Рюмочка чая.

Болдин вернулся спустя десять минут - навеселе, немного пьяный. Чмокнув жену в щеку, скинул на ходу ботинки и, пройдя в спальню, прямо в одежде плюхнулся на кровать. Алла понимала, что он ездил совсем не по работе, но сейчас поведение ее - официального, несмотря ни на что - мужа, раздражало до такой степени, что ей, невзирая на похмельную тошноту, захотелось выпить. - Я смотрю, проверка отчета шла полным ходом, да, Жень? - бросив на него брезгливый взгляд, подошла поближе Алла. - Аллуня! - воскликнул пьяный Болдин, нежась в кровати и обнимая подушку, - Извини! Не смог забрать тебя. Ну там сложности возникли... непредвиденные. - Угу. Которые пахнут женскими духами. - тяжело вздохнув, произнесла Пугачева, - Жень, тебе не стыдно? Ни капли, скажи мне? - Алла, ты выдумываешь. У меня никого нет! - отнекивался Болдин, - И вообще, что за тон к родному мужу? - У тебя совести нет! Хотя бы в душ сходи, прежде, чем в нашу кровать ложиться! - швырнув ему чистую футболку, раздраженно буркнула женщина. - Пф-ф! Какие мы брезгливые!.. Поведение Болдина не просто обижало Аллу, она чувствовала в какие-то моменты себя беспомощной. Как раз именно потому, что Женя являлся и директором, и руководил всеми ее делами, и даже при всем желании Пугачева не могла послать его на все четыре стороны, как непременно поступила бы с другим. Она понимала, что выяснять отношения и не нужно, и бесполезно, потому молча проглатывала обиду - глушила свое "Я", а для сильной женщины это сравне личной трагедии. Пока Болдин, все-таки послушав совет супруги - а на самом деле, заметая следы супружеской неверности - принимал душ, Пугачева, заперевшись в спальне, сняла трубку телефона. Она давно уже нашла номер, который дал ей когда-то Бедрос и который уж точно не менялся, но вот набрать его на клавиатуре стационарного телефона все не решалась и, перекручивая пожелтевший провод, глубоким вдохом попыталась успокоить частое сердцебиение, какое не испытывала уже очень и очень давно. "Что я хочу услышать? Что с этим мальчишкой все нормально? Я не знаю... Клянусь, не знаю. Но, если нормально, хватит ли у него мозгов не пиздеть? А может, не звонить? Нет, надо решиться - либо да, либо нет, Болдин скоро из душа выйдет. Счет не на минуты, а на секунды..." (Алла). Юного Филиппчика, едва тот добрался до дома, родители с порога встретили скандалом. Еще бы, ведь время третий час ночи, и Бедрос обзвонил даже юбиляра, чтобы узнать, где его сын. Филя понимал, что ему попадет, но не проводить Пугачеву не мог, а так он хотя бы знает, что женщина - его любимая женщина - в безопасности. - Нет, ну явился! Не запылился! - ругался Бедрос, активно жестикулируя, - Я тебе что сказал, сын? Во сколько ты должен быть дома? И сколько времени сейчас, ответь мне? - Пап... - Филя и не пытался оправдаться, лишь молча разулся и, надев тапки, подошел и обнял мать, от которой отчетливо несло "Корвалолом", - Прости, я виноват, - в то время, пока один родитель ругал так, что крик распространялся на всю лестничную площадку, другая родительница нежно обнимала любимого сыночка, счастливая, что он просто пришел. - Бедрос, хватит! - остановила его Вика, - Филя дома. Он просто заблудился, наверное, да? - потрепала она его по макушке, - Ничего, в следующий раз внимательнее будет. - Это ты говоришь, Виктория? Кто с ума сходил и мне всю плешь проел, где наш сын ходит? Что он пропал? Кто меня уговаривал звонить самому министру и знакомым в милиции? - Ну, я тоже переборщила, понять можно, я мать. Главное, Филечка вернулся, - еще раз крепко обняла любимого сына, - все нормально. - Где ты шлялся все это время? - не сдержавшись, Бедрос подошел к мальчишке и дал ему легкий подзатыльник, - Что это за поведение, сын? - Папа... Прости еще раз. Я... немного заблудился, таксист привез не туда. - Ладно, - махнул рукой Бедрос, просто-напросто устав кричать, - Где сдача с такси? - вытянул ладонь, ожидая, что Филя отдаст деньги, но Киркоров-младший опешил - он никак не ожидал, что отец потребует вернуть. - Сдача?.. - Сдача-сдача! Где она? - настаивал Бедрос, вновь повысив голос. - Пап, я... все таксисту отдал... - Виктория, ты воспитала восхитительного олуха! Наш сын - круглый идиот! - Бедрос разбушевался, и теперь просто орал, придя в бешенство, - Поездка стоила бы тебе как максимум 2 рубля! Они берут двадцать копеек за километр, даже с чаевыми - два, учитывая, что мы близко живем от ресторана - это очень много! Вика, наш сын дуралей! Он отдал 25 рублей таксисту! - Бедрос, прекрати!.. - последнее, что хотелось Виктории - это еще и выяснять, куда сын потратил несчастные двадцать пять рублей, и она заступалась просто, чтобы замять тему. - Ты воспитала нюню, Виктория! Ты посмотри на него! Он же хлюпик! Такой большой и такой глупый! Дылда! Без мозгов! Его обманули, развели, как последнего дурачка! А ты стоишь и с ним сюсюкаешься! - Знаешь, что, дорогой? - все-таки не выдержала Виктория Марковна, - У нас с тобой ребенок совместного производства, а виновата только я одна? Ты его вообще не воспитывал, если на то пошло, и не надо на меня повышать голос, мне нервов и без тебя хватает! - Виктория, - Бедрос, привыкший быть правым в семье, сильно удивился словам жены, - Что ты говоришь? - Мам, пап, не ссорьтесь. Я виноват, я все исправлю, - с этими словами, чувствуя, что ситуация перерастает в огромный конфликт, Киркоров-младший быстренько нашел в своей комнате припрятанную заначку - что он копил - и отдал все деньги отцу, - Здесь не двадцать пять рублей, здесь все, что я копил - пятьсот. Хватит? - Филя, - Вике не понравился этот жест, она сочла его несправедливым в отношении сына, чего не скажешь о Бедросе - тот взял деньги и засунул в свой бумажник: - Это будет тебе уроком! Потратил чужую копейку, отдашь свои три рубля, понятно? Все правильно, Виктория, он будет знать, как чужими деньгами разбрасываться! - выдержав недолгую паузу, отец Фила уточнил, - Что было на празднике, ты вел себя достойно? Ты не опозорил меня? - Нет, все было хорошо. Поел-попил, познакомился с Мишей Ефремовым, потом выпил чай с тортом. И уехал домой. - Если бы ты умел думать, ты бы объяснил таксисту, как ехать, чтобы не заблудиться. Хотя я еще ни разу не встречал такого - они Москву, как свои пять пальцев знают! Наверное, тебе попался такой же глупый, как ты. И потому вы кружили так долго. А теперь быстро спать! Гуляка! Филя, которого от стресса трясло с головы до ног, прошмыгнул на кухню - хотелось немного попить, прежде чем укладываться спать. Он закрыл дверь и, присев на стул, тяжело вздохнул, массируя пальцы рук, чтобы немного успокоиться. Родители вскоре исчезли в свою спальню, и юный Филиппчик облегченно вздохнул. Заварил себе чай и, едва потянулся к сахарнице, услышал звонок стационарного телефона. Тут же снял трубку: - Але? - но в трубке молчание, - Але, я слушаю? - сердце в груди перевернулось, пульс застучал в висках часто-часто, и безумная догадка о том, кто звонил, посетила разум смышленого мальчишки, - Филипп Киркоров, - зачем-то полушепотом представился он, - Я слушаю Вас... - но в ответ по-прежнему тишина, - Если Вы меня слышите, то я... - на миг запнулся он, сглатывая вставший в горле ком, - никогда и никому... - звонок сброшен, и Фил, только чисто интуитивно догадываясь, кто звонил, обронил две полуфразы, которые мгновенно успокоили звонившую ему Пугачеву. "Какое счастье, что именно он снял трубку! Пиздюк не так уж и глуп... Может, случайно, а может, и нет, но теперь я точно знаю, что он доехал. Представился... Почему? Он знал, что звоню я? Как? Догадался? Но как? Это ведь невозможно! А если у него стоит определитель номера все-таки? Тогда я попала. Не-не, опять меня не в ту степь несет. У многих чиновников не стоит, так чего у них в квартире должен? Но опять же - представился! Почему? Может, он всегда представляется? Не похоже. И что значит "никогда-никому"? Господи! Он все понял! Какой пиздюк... Смышленыш! Он никогда и никому не расскажет о произошедшем! Вот, что значат его слова. Выходит, он понимает меня! Это какой-то пиздец, меня чувствует мальчишка! Мальчишка меня! Лучше любого! Без слов! Такого не бывает! Это невозможно!" (Алла) - У меня щас мозг опухнет, - пробурчала женщина, сидя на кровати с телефоном в руках. Небрежно поставив - фактически шлепнув - объемный телефонный агрегат на прикроватную тумбу, она прикрыла лицо руками. "Не надо было с ним связываться... Я его совратила. Испортила ребенка. Зачем? Зачем я это сделала? Мне очень стыдно. Это первый поступок, за который мне действительно, без притворства, стыдно. Невероятно. Я больше никогда его к себе не подпущу. Никогда. Ни за что. Клянусь. Он не дурак, не скажет, но... Никогда. Никогда-никогда. Но удивительно, как он меня понимает! Как он чувствует! Как он... Такого быть не может, где-то, наверное, все-таки врет... Не бывает так. Не бы-ва-ет... Мальчишка! Мальчишка меня понимает... Без слов... Ахуеть." (Алла). - Ну все, теперь-то я могу лечь с женой в свою же постель? - из ванной комнаты вышел Болдин, и Алла, посмотрев на него, заметно помрачнела, - Теперь от меня ничем не несет? - присев рядом, пошутил Женя. - Только лицемерием вперемешку с ложью и предательством, - произнесла женщина, - Я же знаю, что ты мне не верен. - Алла, ну сколько можно? Опять ты за свое? - Хочешь сказать, я ошибаюсь? - и Женя кивнул, - Хорошо. В таком случае приношу свои искренние извинения. "Есть один способ проверить это. Самый надежный. Я вот точно знаю, что у мальчишки я была первая - не только потому, что он неумеха, а потому, что когда мужик не трахается, у него сперма густая, почти как сметана. И белая. А когда ебется - хотя бы раз в день - то на следующий раз будет жидкая и прозрачная. Щас не ты мне, щас твой организм все за тебя расскажет. И тогда что меня держит от измен?" (Алла). - Мне кажется, ты загоняешься. Мы много работаем, устаем, вот нервы ни к черту. Да и, что греха таить, как супруги чуть остыли друг к другу. - Болдин положил свою ладонь на колено жены, чуть задрав ей халат, - Наверное, потому мысли всякие и лезут в твою голову. - Но это поправимо, - в одну секунду стянув с себя халат и оставшись перед мужем в неглиже, ответила Алла, - правда ведь? - и Женя, ухмыльнувшись, прижал ее к себе, целуя и супружеским долгом развеивая все сомнения Аллы. Но, на самом деле, ненароком их подкрепил, сам того не ведая. Когда спустя десять минут Болдин уже спал - уставший, прикрытый одеялом - Пугачева прошла в ванную комнату и, заперевшись, коснулась рукой промежности. Увиденное в виде прозрачной жижи на ладони заставило женщину скривиться в гримасе ментальной отчетливой боли, и шмыгая носом, плача, она присела на холодную плитку. Интуиция ее редко обманывала, и как же паршиво сейчас на душе, что ее паранойя оказалась отлично работающим шестым чувством. Словно брезгуя собственным мужем, залезла в ванную и, намылив мочалку, принялась стирать с себя мыльной водой всякие следы интима с тела, чтобы не осталось ни капли ни снаружи, ни внутри. Поступок Болдина, безусловно, подкосил Аллу - одно дело подозревать, другое четко знать - но и открывал просторы ее совести. Алла теперь без зазрения могла посмотреть на другого, отплатив неверному мужу той же монетой. "Меня пацан понимает. А родной муж - нет. Пацан! И дальше как мне быть?" (Алла). В то время, как Филипп, все-таки заварив себе чай в кружку, ушел, погасив за собой свет на кухне, в свою комнату, размышлял о случившемся. "Она позвонила не просто так. Зачем? Можно ли допустить нахальную мысль, что я ей небезразличен? Если знать Аллу Пугачеву - то нет. Категорически. В таком случае, почему она звонила? Услышать, что я ничего и никогда не расскажу. Но... если знать Аллу, как ее знаю я, как ее чувствую я... Да, она может обо мне переживать. Кто я ей? Пацан, сын какого-то певца, не более. Парнишка, который чуть не опозорился, рано кончив. Хорошо хоть, на второй заход хватило. Надо потренироваться. Но с кем? И зачем? Она подпустит? Вряд ли. Скорее, будет держаться на расстоянии и шарахаться от меня, как от прокаженного. Но настанет рано или поздно момент, когда ее душа мою захочет. Через тело. И к этому моменту надо быть готовым. Я и представить не мог, что Алла будет моей первой женщиной. Это не просто женщина, это любовь всей жизни - со скольки я себя помню. Так можно ли думать, можно ли надеяться, что ее звонок - это забота о том, доехал ли я? Йота беспокойства? Или же тень страха? Так или иначе, она позвонила, а это поступок. Для нее - это поступок. Для меня счастье и радость, надежда. Шанс... который я не упущу. Она станет моей. Женой. Женщиной. Я сделаю ее счастливой. Надо только добиться статуса... Чтобы не выглядеть в ее глазах ребенком - возраст все портит, черт бы его побрал. Я хочу быть мужем, опорой, надеждой, поддержкой, плечом, отдушиной, любовью. И стану. Во что бы то ни было - стану." (Филипп) - Филя, - постучавшись в комнату Киркорова-младшего, на пороге появилась Лидия Михайловна. Фил приятно удивился, заметив бабушку, ведь даже не предполагал, что Вика с Бедросом привезли ее погостить к ним в квартиру на несколько дней. - Бабуля! - в одних только боксерах встав с кровати, подошел и крепко обнял ее, на что Лидия, также тепло обнимая внучека, улыбнулась, - А ты здесь? Я не знал! - Да, меня доча привезла. С ума сходит от моего давления, боится. А ты чей-то, - слегка шлепнула Филиппа по обнаженному торсу, - без пижамы? - Ну, баб, ну жарко очень! Лето за окном! - Жарко ему! Ты не один живешь, Филенька! Ну-ка, надень пижамку! Так не ходят по дому, в одних труселях! - Угу... - Ладно-ладно, я по другому вопросу. Присядь, - Филя нырнул обратно в постель, и чуткая Лидия Михайловна, подвинув стул поближе, присела рядом, - Ты мне скажи, сегодня произошло что-то? - Н... не понял... - Ну, может, произошло что-то, что тебя встревожило на празднике? Я слышала от Бедроса, там была и Алла Пугачева, - и сердце юного Филиппчика чуть в пятки не ушло, он на миг почувствовал, как закружилась голова, и прилагал добрую сотню усилий, чтобы не выдать себя неровным от частого пульса дыханием. Благо, что сидели они в потемках, и неяркий свет лампы не освещал покрасневшее лицо мальчугана. - Да нет, ба, я... - на одном дыхании произнес Филипп, как будто бы отмахиваясь от темы, - просто поздоровался, сказал, что буду артистом. Она пожелала удачи. - И все? - допытывалась Лидия. - Да, мы в основном с Мишей Ефремовым общались. Потом подошел его друг - Филипп, кстати, тоже. Только Янковский. - О! Янковский, - оживилась Лидия, очевидно что-то вспомнив, - Моя подруга была влюблена в него. Ну, в папу его - Олега. Ах, какой шарм, ах, какой красавец! - Подруга ли, баб? - хихикнул Филипп, и Лидия поспешила ретироваться: - Спать давай! Ишь, какой любопытный! Все-то ему расскажи! - Хорошо, спокойной ночи! - И тебе, Филенька. Доброй ночи, мой мальчик. - Лидия закрыла за собой дверь, и Филипп, натянув с головой одеяло, облегченно вздохнул. - И это я еще любопытный... - прошептал парнишка, прикрывая глаза, чтобы уснуть, - Доброй тебе ночи... - почти неслышно произнес Филя, обращаясь к одному конкретному адресату, - Люблю...