ТРЕНЕР

Автобус гудел, пока мы мчались по шоссе к Геттисбергу, Пенсильвания, лента межштатной магистрали разматывалась перед нами, как обещание или приговор, а серые осенние холмы смотрели вслед. Ноябрь уже наступил, и начался сезон соревнований, а значит регулярные турниры и поездки. Когда я был студентом, обожал это время: братство дорожных путешествий, искрящуюся в воздухе энергию. Но моя команда будто в полутьме: большинство уткнулись в телефоны или заткнули уши наушниками, и лишь слабый огонёк азарта теплился в их глазах. Как всё изменилось. Тайлер сидел сзади, в наушниках, прислонив голову к окну. Мутный солнечный свет падал на его лицо, высвечивая скулу бледным пятном. В его образе читалось что-то беззащитное, умиротворенное, что у меня внутри всё сжалось. Это первый раз, когда я по-настоящему позволил себе взглянуть на него с того дня, как вышвырнул из своего кабинета. Я избегал оставаться с ним наедине, пытаясь подавить что-то опасное. Но тот взгляд в его глазах, как дрогнул его голос, когда он простонал моё имя, оставил трещину в моей броне, которая так и не затянулась. Боже, помоги мне… Я хочу его. Теперь я это понимаю, хоть и не знаю, что с этим делать. Никогда в жизни я не смотрел на другого мужика с таким желанием. Но его – хочу. Как будто вся моя выдержка растворялась в его присутствии. Я же вылизывал его задницу, блядь! И не проходит дня, чтобы мне не хотелось повторить. Мэнди вообще не возбуждала меня, ни одна женщина после Джен не цепляла, но одного взгляда на Тайлера хватало, чтобы кровь вскипела. Я начал представлять, как трахаю его, как вгоняю свой член в его узкую розовую дырку, как прижимаюсь к его упругим ягодицам… Это пугает. Как наркотик, как новая зависимость, и я не могу позволить себе сорваться в эту черную бездну. Его нога в порядке, по крайней мере, он так утверждает. Но мой взгляд снова и снова возвращался к нему, выискивая малейшие признаки боли или дискомфорта. Он настаивал на участии в соревнованиях, клялся, что готов. Я верю ему… Хотя в последнее время моей собственной трезвости суждений я не доверяю. Особенно когда дело касается его. Когда мы приехали в отель, я собрал команду в холле, раздав последние указания. - Сегодня пятница, вечер ваш, – сказал я. – Можете гулять, исследовать город и немного развлечься, но не слишком. Завтра в десять начинается турнир, и я хочу, чтобы вы были отдохнувшими и готовыми. Все по номерам к одиннадцати. Понятно? - Так точно, тренер, – раздалось хором. Мы разошлись по комнатам, беспокойная толпа, шаркающая по ковровым коридорам, воздух густой от предвкушения. Я дал им этот вечер на отдых, установил комендантский час и лично проверил, кто с кем селится. Тайлера поселил с его другом Финном, но я не успел закрыть за собой дверь, как меня накрыло этой странной волной сомнений и проклятой потребности. Мне нельзя о нём думать в таком ключе. И всё же мысль о том, что другой парень будет делить с ним комнату, что чужое тело окажется так близко к нему, заставила мою кровь гудеть глухим, настойчивым жаром. Взгляд сам потянулся к мини-бару у кровати, в горле внезапно пересохло. Искушение рядом, как всегда, где-то на задворках сознания, но я уже разделался с этим демоном однажды. Не дам ему взять верх снова. Разделся и залез в душ, а потом заказал еду в номер, укутавшись в пушистый белый халат и тапочки, будто я на каком-то пафосном горнолыжном курорте. Поужинал, спокойно посмотрел телевизор, и усталость свалила меня на широкую королевскую кровать.

* * *

Спортивный зал в колледже Геттисберга был таким же, как и наш: белые люминесцентные лампы, огромные синие маты, расстеленные по деревянному полу, словно поле боя. Всё оранжевого и синего, их командных цветов. Мои парни из «Эфис» выстроились вдоль матов, море фиолетовых трико, собранные и готовые, каждый прекрасно понимает, что его ждёт. «Геттисбергские пули» уже разминались, уверенные на своей территории. Зал гудел от напряжения предстоящей схватки. Тренеры противников, склонившись, обсуждали тактику, плечи напряжены, взгляды скользили в нашу сторону, выискивая слабые места. - Блейк Хадсон, – Дон Тапперт поздоровался со мной, когда я подошёл. Мы были знакомы ещё по соревнованиям, хотя он на пару лет старше. – Так ты тот новичок, которого Симмонс взял в ассистенты? Где, кстати, этот старый хрыч? - Привет, Дон, – ответил я. – Ты не слышал? Кларк взял академический отпуск. Операция на бедре. - Значит, ты теперь единственный тренер в Уильямсе? Чёрт. Не знаю, то ли мне тебя жалеть, то ли поздравлять. - Ну, как-то справляюсь. - Это мои ассистенты, Уилл Прескотт и Бен Смит. Я пожал им руки, обменялся парой формальных фраз, затем кивнул в сторону своей команды. - Пойду, проверю, как там мои. Удачи. - Взаимно. Вернувшись в наш угол, я не спускал глаз со своих парней, подходил к каждому, хлопал по плечу, стараясь поддержать. Я видел их на сотнях тренировок, гонял до седьмого пота, но сейчас, здесь, они останутся один на один с противником. И всё, что мне остается, наблюдать. - Вы знаете, что делать, – тихо сказал я, проходя вдоль шеренги. – Чисто. Быстро. Не давайте им найти слабое место. – Остановился рядом с Дином, нашим тяжеловесом, настоящая стена из мышц с таким упорством, что может заставить любого дрогнуть. – Они пойдут в атаку сразу, так что жди двойной захват за ноги. Смотри в глаза. По глазам можно предугадать движение. Дин кивнул, уголок его рта дрогнул в усмешке. - Понял, тренер. Судья дал свисток, вызывая первого борца на мат. Это Джаред, наш новичок в весе 141 фунта, жилистый и быстрый, но нервы у него всегда были на пределе. Его соперник такого же роста, но гибкий, как плеть. Они бросились друг на друга, оба жадные до победы, слишком быстрые, чтобы думать, только рефлексы. Джаред попытался провести захват за ногу, но «Пуля» выскользнул, резко развернулся и пошёл вперёд, впиваясь плечом в корпус. - Отходи, Камински! – крикнул я, сжимая кулаки. – Не зарывайся! Держи дистанцию! Он услышал меня, отступил, нашел свой ритм, и затем резко вошел с боковым зацепом, молниеносно захватив противника за колено. «Пуля» дрогнул, этого мгновения хватило Джареду, чтобы подсечь его и с силой бросить на мат. Я выдохнул, поняв, что задержал дыхание, и наблюдал, как Джаред прижимает соперника, секунды тянулись до финального свистка. Судья поднял руку Джареда в знак победы. Тот вернулся к нам с горящими глазами и широкой ухмылкой. Первые очки, наши. - Хорошая работа, – сказал я, хлопая его по плечу, но взгляд уже скользнул к следующему борцу, выходящему на мат, нашему 157-фунтовику Дереку. Дерек с его угловатой фигурой и тихой, но несгибаемой решимостью. Его противник – коренастый, плотный, с мертвой хваткой, выглядел достойным соперником. Будет жарко. Дерек начал уверенно, кружа вокруг противника, как акула, выжидая момент. Затем резкий выпад, но «Пуля» увернулся, зашел сзади и мощным медвежьим захватом вколотил его в мат, выбив воздух из легких. - Не давай ему зафиксировать тебя, Фаррелли! – рявкнул я, чувствуя, как внутри закипает знакомая досада. Дерек извивался, пытаясь вырваться, пальцы цеплялись за скользкую ткань трико, он почти освободился, как вдруг противник снова пошел в атаку. Слишком быстро, Дерек не успел среагировать, и через мгновение «Пуля» уже прижал его, раздался свисток. Поражение. Дерек возвращался с каменным лицом, сжатой челюстью, плечи напряжены до дрожи. - Не вешай голову, – сказал я, встречая его. – Ты дрался отлично. Это еще не конец. Он кивнул, и я увидел в его глазах тот огонь, упрямую решимость, которая не гасла даже после поражения. Именно за это я люблю этих парней. Они не сдаются. Никогда. Следующие схватки шли в жестком перетягивании каната, каждый борец выкладывался по полной, отрабатывая приемы, которые мы вбивали на тренировках до автоматизма. Я почти физически ощущал каждый финт, каждый захват еще до того, как они их совершали. Скотт выиграл свой поединок молниеносным переводом в партер и удушающим захватом, с дикой ухмылкой прижимая плечи соперника к мату. Итан дрался отчаянно, но его оппонент оказался проворнее, ловкий проход защиты, и жестоким рывком он опрокинул его на спину. Жаль, с нами нет Алекса, его плечо все еще не зажило. После каждой победы команда взрывалась: хлопки по спинам, крики, заразительный адреналин. После каждого поражения я отводил парней в сторону коротко, по делу, без слащавых утешений. - Один провал – не конец света. Соберись. Следующий бой твой. Голос срывался от криков, ладони горели после бесконечных «подбадривающих» шлепков. Напряжение нарастало с каждой схваткой команда жила единым пульсом, где каждое поражение било по нервам, а каждая победа заряжала новой яростью. Когда объявили полулёгкий вес – категорию Тайлера – у меня на мгновение перехватило дыхание. Но я не позволил себе дрогнуть. - Как нога? – спросил я, приблизившись так близко, что только он мог слышать. - В порядке, – ответил он, поправляя защитное оголовье, затем бросив на меня взгляд. Боже, одного взгляда этих тёмно-карих глаз хватает, чтобы пульс участился. Я кивнул, оставив его сражаться в одиночку. Тайлер вышел на мат собранный, спокойный, с той самой яростной решимостью, которую я знал так хорошо. Его противник ждал на другой стороне, расслабленно уверенный в себе: свободные руки, прищуренный взгляд и едва заметная усмешка, направленная на Тайлера. Такое выражение лица заставило мой желудок сжаться, смесь раздражения и чего-то более тёмного. Мне не нравится, как этот парень смотрит на Тайлера. С какой, блядь, стати он ухмыляется? Судья дал свисток и Тайлер рванул вперёд. Быстро, чётко, низкая стойка, идеальный баланс. Соперник отрабатывал шаг в шаг, двигался легко, почти лениво. Тайлер пошёл на захват ноги, пытаясь свалить его, но «Пуля» резко развернулся, выскользнул и мощным толчком плеча отбросил Тайлера на пару шагов назад. - Не заваливай стойку, Тайлер! – рявкнул я, голос прозвучал громче, чем я планировал. – Соберись! Он услышал меня – поправил стойку, взгляд стал острее. «Пуля» снова пошел в атаку, резко потянув за руку, но Тайлер увернулся, ловко развернулся и почти поймал его в захват, прежде чем тот выскользнул. Я видел, как сжалась его челюсть, как напряжение сковало плечи. Нога держала, но он явно берег ее, заставляя меня забеспокоиться. И тогда «Пуля» рванул вперед. Стремительно. Жестко. Захватил руку Тайлера в железную хватку, скрутил и потащил вниз. Их тела сплелись в жестоком танце силы и ловкости. Тайлер изворачивался, пытаясь вырваться, но хватка противника не ослабевала. И тогда, решающий рывок, жесткий прижим. Свисток. Все кончено. Тайлер остался лежать на мате на секунду дольше необходимого, тяжело дыша, с пустым, ошеломленным поражением лицом. У меня в животе сжалось. «Пуля» наклонился, протянул руку. Тайлер, стиснув зубы, принял помощь, неохотно. Ухмылка противника стала шире, когда он притянул Тайлера слишком близко, удерживая его руку в своей дольше, чем следовало. Он что-то сказал. Прямо в ухо. И я увидел, как глаза Тайлера расширились, как по щекам разлился легкий румянец. Ладонь этого наглеца осталась на его плече, слишком фамильярное прикосновение, улыбка слишком игривая. И тогда во мне вспыхнула ярость. Горячая. Непреодолимая. Они обменялись еще парой фраз, слишком тихо, чтобы я разобрал, потом этот самодовольный ублюдок наконец развернулся и ушел. Тайлер вернулся к нам с каменным лицом, но в его глазах читалось раздражение и что-то еще неуловимое, когда он бросил на меня взгляд. - Что это, блядь, было? – вырвалось у меня, кровь буквально закипала в жилах. - Что? – Тайлер смотрел на меня, ошарашенный, готовый к стычке. Я схватил его за плечо и силой оттащил подальше от команды, на их лицах отразилось любопытство и недоумение. Наклонившись так, чтобы слышал только он, я прошипел: - Чего хотел этот пацан? Тайлер уставился на меня, будто увидел привидение в балетной пачке. - Если уж тебе так ебёт, Крис предложил встретиться выпить после соревнований. Тебе-то какое, блядь, дело? Потому что ты мой, сука! Мысль пронеслась в голове, как удар молнии. Я изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица, но внутри бушевал вулкан, готовый взорваться и разнести к хуям этот долбаный зал. Может, даже весь город. Мой. Мой. Блядь, МОЙ! Команда наблюдала, турнир еще не закончился, я стиснул зубы, проглотив ярость, колючую, едкую. Я веду себя как последний дебил. В его выражении было что-то обнажённое, что-то, что сжало мне сердце, но затем его лицо закрылось, превратившись в непроницаемую маску. Я заставил себя отвести взгляд, сосредоточившись на команде, когда Финн Коллинз вышел на мат. Схватки продолжались – бешеный водоворот криков, жёстких бросков, побед и поражений. Энергия в зале достигла предела. Я орал, подбадривал, направлял своих парней, сохраняя их боевой настрой, хотя мысли упорно возвращались к Тайлеру, к его каменному лицу, к тому, как он ушёл с ковра. К тому, как этот ебаный Крис смотрел на него, с такой развязной уверенностью, что мне хотелось пересечь зал и снести его самодовольную ебальник одним ударом. Но я держал себя в руках, и к концу дня команда всё ещё была на ногах побитая, уставшая, но не сломленная. Мы кое-что выиграли, кое-что проиграли, но они сражались до конца, выложились по полной, и это всё, чего я мог от них требовать. Когда мы возвращались в отель, команда ещё дрожала от адреналина, мой взгляд был твёрдым, выражение лица, спокойным. Но внутри я был полной развалиной, клубком злости, ревности и прочей хуеты, которая не давала покоя. - Тренер, некоторые ребята собираются пойти отпраздновать, – сказал Скотт, догоняя меня в холле. – После того, как примем душ и переоденемся. Несколько игроков «Буллетс» предложили сводить нас по клубам. Я изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица, прикусывая губу, чтобы не сорваться. Что я мог сказать «не смейте, потому что я бешусь от ревности»? Вместо этого я процедил: - Ладно. Только без происшествий и не задерживайтесь допоздна. Завтра выезжаем в одиннадцать. - Так точно, тренер, – бросил Скотт и помчался к остальным, среди которых стоял Тайлер, все уже предвкушали ночь веселья. Я бегло пересчитал их, наблюдая, как они расходятся по номерам, Тайлер уже исчез в конце коридора с Финном и другими. Он даже не взглянул в мою сторону, не удосужился заметить меня, хотя мой взгляд прожигал ему спину. В его глазах снова мелькнул тот самый вызов дерзкий, немой, оставшийся в воздухе между нами. Я резко развернулся и зашагал к своему номеру, внутри всё кипело, как в паровозной топке.