Приговоренная к небу

Сознание возвращалось удушающими волнами. Первым чувством стала боль — тупая, пульсирующая в груди с каждым судорожным вздохом. Ламир распахнула глаза и тут же зажмурилась от полуденного света, врезавшегося в зрачки раскаленными иглами. Перед внутренним взором всё ещё стояла картина: небо, заслоненное каменной ладонью, и оглушительный грохот собственного сердца. Она осторожно коснулась бинтов, туго стягивающих ребра. Пальцы нащупали влажное пятно? Нет, сухо. Выдох облегчения вышел болезненным хрипом. — Черт... — прошептала она, чувствуя, как каждое ребро отзывается протестом. Но даже эта боль была блаженством по сравнению с тем мгновением, когда земля ушла из-под ног. Час спустя, когда Ламир уже научилась ровно дышать, игнорируя покалывание в боку, дверь в палату едва не слетела с петель, грохнув о стену так, что штукатурка посыпалась мелкой крошкой. — ЛАМИР! В следующую секунду на неё обрушился вихрь по имени Ханджи Зоэ. Крепкие объятия сдавили грудную клетку, и мир перед глазами девушки взорвался фейерверком белых звезд. — Х-Ханджи... — просипела Ламир, чувствуя, как лёгкие сжимаются в спазме. — Я так испугалась! — командующая тискала её, не замечая ничего вокруг, пока чья-то стальная хватка не вцепилась ей в шиворот и не оторвала от жертвы. — Совсем рехнулась, четырехглазая? — Леви, возникший на пороге как воплощение кары небесной, держал извивающуюся Ханджи на весу, словно провинившегося котенка. Его взгляд, холодный и цепкий, скользнул по скрючившейся Ламир, по ее побелевшим пальцам, вцепившимся в простыню. — Она из-за тебя едва не превратилась в лепешку, ты теперь добить ее решила? Ханджи замерла, моргнула своими огромными глазами, и до нее наконец дошло. Она тут же рухнула на колени прямо у кровати, сжимая руку Ламир в своих ладонях. — Ой, дура! Ламир, прости! Ты же знаешь, я как увижу кого-то живого после такого... — Всё... нормально... — выдохнула Ламир, когда боль немного отступила, а звезды перестали плясать перед глазами. Она посмотрела на Леви, который всё ещё сверлил Ханджи недовольным взглядом, и в груди кольнуло уже не от переломов. — Как ты? — Ханджи заглянула ей в глаза с неподдельным беспокойством. — Бывало и хуже, — криво усмехнулась Ламир. — А могла бы и не быть, — отрезал Леви, и его тон, лишенный всяких эмоций, обжег сильнее пощечины. Он перевел взгляд на неё, и в этих серых глазах не было и намека на жалость. — Если бы кое-кто умел слушать приказы, а не лезть на рожон. Ламир потупилась, комкая край одеяла так, что костяшки пальцев побелели. Слова застревали в горле, смешиваясь с обидой и чувством вины. — Но Ханджи... ей нужна была помощь. Я была ближе всех, — попыталась оправдаться она, подняв взгляд. — Я не могла просто стоять и смотреть, как титан её... — Ты — солдат! — голос Леви, хоть и не повышенный, хлестнул как кнут. — Я отдал приказ на отступление. Твоя задача — исполнять, а не думать своей башкой, кого спасать! Подставляя себя, ты подставила бы и остальных, кому пришлось бы вытаскивать твою глупую задницу! В палате повисла тишина. Ханджи замерла, виновато глядя то на Леви, то на Ламир. Ламир чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Он прав. Абсолютно прав. Но как же это было больно слышать. — Так точно, капитан... — выдавила она севшим голосом. Леви, кажется, лишь сильнее сжал челюсть, увидев её реакцию. Он резко развернулся к двери, но на пороге остановился. — Через неделю зайдёте за новым снаряжением. Ламир вскинула голову. — Но, капитан, я уже... — Никаких «но», — оборвал он, даже не оборачиваясь. — Не хватало, чтобы вы на тренировках в таком виде под ногами путались. Оклемаетесь — встанете в строй. Это приказ. Дверь за ним захлопнулась, на этот раз тихо, но от этого ещё более зловеще. — Ну вот... теперь я точно уверена, что у него вместо сердца кусок стены, — выдохнула Ламир, растирая горящие от напряжения ребра. — Дура ты, — Ханджи легонько, почти невесомо, щелкнула её по лбу. — За что? — Ламир удивленно уставилась на неё. — Может, со стороны он и кажется бесчувственным чурбаном, — Ханджи вздохнула, убирая выбившуюся прядь волос Ламир за ухо. — Но когда тебя принесли... Ламир, я такого Леви никогда не видела. Он орал на медиков, требовал, чтобы они занялись тобой в первую очередь. А потом просто сел у твоей кровати и сидел. Час за часом. Пока этот старый хрыч не вышел и не сказал, что ты будешь жить. Только тогда он встал и ушел. Слова Ханджи упали в тишину, как камни в глубокий колодец. Ламир смотрела на свои руки и чувствовала, как в груди что-то странно ноет. То ли от сломанных ребер, то ли от осознания, что она была так слепа. — Я... я не знала, — прошептала она. — Я тоже была не права. — Вылазка за стену всегда чему-то учит, — Ханджи пожала её руку. — Главное — усвоить этот урок. Ламир кивнула, глядя в окно на заходящее солнце. Она поняла, что ей нужно сделать. Неделя в госпитале тянулась бесконечно. Ламир считала трещины в потолке, в сотый раз перебирала в голове тот бой и, наконец, получив свою одежду, вылетела на свободу, как птица из клетки. В казарме её встретили радостными криками и хлопками по спине, от которых она предусмотрительно уворачивалась. В глазах сослуживцев читалось уважение: не каждый новобранец, увидев титана, кинется его отвлекать, рискуя жизнью ради товарища и вернется живым. И как только позволило здоровье, Ламир направилась к капитану. — Капитан Леви! Для получения нового снаряжения прибыла! Она замерла на пороге, зацепив взглядом его фигуру. Леви сидел за столом, заваленным бумагами. Рядом с локтем стояла чашка с дымящимся травяным чаем, тонкий аромат которого не мог забить запах старой кожи и стали, исходивший от кабинета. Он поднял на неё глаза. Медленный, цепкий взгляд, от которого, казалось, не ускользнет ни одна деталь. Ламир невольно расправила плечи, втянув живот. Убедившись, что перед ним стоит боеспособная единица он молча протянул ей бумажку с разрешением. — На складе. — Так точно! — Ламир взяла бумажку, её пальцы на секунду задели его. Она сделала шаг назад. — Разрешите идти? Леви не ответил. Он снова уткнулся в бумаги, и Ламир уже собралась уйти, как вдруг он резко открыл ящик стола, выудил что-то и, не глядя, бросил в неё. Реакция сработала мгновенно. Ламир поймала предмет в воздухе. На ладони лежал знакомый кулон на тонкой цепочке. Металл приятно холодил кожу. — Кажется, твоё, — безразлично бросил Леви, делая глоток чая. Ламир сжала кулон в кулаке, чувствуя, как к горлу снова подступает странный комок. Большим пальцем она сдвинула крышку — щелчок, и внутри улыбалась женщина, её мать, её копия. Девушка улыбнулась, пряча кулон в нагрудный карман, ближе к сердцу. — Спасибо, капитан. — Свободна. Выходя из кабинета, Ламир чувствовала спиной его взгляд. Или ей просто казалось?

***

Казалось бы, Разведкорпус — отстраненное подразделение, редко покидающее пределы своей казармы. Но даже у них случаются вылазки в свет. Собрав небольшой отряд под предводительством Эрвина, они выдвинулись в главный город. Ламир вошла в их число, и едва ступив на родную землю, испытала странное чувство. Все здесь было до боли знакомо: каждый камень мостовой, каждый поворот, каждая вывеска. Но вместо радости возвращения где-то в глубине души поселилась тревога. Словно она вернулась не домой, а в тыл врага. Ламир тряхнула головой, отбрасывая лишние мысли. Сейчас не время для этого. Поправив куртку и удобнее перекинув через плечо небольшую кожаную сумку, девушка двинулась через площадь. План был прост: за час оббежать нужные лавки и вернуться. Список необходимого она продумала заранее. Но была одна загвоздка — инструменты для Ханджи. Командующая, оставшаяся в корпусе, описала их столь красочно и сбивчиво, что Ламир только вздохнула, зарисовывая на клочке бумаги непонятные загогулины. «Это похоже на… ну, понимаешь, такая штука с тремя зубцами и кривой ручкой!» — голос Ханджи до сих пор звучал в ушах. Понимала Ламир только одно: провозится она до вечера. Так и вышло. Солнце уже клонилось к закату, когда она наконец отыскала последнюю железку в какой-то подсобке у сумасшедшего старика-лудильщика. Благо, отряд решил заночевать в городе, и Ламир не беспокоилась, что ее хватятся. Сложив в сумку последний инструмент, она довольно хмыкнула. Ханджи будет в восторге. А значит, пару дней можно будет спать спокойно, пока та не придумает новый эксперимент. Чтобы сэкономить время, Ламир решила сократить путь до гостевого дома через старые переулки. Она знала здесь каждый закоулок с детства, поэтому решительно отодвинув перекладину в заборе, шагнула в темноту. В лабиринте узких улочек царил полумрак. Фонари здесь давно не горели, а окна домов выходили глухими стенами. Тишину нарушал только стук ее собственных сапог по булыжнику. Оставался последний поворот, за которым уже виднелась освещенная улица, ведущая к гостинице. — Эй, какие знакомые лица, — раздался насмешливый голос за спиной. Ламир застыла. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Пальцы сами собой стиснули лямку сумки. Медленно, стараясь не делать резких движений, она обернулась. Из темного угла, где раньше был слепой проход, выступили трое. Знакомые до оскомины рожи. Шило — долговязый главарь с вечно бегающими глазками и ножом за поясом. Рыжий Коротышка — злой как собака, но тупой как пробка. И Молчун — здоровенный детина, который никогда не говорил, только бил. Так они себя звали, «лучшие» офицеры военной полиции. — Черт, — выдохнула Ламир, чувствуя, как внутри все холодеет.