел к преподавательскому столу. Отвечал хуже тех, кто только что вышел, но явно лучше тех, кто уже ушел с зачетом.       — Марина Исаевна, ваши уточняющие вопросы, — произнесла Катерина.       Марина задала один вопрос — четко из медицины. Ответ был неправильным. Второй вопрос, третий — тоже полная ерунда вместо ответов.       — Идите готовьтесь дома дальше, — сказала Марина.       — Как мне рассказывали, у вас на факультете есть одна уникальная личность, которая сразу требует комиссию, — произнес Лев.       «Уже две, — подумала Марина. — Только вторая вполне нормальная девушка».       — Я тоже прошу первую пересдачу комиссионной, — сказал Лев.       — Хорошо, — ответила Катерина.       Лев ушел без зачета, Катерина тоже вышла. Оставшиеся магистранты сдали без проблем. Марина поднялась на кафедру, оделась, увидела записку на столе Анны:       «Анна Геннадьевна, вы принимаете медицинское право комиссионно у магистрантов с уголовки».       «Интересно, кто будет третьим?» — подумала Марина и направилась к выходу из университета.       — Ну что, Марина Исаевна, продумывайте заранее список вопросов по медицине, чтобы никто не придрался, но они были по предмету, — произнес Молохин. — Здесь я вам не помощник.       — Не знаете, кто будет третьим? — спросила Марина.       — Артем Германович, — ответил Молохин. — А я с заведующей и Антониной Петровной запланирован на вторую пересдачу. Так что вероятность сдать у него есть. Но, как видите, со второй пересдачи. И, конечно, из первой комиссии только вы знаете наверняка, как завалить магистранта, ваши коллеги смогут только по праву валить, а по праву студент может сам разбираться.       — Ну ладно, поживем — увидим, — произнесла Марина.