Я в тебе

Первая ночь вне стен больницы оказалась адом. Рихарда вдруг накрыло осознание того, что хоть он и на «свободе», но ничего не стало как прежде. Даже наоборот — он пришел к Паулю, тот пообещал помочь, отвел в гостевую спальню, но… Но что это изменило? Он все еще находился в теле Хельги! Стало только хуже, и помощи ждать неоткуда. Где-нибудь в мире есть волшебник, который занимается переселением душ из тела в тело? Ха-ха-ха! Сон упорно не шел. Рихард ворочался в удобной кровати и никак не мог улечься. Когда лежал на спине, любое движение начинало раздражать тем, как двигались груди. Он попытался перевернуться, как любил, на живот, но грудь тут же заныла. Кое-как улегшись на бок и подложив руку под щеку, Рихард чертыхнулся снова — какой же отвратительно гладкой сейчас казалась кожа на лице! А еще бесило обоняние. Женщины что, и правда ощущают запахи лучше? Почему от наволочки так сильно пахнет лавандой? Когда над городом начал заниматься рассвет, Рихард все-таки кое-как уснул. Но вскоре проснулся от собственного крика. Там, во сне, он зашел в ванную и вместо Хельги увидел в зеркале себя настоящего. Но отражение не было отражением — оно жило своей жизнью и ухмылялось ему. — Ты больше мне не нужен, — сказало оно. — Ты больше не будешь жить во мне. Рихард ударил по зеркалу, но оно лишь глухо дрогнуло, и из него раздался смех. Его. Чуть хриплый и сексуальный. — Кошмар? Да? — Рихард не сразу понял, что сидит на кровати, вцепившись в свое женское лицо, а испуганный сонный Пауль обнимает его за плечи. — Я здесь. Это просто сон. В ответ он лишь всхлипнул, пытаясь унять начавшую колотить его дрожь. — Это был кошмар, просто кошмар, — продолжил Пауль и мягко взял Рихарда за тонкие запястья. — Я здесь. Реальность здесь… Ты здесь. — Кнопка… — выдавил из себя Рихард. Пауль обнял его, словно пытаясь завернуть в объятья. Рихард судорожно вцепился в него, не в силах произнести ни слова. В голове раз за разом всплывали обрывки сна: а если он больше не нужен своему телу? А если он навсегда останется Хельгой?! Но постепенно теплые сильные руки Пауля, гладившие его по плечам, помогли расслабиться. — Спи… Я тут с тобой побуду, — сказал в итоге Пауль, помогая Рихарду снова улечься и накрывая одеялом. Второй раз Рихард проснулся сам, когда в окна спальни заглядывало полуденное солнце. Пауля рядом не было, но с кухни тянуло чем-то подгоревшим. Рихард выбрался из кровати и поморщился — молодое тело не болело, но зато оно было женским… Мерзким, гладким и слишком хрупким в одолженной у Пауля безразмерной футболке. Прошлепав на кухню, Рихард застал друга у плиты, от которой поднимался дымок. — Ты спалил яичницу? — спросил Рихард и поморщился от того, как высоко и скрипуче прозвучал его голос. Пауль дернулся всем телом, словно не ожидал услышать женский голос за спиной, но потом взял себя в руки. — Я задумался, но кое-что удалось спасти. Мне будет нужно прогуляться до магазина за продуктами, — он настороженно посмотрел на Рихарда, словно боялся оставить одного. — Ходить с тобой по кафе, думаю, не лучшая идея… — Иди, мне деваться некуда. Сигареты только мне купи, — вздохнул он, зная, как Пауль всячески маскирует свое место жительства и никогда и ни за что не заказывает курьерскую доставку. Когда друг ушел, в голову Рихарда опять полезли мысли о будущем. Чтобы хоть как-то отвлечься от них, он пошел в душ. И снова вздрогнул, увидев отражение своего женского тела в зеркале. За сутки ничего не изменилось — как он был женщиной, так и остался. Чертовы сиськи, острые ключицы, задница… Он буквально сполз на коврик около ванны и тихо-тихо завыл, запустив пальцы в ненавистные длинные волосы. Что делать-то? Как не сойти с ума?! Сколько это еще будет длиться? Где-то в недрах квартиры зазвонил телефон. Её телефон. А потом ещё и ещё раз. Рихард выругался, поняв, что кто-то не отстанет просто так. Пришлось заставить себя встать и пойти на поиски гаджета. Тот обнаружился в спальне, и стоило ему только взять его в руки, как он снова выдал противную мелодию какого-то попсового хита, высветив на экране имя звонившего — «Жирный ублюдок». — Привет, детка! Ты в форме? Напоминаю — завтра жду тебя на работу, — сообщил звонивший противным и слишком высоким для мужчины голосом. — Приезжает БлекЗилла, было бы неплохо тебе с ним увидеться и решить по съемкам. У него там кое-что в стоп-листе есть… Рихард завис на несколько секунд. Работа? Какая работа? А, он же чёртова модель и порноактриса… И что ему делать? Капельки холодного пота тут же скатились по спине. — Нет, я не в форме. Все отменяется, — бросил он в телефон и поймал свой затравленный взгляд в оконном отражении. Собеседник что-то сказал в ответ, но Рихард уже жмакнул на отбой и для верности вообще отключил телефон, смахнув сотню уведомлений из мессенджеров. К чёрту это всё!!! Он обхватил себя руками, пытаясь унять вдруг накатившую дрожь, и только сейчас сообразил, что стоит совершенно голый посреди квартиры Пауля. Блять! Глянув в сторону сваленной бесформенной горой одежды Хельги, в которой он вчера заявился к другу, Рихард поёжился. Ну уж нет, ещё раз он ни за что не напялит на себя эти обтягивающие шмотки. Ему была нужна нормальная одежда. Его привычная одежда. Любимые растянутые штаны и футболки. И удобные кеды… Но только всё это осталось лежать в пентхаусе в десяти минутах ходьбы отсюда. И ему туда не попасть. В этом теле. Рихард затравленно огляделся, и взгляд сам собой упал на открытую дверь в спальню Пауля. А там… Гардероб…

***

Пауль, как и обещал, вернулся быстро, притащив с собой два огромных пакета с продуктами. Глянув на друга, он тут же улыбнулся и фыркнул: — Ты выглядишь так, словно собрался грабануть аптеку, — сказал Пауль, с трудом сдерживая смех. Рихард фыркнул в ответ: ну да, порывшись в одежде Пауля, он решил реквизировать его старую футболку, худи и вылинявшие спортивные штаны. — Мне насрать. Мне удобно, — он довольно повёл плечами, ощущая, что наконец-то в тело ничего не впивается и не жмёт. — Тебе нужно купить нормальную одежду. Ты не можешь все время ходить в моей. Ты же у меня и трусы арендовал? — с прищуром посмотрел на друга Пауль. — Не нужно мне ничего, — резко насупился Рихард. — Ты почти одного размера с Хельгой. Мне даже твои штаны почти в самый раз. И да, у тебя там была пара новых упаковок. Пауль что-то фыркнул себе под нос, отдал другу заветную жёлтую пачку и направился с пакетами на кухню. — Пойдём со жратвой разбираться, — сказал он, решив пока не трепать его нервы неизбежным походом в магазин одежды. — Давай, я всё сделаю, — Рихард поспешил следом. Вспомнив кулинарные навыки друга, он решил, что сейчас ему совсем не нужно отравление. Набор продуктов оказался обширным — было видно, что Пауль монументально подошёл к решению вопроса, решив обеспечить их едой по меньшей мере на дней пять. Хотя, с точки зрения Рихарда, всё равно много чего не хватало. Однако это не мешало проявить изобретательность и заменить одни ингредиенты другими. Пока он колдовал за разделочным столом, Пауль, усевшись на диванчик около обеденного, буравил его спину взглядом. Рихард ощущал это, но молчал. О чём говорить-то? Всё же нормально. Настолько нормально, насколько может быть в их ситуации. Всё хорошо… Так жить пока что тоже можно. — Ты как? — поинтересовался всё-таки Пауль. — Нормально. Если так можно сказать в моей ситуации, — ответил Рихард и взялся за банку с солёными огурцами. И тут нормально стало ненормально — чёртовы слабые пальцы! Они были не в состоянии справиться с крышкой. — Блять!!! — заорал он непривычным высоким голосом и едва не швырнул несчастную банку в дальний угол кухни, но Пауль вовремя оказался рядом. — Вот так, — он перехватил банку и легко открыл её. — Всё хорошо… Ари научилась… — Я не хочу учиться открывать грёбаные банки, как баба! — воскликнул Рихард. Долбанная банка огурцов… Он ведь запрещал себе паниковать и истерить, и вот сорвался… — Тихо… Тихо… — Пауль, как и вчера, поспешил обнять друга, который тут же уткнулся ему в плечо и замер, всхлипывая. — Мы что-нибудь придумаем… обязательно… В конце концов, Рихард взял себя в руки и с головой нырнул в готовку. Это позволило не думать о происходящем хотя бы полчаса, пока он возился со специями и мясом, разделывая его так, чтобы сделать аккуратные рулетики. — В следующий раз ты идешь за продуктами со списком. Я напишу что мне нужно, — сказал Рихард, прервав тишину, воцарившуюся на кухне после того, как он запихнул рулетики в духовку. Он понимал, что должен сейчас сосредоточиться на какой-нибудь бытовой фигне, чтобы мозгам стало легче, и тема кулинарии и всего, что было с ней связано, вполне для этого подходила. Пауль в ответ согласно кивнул: — Всё что угодно, лишь бы у меня на кухне творил дипломированный повар! — улыбнулся он и озорно подмигнул. Рихард отзеркалил его улыбку и тут же скрипнул зубами: дипломированный повар… Только вот он был в другом теле! Сцапав со стола сигареты, он отработанным движением вскрыл пачку и выудил одну. Щёлкнула предусмотрительно купленная Паулем зажигалка, и он затянулся. Но вместо привычного блаженного ощущения, Рихард ощутил жуткое першение в горле. Спазм сдавил его и лёгкие, напрочь выбив из них кислород. Закашлявшись, он судорожно ухватился за край столешницы. Пауль молча подскочил к другу, глядя на него испуганным взглядом. Через пару минут Рихард смог наконец-то откашляться и сделать несколько нормальных вдохов. Похоже, несмотря на свою профессию, Хельга никогда не курила, и тело, не знакомое с никотином, да ещё и от крепких сигарет, решительно запротестовало против вредной привычки Рихарда. — Блять! — с чувством выругался он и швырнул сигареты на пол. Хотелось заорать про то, что грёбаное тело не дает ему даже нормально покурить, но сорваться не дал звякнувший на плите таймер — рулетики пора было доставать. Вскоре на столе стояло то, что Пауль описал как «ресторанное безумие»: сочные свиные рулетики с сырным соусом и салат с запечённой свеклой и орехами. — Это… божественно, — сказал он, попросив добавку. Рихард хмыкнул: — Ну, хоть что-то в этой ситуации идет хорошо…

***

Но хорошо было только на кухне. Стоило ночи наступить, а Рихарду уснуть, как очередной кошмар не заставил себя ждать. На этот раз это была больница. Рихард пришёл в палату, где лежало его настоящее тело. Он смотрел на себя со стороны и никак не мог поверить в реальность происходящего, как тело вдруг открыло глаза, и они посмотрели на него. Не его взглядом. — Спасибо за интересную жизнь, — сказала Хельга его голосом. — Я оставлю её себе. Вдруг откуда-то возникли врачи, а потом появились его дети. Они обнимали это тело, радовались и смеялись, думая, что папа вернулся. Рихард снова проснулся с криком, судорожно хватая ртом воздух. Внутри всё горело, а желудок скручивало от липкого страха. — Опять? — в комнате включился свет, Пауль быстро подошёл к кровати и сел на край, взяв друга за холодную трясущуюся руку. Рихард молча кивнул и зажмурился, силясь стряхнуть с себя остатки кошмара. — Мне остаться с тобой? — тихо спросил Пауль, когда Рихард перестал дрожать и комкать пальцами простыню. Он поднял на друга удивленный взгляд. Что он ему предлагает? Остаться с ним? Как с маленьким ребенком, испугавшимся бабайки? — Нормально всё. Я в норме, — ответил Рихард и для убедительности даже отрицательно мотнул головой. — Просто очередной кошмар… Из-за всего этого… Пауль изучающе посмотрел на него. — Мне принести тебе успокоительное? У меня есть… — он осёкся, когда Рихард вдруг продавил его холодным взглядом. Своим взглядом. — Ты вообще-то бывшему наркоману предлагаешь то, на что можно подсесть… — сухо отрезал он. — Я чай с ромашкой хотел предложить. — Пауль вздохнул. — Прости… — потупился Рихард. Пауль чуть улыбнулся. — Оставь меня, пожалуйста, — продолжил Рихард, глядя на заспанного друга. — Ты не обязан всё время возиться со мной. Я разберусь… Покачав головой, Пауль хотел что-то возразить, но вовремя сообразил, что вредный упрямый характер Рихарда никуда не делся даже в этом теле, и ситуацию лучше не обострять. Если друг о чем-то просил в таком тоне, значит, это действительно нужно сделать как можно быстрее. Когда шаги Пауля затихли в соседней спальне, Рихард сердито ударил кулаком по кровати. Что, теперь он так и будет каждую ночь просыпаться от собственного крика из-за кошмара и будить Пауля? Да за что ему это? Он беззвучно выругался и стёр тыльной стороной ладони испарину с лица. В комнате было не душно, и ветерок время от времени заглядывал в приоткрытое окно, но воздуха всё равно не хватало. Чёртова футболка, которую Рихард приспособил под ночную рубашку, буквально душила его своим фактом существования. — Да пошло всё на хуй, — сказал он себе под нос и, стянув футболку, отправил её под кровать. Он привык спать голым, и это тело не заставит его изменить привычкам.

***

Рихард проснулся от звуков приглушённого разговора. Пауль что-то горячо обсуждал по телефону. Он прислушался, но до него доносились лишь обрывки фраз, и они… Рихард напрягся — они касались записи их нового альбома! — Я не знаю… Нет, я думаю, это не лучшая идея… — тихо говорил Пауль. — Да… блять, я знаю, что лейбл нас выебет без смазки во все дыры… Но и так делать запись тоже не вариант… За прошедшие дни Рихард подсознательно старался не думать о музыке. Но сейчас он понял, что от реальности не уйти. И если от работы Хельги он мог сбежать, отключив телефон, то от своей… От Rammstein… Ощутив, как сердце едва ли не пропускает удары, Рихард выбрался из кровати и кинулся на кухню, мысленно отметив, что в новом теле был хотя бы один плюс — спина по утрам не отваливалась. Увидев его в дверях кухни, Пауль бросил собеседнику, что перезвонит, и с тревогой посмотрел на друга. — Это о записи, да? — спросил Рихард и сам удивился тому, как вдруг задрожал его голос. Запись альбома… Их альбома… — Да. Скай звонил. Лейбл нервничает. Хотят выяснить наши планы, — Пауль уставился в окно. — Но пока время есть… Рихард тяжело опустился на стул и, сгорбившись, запустил пальцы в перепутанные волосы. — Мы же должны были начать запись на этой неделе… — глухо сказал он, вспомнив о планах. — Да… — вздохнул Пауль и, помолчав, добавил: — Скай предлагает попробовать хотя бы сыграть материал в черновике на нашей базе, чтобы понять, как оно будет звучать. Но не идет речи о том, чтобы что-то записывать без тебя… — он замялся, не в силах найти подходящие слова. Рихард поднял взгляд на упорно отводившего глаза друга и усмехнулся. — Я всё понимаю. Музыка — это бизнес, и без меня вы рискуете потерять миллионы. И нужно хоть как-то понять, что у нас с материалом. Вывезет Тилль вокал или нет. И что там опять придумает Шнайдер в барабанах… — Рих… — Встреться с остальными на базе. Попробуйте материал. В конце концов, с соло-партиями ты справишься. Ты же когда-то мечтал оказаться на моём месте… — Я не буду это делать. Я в своем уме, — возразил Пауль, продолжая глядеть в окно. — Ты же есть. Ты тут. — Ага, тут, — Рихард усмехнулся. — Даже если я заявлюсь на базу и расскажу остальным что-нибудь из разряда того, о чем рассказал тебе, чтобы доказать, что я — это я, то как ты прикажешь мне играть? Пауль с недоумением уставился на Рихарда, а тот выставил перед собой руки с растопыренными пальцами. — Не подскажешь, как этими холёными слабыми пальчиками прогибать струны? — ядовито поинтересовался Рихард. Пауль замер, потом открыл рот, намереваясь что-то сказать, но передумал. — Вот! Дошло до тебя? — продолжил в том же духе Рихард. — Я не могу играть! Мои руки не способны сейчас играть. — Я как-то… — Пауль растерянно хлопнул ресницами. — Не подумал, — Рихард вздохнул и махнул рукой. — Давай, объяви общий сбор и езжай на базу. Расскажешь потом, как прошло. Пауль кивнул, а Рихард направился к холодильнику — кое-что из вчерашних покупок можно было превратить в приличный завтрак. Но Пауль почему-то снова уставился в окно. — Рих, ты это… — он бросил на него неловкий взгляд. — Ты б оделся… Рихард замер — привычка спать голышом никогда не доставляла ему неудобств и никого не смущала, но сейчас… — Блядь! — воскликнул он и поспешил к себе, понимая, что добрую четверть часа светил перед Паулем сиськами и выбритым лобком.

***

Днём Рихард немного послонялся по квартире, зачем-то расставив пластинки в коллекции Пауля по алфавиту. Потом настало время включить телефон — ему совсем не хотелось, чтобы родные и друзья Хельги заявили об ее исчезновении в полицию. На переписку и осторожные звонки ушло около двух часов. Теперь для всех Хельга «взяла творческий отпуск» и отправилась в уединенное место «пересматривать жизненные принципы после несчастного случая». Вечер застал Рихарда около окна. Взяв из домашней студии Пауля его гитару и прочий минимум оборудования, он устроился в кресле с видом на погружающийся в темноту и неоновый свет Берлин. Бессмысленно перебирая пальцами толстые струны Gibson, он всё больше убеждался, что не может играть. В женских пальцах не было нужной силы и выносливости. Нужно было тренироваться, добиваясь, чтобы подушечки и суставы не ныли от давления на струны, чтобы запястье не затекало и не сводило судорогой пальцы с медиатором. Рихард ощущал себя ничтожеством, когда в очередной раз металл струны болезненно резанул по указательному пальцу. Хотелось отбросить гитару подальше, но… Нужно же было что-то делать! И пока не ясно, как ему вернуться в своё тело, он решил все-таки начать тренироваться. Мозг помнил риффы, но руки не слушались — теперь, чтобы зажать барре на пятом ладу, приходилось напрягать всю руку. А сама поза… Он не мог, как раньше, удобно устроить гитару на колене. Приходилось поднимать левую ногу на носок, из-за чего начала ныть лодыжка и поясница. Он бесился и злился на тело Хельги, но раз за разом заставлял себя брать аккорды. Так он чувствовал хоть какую-то связь с собой настоящим. Ему хотелось вернуться в своё тело и в свою жизнь. Хотел обнять детей, успокоить их. Сказать другим Rammstein’ам, что альбом они обязательно запишут, и он сам сыграет свои партии, что не нужно будет припахивать Пауля учить соло… Но… Когда это будет?! И будет ли? Дверь открылась, впуская Пауля, около двенадцати ночи. Он принес с собой с улицы свежесть и сырость тёплого летнего дождя. Разувшись и пристроив на вешалке ветровку, Пауль замер — открывая дверь, он слышал один из до боли знакомых риффов, сыгранный так, словно гитару мучил подросток, возомнивший себя гитаристом-виртуозом. — Ты давишь слишком слабо, — сказал Пауль и подошел к Рихарду. — Я знаю, чёрт возьми! — с раздражением ответил тот. — Давай попробуем иначе? — Пауль взял гитару из его рук. — Сыграй вот так, — он показал чуть упрощенный рифф. — Я не собираюсь играть кастрированную версию своей музыки! — огрызнулся Рихард и резко встал. Подойдя к другому окну, он оперся о подоконник и уставился на капельки дождя на стекле. — Ну, тогда ты не сыграешь вообще ничего… — А если я не хочу играть как я, а не вот так? — тихо спросил Рихард. Пауль вздохнул, прикусил губу, о чём-то напряженно размышляя. — Давай тогда выпьем что ли? Я думал, я сегодня ёбнусь на базе… — предложил он, стараясь уйти от тяжелой темы. В ответ Рихард только кивнул.