Я в тебе

Следующие дни не принесли ровным счётом ничего. Хотя всё-таки кое-что изменилось. Теперь Рихард перестал спать один. В ту ночь Хельга в его теле пришла к нему. На ней был его концертный костюм и грим, а он стоял в ванной её квартиры. — Спасибо за эту жизнь, Рихард, я постараюсь сохранить её, — сказала Хельга его голосом, и он понял, что она пьяна. Хельга шагнула к нему, он уловил исходивший от неё запах гари пиротехники и увидел неестественно расширенные зрачки, которые не реагировали на свет. — Ты не вернёшься. Я сделаю так, что ты никогда не вернёшься в это тело, — угрожающе произнесла она. Он отступил в угол, попытался ударить, но сил было слишком мало. И тут её грубые сильные пальцы сомкнулись на его шее… — Это я! Я! Пауль! Рихард, приди в себя! — донеслось до него вместе с хлёсткой пощёчиной. Рихард раскрыл глаза и увидел над собой растрёпанного перепуганного Пауля, из носа которого текла тонкая алая струйка. Сердце пропустило удар, когда до разума стало доходить, что он в безопасности и его никто не душит. И что тёплые руки Пауля прижимают его запястья к подушке. — Ну?.. — осторожно спросил Пауль. Со свистом втягивая в себя воздух, Рихард замер. — Я… я не могу… Опять… кошмар… Она… — он ощутил, как из глаз по вискам полились слёзы. — Хотела меня убить… — И поэтому ты едва не убил меня, — по-доброму улыбнулся Пауль и отпустил запястья. Рихард ощутил, как они заныли, и тут же испытал болезненный укол — он же… Это он, что ли, разбил Паулю нос? — Это… я сделал? — он сел в кровати и растёр слёзы по лицу. — А кто ещё? — Пауль вытер нос рукавом пижамы, потом шмыгнул, удостоверяясь, что кровь остановилась, и, стянув испачканную рубашку, закинул её в угол комнаты. — В следующий раз на ужин пьёшь ромашковый чай. — Пауль… — растерянно произнёс Рихард. Он не знал, как ему быть. Его трясло и знобило, но при этом он понимал, что должен что-то сделать для пострадавшего ни за что друга. — Всё, спать давай. Мне утром на базу ехать, — Пауль успокаивающе коснулся его плеча. — Сейчас второе одеяло принесу. — Зачем? — С тобой спать буду. Я и так, считай, каждую ночь к тебе бегаю. Зачем мне лишний раз бегать, если можно не бегать? — выдал небольшой каламбур Пауль. — Но если ты оденешься, то одним обойдёмся… Я как-то не отвечаю за свои реакции, когда под боком такая красотка. — Блядь… — протянул Рихард, не зная, то ли плакать ему, то ли смеяться…

***

Но, тем не менее, рука Пауля на его талии и храп стали волшебным образом отгонять большую часть кошмаров. Днём, когда Пауль уезжал на базу работать с новым материалом, Рихард оставался в клетке его квартиры мучить гитару. Он мог бы пойти куда-нибудь прогуляться или позалипать в сети, тем более что Пауль купил для него телефон, но не хотел. Зачем ему прогулка? Чтобы прохожие смотрели на него в одежде Пауля, как на чучело? Или всё-таки пойти и купить себе нормальную одежду? При этой мысли Рихард тряхнул головой. Нет, он не будет покупать себе одежду. Ему почему-то казалось, что стоит только сделать это, как путь назад, в своё тело, будет отрезан. Ха! Если бы он ещё был, этот путь… И серфить в интернете было бесполезным занятием. Всё равно он подсознательно полезет читать новости о себе или смотреть видео с собой, настоящим. — Я заебался… — на этот раз Пауль вернулся на час раньше в компании двух пакетов из супермаркета, в одном из которых было подозрительно много бутылок. И совсем не с сиропом. — Это полный сюр какой-то… Тилль сдыхает на припеве в третьем треке. Рихард нахмурился и отложил гитару в сторону. — После ужина я расскажу тебе, что нужно попробовать, чтобы ему хватило голоса, — сказал он и привычно направился на кухню готовить ужин. — Ты что, предлагаешь мне внести правки в материал? Но ребята не согласятся, они не хотят ничего менять. Олли говорит, что не будет ничего трогать. Всё будет так, как ты написал, — сказал Пауль и приготовился выполнять ценные указания шеф-повара. Совместная готовка ужина с недавних пор стала их своеобразным вечерним ритуалом. Рихард с увлечением вспоминал сотни рецептов — от простых паст до изысканных десертов, — а Пауль, поначалу лишь с аппетитом уплетавший всё за обе щёки, начал помогать и перестал мешаться своим присутствием. — Блять… — только и смог выдохнуть Рихард, чувствуя, как сдавливает в груди. Хотелось сейчас же, сию секунду, заорать на весь мир, что вот он — Рихард Круспе — жив и почти здоров. Но только чёрта с два это было реально. — Именно… — Пауль вытащил из второго пакета бутылки, а потом достал из шкафа стаканы. В итоге, закусывая текилу рагу из барашка, они напились. Рихарду было нужно хоть как-то заглушить безумие ситуации, а Паулю просто не поехать мозгами. Но потом к текиле добавился обнаруженный в мини-баре виски, к которому, «для запивки», Пауль вытащил из холодильника пиво. Рихард сидел, по-мужски развалившись на стуле, и тупо смотрел на свои — нет, её — руки. — Ты знаешь, что самое дурацкое? — он с силой ткнул пальцем в стол. — Я даже бутылку взять не могу как раньше. Вот смотри. Он попытался обхватить бутылку широким хватом, но миниатюрной ладони Хельги это было не по силам. — Бляяяять… — протянул Рихард, растягивая гласные. — Ты слышал, как ты ругаешься? Это же… это же мило! — Пауль поставил на стол пустой стакан и захихикал. — Мило?! — Рихард вскочил бы, если ноги держали его. — Я — сорок лет на метал-сцене, я перетрахал дохера девиц, я курю как паровоз, во мне сто килограммов веса… По мне всё ещё текут фанатки, а теперь… — он ткнул себя в грудь: — Теперь у меня это уродство! Пауль снова хихикнул. — Не сказал бы, что уродство. Очень даже ничего. Упруго выглядят. Ебабельно. Интересно… они настоящие? — спросил он и икнул. — В душе не ебу… — ответил Рихард и замер: — А ты что, хочешь их потрогать? — А чего б нет? — Пауль, опираясь о стол, поднялся. — Тебе что, самому не интересно сравнить ощущения? — он подошёл к Рихарду и положил руки на груди. — Ты совсем охренел?! — совершенно по-женски взвизгнул Рихард и дёрнулся всем телом назад. — Ну, ты сам начал про сиськи! — надулся Пауль, а потом рассмеялся: — Кстати, мне понравилось! Упругие такие! Рихард фыркнул, а потом зашёлся в истерическом хохоте. — Господи, мы оба дебилы… — сказал он немного отсмеявшись и размазав по щекам слёзы. — А мы переставали ими когда-то быть? — Пауль вернулся на своё место и блаженно прикрыл глаза. Рихард хмыкнул в ответ, а потом неожиданно серьёзно спросил: — Вот скажи мне, если я теперь Хельга… то где настоящая Хельга? Пауль задумался. — Может… она в тебе? В твоём теле? — осторожно предположил он. — Охуеть. — Ну, типа… Ну, реально… А где ей ещё быть? Если ты переселился в её тело, то куда делась она? Логично же, что она сейчас в твоём, — сказал, казалось, даже протрезвевший на пару минут Пауль. Рихард налил себе ещё виски. Он пил гораздо меньше друга, но женское тело было куда отзывчивей на алкоголь, и потому, чтобы поднести стакан к губам, пришлось изрядно сконцентрироваться, чтобы рука не дрожала. Тишина наступила внезапно. Пауль уставился на опустевшую бутылку. — Слушай… а если это навсегда? — спросил он. Рихард не ответил. Он смотрел в окно, где ливень стучал по стеклу — почти такой же, как в тот день, когда всё началось. — Я не знаю, — наконец сказал он. — Но если так… Мне нужно научиться быть собой. Даже в этом идиотском теле. — Я помогу тебе, мы же друзья! — воскликнул Пауль. — Друзья… — Рихард усмехнулся. — Только ты трогал мои сиськи! — Эй! Они снова заржали как школьники. Где-то в этом безумии было что-то… хорошее. И по-настоящему нужное Рихарду, чтобы ненадолго отключить мозги.

***

Солнце резануло по векам словно нож. Рихард разлепил слезящиеся глаза и постарался понять, который сейчас час. Голова трещала, во рту устроили туалет десяток кошек, и живот скручивало каким-то противным спазмом. — Чёртовы женские кишки… — проворчал он и попытался перевернуться на бок, чтобы дать организму более-менее спокойно войти в режим функционирования. Но стоило пошевелиться, как что-то тёплое и липкое потекло между ног. Он замер. Медленно. Очень медленно опустил руку под одеяло и сунул пальцы в вагину. Мокро. Рихард вытащил руку и уставился на перепачканные в крови пальцы. — Пауль! — визгливо заорал он, не понимая, что теперь делать. Из тишины квартиры послышался какой-то грохот, потом топот босых ног, и испуганный Пауль через считанные секунды возник на пороге спальни. Его взгляд тут же зацепился за ошарашенное лицо друга, а потом за окровавленную руку, которую тот неловко держал на весу. — У тебя… э-эээ… месячные, что ли, начались? — неуверенно спросил он. — Нет, блядь! Я кого-то во сне убил! — заорал Рихард, не зная, обо что вытереть пальцы и как теперь сесть и не испоганить всю постель. — Тааак… — протянул Пауль, соображая, как разруливать ситуацию, и радуясь, что почти никогда не страдал от похмелья. — Давай, вставай. Иди в ванную, там в нижнем ящике в тумбочке — прокладки. — Прокладки? — изумился Рихард и скривился, представив эти белые штуки. — Ну да. У меня дочь иногда ночует… Рихард выматерился сквозь зубы и заставил себя сползти с постели. Живот тут же отозвался новым спазмом, к горлу подступила тошнота и… — Блять, у меня ещё и грудь болит! — воскликнул он, стараясь едва ли не по стеночке добраться до ванной. — Это ещё мне за что?! Пауль лишь философски пожал плечами, вспомнив свои навыки общения с Ариэллой в эти дни, которые заключались в умении вовремя заткнуться, мимикрировать под мебель и исполнять все требования. К моменту, когда Рихард выбрался из ванной, кутаясь в халат и свыкнувшись с мыслью, что ему не миновать похода в магазин за женским бельём, Пауль уже ждал его на кухне со стаканом воды в одной руке и таблеткой обезболивающего в другой. Рихард без вопросов проглотил таблетку и, залпом осушив стакан, плюхнулся за стол. — Какого хрена женщины не эволюционировали, чтобы этого не было? — страдальчески спросил он, глядя на друга, колдующего у плиты. От запаха со сковородки замутило. Рихард не смог понять, что стало тому причиной — то ли похмелье, то ли месячные. — Это прекратится дней через пять-семь, — ответил Пауль. — Пять дней? Блять!!! Да я сдохну быстрее! — Рихард сморщился — обезболивающее ещё не подействовало, и живот опять скрутило спазмом. — Ты представляешь, они через это каждый месяц проходят. Добровольно. И ещё умудряются работать, улыбаться, жить… — Теперь ты понимаешь, почему они иногда такие… — осторожно заговорил Пауль. — Стервозные? — хмыкнул Рихард. — Да я бы на их месте весь мир к херам спалил. — Весь мир не надо… Тебе сок сделать?..