Солнце и Звезда: приключения Нико ди Анджело

Нико с силой врезался в каменную колонну. Затем он рухнул на пол, задыхаясь, и потянулся за мечом. Но его там не было. Он застонал, и звук долго разносился эхом по пустому пространству, жутким и протяжным. Кожа казалась липкой и влажной. Пот? Кровь? Он решил, что лучше не знать. Когда глаза привыкли к слабому свету, он заметил потолок, затянуто дымом, с арками-бочками, растянутыми между рядами известняковых колонн. Он перекатился на бок. Сквозь высоко расположенные решётчатые окна пробивались яркие полосы солнечного света, отбрасывая на пол тени полосами. Именно этот образ вызывал воспоминания и показывал, где он находится. Нико никогда раньше не видел этого во сне. На самом деле, он изо всех сил пытался не вспоминать тот день. Медленно поднимаясь на ноги, он пробормотал: — Мозг, если это ты, то это худший ментальный отпуск в моей жизни. Тишина. — Если это бог или полубог, или кто-то ещё, — добавил он, — ты начинаешь реально меня раздражать. Снова — ни звука. Итак, он оказался в подвале того собора, имя которого он не помнил, в поисках… Правильно. Скипетра Диоклетиана. Но кто-то ещё был здесь с ним. О. Джейсон Грейс. Новая пустота разверзлась в животе Нико. Обычно пустота была его лучшим другом, но в сердце зияла вакансия, которую никто так и не заполнил после Джейсона… С тех пор, как он… Нико сглотнул. Даже в этом нелепом сне Джейсона не было. Он вытер слезу с щеки. — Ладно, это должно закончиться, — сказал он. — Пожалуйста. Пусть я проснусь. — Ты всё ещё думаешь, что это сон? Нико резко повернулся к голосу. — Кто там? — Давай же, Нико ди Анджело. Разве ты не помнишь? Он осторожно двинулся вперёд, пока источник голоса не оказался перед ним. Мраморный бюст Диоклетиана, установленный на пьедестале, смотрел прямо на Нико. Голова императора оставалась на плечах, без признаков того, что когда-либо была сломана. Что имело смысл в странной логике этого сна. Без Джейсона, чтобы разбить её, бюст всё ещё был бы целым. Воспоминания Нико о том дне нахлынули на него, как водопад, изображения и ощущения, которые он держал глубоко в памяти. Одно из них всплыло на поверхность. Джейсон схватил Нико и поднял его в воздух, когда они гонялись за Фавонием, странным крылатым человеком, который покупал мороженое в Далмации. Всё казалось тогда таким простым. Если видишь бога ветра с мороженым — гонись за ним. Если кто-то пытается прикоснуться к тебе — отпихивай. Нико всегда ненавидел прикосновения. Как только Джейсон поставил его на землю в тот день, Нико рявкнул: — Никогда больше не хватай меня! Теперь, глядя на тревожный бюст Диоклетиана, Нико желал лишь одного: почувствовать защитные объятия Джейсона Грейса. Но Джейсона здесь не было. За его спиной раздался другой голос: «Ты готов?» Нико снова обернулся и увидел, прислонившегося к одной из колонн, Фавония, римского бога западного ветра. Он был одет точно так же, как в тот день: красная майка поверх раздражающе ярких бермудских шорт и сандалии хуараче. — Ты… — прорычал Нико. — Убирайся из моих снов. — Ах, Нико, — сказал Фавоний, покачав головой. — Если бы это было так просто. — Для меня ничего не просто, — ответил Нико. — Я уже привык к этому. — Тогда ты понимаешь, что я должен отвезти тебя к нему. На лице бога не было ни радости, ни того волнения, которое Нико видел прошлым летом. Фавоний выглядел испуганным. — Пожалуйста, нет… — начал Нико. — Ты должен это исправить, Нико. Сердце Нико билось ещё сильнее. То, что предстояло в реальном мире, было… пожалуй, одним из худших испытаний, через которые он когда-либо проходил, а это о многом говорило. Ему пришлось выдержать Купидона — и вовсе не милого крылатого младенца, а грозного, устрашающего бога желания, который заставил Нико признаться в своих чувствах к Перси Джексону прямо перед Джейсоном, чтобы заполучить скипетр. Это испытание оказалось решающим для победы над Гейей. Но оно также оставило рану в душе Нико, которая до сих пор не зажила. — Что бы это ни было, — сказал Нико, — я понял. Я слушаю. Я слушаю. Мне не нужно проходить через это снова. — Ты должен поговорить с ним, — сказал Фавоний. — Но не по той причине, которую ты думаешь. Нико попытался успокоить дыхание и с трудом спросил: — Джейсон будет там? Он не был уверен, какой ответ будет более болезненным: «да» или «нет». Лицо бога потемнело. — Нет, Нико. Его нет. Затем он тихо добавил, почти себе под нос: — Рано или поздно их всех не станет. Без единого слова Фавоний растворился в вихре пыли и солнечного света. Ветер обвил Нико и поднял его с пола. Даже во сне Нико ненавидел это чувство — словно всё его тело разрывали на атомы. Они промчались сквозь самые узкие щели окон церкви, затем нестись по хорватской сельской местности, не считаясь ни с гравитацией, ни с массой, ни с желудком. Все мысли и чувства Нико сталкивались друг с другом, пытаясь сосуществовать одновременно. Он буквально развалился на куски, став хаосом эмоций. «По крайней мере, я #OnBrand даже во сне», — подумал он. Потом: Уиллу бы это шутка точно не понравилась. Ветер перенёс его на холм с видом на руины Салоны. Снова собранный воедино, худое тело Нико дрожало от тошноты. Казалось, что Сизиф застрял у него в горле, вечно толкая свой камень ввысь. — Фу, — закашлялся он. — И это чувство во сне такое же отвратительное. Безликая, но слышимая повсюду смеховая манера Фавония прокатилась вокруг: — Посмотри на себя, всё ещё думаешь, что это сон. Ты такой милый, когда заблуждаешься, Нико ди Анджело! Нико очень, очень ненавидел, когда его называли милым. Но на возражения у него времени не было. Ветер стих, и Фавоний исчез. Нико оглядел руины. Они выглядели точно так же, как раньше: рушащиеся, разрушающиеся стены зданий, покрытые мхом каменные линии — когда-то великий римский город теперь был превращён в поле камней. Нико это всё равно не впечатлило. За эти годы он видел слишком много таких руин — напоминаний о том, как быстро творения смертных превращаются в груду камней. Он поднял руки. — Ну что ж, покончим с этим! Купидон, я здесь! Нико ждал. Но ничего не произошло. Ни гремящего, налетающего со всех сторон голоса, который дразнил бы его и принуждал выдать самый болезненный секрет. И вдруг голос Купидона оказался повсюду: Ты знаешь, что должен сделать. Слова пронеслись у самого уха Нико. Он постарался выглядеть невозмутимым. Это всего лишь сон. Про бога, который когда-то оставил Нико раненым, разбитым и оголённым… но всё равно сон. На этот раз он не станет жевательной игрушкой Купидона. Нико скрестил руки. — Я понял, — сказал он. — Меня больше не нужно уговаривать! Я пойду в Тартар! Этого недостаточно, Нико ди Анджело. Посмотри на меня. — Посмотреть на тебя? Но я думал, что никто не может увидеть тебя в истинном облике! Невидимый Купидон врезался в него, отбросив Нико в сторону — прямо на обломок колонны. Посмотри на меня! Теперь Купидон был так близко, что Нико чувствовал его дыхание у своего лица. — Я не вижу тебя! — закричал Нико. — Хватит этих игр! Я ЗДЕСЬ. Теперь голос звучал уже за его спиной, и у Нико встали дыбом волосы на руках. Это была мгновенная реакция — такой первобытный страх, что, не успев даже подумать, не отдавая себе приказа, Нико призвал скелетов. Они поднялись из-под земли у его ног, с мхом, грязью и тленом на костях. Они сомкнули вокруг него кольцо, выставив тонкие руки в защитных позах, готовые сражаться за него. Обернись, Нико. Посмотри на меня. Голос снова сменил направление. Нико не хотел оборачиваться. У него не было разумных причин так думать, но он был уверен: если он действительно увидит Купидона, то умрёт. — Пожалуйста, Нико. Посмотри на меня. Голос изменился. Он стал тёплым, как мёд, как закат поздним летом, как первый прилив жара от костра. Это был Купидон. Нет. Это была любовь. Нико медленно обернулся — и перед ним стоял Уилл Солас, его золотые волосы идеально подсвечены сновидческим светом Салоны. На нём была красная футболка с улыбающимся солнцем, которую Нико когда-то купил ему в шутку, и те самые камуфляжные шорты с растрёпанными краями. Он босиком подошёл к Нико. Где-то глубоко внутри Нико подозревал, что это всё ещё Купидон, играющий с ним, но его злость всё равно смягчилась. — Уилл, — сказал Нико. — Я не понимаю. Что это? — Послушай, — сказал Уилл, подходя ближе. — Я и так слушаю! Почему никто не говорит, что именно я должен услышать? Уилл протянул руку — и Нико тоже, но в последний момент, прежде чем их пальцы соприкоснулись, Нико отдёрнул свою. — Ты должен кое-что сделать, Нико, — сказал Уилл мягко и печально глядя на него. — Я знаю. Уилл покачал головой. — Это больше, чем ты думаешь. Когда придёт время, скажи мне правду. Нико рассмеялся. В его голосе звучала истерическая нотка, но сейчас смех был единственной реакцией, которая имела смысл. — Конечно, Уилл. Купидон. Квилд? Упид? Как мне тебя называть? Лицо Уилла вытянулось, как из пластилина. Его рот раскрылся — шире, ещё шире, так что Нико увидел острые, игольчатые зубы вдоль дёсен. Нико попытался отступить, но существо — чем бы оно ни было — рванулось вперёд и прокричало последний приказ: ПРОСНИСЬ! — Нико! Он резко открыл глаза, но не смог разглядеть фигуру, нависшую над ним. Нико ударил правой ногой — к сожалению, точно в живот своего парня. Уилл завопил и свалился с края кровати, сворачиваясь клубком на полу в домике Аида. — Нико, клянусь, — застонал он, — как ты умудряешься помещать столько энергии в одно тело? — Прости, прости! — вскричал Нико. — Ты меня испугал! Уилл поморщился, садясь. — Похоже, тут всё наоборот. Я слышал, как ты кричал так, будто тебя режут! Нико закрыл лицо руками. — У… у меня был плохой сон. Плохие сны, во множественном числе. Очень плохие. Он почувствовал, как на кровати рядом с ним села тяжесть, и поднял взгляд. Там был Уилл. — Прости за удар в живот, — сказал Нико. Уилл улыбнулся, и тепло разлилось по телу Нико. — Можно я тебя обниму? Тебе будет удобно? Стыд поджёг щеки Нико. Ему не нравилось, что Уилл видит его таким уязвимым, но он кивнул — потребность важнее гордости. Уилл обнял его, и Нико тихо заплакал, прижавшись к груди парня. — Всё в порядке, — сказал Уилл, ведя рукой по спине Нико. — Это всего лишь сны. Но были ли они всего лишь снами? — подумал Нико. Прежде чем он успел рассказать Уиллу детали, дверь домика распахнулась. В дверях стоял Хирон, глаза его расширились. — О-о, нет… я что-то прервал? Нико отстранился от Уилла и провёл тыльной стороной руки по лицу. — Нет, всё в порядке, — сказал он. — Мы просто разговаривали. — Ну… э-э, хорошо, — смущённо сказал Хирон. — Простите, что врываюсь так поздно, но у нас чрезвычайная ситуация. Нико скривился. — Это из-за того, что я кричал? Я случайно не вызвал батальон скелетов во сне? — Что? Нет! — Хирон замялся. — По крайней мере, надеюсь, нет. Давайте обсудим это потом. Сначала у нас есть гость, которому срочно нужно с тобой поговорить. Хирон отошёл в сторону, и сердце Нико сжалось от ужаса, когда в каюту вошла Рэйчел Элизабет Дэр, нынешняя Оракул Дельфийский. Она откинула капюшон толстовки, и её длинные, великолепные рыжие волосы разлились по плечам. Она выглядела усталой и запылённой, словно бежала сюда прямо из Бруклина. — Нико, — сказала она, — благодаря богам, что ты здесь. Ты должен слушать. Прежде чем он успел возразить, что получил это послание уже миллион раз сегодня ночью, изо рта Рэйчел повалил тёмно-зелёный дым.