Рюмочка чая.

Аллу с Болдиным связывали не высокие супружеские чувства - отнюдь - но их брак держался на взаимоуважении и твердом тандеме. Женя не только администратор и директор, он руководитель бренда "Алла Пугачева", и потому женщина фактически нуждалась в своем директоре, который взял на себя все от А до Я. Еще в ноябре 1985 года состоялось первое в жизни Филиппа появление на телевидении, где он предстал перед зрителями. Юный, талантливый и, главное, скромный парнишка успел запомниться зрителям, что после выхода передачи на ТВ редакция получила не один десяток писем с восхищением юным дарованием. В жизни знаменитой Аллы Пугачевой, казалось, было все - даже экстремальные приключения с поклонником-маньяком, который преследовал певицу и от которого той пришлось нанимать охрану. Адреналина и эмоций, красок и качелей хватило бы на добрый десяток лет, и все же Алла не могла почувствовать главного. Наступил период, когда мужа на работе она видела чаще, чем дома, а о совместном времяпровождении - не как друзья-коллеги, а супруги - и речи не шло. Вскоре и сцена с ее зрителями стала заменять Пугачевой семью - насколько это вообще возможно, разумеется - именно поэтому певица работала, как вол, колесила по городам Советского Союза каждую неделю. Зрители не позволяли чувствовать себя окончательно брошенной, и песня-спектакль становилась внезапно исповедью, какой бы она никогда не поделилась бы со священником... а вот со слушателем напрямую - запросто. Нелегким вышел и 1986 год - кажется, он не заладился с самого начала. Куча проектов, что они запланировали с Болдиным, вынуждено поставили на паузу, и свет те увидели только спустя полгода. Для артиста отмена выступления, к которому он готовился несколько месяцев, вкладывал силы, старание и душу, крайне ужасно, это можно сравнить по масштабам личной драмы только с такой трагедией, как аборт, а руководство страны, хоть и положительно относилось к Пугачевой - и даже более, чем к кому-либо иному - но все же при первой возможности считали уместным напоминать, в чьей избе она живет и кто в ней все-таки хозяин. К слову, Алла ничего не боялась - пожалуй, только собственных неверных решений, которые могли бы потом привести к очень дурным последствиям. В интервью эстонскому изданию "Советская молодежь" от 20 июля 1986 года, певица заявила: "- Эстрада - дело динамичное, зависящее от различных модных веяний. Здесь нужны, смелость, способность к риску. Я не боюсь ошибиться. Был и у меня короткий период "оглядки" - голос с хрипотцой, а старалась это скрыть, ну и т.д. и т.п. Но вынесла из того времени свои уроки. Главное - безоглядность. Честность. Я не боюсь признаться, когда у меня кризис, не боюсь заявить, что сейчас, например, у меня переходный период в творчестве. Но основное остается со мной - контакт с публикой, которая всегда поможет найти певцу себя, нового. Общаюсь с залом не только как артист со зрителями, но и как человек - с такими же людьми. И настойчиво иду к цели, к тому, что считаю нужным зрителю. Так что хочу пожелать молодым - будьте смелее!" Филипп, коллекционировавший в отдельную папку всякое интервью своего кумира, несколько раз перечитывал строки. Для него не стало открытием само стремление певицы показаться вполне естественной, без маски в какой-то момент, и Филипп улыбнулся - эту технику он как раз начал использовать, еще не ведая о ней. Киркоров в чем-то опережал свою псевдо-наставницу, додумываясь до тех вещей чисто интуитивно в свои юные годы, о которых Алла знала в свои 37. Ему девятнадцать, а ей - тридцать семь. Разница, как можно подумать, колоссальная. Но смотря с какого ракурса взглянуть - если учитель и ученик, то как раз. Если муза и творец - то тут вообще возраст роли не играет. А если, к примеру, две души? Что такое 37 и 19 в измерении вечности? Много ли? Мало ли? Во всяком случае, в тот вечер ни Филипп, ни Алла об этом даже не догадались поразмышлять. Частный праздник в гостинице-ресторане "Советская" - который, к слову, находится в двух метрах от цыганского театра "Ромэн", в одном здании - стал тем местом, где собралась элита. На день рождения богатого именитого "Кое-Кого" пригласили по представителю от каждого столь же именитого семейства: Никита - от Михалковых, Михаил - от Ефремовых, Филипп - от Янковских. А еще несколько театральных режиссеров, включая даже Бориса Мессерера с женой Беллой Ахмадулиной. Разумеется, и Алла Пугачева - как представитель новомодной элиты и певица, к своим тридцати семи годам сумевшая уже внести вклад в культуру. Только вот приглашали ее, как и прочих, с супругом, а пришла она… одна. Да, Болдин крупно подвел жену, элементарно забыв о дате приглашения и потому уехавший - по официальной версии - улаживать ее финансовые вопросы, однако, тактичные и приветливые, всем было невдомек о причине одиночества Пугачевой. Да и любопытничать о подобном не принято. В этом празднике юбилея сошлись все поколения - и тех "шестидесятников", кто помнил Бабека Серуша, и современного, кто восхищался творчеством Пугачевой. К слову, сам юбиляр тесно дружил и с Бедросом Киркоровым, именно поэтому его пригласили вместе с сыном Филиппом. Крайне культурное сборище, которое "тусовкой"-то назвать и язык не повернется, где люди даже в тостах декламируют собственные экспромтом стихи, поднимают рюмку за здравие именинника и умудряются впихнуть как бы невзначай рассказ о своих добрых годах и о тех, кого рядом уже нет. Алла слушала, вела себя подобающе, изредка курила. Впрочем, сидела она рядом с Ахмадулиной, и две женщины дымили на пару, как паровоз, забивая пепельницы окурками. - Алла, рада, что Вы пришли, - улыбнулась ей тактичная Белла. Утонченная, поистине поэтичная натура со своим - только ей и понятным - внутренним миром, говорила чуть приглушенно, но при этом возвышенно, подчеркивая любезность, - Жаль, Рождественский не смог. - Пугачева, немного растерявшись, не сразу сообразила, что ответить и потому пригубила только что налитый ей виски, - А Вы никогда бы не хотели петь песни на мои стихи, Аллочка Борисовна? - Белла... - замялась Пугачева, явно тронутая таким вниманием к себе, - покорнейше прошу простить, - даже покраснела и, выражая свою искренность, коснулась груди жестом, - я не знаю Вашего отчества... но мне никогда не предлагали песни на Ваши стихи. Конечно, если мы озаботимся этим вопросом, я с радостью. - А "Снимок" помните? - как будто бы разговаривая сама с собой, тихо, тоном стараясь не перебить произносящего длинный - почти грузинский по содержанию - тост, произнесла поэтесса, - "Улыбкой юности и славы, чуть припугнув, но не отторгнув, от лени или для забавы..." - но вдруг замолчала, заметив, как густо покраснела Пугачева, впервые в жизни поставленная в крайне неловкое положение, когда чувствовала себя на этом празднике поколений неуместной, - Вы покраснели, Алла, - заметила, чуть улыбнувшись, Белла, - Людочка Максакова сказала бы, что Вы забавная. "Забавная? Как мартышка в обезьяннике - так, что ли? Пиздец". (Алла). - Простите, я просто пытаюсь разделиться на две половины: левое ухо слушает тост, правое - декламацию Ваших стихов, - попыталась отшутиться Пугачева, но поэтессу этот ответ, видимо, сильно задел, и она, потушив сигарету, демонстративно перевела взгляд на произносящего тост. "Слава Богу, отъеблась... Хосспади, чудики какие-то... И я такая же чудик среди них." (Алла). Филипп с Бедросом пришли без Виктории - та уехала навестить мать, ведь Лидия Михайловна стала часто неважно себя чувствовать, ее проблемы с сердцем и давлением вкупе обострились. Чуть позже, когда Бедрос, выйдя на сцену, таким же длинным тостом поздравил юбиляра и исполнил песню "Guarda que luna", Киркоров-младший посмотрел на Пугачеву. Она сидела четко напротив парнишки и, опустошив уже четвертый по счету бокал, чтобы элементарно расслабиться и среди представителей созванной интеллигенции чувствовать себя в своей тарелке, курила, не переставая. Отличное самообладание держало женщину в марке, она все еще выглядела солидно, но чуть странно, и только Филипп, наблюдавший за ней все время, понимал, что она чувствует на самом деле. "Как же ей хочется свинтить отсюда побыстрее. Будь у нее предлог, она прямо сейчас бы встала и ушла. Странно. Алла ведь тоже часть этой элиты, нового колена, но при этом, даже относясь к ним, чувствует себя неуместной. А еще ей не хватает опоры. Плеча. Поддержки. И именно поэтому хлещет один стакан за другим, лишь бы прибавилось уверенности в себе. Для нее это слишком ответственное мероприятие, фактически принятие ее же статуса, который, кажется, ей нафиг не нужен. Интересно, как бы я чувствовал себя, не будь отца сейчас со мной рядом? Наверное, я бы вел себя также. Мне было бы очень некомфортно. А еще... я хочу к ней подойти. Не знаю, зачем, но мне хочется что-то теплое ей сказать, чтобы она расслабилась, поняла, что все присутствующие - несмотря на регалии, талант и статус - всего-навсего люди, перед которыми не стыдно показаться собой. Интересно, мои слова имели бы для нее вес? Смог бы я ее успокоить? Она ведь даже не смотрит на меня, хотя сидит в пяти метрах." (Филипп). "Вот козлина. Бросил меня среди этих именитых и важных. А мне он нужен! Нужен, он ведь мне муж! Поехал, видите ли, отчетность проверять! А если я приеду и проверю его отчет за эту отчетность, что тогда? Все кругом предатели. Никому верить нельзя. Вон, Табаков молодец - просто взял и заболел. Не пришел. Красавец. Вот надо было также. На кой мне это признание? Я сама себя признала, этого хватает." (Алла). Пугачеву отпустило волнение только тогда, когда добрая половина гостей успела, как выражается сама певица, "нализаться". Тут уж и пошли горлопанистые песни, и пляски, и ансамбль театра "Ромэн" присоединился вместе с цыганами, и Алла, почувствовав более-менее человеческую непринужденную атмосферу, смогла чуть расслабиться. По просьбе присутствующих исполнила песню, а после, сойдя под шквалистые аплодисменты со сцены, прилюдно подняла бокал виски за здоровье юбиляра. Она - среди своих теперь, и этот факт столь же очевиден, сколь ей и не нужен. - Филипп, сынок, - к Филу подошел взволнованный отец и, наклонившись, чтобы никто не услышал, к уху юноши, произнес, - Вика звонила, она у твоей бабушки, но я волнуюсь. Вдруг что не так. - Папа, что с бабушкой? - едва ли не подскочил Филипп, но Бедрос тут же успокоил сына, положив руку на плечо и вынуждая присесть обратно: - Тихо, Филипп, тихо. Услышат ведь. Я подошел к нашему товарищу, предупредил, что ты один - как представитель Киркоровых - останешься, потому прошу тебя, веди себя, как мужчина, не опозорь семью, хорошо? Ты понял? - Пап... - Филипп мгновенно растерялся, юноша не готов был в свои девятнадцать остаться с представителями интеллигенции, пусть и подвыпившей, - Ты что, хочешь, чтобы я остался? - Ты - подающий надежды молодой певец, тебе здесь самое место. Походи-познакомься-пообщайся. Новые контакты тебе на пользу, как-никак общение. Будь вежлив, честен, галантен. Вспомни, чему тебя учили и не забывай про манеры. Я тебе очень доверяю, сын. - Х... хорошо, - прошептал Филипп, - Но, пап! А как же бабушка? - Я съезжу к ним с Викой, потом на Таганку. Ты не засиживайся особо, чтобы к полуночи был дома, договорились? - Как будто у меня есть выбор... - Ты справишься, сын, - чмокнул Филиппа в макушку, - я тебе верю. Едва он исчез из поля зрения, Филипп почувствовал, как голова от страха закружилась, и адреналин так резко выплеснулся в кровь, что юноше пришлось ослабить галстук, чтобы сделать вдох. До этого даже не пригубивший и обходившийся только стаканом воды, он теперь смотрел на графин с водкой - подумывал если не выпить, то пригубить, ведь ему требовалось хоть как-то снять напряжение. Филя не боялся быть среди людей, но вот внезапно ему стало не по себе - он ведь не поэт и не писатель, только певец, да и то начинающий. - Так, спокойно, - шепотом пробубнил себе под нос парень, - я - на дне рождении папиного товарища, все нормально. Тут люди... Пьяные, правда, - хихикнул сам себе юноша, - Но ничего, зато никто не заметит моего волнения. Посижу немного, для вида пообщаюсь-познакомлюсь и потом поеду домой. Интересно, а перед тем, как уйти, мне надо подходить к юбиляру прощаться? Или ему уже все равно? Он ведь пьяный... Нет... надо будет подойти... - Привет! - к Киркорову подошел такой же молодой человек и пожал руку, - Че не подходишь, че такой зажатый? - присел рядом на освободившийся стул и, налив из графина себе в чужую стопку водки, залпом опустошил ее, - Меня Миша зовут. - Очень приятно, Филипп, - парень улыбнулся слегка, стараясь казаться приветливым, и Миша еще раз, хихикнув, пожал тому руку. - Филипп - у меня друг. Янковский. А я - Ефремов. Надо вас вдвоем посадить, между вами сесть и желание загадать! Он меня старше на пять лет. Кстати, а тебе сколько? - Девятнадцать. - застенчиво ответил Фил. - О-о, молодежь пошла! Не, мне 23. А Фильке... ща посчитаю... Так... он 68-ого... Тьфу ты! Я ж говорил, старше меня на пять лет! Ну так 28 ему! - Михаил казался Филиппу дружелюбным молодым человеком, но смущало только, что за недолгие две минуты знакомства тот успел опустошить уже три стопки водки, - Мы же из этих - династии актеров. Ну, знаешь, наверное? Папа его снимался в культовых фильмах. Ну и мой тоже... "Служили два товарища, - напел Ефремов, - Ага". Дальше знаешь? - Да так... - Там повторяется. Служили два товарища... ага! Вот пуля пролетела, и товарищ мой... что? - слегка хлопнул кудрявого Фила по спине, - Упал! Ой, да ты раскраснелся в зюзю! - все-таки по-доброму посмеялся Миша, - Ладно, отдыхай. Тут все свои. Все простые люди, Филь. Вот отец Никитоса - гимн СССР написал, - и в этот момент Филипп побелел, сглотнув слюну, вставшую комом в горле, - Вон Белла Ахмадулина - жена Бориса Мессерера, поэтесса. Ну это, он же автор сценографии более 150 оперных, балетных и драматических спектаклей, еще и ил... - икнул Миша, - иллюсратор... ну или как-то так. Короче, парень, чувствуй себя, как дома! Главная грымза не пришла - и на том спасибо. - А... кто главная грымза? - удивленно уточнил Филипп. - Ну эта, как ее... С папой-то моим сралась постоянно... ля, фамилию забыл... М-м-м... - настойчиво пытался вспомнить Ефремов, - Ну че о ней, е-мае? - воскликнул, резко сдавшись, - Не пришла же! Шоб она жила долго! Короче, обращайся! Мы своих не бросаем! - встав с не своего места, Миша еще раз пожал Киркорову руку и, театрально свистнув, окликнул друга, а затем направился к нему. Киркоров, устав сидеть столбом на одном месте, решил пройтись. Цыгане пели про шаль, дорогу дальнюю, а затем почему-то про лютики-цветочки. Выходя из просторного обеденного зала, Филипп случайно наткнулся на женщину в объемной цветастой юбке, которая, заметив юношу, почему-то хитро ухмыльнулась: - А-а-а! - протянула она, улыбаясь золотыми зубами во весь рот, - Иди-иди, мил человек. Судьба твоя - интересная, ой, интересная! - Филипп снова покраснел и тут же отвел взгляд, - Тебя ждет... - Да-а-а-а, - затянул один из цыган, да так громко, что Фил, стоя в другом конце, услышал, - а-а-а-арога-а-аа-й длинною, да ночкой лунною! Да с песней той, что вдаль летит, звеня! Эй, ромалы! Присутствующие, словно сговорившись, пустились в пляс, буквально спелись с цыганами, и выступление стало громким, танец - красивым, и Филипп поймал себя на мысли, что ему даже понравилась эта цыганщина в самом лучшем смысле слова - народ веселый, что с них взять? Однако, прогуливаясь по просторным зала ресторана-гостиницы, где вовсю шло гуляние и празднование, Филипп увидел, как Алла, стоя возле стойки регистрации, ругается с кем-то по телефону: администратор, узнав певицу, позволила позвонить со служебного номера и деликатно исчезла, чтобы не мешать разговору. - Женя, ты ахуел? - такого отборного мата Филипп не слышал, пожалуй, никогда в жизни - родители совсем не ругались, и лишь раз ляпнув что-то вроде нецензурного несколько лет назад, Филя тут же получил по губам, - Ты же мне обещал, что заберешь! Обещал! - после недолгой паузы, закурив новую сигарету, Пугачева вновь повысила голос, но внимание на нее никто не обращал - звуки ругани заглушали куда более громкие звуки песен и плясок, - Мне очень интересно, ты бросил меня тут одну, и что хочешь, чтобы я домой на трамвае добиралась? Что значит "вызови такси, я не могу приехать"? А зачем ты тогда сказал, что заберешь меня? Да пошел ты! - бросив трубку, Пугачева - злая и взбешенная - пронеслась мимо Филиппа таким вихрем, что всколыхнула потоком кудрявую шевелюру парнишки. Он понимал, что Аллу что-то расстроило и даже, как ни странно, почувствовал ответственность за нее. Ибо была она одна, также без сопровождения и тоже - без нужной поддержки. Да, подвыпившим гостям уже не было дела до других, все совершенно понятно собрались повеселиться, но Филипп с того момента озаботился Аллой. Именно так, потому что он внутренне чувствовал ее телохранителем и старался не спускать с нее глаз. - Алла Борисовна, - один из официантов подошел к Пугачевой и, наклонившись прямо к ее уху, озвучил то, отчего Алла побледнела. Сжав правую руку в кулак, наманикюренными ногтями дербаня нежную кожу ладони, она стиснула зубы и потребовала: - Принеси-ка, мальчик, водки. - затем резко перевела взгляд на Фила, что сидел четко напротив нее, и от такой - непонятно, к кому - лютой ненависти у Киркорова мурашки побежали по спине, - Ноль-семь. - затем, как ни в чем не бывало, смотря куда-то сквозь Фила, отвела взгляд и, пошарив по карманам клатча, не найдя своих сигарет, взяла те, что лежали рядом, - Извини, дорогая, - обратилась она к Белле, которая куда-то ушла, забыв пачку, - у меня сегодня стресс. - жадно затянулась куревом и, выдохнув табачный дым, горько констатировала, - И этот гуляет. Че ж вы все такие гулящие? - ей уже - пьяной - все равно, кто и что услышит, в душе боль, которая требовала выплеска. На глазах Филиппа она напилась за полчаса, и смущенный Киркоров не знал, что ему делать. Сердце рвалось в груди. Алла никогда не казалась ему какой-то иконой, она была для него женщиной, и сейчас эта женщина страдала, что хотелось подойти и хотя бы поговорить. - Алла Борисовна, - тихо окликнул ее Филя, все-таки переборов себя, набравшись смелости и подойдя к ней, - простите, я Вас беспокою... Мне показалось, Вам нехорошо. - Алла, которая уже едва ли не на руках разлеглась на столе, нехотя подняла на него взор, - Могу я Вам помочь? - Уважаемые товарищи, я рад приветствовать всех вас на нашем великолепном празднике! - этот неловкий момент разбавил некто, подошедший к микрофону и привлекший к себе внимание присутствующих, - Меня попросили исполнить что-то необычное, потому спою "Странную женщину". На самом деле, это большой эксклюзив, потому что стихи на песню мне подарила Ларочка Рубальская и... песня абсолютно новая, не видевшая свет, не опробованная. Мы с товарищами планировали ее выпустить только через два-три года, но тут, как говорится, Бог велел. Надеюсь, товарищи из ЦК меня сейчас не слышат, - пошутил мужчина, - Кстати, если песня понравится, не забудьте заняться протекцией, чтобы она все-таки увидела свет хоть через пару-тройку лет. Итак! Медленный танец, приглашаем дам танцевать, наслаждаемся! - оркестр тут же заиграл, мужчины приглашали женщин на медленный танец, пока известный певец Михаил Муромов вытягивал ноты в микрофон. "Может, пригласить ее? Так она на ногах не стоит. Делать-то что?" (Филипп). - Что, странная я женщина, да? - непонятно к кому обращаясь, произнесла Пугачева, но Фил, присев рядом, только отрицательно покачал головой. - Вы удивительная. Уникальная. Нежная... У Вас, - Филипп смотрел ей в глаза, и Алла, слушая его, на миг замерла, - безумно красивая хрустальная душа. - он ожидал любого ответа, хоть ухмылки, кроме того, что услышал: - Подхалим, - буркнула прима, - Такой юный, а уже врешь. Как не стыдно? - подошедший официант обновил порцию водки Алле в стопке и налил Филиппу, но Алла только негромко рассмеялась, - Ты что, какая водка? Мальчик маа-а-а-ленький еще! - с этими словами опрокинула и свою, и чужую порцию, буквально выхватив ее у Фила из рук, - Ему можно только рюмочку! И то - чая! Принеси рюмочку чая ему, молоко на губах у него еще не обсохло! Как раз - в самый раз! - официант рассмеялся в ответ, чем разозлил Филиппа, и тот одарил его рассерженным взглядом, - Так хочется выпить? - заметив его взгляд, хихикнула прима, - Ну что... давай. На. - сама наполнила рюмку водкой из графина и вручила Филиппу, - А потом иди и пожалуйся мамочке по телефону: "Мама-мама, меня тетя Алла заставляет водочку пить!" - непонятно зачем ехидничала женщина, очевидно подтрунивая над парнем. Впрочем, Филя понимал, что это всего лишь маска - женщину буквально перло от внутренней боли. Молча он, затаив дыхание, опрокинул рюмку, заметно побордовев, но на это Алла лишь хихикнула, - Ты смотри, в обморок не свались! А то молодежь щас хли-и-и-ипкая, - протянула она, заметив, как скопились слезы в глазах мальчишки, - пошла... - Да нет, - чуть прокашлявшись, твердо поставил рюмку Киркоров, - шикарный напиток. Великолепно. Все замечательно. Зае... - на миг прервался парень, - замечательно. - Ну раз ты вкусил сию усладу, - все еще подшучивала над ним Алла, - и понял всю ее суть, то... брысь отсюда! И не мешай мне тоже кайфовать. Иди-иди. Как тебя там? Киркоров-младший. "Неужели она меня помнит?" (Филипп.) - Приятно, что Вы меня знаете. - улыбнулся Филя, наблюдая, как Пугачева опустошает еще одну рюмку, - Алла Борисовна, я просто хочу, чтобы Вы знали - я рядом и всегда Вам во всем помогу. Только скажите. - О-о-ой, - устало протянула женщина, - не льсти себе, мальчик. С чем надо - ты помочь не сможешь. Уйди. Дай мне побыть со своим гор... - резко остановилась, - короче, одной. Я не в настроении беседы беседовать и учить тебя пить. Кстати, если будет болеть голова - можешь выпить ледяной воды. Ну или позвони, - хихикнула Алла, все-таки вставая с места, - своей мамочке. Несмотря на то, что Филипп и правда опьянел от выпитой порции, не просто не расслабился, он еще и сосредоточился, стараясь, чтобы это опьянение не было видно посторонним - страх ударить лицом в грязь никуда не ушел. Взглянув на наручные часы, Фил посчитал, сколько ему еще тут быть - стрелки только-только перевалили за 19 вечера и, как минимум до 22, статус сына Бедроса Киркорова обязывал присутствовать. Через полчаса пытаясь прийти в себя, Филя зашел в уборную - одну из шести просторных туалетных комнат, где располагались две кабинки вне зависимости от пола. Он выбрал самую ближайшую дверь, ведущую из зала и, зайдя в помещение уборной, по чистой привычке, как привык делать дома, запер замок. Убранство не только гостиницы, но и клозета, конечно, поражало - ни намека на общественное место, отделка выполнена дорогим массивом дуба, огромное ростовое зеркало на всю стену, два умывальника с красивыми - почему-то расписными - выключателями. Подойдя к умывальнику, открыл вентиль с холодной водой. Положил снятый пиджак на банкетку у входа и, расслабив галстук на шее, расстегнул несколько пуговиц белоснежной рубашки. Затем низко наклонился и, зачерпнув немного воды, умыл лицо. Первая в его жизни порция водки исчезла бесследно из организма, и парень снова абсолютно трезв. Он уже собирался выходить, но из прикрытой двери одной из двух кабинок вдруг... вывалилась Алла Пугачева. Да, именно вывалилась - женщина абсолютно нетрезвая, если не сказать грубее. И, что больше всего напугало мальчишку, вся красная и заплаканная. Однако, Филипп почему-то не сильно удивился, обнаружив свою музу именно в таком - непотребном - виде. Он отлично понимал, что женщине очень и очень плохо душевно, и ее моральное состояние как нельзя кстати передавало физическое. Филипп, не мешкая, тут же подлетел к женщине и, взяв ее подмышки, поднял на ноги - к счастью, стояла. Еле разлепив заплаканные глаза, она, на удивление Киркорова, впилась в ворот его рубашки, сминая тот: - Зачем я живу?.. - еле слышно прошептала Алла, на что парень чуть не опешил, - Скажи, зачем? - Алла Борисовна, да что Вы! - еще раз, чувствуя, что она сползает, подхватил ее подмышки, чуть встряхнув, - Вы ведь талант! Вы невероятная! Добрая! Красивая! - Да меня же никто не любит! - продолжила, явно не слушая, молоть языком Пугачева, - Я же никому не нужна... Сдохну - никто не вспомнит, не заплачет обо мне. Песни мои - споют другие, - несмотря на заметное опьянение, Филиппа удивляла поразительная четкость дикции и каждого - пусть и тихого - слова, - Кому я, блять, нужна? Раньше хоть притворялись. А сейчас и этого нет. Он уже в открытую! - резко посмотрела Филу прямо в глаза, на несколько секунд задержав взгляд, - С бабами ебется! В открытую! Он даже не считает нужным мне врать! Что у него никого нет! И ты что, думаешь, я должна по этой кобелине убиваться? А мне, - вдруг расплылась в широкой пьяной улыбке, - поебать на него! Понятно? Просто плевать! - Аллочка Б... Борисовна... - Филипп заметно растерян, не знает, как вести себя дальше, - Не говорите так... - парень решил пойти ва-банк и просто быть самим собой, искренним. Сказать, что думает в действительности, - Я... Вы мне нужны очень. Знаю, не поверите, но я очень люблю Вас. Вы мне дороже всех на свете и... - Филипп говорил абсолютно открыто, не боясь получить вполне заслуженную оплеуху, но вместо этого получил... первый в жизни поцелуй. Алла, притянув его к себе за шею, впилась в пухлые мальчишеские губы, чувствуя, как сердце уходит куда-то в пятки, и желание вновь и вновь целовать этого симпатичного кудряша не просто не уходит, но и с каждой секундой отзывается в теле новой волной заметного возбуждения. - Если любишь, целуй, - прошептала женщина, - отвечай за свои слова, - и Филипп, словив сумасшедшую порцию адреналина, когда даже представить себе не мог ничего подобного в самых прекрасных фантазиях, обнял, насколько позволяло его воспитание, нежно, женщину, - Неумеха, - хихикнула Пугачева, почему-то вытирая губы, - Ты смешной. - но Филу это не очень-то и понравилось - такая реакция - и, словно собираясь взять реванш, притянул женщину одним резким движением к себе, задаривая ее поцелуями со лба до щек и в губы, - Боже... - Алла, казалось, чуточку протрезвела, никак не ожидая такого порыва юнца, а сама все более рьяно целовала, отдаваясь минутному желанию быть любимой, - Мальчик, - в перерыве между ласками, когда Филя прильнул к вспотевшей от частого сердцебиения женской шее, прошептала она, весьма настойчиво поглаживая ему пах и чувствуя вполне понятную - чисто мужскую - реакцию в ответ, - Ах... - Пугачева, казалось, сейчас с ума сойдет от такой любви и чистоты этой самой любви, потому что в ласках Киркорова не было и йоты похоти, лишь глубокая любовь, которая вырывалась таким проявлением наружу и которую женщина чувствовала каждой клеткой, о которой так давно мечтала. Не мешкая, расстегнула ему ремень брюк дрожащими пальцами и, заснув руку в нижнее белье, в поцелуе прикусила губу, совращая юношу все больше и больше, чтобы отступить назад он не смог, - Сюда, - прошептала женщина, помогая себя же распалять. Взяв его руку, положила на свой зад, и парень был вынужден, чтобы ее не шатало, прислонить к прохладной стене, массируя обеими руками ягодицы, - Нежный очень, - запрокинув чуть голову назад и сглотнув слюну, облизнула губы, подставляя шею для ласк, Алла. В один момент, чувствуя, что распалена до предела, расстегнула пуговицы на своей шифоновой блузе и, отбросив ту в сторону, прислонила руку Филиппа к бюсту. Фил, хоть и не знал, что нужно делать - когда и в какой последовательности, ибо подобное у него впервые - поддался не просто инстинктам, им руководила любовь и, конечно же, Алла, которая взяла инициативу в свои руки. Если Филя любил, то Алле хотелось в данный момент быть любимой, опьянение сыграло злую шутку, затуманив сознание и обострив инстинкты, а Филя целовал едва касаемо каждый миллиметр ее вспотевшей, приятно пахнущей кожи груди и шеи, - Ну же! - не вытерпев в один момент, рявкнула Пугачева и, резко дернув ремень, подсказала жестом юноше, что нужно сделать, - Господи... - лицо покраснело, по обнаженной спине мурашки побежали от одного только вида весьма крупного эрегированного органа, едва парень выпустил член из трусов. Она посмотрела на Филиппа - он весь красный и сосредоточенный мучился от возбуждения, и потому Алла рванула рубашку на его груди, приблизила к себе, снова и снова впиваясь поцелуями в губы, - х... ха-а-а... - выдохнула прямо ему в рот, едва сама же, насадившись на член, приподняла свою ногу для более глубокого проникновения, - Ах, ты ж... - сглотнула слюну и, зарываясь ногтями в его кудри, стала двигаться в нужном темпе, пока Филипп, на чистой интуиции догадавшись, расстегнул лиф и прильнул к соскам поцелуями, - Быстро учишься, паршивец, - процедила, сосредоточившись на крайне приятных ощущениях, женщина, - А... да... - она прикрыла глаза в предвкушении наслаждения, что получит, но спустя менее минуты широко распахнула их в удивлении, - Бля-я-ять... - злобно прошипела женщина, чувствуя, как Филипп выплескивает в нее свой оргазм. У мальчишки все в первый раз, он не смог себя контролировать, и Аллу такая скоропостижность крайне разозлила, что она чуть не оттолкнула. - Прости! Простите! - спешил оправдываться Филя, на что Пугачева только закатила глаза - обижать все же не хотелось, - Я... - не сказав и слова более, сильно сжал ее ягодицу правой рукой, просто не позволяя отпрянуть и, прислонив к стене, поднял ногу женщину чуть выше, чем она держала изначально, - Алла... - выдохнул Филипп, целуя любимую женщину. Впопыхах лаская, он продолжил движение внутри не опавшим, столь же твердым, членом, и Алла вновь прикрыла глаза. - Прощен, - прошептала она в такт толчкам, широко улыбнувшись. Рассудок помутился от алкоголя в крови и блаженства этого - второго по счету - соития, которое приносило обоим неописуемое наслаждение. Филипп старался отвлечь мысли, не сосредотачиваться на приятных ощущениях, но при этом дарить их любимой женщине, чтобы сбылась его маленькая мечта, и Алла получила с ним только удовольствие. Он двигался то медленно, то быстро, то плавно, то резко, выходил на половину, а затем засаживал - что особенно нравилось Пугачевой - с еще большим рвением, мял и целовал груди, и это безумие первого акта любви растянулось почти на час. За этот час Пугачева была готова отдать все, что у нее есть на свете, чувствуя такую любовь, которую, как она считала, давно заслуживала. Пусть и Филя был сейчас средством, но все же ее нежные поцелуи абсолютно искренни, она не в состоянии лгать. - Алла Борисовна, - чувствуя, что уже не может себя сдерживать и оттягивать свой оргазм, прошептал Филипп, в поцелуе кусая ей - уже как умудренный опытом - губы. - Не смей! - двигаясь на нем в быстром темпе, фактически насаживаясь в частом темпе на пенис, процедила сквозь зубы Пугачева, - Не смей так меня называть, пиздюк! - она на пороге удовольствия, но чего-то не хватало, чтобы достигнуть пика, и Фил, словно почувствовав подтекст, что Алла вкладывала, наклонился к уху и прошептал, касаясь звуками ее души: - Аллочка... Любовь моя... - убрал мокрую прядь волос с ее шеи, поцеловал в ушко. Это произвело какой-то совершенно потрясающий эффект, Пугачева до цветных мушек зажмурила глаза, из которых брызнули слезы и, царапая в порыве чувств Филиппу кожу головы, простонала. - Да! Да! - Алла как будто совершенно позабыла о том, что находится в людном месте, кричала так, что звуки запросто могли просочиться за пределы просторной запертой уборной, но ей - будучи на пороге оргазма, и морального, когда чувствовала по отношению к себе огромную любовь, и физического - совершенно не до последствий, - А-а-а-а! - громко вскрикнув, женщина постепенно обмякает в руках уже мужчины, и он держит, чтобы она не упала, заполняя ее лоно густой горячей спермой. Приоткрыв полупьяные глаза, Пугачева смотрит на Фила, они, достигая одновременного оргазма, общаются душами, без слов, просто взором глаза в глаза, после чего женщина пытается отдышаться, все еще будучи в его объятиях. - Люблю, - прошептал ей снова Филипп, но Пугачева, как будто протрезвев и за несколько мгновений все осознав, отпрянула, дернув плечом, - Аллочка?.. - немного удивился Филипп такой реакции, однако, женщина ничего не сказала. Молча привела себя в порядок, поправила лиф, надела блузу, одернула юбку. "Что я наделала? Что? Он же ребенок! Господи, до чего я докатилась? Что на меня нашло? И, самое ужасное, мне понравилось! Мне безумно понравилось, я смогла с ним - таким неумехой, у которого все впервые - кончить! Сюр какой-то! А если он расскажет? А если я влюблюсь? Почему с ним так хорошо? Почему так спокойно? Почему я не боюсь? Почему мне на душе стало легче? Этого не хватало... Что же я наделала?" (Алла). Затем, подняв с пола рубашку, швырнула ее Киркорову и, умыв трясущимися руками лицо, бросила резкий в его сторону взгляд: - Больше никогда не смей даже подходить ко мне, - все опьянение как рукой сняло, Алла за несколько мгновений, пока осознавала, что сотворила, протрезвела, - Не смей попадаться мне на глаза. - ни сказав и слова более, одернула юбку и ушла, оставив парнишку в недоумении. "С этим мальчишкой слишком хорошо, но так нельзя! Меня засудят в обществе, не поймут! Это все неправильно! Я хотела просто потрахаться с голодухи, потому что Женя начал филонить, а в итоге получила... счастье..." (Алла). - Аллочка... - прошептал ей вслед Филипп, едва та захлопнула за собой дверь.