Приговоренная к небу

— Арла, Ламир — к западной стене, — приказ, отданный ледяным, не терпящим возражений тоном, заставил солдат мгновенно сорваться с места. — Не допустите, чтобы они прорвались дальше. Леви, холодно рассчитывая каждое движение, осматривал город, погрузившийся в хаос и безумие. Люди, охваченные паническим ужасом, бежали, то и дело спотыкаясь и падая лицом в холодную грязь; кто-то, отчаянно цепляясь за жизнь, успевал подняться, тогда как другой, растоптанный толпой, навсегда застывал на брусчатке. Солдаты гарнизона, надрывая глотки, всё ещё пытались успокоить обезумевшую толпу, но голос разума, столкнувшись с животным страхом смерти, ничего не значил. Титаны, напоминавшие разъярённый пчелиный рой, лезли сквозь широкую брешь, сметая всё на своём пути: с грохотом падали дома, погребая под своими обломками целую эпоху поколений, и хрустела, ломаясь под массивными тушами, вековая брусчатка на площадях. Никто не думал о спасении — все уповали лишь на слепую удачу, шепча: «Авось сегодня я не умру». Слетев со стены и направившись к крышам западных кварталов, Ламир вместе со своей напарницей, попутно вырезая мелких титанов, очищала местность от врага. В крови, кипящей адреналином, звон в ушах полностью заглушал и грохот падающих зданий, и душераздирающие крики. Вот она, суровая участь солдата: быть рядом с теми, кто отчаянно нуждается в спасении, видеть эти реки крови и горы трупов, а не сидеть, спрятавшись за кружкой холодного пива в какой-нибудь захолустной харчевне. Смахнув со лба солёный пот, Ламир на бегу сменила затупившиеся лезвия и, затаившись за высокой печной трубой, принялась осматривать улицу, ведущую от пролома. Арла, замершая с другой стороны, тоже не подавала признаков жизни. Казалось, что весь мир, затаив дыхание, затих вместе с ними, — но внезапно тишину разорвал пронзительный женский крик, перешедший в отчаянный плач где-то совсем рядом, в нескольких метрах от укрытия. В тот же миг рухнувшее здание, подняв столб пыли, наглухо перегородило группе людей путь к отступлению. Однако, где одна беда, там обязательно поджидает и другая: трёхметровый титан, проскочивший мимо зазевавшихся солдат у пролома, с мерзким чавканьем проглотил какого-то бедолагу и, повернув голову, тут же заметил новых жертв. Женщины, прижимая к груди непонимающих, плачущих детей, закричали ещё громче, скованные ужасом. У самой Ламир, наблюдавшей эту картину, на миг замерло сердце. Бросив быстрый взгляд на напарницу и найдя в её глазах немое одобрение, девушка сорвалась с места. В несколько секунд, поражаясь самой себе, она преодолела значительное расстояние и, с размаху вонзив клинки, едва не снесла титану голову. Фонтан густой крови, брызнувший из разорванных артерий, мгновенно окрасил зелёный плащ Разведкорпуса в зловещий алый цвет. — С вами всё в порядке? — тяжело дыша, спросила Ламир, приземлившись неподалёку от людей и лихорадочно высматривая новых врагов. — О, боже, спасибо вам! Спасибо! — женщины, обессилев, попадали на колени, утыкаясь лбами в грязную землю. — Уходите! Живо! — рявкнула Ламир, поражаясь такому поведению. — Нечего здесь разлёживаться! Или хотите стать закуской для этих тварей? Грубая, режущая слух речь девушки отрезвила женщин. Схватив детей и прижимая их к себе, они в сопровождении Ламир выбрались из груды обломков. Удостоверившись, что беглецы теперь в безопасности, Ламир, взлетев на крышу здания, направилась обратно на позицию. Вот только обойтись без новых проблем не удалось: откуда ни возьмись появившиеся титаны, словно муравьи, кишели вокруг Арлы, отчаянно пытаясь добраться до разведчицы. — Чёрт! — выругалась Ламир и, рванув с места, вклинилась в стену из тел, стараясь успеть на помощь товарищу… Спустя несколько часов солдатам Разведкорпуса, действовавшим совместно с подоспевшими бойцами гарнизона, удалось наконец отбить бешеный натиск титанов и наскоро залатать пролом в стене. Город, залитый кровью и заваленный обломками, смог спокойно выдохнуть. — Эй, ты как? — Ламир, подхватив пошатнувшуюся Арлу, перенесла весь её вес на себя. — Бывало и хуже, — слабо улыбнувшись, ответила девушка, сплюнув вязкую кровь. Казалось, она вот-вот отключится, но несгибаемый дух бойца ещё держал её на плаву. — Вот и славно. Только не расслабляйся, нам ещё тебя в лазарет тащить, — Ламир старалась поддерживать напарницу бодрым тоном, не давая ей провалиться в спасительное забытье. К счастью, врачи, подоспевшие вовремя, быстро занялись ранеными. — Ламир, — раздался сзади недовольный голос. Повернув голову, девушка увидела капитана, грозно возвышавшегося над ними на крыше соседнего здания. Леви, прищурившись, осматривал своих солдат, надеясь, что большинство смогло пережить этот кровавый бой. — После того как врачи тебя осмотрят, зайдёшь ко мне в кабинет. — В этой фразе слышался не просто приказ, а нечто большее, причём не предвещавшее ничего хорошего. — Так точно, — отчеканила девушка, стараясь не смотреть в его ледяные глаза. Леви, ещё раз окинув беглым взглядом лежавшую на носилках Арлу, молча исчез за гребнем крыши, не сказав больше ни слова. Спустя некоторое время, отмахнувшись от настырных лекарей и наконец переодевшись в чистое обмундирование, Ламир направилась к кабинету капитана. Тяжёлая, массивная дверь, обитая почерневшим железом, пугала гнетущей тишиной, царившей за ней. Робко постучав, девушка перешагнула порог. — Капитан... За тёмным дубовым столом, освещённым тусклыми лучами уходящего солнца, сидел Леви, уронив голову на скрещённые руки. Услышав шаги, он уже выпрямился и, сложив руки на груди, исподлобья смотрел на вошедшую. — Ламир, — в его уставшем, охрипшем голосе проскользнула явная нотка недовольства. — Ламир Айзенхарт, объясните мне, по какой причине вы, проигнорировав прямой приказ, самовольно покинули свою позицию? — Капитан, я была вынуждена нарушить ваш приказ, потому что люди, оказавшиеся в ловушке, нуждались в немедленной помощи, — уверенно, стараясь выдерживать суровый взгляд, проговорила девушка. — Если бы я не подоспела вовремя, они бы все погибли. — Тем самым вы, действуя опрометчиво, подвергли смертельной опасности своего товарища и едва не допустили прорыва титанов вглубь города. Тогда бы, как следствие, погибло ещё больше людей. — Но, капитан... Леви, резко подняв руку, оборвал её на полуслове. — Завтра на рассвете отправитесь в город, — холодно отчеканил он. — Будете помогать очищать кварталы от последствий нападения. Это и будет вашим наказанием. — Так точно, капитан, — Ламир, опустив голову, кивнула, устремив взгляд на собственные ботинки, на которых всё еще виднелись не отмывшиеся пятна грязи. — Могу идти? — Свободна. Находясь словно в тумане, Ламир вышла из кабинета. Уже сгущались сумерки, и солдаты, зажигая масляные фонари, разгоняли по углам сгущающуюся тьму. В коридорах штаба стояла непривычная тишина: многие лежали в лазарете или, помогая с ранеными, забыли про отдых. Нехотя поужинав (после пережитого днём ужаса кусок попросту не лез в горло), Ламир, накинув на плечи плащ, забралась на стену. Ночной воздух, напоённый сыростью и гарью, был обжигающе прохладен. Укутавшись плотнее, она свесила ноги с парапета, устраиваясь на самом краю. Тишина и холод действовали отрезвляюще, помогая остыть бушевавшим внутри эмоциям, а бескрайний вид диких земель, расстилавшийся за стеной, наводил на новые, невесёлые мысли. В этой первозданной тишине раздался негромкий шорох шагов — идущий явно хотел, чтобы его заметили. Ламир, медленно повернув голову, всмотрелась в направлении звука. Из слабого вечернего тумана, так же кутаясь в длинный плащ, вышел Леви. Остановившись прямо перед девушкой, он коротко спросил: — Можно? Ламир, не говоря ни слова, лишь кивнула, немного сдвигаясь в сторону, освобождая место. Леви, носком ботинка сдвинув мешающие камни, молча сел рядом, устремив тяжёлый взгляд в темноту.