Рюмочка чая.

Утомительные четыре часа юный Киркоров занимался вокалом - это же не просто прийти и спеть, так сказать, порадовать соседей не совсем удачным лирическим тенором, но и требуется время для разогрева связок. А уж сколько стараний и сил уходит на повторение одного и того же куска, чтобы он звучал более-менее приемлемо. Ведь Зоя Петровна Засмагина, являясь педагогом со стажем, вовсе не собиралась довольствоваться малым - ей важно закрепить результат, потому она гоняла несчастного, в край измотанного, но все же трудолюбивого старательного, юношу по пятнадцать раз, как минимум, пока тот уже не охрипнет, и ноты вытягивать будет банально неоткуда. Изнеможденный, но довольный результатом этого урока - к слову, Филипп весьма требователен к себе и особо себя не щадит - Киркоров уже собирался уходить, как вдруг на пороге случайно пересекся с Наташей. Как ни в чем ни бывало, она подмигнула опешевшему парнишке и, разувшись, поздоровалась с Засмагиной, чмокнув ту в щечку: - Привет, бабуль! - затем, резко обернувшись, бросила парню, - И тебе, Филипп! Что, уже уходишь? - Здравствуй, Наташ, - улыбнулся немного смущенный Киркоров, - Не знал, что Зоя Петровна твоя бабушка. - Да, - кивнула столь же ошарашенная Засмагина, - мы живем в соседних квартирах. А вы когда познакомиться-то успели? - кажется, пожилая женщина искренне удивлена происходящему. - Да вот сегодня, - улыбнулась Наташа, - подошел ко мне грустный парень и подарил цветы. - А, ну понятно. - объяснение показалось странным, но тактичная Засмагина ничего уточнять при госте не стала, - Что ж, Филипп, жду Вас, - обратилась к юноше на "Вы" интеллигентная репетитор, - послезавтра в то же время. Успеете? - Зоя Петровна, прошу прощения, - Филя тут же покраснел, словно на каком-то рефлексе, когда ему приходилось извиняться, и это наблюдение вызвало у Засмагиной-младшей теплую улыбку, - у меня занятия в институте до половины пятого. Плюс дорога до Вас. Удобно Вам будет позаниматься чуть попозже, чтобы я успел к Вам добраться? - Попозже… - женщина, озираясь взглядом по полкам, пошуршала где-то в кабинете, а затем снова вернулась к гостям, - Так, что тут у нас, - найдя ежедневник и тщательно выбирая даты, произнесла Засмагина, - Ну вот только на семь вечера окошко. До тебя придет Лёва Геворгян, а до - Людочка Ольховская. Вот соседям-то повезет с репертуаром на день! - пошутила женщина, и смущенный немного тем, как на него - с явно повышенным интересом и словно чего-то ожидая - смотрела Наташа, Филипп тоже слегка ухмыльнулся. - Ну ничего, мы с Вами дыхание проработаем. В семь нормально, Филипп? - Да, отлично! Я успею! - обрадовался Киркоров, - Еще раз спасибо за занятие, до свидания. Наташа, - галантно, словно джентельмен, взяв девушку за руку, поцеловал ее тыльную сторону ладони, - всего доброго, рад знакомству! - Пойдем, я тебя провожу, а то, не зная код, из подъезда выйти не сможешь - у нас дом академиков, система хитроумная, чтоб чужие не ходили, - оставив цветы на тумбе возле входа, Наташа открыла дверь и, дождавшись, пока Киркоров перешагнет порог, проследовала за ним, - Не пойми меня неправильно, - войдя в лифтовой холл, девушка нажала кнопку вызова лифта, - я вовсе не собираюсь тебе вешаться на шею, - девушка обладала поистине великолепной проницательностью и озвучила подозрения юноши, что витали у него в голове, - Но код подъезда нужен не только на вход, но и на выход. - Я признателен тебе за такую заботу, - стараясь быть тактичным, ответил Фил, - но ведь код я мог бы спросить у твоей бабушки. - Зоя Петровна - не моя бабушка, - и, заметив, как юноша обомлел, еле сдержала смешок, - Ну же, заходи в кабину, лифт приехал, - жестом указала ему на раскрывшиеся двери и проследовала за ним, - Ты, наверное, хочешь спросить что-то? - заметив, как задумался Филипп, предложила белокурая девушка. - Просто... не могу понять, зачем ты тогда наврала мне. - Если бы я тебе наврала, то получается, что я чужой тете на шею вешалась, ведь так? Но я тебе не врала, Филипп. Зоя Петровна по факту мне бабушка. Так сложилось, что моя мама трагически погибла, и отец, оставшись со мной - малюткой - на руках, женился на другой женщине. Но та, едва мне исполнилось два, заболела туберкулезом и вскоре умерла. Отец больше не женился. Ему и некогда, он ученый и погружен в работу, почти из своей кафедры не вылезает. Но Зоя Петровна воспитала меня с младенчества, и по сути она мне и мама, и бабушка. По возрасту - больше бабушка. А по родству - вообще папина теща, во мне нет ее крови. - Обалдеть можно... - услышанное тянуло больше на какую-то сагу или роман с элементами детектива, и Филе было непросто поверить, что судьба порой способна подкидывать подобные экивоки, - Ну у тебя и перипетии в жизни! А сколько тебе лет, если можно узнать? - Мне двадцать два года. Судя по всему, ты тоже из очень интеллигентной семьи, - заметила Наташа, - Видно по ботинкам: ты очень чистый и аккуратный. - Мне кажется, сейчас все так ходят, потому что за иной вид могут вызвать и отругать. - Не скажи, Филипп. - в этот момент кабина приземлилась на нужный первый этаж, и Филя, вновь проследовав за Наташей, задержал на ней свой взгляд: идеальная осанка - настолько, что мысль о том, что она занимается профессионально либо танцами, либо гимнастикой, пришла автоматически в голову - стройные ноги, средний рост, белокурые волосы и очень миловидное личико. Конечно, у Филиппа был свой эталон женской красоты, но Наташа показалась ему вполне симпатичной и даже младше своих лет, - Вот смотри, запоминай, - подойдя к какой-то кнопочной панели, какая бывает обычно у современных домофонов, произнесла девушка, - сперва набираешь номер квартиры 19. Затем эту "звездочку" и 4321. - Очень сложно! - не сдержавшись, съехидничал Фил, - Я бы, конечно, не запомнил, если бы такую комбинацию озвучила мне Зоя Петровна. - А дальше, - как будто не обращая внимания на его издевку, продолжила Наташа, - как только дверь открыта... - Что, выходишь на улицу? - хихикнул Киркоров, и девчонка все-таки бросила весьма красноречивый взгляд на него, заставив замолчать, - Ладно-ладно, слушаю. - Попадаешь сюда, - отперев дверь, девушка сделала несколько шагов, - здесь колясочная. Люди хранят свои велосипеды иногда, но коридор сам по себе длинный, кроме того, есть двери, где стоят причиндалы для уборки подъезда, - Филипп аж покраснел, заметив длинный полуподвальный коридор, где запросто можно заблудиться. - Но... это же не улица... Я же входил не здесь! - Я же говорю - дом академиков. Тут не так, как в обычном, когда в одном месте вход и выход. Надо пройти до конца коридора, минуя колясочную, и набрать еще раз код в первой двери после поворота направо. - А-а-а... - Филипп, казалось, растерялся, - Проще никак нельзя? - Можно. Есть иной выход - не через колясочную, а напрямик, когда спускаешься на другом лифте. Как ходит моя бабушка. Но там нужен специальный магнитный ключ. Который тебе - простому гостю - не дадут. Все посетители так ходят, а ты что, - хмыкнула девчонка, - особенный какой? - Н-да уж... - все еще осматривая помещение, произнес Фил, - даже как-то обидно. А что, если код забыть? На улицу не выберешься? - Ну, в общем, да - потому лучше не забывать. И запомни - первая дверь направо. Потому что вторая - это выход на лестницу для тех, кто не пользуется лифтом и живет на низких этажах. - Господи, как все мудрено!.. - Это сделано для удобства и безопасности. - заверила девчонка, но Филя только хмыкнул, засомневавшись в этой теории, - Ну, раз ты помнишь код, тогда вперед, - уже закрывая за собой дверь, ведущую в лифтовой холл, где стояла, хихикнула Наташа, но Фил придержал, не дав закрыть: - Э-э-й, подожди! Я же здесь застряну, если неправильно вдруг наберу код! Мне не выйти из этого помещения. Может, все-таки покажешь как пройти к нужной двери? - А что мне за это будет? - кокетничала девушка, которой явно понравился парень, - Почему я должна тратить на тебя свое время? Мне вообще-то пора. - Ну, Наташ! Подожди! - немного испугался Филипп - больше всего страшила мысль быть запертым в этом странном помещении, откуда не выбраться, если не знаешь код, а на почве небольшого волнения несколько цифр уже стали забываться, - Чего хочешь? - Ну, раз цветы ты уже подарил, тогда позови меня прогуляться в парк, к примеру. - Свидание? - искренне удивился Киркоров, - Извини, не могу. Времени в обрез. Я домой тороплюсь. - говорить о том, что его мысли, душу и сердце занимает другая, Филя не стал. И не только из чувства такта по отношении к девушке, но и потому, что не хотел фактически первой встречной открывать свою душу. - Так я не про сегодня. Давай так - после урока у моей бабушки послезавтра ты будешь ждать меня на этом месте. Хорошо? "Если урок продлится даже два часа, то будет 9 вечера. Уже будет поздно с ней куда-то идти. Чего она хочет от меня? И не согласиться нельзя." (Филипп) - А... дальше? - А дальше узнаешь, - Наташа расплылась в широкой довольной улыбке, и Филя заметив для себя, что она столь лучезарна, что ему нравится такая игра, - А сейчас иди - не волнуйся, я тут стою. Как откроешь ту дверь, крикни - я закрою эту. Код все еще помнишь? - Номер квартиры-звездочка-4321, - повторил для себя вслух Киркоров, и Наташа улыбнулась еще шире: - Верно! Ну ладно, пока! - настойчиво провожая его жестом, махнув на прощание рукой, Наташа указала еще раз нужное направление. - Пока... - попрощавшись с ней, произнес Киркоров, - До послезавтра... - он вполне успешно нашел нужную дверь, и Наташа смотрела ему вслед еще две минуты, пока не услышала вполне звонкое, - Дошел! Если Филипп не придавал своему новому знакомству ни малейшего значения - кроме вполне понятной благодарности, когда девушка вывела его из подъезда - то вот Алла Пугачева любое вмешательство в свою жизнь воспринимала весьма болезненно. Даже зная, что муж ей не верен, не могла окончательно перестать быть его женой в привычном смысле слова: во-первых, начала винить себя, что он изменяет, во-вторых, пытаться исправить ситуацию. Это только казалось, что у Аллы какой-то невыносимый скверный характер - нет. На самом деле, еще постараться нужно, чтобы ранимую певицу задеть настолько, чтобы она начала по-мелкому мстить. Уже в тот же вечер Пугачева, все-таки подойдя к помощнице, робко извинилась, правда в весьма своеобразной манере, за свой поступок: - Просто не надо было меня доканывать, Люсь. Сама меня вывела своими ненужными пятью копейками мнения, вот и получила окурок в суп. Ладно, - ухмыльнулась, отчего-то покраснев, Пугачева, - давай забудем? Я, наверное, переборщила. - Конечно, Аллочка, забудем. Вы же знаете, - тяжело вздохнула Дороднова, собирая с пола в стирку несвежее белье, - Вы тут хозяйка, а я всего лишь помощница. Мне просто продукты жалко, вот и все. - А мне - мои нервы. Если бы ты меня не подначивала, я бы так никогда не поступила. Ну ладно, Люсь, - чувствуя, как в ее душе все отчетливее разгорается мучительное пламя стыда, воскликнула певица, - на обиженных воду возят! Давай тогда завтра я приготовлю. Или вместе? А? - Не-не, не беспокойтесь, я заново сварю. Время уже позднее, Вам бы отдохнуть надо, - почему-то посмотрев на руки Аллы, которая та скрестила на груди, стоя у порога, произнесла задумчиво Дороднова, - Только чем Вашего мужа кормить? Простите, второе я не успела приготовить. - Да он в харчевне своей поест, - буркнула Алла, махнув рукой, - Женя в последнее время... дома редко бывает, - это прозвучало с такой горечью в тоне, что Людмиле, которая всей душой любила Пугачеву, как родную, стало не по себе, однако, Люся промолчала, не желая нарваться на новую порцию оскорблений. Впрочем, этим вечером Болдин удивил - мало того, что пришел рано, так еще и предложил совместную прогулку. Пугачева, являясь довольно мудрой женщиной, предпочла не раскачивать семейную лодку еще больше ненужными выяснениями отношений, ставить Женю перед фактом, что все знает, и даже позволила, как настоящая и все еще любящая супруга, себя коснуться этой ночью. - Женя, я тебя об одном прошу, - лежа после близости с мужем в постели, задумчиво произнесла Алла, - если изменяешь - хоть до последнего ври, что это не так. Чтобы я оставалась слепа и глуха, потому что нас с тобой связывает не только брак, но и проект. - Алл... - закурив сигарету, Болдин предложил ей пачку, но Пугачева лишь устало повернула голову на бок, - у меня никого нет. Я тебе клянусь! - Да-да, умница. - зажмурив до слез глаза, произнесла женщина, - Именно так и говори. Вот так. - Болдин закатил глаза, устав от данной темы, - И еще я тебя прошу больше никогда ни с кем, ни с какими Зубовыми-Беззубовыми мои проекты не обсуждать. Если я узнаю, что ты, - все-таки повернув голову в сторону супруга, сосредоточенно посмотрела на него Алла, - всем подряд треплешься о моих личных, как певицы, планах - я с тобой разведусь. Ты мой директор, а значит, обязан соблюдать, как это принято говорить в цивилизованных европейских странах, коммерческую тайну. - Тебе... - вдруг осенило Болдина, - Зубкова звонила? И наплела тебе что-то? - Пугачева не ответила и, заметив, что Женя хочет соврать, оправдавшись, прислонила два пальца к его губам, как будто заставляя замолчать: - Женя, еще раз - я не хочу ничего знать. С кем ты и где - буду считать что по работе. Ни тебе, ни мне правда не нужна. По крайней мере, сейчас. - встав с кровати, Алла накинула на себя приятный телу махровый халат и, поправив курчавую шевелюру, подошла к зеркалу, - У нас не получилось семьи, давай хотя бы не гробить проект. - Алл... - чувствуя, что Алла, как женщина и жена, от него ускользает, честолюбивый Болдин приблизился к ней, но та не позволила себя снова обнять, чем удивила, - Ты чего? Мы же только что спали! - Женя, три минуты секса вряд ли затмят мне целый день нервов. Ты спал со мной, потому что я позволила. Потому что захотела наладить с тобой отношения. - Ну, так и я стремлюсь, чтобы у нас все было хорошо! - не успокаивался Болдин, - Алл! - Если ты понял, что я тебе сказала, то давай закроем тему. Я устала, Женек. Правда. - С тобой просто невозможно, я не знаю, какой подход найти к тебе! Тебя все не устраивает! - не сдержался Болдин, неожиданно все-таки вспыхнув, - Измените характер, Алла Борисовна! С таковым любить Вас очень трудно! - забрав свою подушку и общее одеяло, Женя оставил Аллу одну, постелив себе на диване в гостиной, но Алла лишь ухмыльнулась: - Интересно, есть ли в этом мире человек, который меня полюбит с моим характером? Или все притворы, и я нужна только ради выгоды? График гастролей, что они обсудили еще месяца полтора назад с Болдиным, немного дисциплинировал Аллу - ей просто не до переживания семейных перипетий, на это не хотелось тратить ни силы, ни время - и Пугачева, внутренне смирившись с тем фактом, что не может быть в полном смысле этого слова счастливой, вновь и вновь погружалась в работу. Кроме того, амбиция стать не просто первой, но и незаменимой на эстраде вынуждала давать по два-три концерта длительностью полтора-два часа каждый день, певица была согласна завоевывать сердца людей едва ли не ежедневными гастролями. Только за неделю она успела побывать более, чем в четырех городах, собирая самые крупные залы. Слава о ней, кажется, бежала впереди нее - люди толпились у входа в дома культуры, где она пела, в надежде ухватить лишний билетик. Под конец недели вернувшись все-таки домой, женщина отсыпалась почти сутки, заперевшись в своей спальне. Люся знала, что беспокоить Аллу в такой момент не стоит, и потому просто к ней не лезла, позволяя насладиться отдыхом в полной мере. Всего за неделю отношения Аллы и Жени окончательно стали рабочими - они кто угодно: друзья, коллеги, бизнес-партнеры (выражаясь современным языком), певица и продюсер, певица и ее концертный директор, даже любовники порой, потому что Алла женщина темпераментная, и ей хотелось, но лень кого-то искать, но уже не муж и жена. Эта тончайшая духовная нить была окончательно оборвана в сентябре 1986, и Пугачева понимала, что восстановить утраченное и не нужно, и невозможно. Впрочем, перемены в жизни Киркорова-младшего оказались чем-то внезапным для него же самого - парень с головой окунулся в учебу, и увлечение какой-то девушкой никак не входило в его планы, но как получилось, так получилось. Отзанимавшись спустя два дня с момента знакомства с Наташей с Засмагиной, которая его не сильно мучила различными техниками дыхания, встретившись позже с новой знакомой в условленном месте, он понял, что Наташа ему, как минимум, импонирует, но резко обозначить границы не решился. Характер юного Филиппчика, хоть и был тогда подчас капризным, но все же обидеть влюбленную девушку он не мог. Она поражала его своей непосредственностью: назначив свидание фактически в помещении, где жильцы необычного дома хранят коляски и велосипеды, провела, взяв за руку, по лестнице на второй этаж. Оказалось, Наташа жила в отцовской квартире того же подъезда, да только отец отсутствовал на работе так часто, что по факту молодая девушка все время одна. - Проходи, располагайся, - немного шокированный Киркоров переступил порог огромной трехкомнатной квартиры, стараясь не сильно выказывать своего удивления, которое все-таки читалось на его мальчишеском лице - пожалуй, такого аскетизма, где, несмотря на просторную квадратуру, все максимально просто едва ли не до обыкновенного табурета и стола в гостиной, он не видел еще нигде. Казалось, у его бабушки Лидии Михайловны, которая привыкла тратить свои сбережения разумно и излишне не шиковать, и то побогаче, - удивлен? Ты тут "Версаль" надеялся увидеть? - хихикнула девчонка, включив в коридоре свет. - Не сочти бестактным, Наташ. Но квартира... отличается от самого дома, я и правда под впечатлением. - Живем, как все нормальные люди. Квартиру отцу дало государство, а вот денег на ремонт - нет. Обои есть, люстры тоже... Ну шкаф один. Везде все в минимальном наборе, а что еще надо? Кроме того, папашка у меня, скажем так, скупердяй и откладывает свою зарплату на сберегательную книжку, а я, пока доучиваюсь, работать нигде не могу. Официально, по крайней мере. Вот окончу журфак... - Так ты учишься на журфаке? - как будто обрадовался Фил, - Интересная профессия. Творческая. - но девушка лишь кивнула, видно, что ей не особо интересно обсуждать это, и Филя сменил тему, - А можно туда пройти? - заприметив незапертую комнату, в углу которой виднелось что-то вроде натянутого на подрамник холста, указал юноша, и Наташа кивнула, - Так ты рисуешь... Красиво, - в комнате все перевернуто верх дном, одежда - и та валяется на полу в одной большой куче, а на незаправленной постели лежит все еще чистый ватман. - Рисование - это так, увлечение. Я поступила на журфак, потому что стихи люблю, но пока что "Союз поэтов" и писателей мне не грозит, - как-то горько хмыкнула девушка, все-таки попытавшись хотя бы застелить постель, - бардак тут, да. Сильно не удивляйся. Для тебя это шок, ты, наверное, педант. Хоть и тоже творческий. - Я спокойно отношусь ко всему, меня трудно удивить, - разоткровенничался Фил, - но все же... почему ты привела меня именно сюда? - Говорят, если хочешь открыть человеку свою душу, то нужно всего-навсего показать свое жилье. Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо - ты... один из тех, кому мне не страшно показаться собой. - Ты умеешь удивлять, - улыбнулся Филипп, наконец-то перестав разглядывать внутреннее убранство и посмотрев на Наташу, - меня воспитывали так, что девушка должна быть скромной, а ты прям с порога заявляешь, что я тебе нравлюсь. - Скромность красит человека только когда ею прикрыт подтекст, Филипп. В конце концов, я тебе ничего не предлагаю - ни чувств, ни отношений - а всего лишь высказываю свои эмоции. Если они тебя смущают, то я помолчу, а ты всегда можешь уйти. - Ха, Наташа, - хмыкнул парень, словив себя на мысли, что девушка не так-то и проста, - ладно, объясни, зачем мы здесь? Я сейчас серьезно спрашиваю. Время девятый час вечера. Я обещал тебе свидание, но... - Давай просто посидим-поболтаем. Я и готовлю также хорошо, как рисую. Хочешь убедиться? - взяв его за руку, провела на кухню - та немного побогаче, наверное, из-за общепринятых югославских кухонных гарнитуров, - Есть сырники с вареньем, есть плов с курицей. Или просто чай? - Давай просто чай. В прошлый раз, когда я ел сырники, это чуть не закончилось бедой, - присев за стол, пока Наташа хозяйничала, уже поставив чайник на газовую плитку, ответил Фил, - Мама истерику закатила, и это были самые невкусные вкусные сырники, - ухмыльнулся Фил такому каламбуру, - за последний десяток лет. А может, за всю жизнь, - вспомнив, как он отчаянно пытался заесть клочок бумаги с номером Пугачевой, коснулся рефлекторно заурчавшего живота. - Мама - это святое... Мне кажется, ты так думаешь. Ладно, смотри, есть индийский - это отцу кто-то подарил... А есть листья смородины и заварка. Как хочешь? - На твой вкус. И сразу обозначу - без обид, Наташ - что... - запнулся он, боясь обидеть, но девушка сразу все поняла: - Это свидание, но одновременно и нет? - Филя, поразмыслив немного, кивнул, - Давай тогда и я буду с тобой откровенна, - присев рядом, девушка взяла недолгую паузу, - Ты мне понравился, но физически. Извини, я буду говорить прямо, так проще и тебе, и мне. - Ты первая девушка в СССР, которая так открыто себя ведет, - ухмыльнулся Фил, - не по ГОСТу прям. - Я думаю, это не так. И не надо о человеке судить по времени, в котором он живет. Я не равняюсь, конечно, на французских феминисток, но свои мысли и желания могу высказывать вполне конкретно. Не нагло! Нет. Это иное. - заметила Наташа, интонационно подчеркнув, - А прямо. Как есть. - Очевидно, ты очень умная девушка. А речи умного человека грешно не послушать. - эта фраза понравилась Наташе и, едва чайник громко засвистел на плите, закипая, она быстренько разлила по кружкам кипяток, разбавив им крепкую заварку, а затем подала Филиппу, - Извини, я просто тоже ответным жестом буду с тобой откровенен. - Давай сперва я, - настаивала девушка, и Филипп демонстративно поднял ладони вверх, как будто бы сдаваясь, - я личность творческая. Своеобразная. И опыт предыдущих знакомств показывает, что с моим характером ужиться с кем-то довольно трудно: меня вечно что-то напрягает в избраннике. Увы, красивая обертка не обещает вкусную начинку. Потому я решила изменить тактику и довольствоваться тем, что есть... Жизнь - это миг между прошлым и будущим, и почему мне стоит страдать в этом миге? "Она ведь так молода. Юная совсем. А в жизни уже такое разочарование. Вряд ли это намек, что у меня не симпатичная обертка, нет. Но все же… Чего она хочет?" (Филипп). - Логично, - найдя сахарницу на столе, Филя добавил себе всего ложечку для вкуса, - и что это за тактика? - Свободных отношений. То, что у нас в стране, мягко говоря, презирается. Но тут важная оговорка - это не значит с первым встречным. Это значит по обоюдной симпатии, не надеясь на что-то шибко серьезное. Как пойдет. Если получится семья - замечательно. Если нет - никто никого не держит. - Да, но ведь на время даже таких свободных, как ты говоришь, отношений, партнеры не могут принадлежать кому-то еще. Иначе это уже распущенность. - Верно. Мне было бы неприятно знать, что мой молодой человек уделяет время другим девочкам. Это было бы поводом с ним расстаться. - Но тогда это уже классические отношения, Наташ. Со всеми вытекающими. - Может быть... Знаешь, вообще-то ты первый, кому я все это говорю. Не подопытная крыска, не. Не подумай. Но почему-то тебе хочется сказать нечто подобное. - видя, что Филя задумался, Наташа почувствовала себя неловко, но попыталась выровнять ситуацию, - Ты вроде тоже хотел со мной пооткровенничать. - Думаю, будет правильным сразу обозначить, что я погружен в учебу. Мне не до отношений, это честно. Вероятно, я тебя сейчас обидел, но обманывать или заставлять надеяться на что-то большее, чем на это свидание, неправильно и жестоко. Кроме того, даже если бы я исключил учебу, то все равно бы не стал. Нет-нет, не пойми неправильно, - тут же взял ее осторожно за руку, отчего-то покраснев, - ты очень симпатичная и милая девушка, ты мне нравишься, но... Предлагать тебе что-то большее, чем такие вот дружеские посиделки… я не могу, а просто близость - неуместна, полагаю. Ведь ты всегда будешь надеяться на большее. - ничего не ответив, Наташа поднялась со своего места и, подойдя к окну, чиркнула спичкой. Филипп крайне удивился, когда увидел, что девушка закуривает и, смотря куда-то вдаль, молчит. - Есть какая-то более весомая причина? Ведь, - вслух рассуждала девчонка, все еще смотря в окно, - когда люди симпатичны друг другу, но не могут перешагнуть какой-то рубеж, это может означать два варианта: либо импотенцию, что очень вряд ли, учитывая твой юный возраст. Или же... - повернулась она к нему лицом, - что твое сердце занято. "Она очень открыта со мной и, если я буду что-то не договаривать, ее это обидит." (Филипп). - Мое сердце... - прошептал Филипп, смотря Наташе прямо в глаза, - занято. Но там все очень сложно, я ее раздражаю. Она мне пока недосягаема. А впрочем, я все равно добьюсь, никуда не денется! - У меня впервые в жизни такое свидание, - ухмыльнулась девушка, - настолько откровенное, что нас, если бы кто услышал, засудили бы. Вызвали бы и отчебучили за безнравственность. Мы живем не в своем времени, Филя. "Она вовсе не дура. И, на самом деле, целомудренная, хоть пытается казаться иной. Что-то в ней привлекает. Может, тоже ощущение внутренней свободы, что есть в Алле? Некой самодостаточности? Она не боится говорить, что думает. Я ею увлечен, мне нравится ее характер." (Филипп) - Я бы с тобой согласился насчет последнего, если бы мы договорились только о миге. Только о здесь и сейчас без каких-либо для нас обоих последствий. Однако, я не предложу, будучи воспитанным. - А я, - улыбнулась Наташа, потушив сигарету, - будучи воспитанной, - приблизилась к нему, что дистанция между двумя людьми сократилась до минимальной, - конечно же, откажусь... - в этот момент Филипп, словно получив подтверждение чему-то в ее взгляде, прильнул к ее губам робким поцелуем, и Наташа, стоя столбом, лишь широко улыбнулась, - Филь... - прошептала она, все еще улыбаясь, но уже осмелившись запустить свои пальцы в его кудрявую шевелюру, - у тебя опыта совсем нет... Но это поправимо. Если ты захочешь. - А если... ты забеременеешь? - также шепотом произнес Киркоров, чувствуя, как разум, несмотря на проявившуюся мужскую реакцию, все еще сохранялся, подбрасывая мысли о последствиях поступка. - Мы будем предохраняться, но даже если и так, то... - прошептала девушка, проведя носом по его щеке, - никто никогда не заставит тебя жениться на мне. Я дам тебе опыт. А ты мне - счастье. Я творческая, мне нужен момент, отдушина, но не семья с борщами на обед... А даже если и так, то я исчезну, не буду влиять на твою жизнь. - Филиппу в какой-то момент показалось, что перед ним Алла - небольшой мираж, что он ощутил, едва прикрыл глаза. Воспоминания о первом в жизни соитии с любимой женщиной с такой силой нахлынули на парня, что он еле сдерживался, чтобы не произнести, рьяно целуя девушку, имя Пугачевой, которую действительно любил, и оно вырывалось непонятными звуками, как можно было подумать, приглушенными стонами удовольствия, когда Филя зацеловывал Наташу. В тот вечер домой он вернулся поздно - все уже спали. И только мама Вика, заметив нечто бордовое на шее своего сына, когда вышла на кухню, заметив включенный свет, деликатно уточнила всего одну деталь: - Сколько ей лет? - отпираться Киркоров не стал. - Двадцать два, мам, - на это Виктория лишь улыбнулась и, потрепав сына по макушке, пожелала доброй ночи, после чего исчезла в свою спальню. "Слава Богу, что 22. Значит, это не Пугачева. Она ведь старше. Господи, какое счастье! Может, он хоть переключится на эту девушку! А если она из порядочной семьи, то это вообще прекрасно! Но сильно давить нельзя, можно спугнуть, мальчик робкий. Нет, я лучше вообще вмешиваться не буду, это его жизнь. Он уже большой. Главное, что она совершеннолетняя, все остальное можно решить. И главное, что это не Пугачева стала его первой женщиной! Я бы этого не пережила." (Вика).