На финишной прямой?

      Они играли в настольные игры на желания, причем проигравшего определяли по каким-то странным только что выдуманным правилам. Победителя тоже. В итоге Софка, выиграв оба полуфинала и финал, загадывала желание для Настены, которая проиграла сегодня раза четыре.       — Так… — Софка задумалась. — У тебя же беды с деньгами?       — Не беды, а просто нет лишних, — уточнила Настена. — И желание должно быть нематериальное и приличное.       — Ты идешь в переход — любой, на твой выбор, — начала Софка. — Можно подальше от универа, хотя, с другой стороны, у нас тут каких только фриков нет…       — Подтверждаю, — произнес какой-то малознакомый парень с другого этажа, имея в виду, в первую очередь, Софку. — Фрики в наличии.       — Так что как-то морально проще будет, — продолжила Софка. — Ну и поешь там либо час, либо пока пятьсот рублей не соберешь.       — Как будете контролировать? — спросил парень. — Еще же многие номер телефона, привязанный к карте, прикладывают.       — А мы обойдемся без телефона, — ответила Настена, которая не желала светить свой номер прилюдно.       — А на номер телефона — это не считается, — сказала Софка. — Это будут приятные мелочи.       — Это идиотское желание, — произнесла еще одна девушка.       — Идиотское желание — это если бы я сказала: «Ты читаешь вслух инструкцию к телевизору», — ответила Софка.       — Да за такое бы санитаров вызвали, — сказала девушка, которая сроду была не в курсе о ситуации Настены.       — Это, в целом, не худшее желание, — произнесла Настена, которой всегда было интересно, сколько денег можно собрать подобным образом.       Решили не тянуть — все равно сейчас делать нечего. Под комментарии Софки, что любой может стать звездой и, возможно, сегодня звездный час Настены, выбрали переход в другом микрорайоне. Не очень далеко от общежитий, но, с другой стороны, там, где студенты ходили редко. Ну разве что местные жители или те, кто снимал квартиру чуть-чуть поодаль.       — А что петь? — несколько растерялась Настена.       — «Прекрасное далеко — не будь ко мне жестоко», — попыталась напеть Софка. — «Крылатые качели». Что-нибудь нейтральное.       Настена переоделась, причесалась. Нашли коробку, заклеили скотчем, сделали прорезь. Группа поддержки была рядом: надо и наблюдать, и следить, чтобы все было хорошо, и, если кто-то посмеет отобрать коробку, броситься за ним вдогонку.       Фантазия Настены кончилась вскоре. Девушка начала петь и хабанеру «Кармен», которую немного знала — как-то пришлась по душе после просмотра фигурного катания, и «Спи моя радость, усни», и «Миллион алых роз».       Пела Настена средне. За ящичком особо не следила, но видела, что пара человек туда кидали мелочь, видать, за старания, кто-то — бумажную купюру. Настена не сомневалась, что это или пять, или десять рублей — ну не пятьдесят же. Еще не понимала, как можно отследить получение пятисотки по совокупности, но решила, что ей досталось неплохое желание — вон, той же Софке однажды загадали прокричать из окна: «Сегодняшний день объявляется днем добра, всех с праздником!». Как казалось Настене, подчеркнуто-добрый характер желания был выбран неслучайно — от матов бы никто не удивился, а так половина общежития потом спрашивала Софку, не в накурке ли она. Ну да, кому-то сегодня загадывали попозировать как супергерой с полотенцем вместо плаща или изобразить из себя пингвина, что больше подходило сути игры, но ее желание и полезное, и можно чуть-чуть подзаработать.       Минут через пятнадцать Настена устала, но решила, что эксперимент нужно довести до конца. Еще минут через пять в переходе появилась мать Настены.       Только сейчас девушка осознала, что они выбрали глупое место — практически напротив районного суда, в который обычно все ходили с другой стороны — там же остановка, но и эта дорога тоже существовала.       Настена немного растерялась — не убегать же, когда ее видели. На какой-то момент даже подумала, что пусть бы лучше она встретила ментов — не факт, что они придерутся, как мать, которая уж точно не промолчит…       Лидия Анафасьевна остановилась, дослушала «Мой адрес — Советский союз», полезла в сумочку. Пока Настена пела «Бухгалтера», взяла тысячную купюру, подождала окончания песни, подошла к дочери:       — Прими, матушка, Христа ради.       Вложила купюру в руку дочери, пошла.       Настена коротко поблагодарила, сунула тысячу в карман, начала петь «Молодость моя — Белоруссия», пока мать уходила. Потом спела еще пару песен, чтобы не сомневаться, что она точно ушла далеко, взяла коробку, пошла к Софке и компании.       — Тебе еще минут двадцать, а то и больше, — прокомментировала Софка. — Неужели сдаешься? А что тебе тетка сунула?       Настена показала тысячную купюру.       — О, ну поздравляю, — ответила Софка.       В общежитии разбирали деньги — сто рублей, если не считать той тысячи.       — Ты чего такая грустная? — спросила Софка Настену.       — Меня мать подъебнула, — ответила Настена.       — Как? — не поняла Софка.       — «Прими, матушка, Христа ради», — повторила Настена. — Христа ради просили нищие на паперти.       — Ой, да забей, — ответила Софка. — Я бы иначе сказала, но про родителей нехорошо так.       — Здесь можно, — сказала Настена.       Будто чувствуя что-то, девушка взяла в руки телефон.       «Лидия Афанасьевна Х. перевела вам 10000 рублей», — гласила смс-ка.       «Позорься, блядь, в другом месте», — звучало сообщение в мессенджере.       Настена открыла чат с матерью, чтобы что-нибудь ответить, и увидела второе сообщение:       «Специально возле суда встала, чтобы менты на пятнадцать суток загребли?»       «В спецприемнике кормят так, чтобы с голодухи не подохла. Или и на такое денег нет?» — третье сообщение пришло буквально в тот момент, когда она читала третье.       «Если будешь под забором подыхать от голода — приходи, накормлю без извинений», — четвертое.       «Пиздец, дочь милостыню просит», — пятое.       «Отец сказал, ты на поддерживающем галоперидоле? Держи еще на галоперидол», — шестое.       Настена увидела смс-сообщение о том, что ей пришла тысяча рублей, ответила:       «Благодарю. Денег хватает».       «Ага, так хватает, что скоро на панель пойдешь», — пришло ответное.       «Бля, я тебя простить готова, а то еще после панели тебя лечить», — еще одно.       — Я вообще-то не на галоперидоле, а на препарате получше, — в пустоту сказала Настена. — Который и антидепрессивный эффект имеет.       — Нога хоть перестала болеть? — спросила Софка.       — Да нога у меня дня через три перестала болеть, — отмахнулась Настена. — Жопка, может, чуть быстрее… Но все равно жесть какая-то. Это, помнится, мне в детстве уколы дважды в сутки делали — капец был какой-то.       Марина немного удивлялась тишине и покою, хотя, казалось, конфеты в жопе можно было обсудить не раз. И в деканате, и на кафедре, и в интернете. Однако все, вроде, молчали, каких-то скандалов не было.       Девушка спокойно пила чай, когда у Воронковой зазвонил телефон.       — Да, Лида, — произнесла Воронкова. — Что с Настей? А у нее спросить не судьба? У меня хочешь узнать? Да все у нее нормально, время от времени лечится, а так все хорошо. Раз материнские чувства все же взыграли — позвонила бы ей сама.       Небольшая пауза.       — Так, подожди, — Воронкова поднялась и вышла в коридор.       Через некоторое время вернулась, уже закончив разговор, спросила Надюшку:       — Надежда, у Анастасии все хорошо?       — Вполне, — ответила Надюшка. — Жаловалась, что уколы больно делать, но я ее убеждала, что пусть лучше один раз в месяц поболит, чем каждый день принимать таблетки.       — А на еду ей хватает? — продолжила Воронкова.       — А, вы про то, как Настька бизнес-план на экономике презентовала? — рассмеялась Надюшка. — Да это же шутка была, даже преподаватель все понял.       — А что за бизнес-план? — спросила Воронкова.       — Про то, что один пойманный голубь обеспечит человека нормой мяса на день, — ответила Надюшка. — Ясно дело, что никто этих голубей ловить не будет.       — Нет, я про то, как Настя в переходе пела, — произнесла Воронкова.       — А, это вообще было проспоренное желание, — сказала Надюшка. — Что в этом такого?       — Да, в целом, ничего, — ответила Воронкова.       — Твоя маман Воронковой звонила, — вечером сказала Надюшка. — Не верила, что ты живешь нормально и не побираешься.       — Да пошла она, — ответила Настена.       — Ну а, может, и в следующем месяце на карту что-нибудь кинет, — продолжила Надюшка.       — Пусть кидает, мне не жалко, — сказала Настена.