На финишной прямой?

      О том, как ей подвалили от матери двенадцать тысяч рублей, Настена рассказала за чаем на секторе — ну надо же как-то поддерживать диалог. Тем более, что обсуждали премии и выплаты по гранту, которые и ей полагались.       В целом, после всех-всех выплат, которые не относились к зарплате, еще оставались деньги. Примерно на оплату пары месяцев следующего семестра. Ну а если неправильно питаться, то и на весь семестр в целом. В Крым на заработки можно было не ехать. Однако Настена, желая увидеть еще что-нибудь, кроме окрестностей, мечтала поехать только ради того, чтобы просто сменить обстановку. Ну а если за это еще и деньги заплатят — вообще замечательно.       Но, на удивление Настены, Антон к ней присматривался. И от этого становилось жутковато: неужели что-то видит то, что ей знать не положено?       — Антон, — все же решилась спросить Настена. — А на что вы смотрите?       — На аккуратный макияж, чистую голову, причесанные волосы, ногти, которые накрашены в домашних условиях, но тоже более чем аккуратно, — ответил Антон.       — Ну елки-палки, Антон, вы прямо как в моей второй конторке, — удивилась Настена. — Там я работала, по сути, курьером, а в джинсах ходить нельзя — «мы же приличная контора», в кроссовках нельзя — «это же для спортзала», блузки однотонные. Причем ладно юрист — он с людьми работает, а обслуживающий персонал мог бы хоть в чем ходить… Ну вот я здесь возила документы в мед в толстовке — и всем плевать. Да в суде, елки-палки, таких заморочек не было! Хотя суд — хотя бы государственное заведение.       — И хорошо, Настен, что ты не поняла, — сказал Антон.       — А, вы переживаете, как бы меня после общения с маман не шарахнуло? — сообразила Настена. — Да, можно подумать, в первый раз. Зато не просто пообщалась, а двенадцать тысяч за это получила. Заработала, можно сказать. Приятно, как-никак.       — Насть, ну с учетом того, что тебе после аквапарка было нехорошо, такие экстремальные номера делать тоже не стоит, — ответил Антон.       — Да ладно, Антон, что мне теперь, — Настена удивилась, — всю жизнь просидеть в четырех стенах?       — Ну пока что поберегись, — сказал Антон. — Если что, сессия же наступает, говори сразу. Необязательно же сразу в стационар, можно амбулаторно что-нибудь подправить.       — Ну так вот, маман — это была тренировка перед сессией, — ответила Настена.       Несмотря на пропуски, автоматов у Настены было немало. Что-то за реальные заслуги, что-то — уровня «лишь бы девочку опять не шарахнуло, погода такая, а ее в дурку увезут».       Пришло время зачета Анны. Настена честно все выучила, пришла. Взяла билет, сказала:       — Без подготовки можно?       — Без подготовки можно, но плюс один балл не полагается, — ответила Анна.       Шутку про «выйти первым, ответить что попало на двойку и потребовать плюс один балл» им уже рассказывали на другом предмете. Правда, была другая шутка: «К единице добавляю плюс один балл и по итогу двойка — непроходной результат».       Настена на мгновение задумалась, закрыла глаза, начала отвечать. Что-то забывала, потом вспоминала, возвращалась к этим вещам. Ответ на первый вопрос занял около пяти минут.       — Это был, в целом, образец правильного хорошего ответа на вопрос, — прокомментировала Анна, обращаясь к группе.       Кто-то тихо хихикнул — надо же, какую занимательную шутку придумала, кто-то пришел к выводу, что Анна не шутила.       Второй вопрос Настена отвечала все теми же закрытыми глазами, чуть покачиваясь вперед и возвращаясь назад, поджимая к себе руку. Не так подробно, но, в целом, тоже хорошо. Анна задала какой-то минимальный дополнительный вопрос, начала слушать ответ Настены, через три минуты остановила.       — Ну и смысл был писать заявление, как Софья? — спросила Анна, подписывая зачетку и отдавая ее.       Настена поблагодарила Анну. Вышла в коридор, чуть-чуть посидела, но никто из аудитории не выходил. Пошла в общежитие, легла спать.       Молохина она тоже решила сдавать без аудиторной подготовки — слишком много всего писать.       — Так, подождите, — Молохин несколько удивился. — Тогда под аудиозапись, раз черновиков не будет.       Настена немного растерялась, но собралась с мыслями и начала ответ.       Подробный ответ на вопрос. Неплохой ответ на оба дополнительно-уточняющих вопроса. Не менее подробный ответ на второй вопрос. Хороший ответ на уточняющий.       — Ну и давайте еще один билетик, — неожиданно сказал Молохин. — Оба вопроса.       Настена минуту подумала, начала отвечать. Казалось, Молохин подозревал «ухо» — ну а как иначе объяснить то, что человек так хорошо и подробно отвечает, задал еще один вопрос.       — Идите, — произнес он, подписывая зачетку.       Настена вышла в коридор, несколько сомневаясь, — а вдруг не пятерка — открыла зачетку. Нет, это была пятерка. Девушка закрыла зачетку и сунула ее в сумку.       Настена пришла в общежитие. Сперва легла на кровать, долго лежала. Потом кое-как собралась с мыслями, пошла в магазин, купила поллитра пива. Выпила прямо на улице, даже не думая о том, что Софка уже на этом погорела, да не раз, вернулась в комнату.       На следующий день стало еще хуже. Кое-как разлепив глаза, Настена села на кровать, долго думала, набрала номер частной психушки, попросила позвать Антона.       — Антон, добрый день, — произнесла Настена. — Я вчера сессию сдала, а сегодня упадок сил, вообще ничего не хочу, не могу, нет никаких эмоций, и руку разрезать хочется, как больно, что нет никаких эмоций. Чтобы хоть рука поболела.       — Насть, приезжай, — ответил Антон.       — Антон, может, мне лучше принять что? — спросила Настена.       — Приезжай, — повторил Антон.       Они сели в кабинете, где проводился амбулаторный прием.       — Антон, ну понятно же, что я руки резать не буду, — начала Настена.       — Насть, а когда все началось? — спросил Антон.       — Ну, может, дня три назад, когда другой зачет сдала, — ответила Настена.       — А вчера, может, отметила? — предположил Антон.       — Поллитра «Балтики»-семерки, — сказала Настена. — Семиградусной, в смысле.       — Насть, ну это явно было лишнее, — произнес Антон.       Какое-то время Антон молчал, задумавшись. Потом сказал:       — Ну давай попробуем витаминки, ноотропы, нормально спать и прогулки. Может, отлежишься, грубо говоря, и пройдет. Может, у тебя это побочки от вчерашнего алкоголя.       — Может, — вздохнула Настена.       Новость о том, что Настена после одного экзамена и, в целом, одного «полноценного» зачета опять болеет, разнеслась по факультету быстро.       — А если бы она сдавала всю сессию? — больше сама себе сказала Воронкова. — Что тогда было бы?       — Мне кажется, это издевательство над собой, — прокомментировала Вера Марковна. — Она же этот год не училась, а только страдала. То по больницам, то в общежитии не в себе была.       — А если это ее жизнь на последующие лет пятьдесят-семьдесят? — спросила Воронкова. — Вот и хочет в промежутках жить более-менее полноценно, а не просто сидеть дома и пялиться в стенку. Марина Исаевна! У Анастасии есть шансы вылечиться?       — Ну так, в целом, она же вылечивается, — ответила Марина. — Или вы про навсегда?       — Я хотя бы про классику жанра в виде двух обострений в год: весной и осенью, — произнесла Воронкова. — Она же, если устроится на работу, с больничных не вылезет.       — Ну, может, и как-нибудь выровняется состояние, — сказала Марина. — Тут загадывать крайне трудно.       Настена пролежала пару дней в апатии, практически не вставая с кровати. Есть не готовила, пойти к кому-нибудь и попросить накормить, в обмен на продукты или даже деньги, не было желания.       Катюшка, которая ездила на день рождения в съемный коттедж, вернулась с контейнером с шашлыками, сказала:       — Держи. Я там так наелась, что из ушей лезло.       Заглянула в холодильник, с немалым удивлением спросила:       — Ты что, два дня не жрала?       — Ну почему же не жрала? — ответила Настена. — Вчера сходила в магазин, потому что Антоха заставлял гулять, купила поллитра йогурта, выпила прямо на улице. В шаурмячной пирожок с картошкой купила, тоже съела. Сегодня тот самый суп, который не пойми сколько времени стоял, доела.       — Бля, я тебе государственную дурку сейчас вызову, — прокомментировала Катюшка.       — Ну и вызывай, раз совсем совести нет, — сказала Настена.       А потом ситуация более-менее начала налаживаться. Больше для того, чтобы убедиться, что с Настеной все хорошо, Антон позвонил ей и сказал, чтобы приезжала поработать на сектор, несмотря на то, что обычно такие вопросы решались на удаленке.       — Ну хоть получше маленько? — спросил он, глядя на ненакрашенную Настену, но, в целом, аккуратно одетую.       — Ой, как херово тогда было и как более-менее сейчас — гораздо лучше, — ответила Настена.       — Может, в Крым не поедешь, раз все так сложно? — продолжил он.       — Я подумаю, — махнула рукой Настена — думать об этом сейчас и вправду не было желания.