Я в тебе

Провалявшись пару дней в постели и листая сайты о женском здоровье, Рихард понял, что начинает медленно сходить с ума. Раньше его не волновали походы по часам в ванную и идиотские шуршащие конвертики, а теперь… Он бы точно ёбнулся во всём разбираться самостоятельно, если бы Пауль вечером первого дня не принёс ему несколько пар женских трусов и упаковок прокладок на все случаи жизни. В тот момент Рихард хотел спросить, на кой ему так много, но промолчал, поняв абсурдность вопроса. А потом он решил отвлечься на гитару. Играть как раньше не получалось, и опыт говорил, что в ближайшее время не получится. Но в голове всё-таки засели слова Пауля по поводу упрощения партий и риффов. Рихард даже перебрался в домашнюю студию, решив записать кое-что из своего бренчания, чтобы послушать себя со стороны. И когда он сделал это, его ждало странное открытие — некоторые хорошо знакомые вещи вдруг зазвучали чище. Он так старательно играл, что будто бы снова оказался успешным учеником консерватории! Чуть погодя он начал экспериментировать дальше. Для этого пришлось понизить строй на тон, уменьшив натяжение струн. А потом в голову пришла мысль попробовать пулл-оффы. Но в записи они зазвучали совершенно по-уродски. Музыка получилась красивая, но только ни разу не была похожа на Rammstein и едва ли тянула на Emigrate. Рихард разозлился на себя. Ну и какого чёрта он почти неделю каждый день что-то играл и записывал в отсутствие Пауля, если это всё равно было бесполезно? Как же он ненавидел тело Хельги за слабые нетренированные руки! А ещё оно не могло нормально курить, не могло пить и наградило его месячными, которые он вспоминал как страшный сон. Тело… Рихард замер от посетившей его мысли… Его тело сейчас лежит в больнице. А если он пойдёт посмотреть на себя? Это даст ему немножко сил терпеть новое тело и дальше? Ощутив, как вдруг бешено заколотилось сердце, он принялся шустро собираться. Пауль бы его никуда не отпустил одного, но он уехал на базу и вернётся ещё не скоро. Выбравшись из такси, Рихард мысленно выругался — опять на него пялился какой-то турок. Чёрт! Пауль всё-таки был прав, и ему была нужна приличная неброская одежда. А так — пришлось напяливать тот самый спортивный костюм Хельги. Не идти же в шмотках Пауля, как продравшая глаза наркоманка? Стеклянные двери больничного корпуса разъехались в стороны, и в нос тут же ударил запах — антисептик, лекарства и, как ему показалось, страх. Рихард сжал кулаки, чувствуя, что ладони становятся влажными. Стало страшно, по-настоящему страшно от мысли о неизвестности. Что его ждёт на восьмом этаже в палате номер восемьсот двадцать два? «Ты должен увидеть себя. Должен», — мысленно сказал себе Рихард, пытаясь хоть как-то успокоиться и заставить желудок вернуться на место, а не подступать к горлу в болезненном спазме. Выйдя из лифта, он медленно пошёл по коридору. Сердце колотилось так, что Рихарду казалось, будто он слышит его бешеный ритм. Он остановился перед нужной дверью. Коснувшись пальцами ручки, увидел, что те дрожат так, словно его накрыла ломка. Заставив себя нажать на холодный металл, Рихард шагнул в палату и замер. Он увидел себя. Бледного, с плотно закрытыми глазами, опутанного проводами и трубками в нелепой больничной рубашке в синий горошек. Рихард замер — неужели это он? Почему он раньше не обращал внимания на морщины в уголках глаз и на лбу? Почему так заметен шрам от вырванного пирсинга на брови? Откуда вдруг взялась дряблая кожа на шее? И почему у него такой большой живот? А руки… Неужели на них настолько заметны вены? Он сделал шаг к кровати — и вдруг услышал голос: — Вы к папе? Рихард вздрогнул и оторвал взгляд от себя — рядом с кроватью в неудобном больничном кресле сидела Максим. Его дочь. С книгой на коленях. — Я… да, — едва слышно прошептал Рихард, чувствуя, как дрожит голос. — Вы его подруга? — Максим по-знакомому хитро прищурилась, но в глазах не было привычного огонька — Рихард увидел в них усталость и страх. — Мы работали вместе. Когда это случилось… — заставил себя сказать Рихард, чувствуя, как ногти до крови впились в ладони. — Ты… часто здесь? — он осторожно подошёл ближе, стараясь не смотреть на своё тело. — Каждый день, — Максим бросила тоскливый взгляд на его тело. — Врачи говорят, папа может слышать нас. Поэтому мы ему читаем. Кира пошла за кофе. Рихард сглотнул ком в горле. — Что читаешь? — «Спящую красавицу»… — Максим прикусила губу. Он закрыл глаза и медленно выдохнул. — Он… он обязательно поправится, — прошептал Рихард. — Вы так думаете? Честно? — Максим с надеждой посмотрела на него. — Да. Я знаю. — Рихард тяжело сглотнул. Он хотел сказать больше. Хотел обнять её. Хотел крикнуть: «Это я, папа, я здесь!». Но не мог. Как это будет выглядеть со стороны? Что станет с психикой Максим от такой новости? Дверь в палату чуть слышно скрипнула, и Рихард сначала ощутил за спиной сладкий парфюм старшей дочери, а потом увидел её. Кира была одета в помятый спортивный костюм, без тени косметики на лице, на котором вдруг как-то резко проявились морщинки. Она вопросительно посмотрела на Хельгу и заставила себя приветливо улыбнуться, узнав ту, что была с отцом в злополучный день. — Вы пришли его навестить? — спросила Кира. — Да… Но я уже ухожу, — Рихард шагнул к двери. — Это было больно? — неожиданно спросила Кира. — Когда молния в вас… Рихард мотнул головой. — Нет. Сразу наступила темнота… — соврал он. Кира опять вымученно улыбнулась и кивнула на прощание. Рихард поспешил уйти. Он не мог позволить себе расплакаться перед дочерьми. Выйдя на улицу, он задыхался от эмоций и слёз, сдавивших горло. Там, в больнице, в палате, лежал он. И рядом с ним его дочери ждали, когда он проснётся. А на самом деле он стоял тут, снаружи. Чужой для них. Что ему делать? Как вернуться? А если он не вернётся? Если он обречён провести оставшиеся годы в этом теле? Рихард хлюпнул носом и растёр по щекам покатившиеся слёзы. В который раз захотелось заорать в голос… Но… Он тряхнул головой и заставил себя пойти прочь, оставляя за собой больницу, свою жизнь — и самого себя.

***

Рихард не думал, куда идёт и зачем, но ноги по привычке вывели его к знакомому бару в Пренцлауэр-Берге. Оказавшись перед его дверями, он несколько секунд тупо пялился на вывеску: а на кой чёрт ему туда нужно? Но… Пауль вряд ли уже вернулся домой, а тут у него будет возможность отключить ненадолго мозги. Но в любимом баре всё было не так. На него не так смотрели, в туалете не так пахло, барный стул был неудобным, и ноги не доставали до подножек. А ещё мужчины. Их было слишком много вокруг, и почти все, как один, пялились на него. Даже бармен, Ральф, налил ему какой-то приторный коктейль за счёт заведения и подмигнул. Ну конечно, не каждый день можно увидеть живьём девушку из фильмов для взрослых. Кто-то попытался угостить очередным коктейлем, ещё один предложил переместиться к нему за столик, намекнув на щедрую оплату, а третий трепался без умолку и разве что не лил слюни… Рихард тихо закипал и был готов расплакаться, как ребёнок. Он шёл в бар хоть немного расслабиться, а на деле оказался женщиной в мире мужчин и на своей шкуре успел прочувствовать, что значат неуместные ухаживания и флирт. «Как Хельга всё это выносила?! Какие же они все скоты», — думал Рихард, потягивая разбавленный подтаявшим льдом заказанный виски под пристальными взглядами, что время от времени бросал на него Ральф. — Привет, красотка, — как назло, на освободившийся рядом стул спикировал какой-то потный лоб под два метра ростом и весом под центнер, а то и больше. — Руку убрал, — процедил Рихард, чувствуя, как грубая ладонь бесцеремонно легла на талию. — Уберу… Нравится, когда ниже? — мужчина сально улыбнулся и переместил ладонь на бедро. — Убрал совсем, я сказал… а, — чуть запнулся Рихард и дёрнул ногой, стряхивая непрошенное прикосновение. — Ууу… какая. Да ладно тебе, я же видел, ты сговорчивая. Рихард скрипнул стиснутыми зубами. Началось… — Отвали-ка по-хорошему, — сказал он. — А если не отвалю, что ты сделаешь? Врежешь мне? — хохотнул мужчина. Рихард сжал кулак, но остановился — а как собрался этим маленьким кулачком уложить этого борова? Он же в два раза тяжелее его. — У вас проблемы? — раздался неожиданно за спиной знакомый голос, и между ними вклинился Пауль. Ральф нахмурился и кинул взгляд куда-то под стойку бара, очевидно, размышляя, пора ли вызывать полицию или давний клиент в лице Пауля не будет устраивать погром. Мужик смерил Пауля взглядом, очевидно оценивая, как далеко сможет его закинуть. Но потом в его взгляде появилась какая-то осмысленность. — Она с тобой, что ли? — поинтересовался он. — Да, со мной, — Пауль шустро сцапал руку Рихарда и посильнее сжал в своей. — А я тебя узнал, ты тот мелкий из «Раммштайн», — мужик что-то буркнул себе под нос и, тяжело поднявшись, растворился в тягучем воздухе бара, очевидно, решив не встревать в крупный скандал. — Пошли-ка отсюда побыстрее, — Пауль кинул на стойку купюру и поволок Рихарда к выходу. Только когда они оказались в квартале от бара, он позволил себе остановиться и перевести дух. Рихард увидел, как раскраснелись щёки Пауля и каким тяжелым и взволнованным было дыхание. И вдруг он ощутил, как вспотела его рука и насколько она стала холодной. Пауль был перепуган?! — Ты какого хера полез в этот бар?! — неожиданно едва не заорал Пауль. — Я всегда туда хожу, чтобы разгрузить мозги, — ответил Рихард. — Мозги? А они у тебя есть? Ходит он… — Пауль шумно выдохнул. — Ты туда ходил, пока у тебя был хуй и яйца между ног. А сейчас тебе… проблем захотелось? Ты — Хельга. Порноактриса, которую занесло в бар для рокеров. Ты хоть понимаешь… Рихард ощутил, как по спине пробежал холодок. — Я… Я… Я не подумал, — выдавил он. — Блять… Я… Даже в бар не могу сходить… Пауль осторожно положил руку ему на плечо: — Можешь. Но теперь тебе нужен… ну… эскорт. — То есть сопровождение? — Рихард язвительно фыркнул. — Как даме викторианской эпохи? — Ну, либо так, либо научись драться в новом теле. — Ненавижу его… — буквально выплюнул Рихард. — Я, когда пришёл домой и понял, что тебя нет и ты не отвечаешь на телефон… Я не знал, что и думать, придурок! А потом понял, куда ты мог пойти, — вдохнул Пауль. — Он бы тебя одной левой уложил… — Ага, — согласился Пауль. — Но мне фортануло… — Зачем ты в это полез? Я бы… — Ты бы? Все твои навыки борьбы заточены под то, что ты немножко другого веса, — сказал Пауль, окинув хрупкую фигурку Хельги взглядом. Рихард нервно выдохнул и ощутил, как его вдруг замутило от мысли, что было бы, если бы не получилось отвертеться от этого бугая. Он же… Не все мужчины понимают «нет»… — Я твою честь спас, кажется, — осклабился в своей манере Пауль. — Предлагаю на сегодня закончить приключаться и пойти спать, — он бросил взгляд на небо — облака снова нависли над Берлином. В ответ Рихард молча кивнул.

***

Однако планам Пауля не было суждено сбыться. Стоило Рихарду переступить порог квартиры, как он ощутил, что его накрывает истерика. Руки вдруг задрожали, от озноба он покрылся гусиной кожей, а в горлу подступил ком слёз. Он не хотел жить в теле Хельги! Он хотел назад, в своё! В то, которое лежало в больнице. — Пойду нам на ужин что-нибудь поищу в холодильнике, — сказал Пауль. — Или ты приготовишь? — осторожно спросил он, пытаясь отвлечь Рихарда от случившегося. Тот шумно выдохнул и неожиданно ударил в стену кулаком. — Я не могу так больше!!! — заорал он, не замечая разбитые в кровь костяшки пальцев. Пауль вмиг побледнел и сделал полшага вперёд, рассчитывая обнять его. — Успокойся, пожалуйста… Рихард стряхнул его руки со своих плеч и отступил. — Нет! — крикнул он и смахнул с полочки под зеркалом ключи и прочую мелочёвку. Те со звоном полетели на пол. — Я не хочу больше быть этой девкой! — из глаз брызнули слёзы, голос сорвался на визг, и он замахал перед Паулем руками. — Я не могу ими играть! Я не могу защитить себя! Я не могу даже открыть банку! Пауль попытался перехватить его запястья: — Рихард… — Я не Рихард, блять! Я — это не я! Мои дети и друзья думают, что я в коме! А я… — его голос словно треснул, и он с трудом проговорил: — Я даже не могу нормально обнять свою дочь… Я не знаю, кто я! Рихард зарыдал громко, по-женски, и рухнул бы на пол, если бы Пауль не подхватил его и не увел на кухню. — Верни меня назад… — с мольбой проговорил он, когда Пауль усадил его на диванчик. — Пожалуйста… Пауль молча закусил губу и нахмурился, понимая, что сам готов расплакаться от жалости к другу и собственной беспомощности. Он ничем не мог помочь. — Я не знаю как… — виновато сказал он. — Я не могу так жить! Я не хочу просыпаться в этом теле! Я хочу домой! — последние слова вырвались детским всхлипом. Пауль пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Он и сам был недалёк от истерики, но ему нужно было держать себя в руках. Развернувшись к бару, он достал оттуда бутылку подаренной фанатами водки и сразу налил полную стопку. — Пей. Меньше думай, — он поставил её перед Рихардом. Содержимое немного расплескалось на стол. — Давай. Или мне напоить тебя? Рихард сглотнул, послушно взял стопку трясущимися руками и выпил. — Ты вообще понимаешь, что я чувствую? — спросил он, откашлявшись и переведя дыхание. — Нет. — Пауль плюхнулся рядом. — Но я вижу, что ты сходишь с ума. Рихард прикрыл глаза и скрипнул зубами. — Сегодня… — Рихард замер, сжимая стопку пальцами. — Этот урод… он трогал меня. А я не смог даже дать ему в морду. — Ты — женщина. Красивая. Это неизбежно. Ты бы тоже не пропустил такую… — Я не женщина! — Рихард ударил кулаком по полу и скривился от боли. — Пей… — Пауль снова налил ему и, подумав, сделал пару больших глотков из бутылки сам. Не говоря ни слова, Рихард снова выпил. — Ты знаешь, что самое ироничное? — он вдруг хрипло рассмеялся. — Я теперь та самая группа риска. Одинокая женщина в баре. Пауль мрачно кивнул: — Добро пожаловать в наш мир. — Твой мир — это когда тебя хватают за жопу без спроса?! — Ну… иногда, — Пауль сделал ещё глоток. — Ты… серьёзно? — на лице Рихарда отразилось неподдельное изумление. — Ты думаешь, только женщины страдают? Попробуй быть симпатичным маленьким гитаристом. Это к тебе, быку, не рисковали лезть, чтобы не огрести. Рихард молча взял бутылку и налил себе ещё стопку. — Чёрт… — Угу… — Пауль забрал у него бутылку и сделал несколько глотков, пристально глядя на Рихарда. — Что? — он заметил его взгляд. — Да ничего… Но странно… — медленно проговорил Пауль, чувствуя, что водка на голодный желудок была не лучшим ужином. — Говори. — Просто… ты сейчас выглядишь как Хельга. Но внутри — ты. И это… — Что? — нахмурился Рихард. — Запутанно. — А точнее? Расскажи мне. Пауль вдруг придвинулся к нему. — Ты действительно хочешь знать? Рихард не успел ответить. Потому что Пауль поцеловал его. Губы оказались неожиданно мягкими, чувственными, но властными. — Ты ёбнулся?! — Рихард с неожиданной силой оттолкнул Пауля и отпрянул на другой край диванчика, загнав себя в угол из-за кухонного стола. — Я… я… не знаю, — испуганно проговорил Пауль и осторожно коснулся пальцами своих губ, словно сам не веря в то, что только что сделал. Рихард отзеркалил его движение. — Это… — Я ошибся, прости… прости… — заверещал Пауль, боясь шелохнуться. — Нет, — твёрдо сказал Рихард и вдруг резко придвинулся к нему. Через мгновение он сам поцеловал Пауля. Тот замер, как удав перед кроликом, и вдруг вскрикнул, когда Рихард прикусил его губу. — Ты… уверен?.. — придушенно спросил Пауль, глядя в пьяные глаза Хельги, в которых читалась какая-то знакомая решимость. — Заткнись, — непривычно низко рыкнула она. — Выеби меня. Как женщину. Рихард сдвинул стол и встал, потянув за собой Пауля за руку.