Приговоренная к небу

Кто бы что ни говорил, а привыкнуть можно ко всему. Ламир больше не просыпалась по утрам с ломотой в мышцах, а испепеляющие спину взгляды сослуживцев сменились на живое любопытство. С ней охотнее шли на контакт, заводили обыденные беседы, сидя на койках в пропахшей потом казарме. Воспитанная с детства строгими правилами элитного общества, сейчас Ламир ловила себя на мысли, что простой солдатский смех, щедро сдобренный крепким словцом, стал для нее глотком свежего воздуха. Большую часть свободного времени она проводила с Ханджи Зое. Они устраивались в тени дерева или в её кабинете, где Ханджи, меряя шагами комнату и яростно жестикулируя, посвящала её в тайны титанов. Ламир слушала завороженно, отбросив предубеждения. Слухи о «любви» командующей к титанам оказались чистой правдой, но в этом чувстве было столько искренней, почти детской страсти, что невозможно было не заразиться. Ламир задавала вопросы, впитывая знания как губка — ей предстояло встретиться с этими монстрами лицом к лицу, и она хотела знать о них всё. Но была одна заноза, которая отравляла эту новообретенную идиллию. Капитан Леви. Он упрямо отказывался видеть в ней солдата, достойного его отряда. К миссиям её не привлекали, и это было унизительно. Ламир не собиралась мириться с участью вечного статиста и при каждом удобном случае делала всё наперекор капитану, ловя себя на мысли, как же приятно от того, как его и без того мрачное лицо омрачалось ещё более густой тенью недовольства. Но и спокойным временам настает конец. Чем ближе подступал день вылазки за стену, тем ожесточеннее становились тренировки. Каждую ночь Ламир засыпала с пульсирующим в виске вопросом: Каким он будет, этот мир? Справится ли она? Вернется ли? И вот этот день настал. Конь под ней нетерпеливо переминался с ноги на ногу, и Ламир успокаивающе похлопала его по взмокшей шее, хотя и сама отчаянно нуждалась в поддержке. Сердце колотилось где-то в горле, норовя выпрыгнуть и умчаться прочь от этих чудовищных ворот. — Ну что, как настрой? — рядом словно из-под земли выросла Ханджи. Главнокомандующая аж подпрыгивала в седле от нетерпения, заставляя свою лошадь недовольно косить глазом. — Бывало и лучше, — нервно усмехнулась Ламир. — Волнительно до дрожи. — Со всеми новичками так! — Ханджи поправила очки, и её лицо озарила белозубая улыбка. — Переживешь первую вылазку — дальше пойдет как по маслу. Ламир изумленно моргнула, не ожидая такой поддержки от сумасшедшей учёной, но тепло благодарности разлилось в груди. — Главное — не путайся под ногами, — ледяной голос капитана прорезал воздух, разрубая возникшее было тепло. Леви проехал мимо, даже не удостоив её взглядом, лишь равнодушно скользнув по ней взором. — Так точно, капитан, — отчеканила Ламир, сглатывая горькую обиду. — Не переживай, Ламир! Капитан просто беспокоится за тебя! — крикнула вдогонку Ханджи, но в ответ получила лишь раздраженное: — Тц. Эй, четырехглазая, встань на свое место. — Леви, какой же ты… — слова Ханджи потонули в общем гуле. Следующие несколько минут прошли в еще более тягостном напряжении. Речь Эрвина была краткой и хлесткой, как удар кнута, но она зажгла в сердцах солдат тот огонь, что вел их навстречу смерти. Топот копыт взорвал тишину, подняв тучу пыли, и Разведкорпус скрылся за воротами, вырвавшись на свободу. Вид, открывшийся перед Ламир, лишал дара речи. Бескрайнее поле, залитое солнцем, безупречно голубое небо — никаких стен, никаких клеток. Сердце на миг замерло от восторга. Мир за стенами пах полынью и свободой. Высокая трава шелком стелилась под копыта, а горизонт, такой далекий и манящий, впервые не упирался в каменную преграду. Ламир жадно вбирала в себя эти ощущения, понимая, что ради одного этого мгновения стоило пройти всю адскую подготовку. Сама вылазка прошла на удивление гладко. Они осмотрели периметр и заложили основу для новой базы, где в следующий раз им предстояло сделать привал. Но идиллия рухнула в одно мгновение на обратном пути. Из-за холмов, словно порождение кошмара, вынырнули титаны. А следом за ними — девиант. Хаос обрушился лавиной, в одно мгновение превратив стройный отряд в разрозненные группы, борющиеся за жизнь. — Разделяемся! — крик Эрвина разрезал воздух. Леви со своим отрядом рванул направо, отряд Ханджи оказался отрезан слева. Сама Ханджи, забыв об осторожности, с восторженным воплем кружила вокруг девианта, словно мотылек вокруг пламени. Это кончилось предсказуемо плохо. Сердце Ламир пропустило удар, когда она увидела, как огромная ладонь смыкается на ноге Ханджи, вырывая её из седла. «Главное — не путайся под ногами…» — эхом отозвался в голове ледяной приказ Леви. Но ослушаться капитана сейчас было для нее не просто актом пойти ему наперекор или желанием доказать свою правоту. Ханджи была ей другом. Единственным, кто принял её всерьез с первого дня. И Ламир не могла, не имела права бросить её там. Она не полетела в лобовую атаку — самоубийство не было ей нужно. Молнией пронесшись сквозь ветви деревьев, Ламир вынырнула с другой стороны, заходя титану за спину. — Эй, урод! Смотри сюда! — заорала она что есть мочи, выпуская крюк. Сталь со свистом вонзилась прямо в зрачок гиганта. Титановый рёв сотряс лес, сбивая листву водопадом. Пока чудовище слепо шарило руками, пытаясь поймать настырную муху, Ламир уже была рядом. Ещё один выстрел, стремительный рывок — и лезвия со свистом врубаются в теплую плоть. Два огромных пальца, сжимающих Ханджи, отлетели в сторону, и командующая, кувыркаясь, рухнула вниз. — Есть! — выдохнула Ламир, но радость вспыхнула и погасла, едва родившись. Девиант, даже ослепший, взревел от ярости и наотмашь, не глядя, врезал рукой по тому месту, где только что была она. Удар пришёлся в корпус. Чудовищной силы толчок выбил весь воздух из лёгких, и мир взорвался агонией. Хруст собственных ребер отдался в ушах оглушительным треском, а сознание пронзила ослепительная боль. Тело, ставшее ватным и чужим, отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Земля стремительно понеслась навстречу. Сознание цеплялось за реальность тонкой, готовой оборваться нитью. «Только не упасть... не разбиться...» — пульсировало в висках сквозь адскую боль, заглушая её. Собрав остатки воли в кулак, Ламир, падая в бездну, из последних сил нажала на спуск УПМ. Крюк с лязгом вонзился в ствол дерева, рывок — и её изломанное тело повисло в воздухе, раскачиваясь над землей, как странный, печальный маятник. В глазах плыл кровавый туман, но сквозь него, сквозь пелену боли и подступающей темноты, она успела увидеть, как Леви, словно разъяренный демон мщения, взмывает над девиантом, чтобы закончить начатое. А потом мир погас.