Солнце и Звезда: приключения Нико ди Анджело

Уилл облегчённо вздохнул, опершись ногами не о скользкие каменные ступени, а хотя бы о берега Стикса. Воздух здесь был тяжёлым… чем-то непонятным, но хоть они выбрались из тёмного туннеля. Нико оказался прав: в Подземном мире действительно был свет. Его небо — можно ли было назвать это небом? — светилось мутно-красным, прерываемым вспышками оранжевого и прожилками тёмных теней. Откуда исходил свет? Воздух казался загрязнённым, даже сильнее, чем в городах вроде Хьюстона или Лос-Анджелеса, когда Уилл ездил с мамой. Вдали, по ту сторону реки, возвышались каменные стены с чёрными бойницами, простиравшиеся, казалось, до самого горизонта, закрывая путь к… земле мёртвых? К дому Аида? Уилл не хотел узнавать. Крепость внушала ужас. — Добро пожаловать в Подземный мир, — сказал Нико, размахивая рукой, словно показывая что-то, чем гордился. Он действительно выглядел довольным тем, что оказался здесь. Ну, технически это был его дом. Уилл не мог избавиться от ощущения тревоги, ползущей по коже, когда он окинул взглядом окрестности. У него было странное чувство, что он уже бывал здесь… Но он не помнил, как сюда попал. Его инстинкты кричали, что всё это неправильно. Он должен бежать. Но он должен был вытерпеть… Он должен был попытаться, если их задание должно было увенчаться успехом. — Впечатляет, — тихо сказал он. — Куда идти дальше? — Сюда, — ответил Нико. Он убрал меч и побежал направо, перепрыгивая через выступающие вдоль берега камни. Уилл замешкался. Ему было приятно не двигаться, а его конечности казались свинцовыми. Откуда у Нико столько энергии? Уилл задумался, не так ли выглядел он сам для Нико в мире людей. — Эй, подожди! — крикнул он, подтягивая ремни рюкзака, чтобы удержать его плотно на спине. Он погнался за Нико, который двигался по острым камням как горная коза. Уилл не был уверен, что Нико слышал его крик — рев реки Стикс здесь был невероятно громким, шум порогов отскакивал от стен пещеры. Нико остановился на вершине валуна, где река Стикс расширялась в закрученную вихревую воронку в пяти метрах ниже. Нико повернулся к Уиллу с кривой улыбкой, помахал рукой и — — Нико, нет! Нико прыгнул в воду. Когда Уилл добрался до вершины валуна, голова Нико уже покачивалась в середине реки. Он делал «собачье плавание» в тёмной воде, улыбаясь, будто наслаждался купанием, что… боже, как это возможно? Уилл вспомнил, как Перси говорил о своём коротком погружении в Стикс: это было словно кислота для человеческой души, разъедая самую сущность. Оно почти уничтожило его за считанные секунды. Разве Нико каким-то образом был невосприимчив к реке? — Нико! — закричал он, бегом мчась вдоль каменного берега. Почему Нико не говорил ему об этом? Почему у него всегда столько секретов? Разве он не знал, что может доверять своему парню? Мышцы ног Уилла кричали от усталости, отчаяние пронзало его насквозь. Он не мог угнаться за бурным и бушующим потоком; Нико удалялся всё дальше, направляясь к следующему каскаду водопадов. Сгорая от напряжения, Уилл смог выкрикнуть имя Нико ещё раз. Прежде чем Нико сорвался с края водопада. Крик Уилла потерялся в ужасном реве Стикса. Он заставил себя идти дальше, пока не оказался на вершине следующего водопада, нижний ярус Подземного мира простирался невероятно далеко под ним. Он осмотрел воду, в ужасе ожидая увидеть тело Нико, но в бассейне внизу, освещённом пурпурным светом, Нико спокойно плавал. Уилл был вне себя от ярости. Что могло быть в голове у Нико? Нико поднял взгляд, увидел его и помахал мечом, словно гоночным флагом. — Просто прыгай! — закричал он, его голос был странно близок, словно он стоял прямо рядом. — Вода нормальная! Эти слова казались Уиллу ещё менее понятными, чем то, что он только что видел. — Вода нормальная? И тут Уилл задумался… Он когда-нибудь видел, как Нико плавает? Разве он вообще умел это делать? В его изнеможении и страхе в голову пришла абсурдная картина: Нико в старомодном мужском купальнике, плавающий в надувном круге. В таком состоянии Уиллу это показалось невероятно смешным. Жаль, что некому было это показать. — Не держи меня! — закричал Нико ему сверху. — Надо двигаться дальше! — Что с тобой, Нико? — тихо спросил Уилл, не ожидая, что его услышат. — Разве ты не хочешь спасти Боба? — закричал Нико. — Или ты уже сдаёшься? Я знал, что так и будет. — Что? — Уилла словно ударили под дых. К горлу подкатила тошнота. — Нет, конечно нет! Но что я должен делать? Это что, часть плана? — Прыгай, — сказал Нико. — С тобой всё будет в порядке. Обещаю. С тех пор как Уилл узнал, что он сын Аполлона, ему приходилось делать немало безумных вещей. Да, у полубогов были способности, расширявшие границы человеческих возможностей. За эти годы он видел невероятные прыжки, кульбиты, приёмы и другие подвиги. Но при всём этом полубоги оставались мучительно смертными — и могли серьёзно пострадать. Как один из главных полевых медиков лагеря, Уилл знал это не понаслышке. И уж точно он не был готов прыгнуть в отравленную реку проклятий, разрушающую саму душу. — Перестань от меня отказываться, — сказал Нико, и на этот раз Уилл поклялся, что почувствовал дыхание своего парня у себя на шее. — Давай! Не будь трусом. Эти слова вспыхнули в Уилле злостью. Как Нико мог быть таким жестоким? Почему он вообще мог считать Уилла трусом? В голове Уилла начала сворачиваться новая мысль: а что, если Подземный мир уже меняет Нико? Все эти слова Перси и Аннабет… Что там говорил Перси? «Я почти потерял себя в том месте». Он говорил о Тартаре, но что, если это начало происходить ещё раньше? Что, если Нико даже не осознаёт, насколько он меняется? Уилл должен был вытащить его из этой воды, чего бы это ни стоило. Он перекинул рюкзак на грудь, крепко прижал его к себе и прыгнул. Уилл приготовился к удару ледяной воды. Но Стикс не был холодным. Он жёг. Даже это слово было слишком слабым. Боль разорвала его тело, и в голове всплыло воспоминание о том, как он сидел под тату-машинкой, когда игла вонзалась ему в грудь, а мама держала его за руку. Она привела его в салон и помогла выбрать рисунок в честь отца. Но когда всё началось, он удивился, что ощущение было похоже на ожог — словно ты снова и снова сдираешь кожу, падая на колени. Только река Стикс была миллиардом тату-машинок, проходящих по каждому сантиметру его тела, и чернила были кислотой, и вдобавок всё горело. Даже огонь. Да, решил он, выныривая на поверхность и судорожно глотая воздух, здесь даже огонь горит. Казалось, кожа сползает с него, и он пожалел, что набил рюкзак таким количеством вещей. Плыть и так было тяжело, а с лишним весом — ещё хуже. Голова снова ушла под воду, и глоток Стикса попал ему в горло. Если снаружи вода ощущалась ужасно, то внутри было ещё хуже. Он отчаянно бил ногами, мышцы ныли от перенапряжения, и наконец его голова снова показалась над поверхностью. Горло жгло так, что даже дышать было больно. Он резко повернулся, ища Нико. Где он? — Поторопись, копуша, — прошептал голос Нико у его левого уха. Уилл повернулся. Зрение было мутным, но он увидел пурпурное свечение, скользящее вдоль берега. Как Нико выбрался так быстро? Уилл замахал руками к суше и в панике поплыл, пока вода не стала достаточно мелкой, чтобы встать. Когда он рухнул на спину на каменистом берегу, дрожа и хрипя, ему показалось, что он только что принял ванну в любимой маминой сальсе из призрачного перца. Уилл вообразил, что можно разливать воду Стикса по бутылкам и продавать как самый острый соус в мире. Мистер Ди наверняка стал бы его рекламным лицом за солидный процент. Он рассмеялся. Он смеялся, потому что всё болело, потому что он не должен был выжить, потому что он был в бреду от боли и полной абсурдности того, что прыгнул в реку Стикс. Подождите… Он что… теперь неуязвим? Разве не это происходило с теми, кто переживал купание в Стиксе? Нет. Так не бывает. Это не может быть так просто. Он перевернулся и встал на четвереньки. Он закашлялся, выплёвывая ещё чёрную, кислотную воду, которая жгла и на выходе. Ну, по крайней мере, всё было последовательно. — Нико, — прохрипел он, шатаясь, поднимаясь на ноги. — Нико, где ты? Никого не было. Потом Уилл обернулся и заметил знакомое пурпурное свечение, исчезающее за выступом сталагмитов. Он попытался крикнуть: «Нико, стой!», но лёгкие горели. Кожа… О боги, неужели так ощущается солнечный ожог? Будучи сыном Аполлона, он никогда не обгорал, и если это было хоть немного похоже на это чувство, он испытывал огромное сочувствие ко всем «раковым» лагерным детям, которых лечил годами. Пурпурное свечение становилось всё слабее вдали. — Ты только меня тормозишь, — прошептал голос его парня у него в ухе. Как это возможно? Уилл сходил с ума? — Я не буду, Нико, — всхлипнул он. — Обещаю. — Ты уже это делаешь. Уилл в отчаянии смотрел, как бледное пурпурное сияние скользнуло в тени и исчезло. Он рухнул на колени, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Этого не могло быть. Такого не могло случиться. Нико никогда бы так с ним не поступил. — Нико! — закричал он. — Вернись! Но в этот раз Нико не ответил. За спиной Уилла с грохотом неслась река Стикс. Его кожа и одежда дымились. Уилл продолжал вглядываться в темноту, надеясь увидеть, как пурпурное сияние вернётся. И тут на него пала тяжёлая тень. У Уилла не осталось сил сопротивляться, когда она накрыла его, словно погребальный саван.