Рюмочка чая.

Для Филиппа случившееся с Наташей стало настоящей трагедией, ведь она погибла на его глазах, и картина произошедшего еще мелькала в памяти мальчишки. Ему казалось на фоне бреда от высокой температуры, что все это сон, что он проснется, и все будет, как прежде. Обеспокоенная состоянием сына Виктория Марковна вызвала на дом семейного доктора, однако, тот назначил жаропонижающее и заверил, что это просто стресс, который пройдет через несколько дней. Однако, проспавшего два дня Филиппа из депрессии вывели слова любимой бабушки - она как-то сумела подобрать их, объяснить, что каждый человек рождается со своей судьбой и что вряд ли в силах Филиппа вообще что-то изменить, а самой лучшей помощью будет сохранение о ней памяти в ее стихах и песнях. Выразив свои искренние соболезнования Засмагиной, Филя еще раз - последний - наведался в гости, чтобы забрать из квартиры рукописи, что передала ему Зоя Петровна. Женщина верила, что Филипп, едва добьется популярности, обязательно сделает так, чтобы память о ее неродной внучке, которую Засмагина искренне любила и воспитала с пеленок, жила в песнях, что споют артисты. На самом деле, год выдался весьма нелегким не только у Филиппа - Алла то и дело гастролировала, стараясь если не затмить всех прочих голосистых выдающихся, то точно стать почетной гостьей на любом мероприятии. Во время гастролей в Ялте неделю спустя случился неприятный казус, когда на сцене между Софией Ротару и Аллой Пугачевой чуть не произошел конфликт. Едва Пугачева спела "Прости, поверь", деликатная София Михайловна, уже зайдя на сцену, вместе со зрителями поблагодарила Аллу за прекрасное исполнение и, так как зазвучал проигрыш уже ее песни "Лаванда", попросила микрофон. На что Пугачева, ехидно улыбнувшись, гордо заявила: - Вот у кого надо - у того и бери. А у меня мой отбирать не нужно. Ситуацию спас музыкант "Рецитала" Александр Левшин - он, быстро зайдя за кулисы, нашел еще один гарнитур, что вручил Ротару, и Алла, ранее прекрасно относившаяся к своему гитаристу, который просто в силу своего воспитания, душевной доброты и характера не мог поступить иначе, одарила того злобным взглядом. Эту осечку будущая примадонна своему музыканту припомнит, когда, встречаясь с Владимиром Кузьминым, заменит своего лучшего гитариста братом Кузьмина Александром. И Левшин поймет, что его песенка спета... Хоть потом и вернется, конечно же, с руки самой Пугачевой, в ее коллектив обратно. А пока что София Михайловна, словно что-то доказывая, решила исполнить не одну, а целых две песни, включая еще и "Луна-луна", после чего за кулисами между двумя крайне популярными певицами случилась громкая словесная перепалка. Больше всего Аллу обидело, что за нее не вступился Болдин - он ведь не просто директор, но и муж и после того случая Алла как будто поставила себе галочку касаемо него и самого доверия в отношении Жени. Миролюбивый Болдин не защищал жену, которая рвала и метала такими эпитетами, что даже черствое мужское ухо готово было в трубочку свернуться, но и еще и обронил непростительную фразу о том, что "в Ялте главная Соня", и Алле следует успокоиться. Две певицы всесоюзного масштаба трудно, но все-таки нашли общий язык только для того, чтобы казус не просочился в прессу, хотя понимали, что каждая не в своей тарелке. У Софии Михайловны свой мирок, у Аллы свой, и, когда они не пересекались, все было весьма миловидно-дружелюбно-уважительно. На самом деле, весь конфликт состоял в негласном соревновании известности - что та, что другая страшно популярны, и никто не хотел даже на миг уступать пальму первенства, а вместе с ней и баснословные гонорары. Конфликт, который так и остался за кулисами, был полностью исчерпан только, когда Пугачева зашла на трап самолета в Москву - тут уже Ротару вздохнула с облегчением, когда соперница уехала. Пока Филипп продолжал обучение в Гнесинке, вернувшись к занятиям и впитывая все, как губка, лишь бы получить заветный красный диплом, Алла сосредоточилась на местных - по Москве и Санкт-Петербургу - небольших концертах, скромных интервью разнообразным изданиям. Самым значимым и одновременно страшным событием в творческой жизни Аллы запросто можно считать ее концерты перед ликвидаторами аварии в Чернобыле. В сентябре 1986 года, через пять месяцев после аварии на Чернобыльской АЭС, Пугачевой поступило предложение "сверху" выступить перед ликвидаторами, от которого она не могла отказаться по тем или иным причинам. Так или иначе, выступление состоялось и, без преувеличения, вошло в историю. Правда, позже Алла назвала поездку в Чернобыль ошибкой, признавшись, что согласилась на нее только потому, что не осознавала масштаб опасности.  Незаметно пролетело время, и вот гастроли уже в Самаре снова обернулись грандиозным успехом. Однако, Болдин, который уже на правах директора Пугачевой подписал за нее согласие на выступление на фестивале советско-индийской дружбы с середины ноября по декабрь, напомнил супруге о необходимости возобновления репетиций, которая как будто бы забыла не только о предстоящих гастролях, но и о слове, данному Киркорову - помочь с публикацией песен. Впрочем, дисциплинированная певица всегда относилась к своей работе весьма серьезно, и потому, чтобы не было никаких последствий поездки для здоровья, пила таблетки курсом в две недели вместе с мужем Евгением, которые минимизирует риск возникновения рака на фоне полученной в Чернобыле радиации. Самочувствие женщины ухудшалось, несмотря на принятые меры, а после репетиции уже запетой до дыр песни "Арлекино" женщина даже умудрилась забыть слова. - Бошка совсем не варит, - прошептала Пугачева, потирая вспотевший лоб, - твою мать, еще и кружится... - Че случилось, Алл? - звукорежиссер Виктор подошел и поставил стул, чтобы женщина присела. - Стоп. Давай перерыв. Хоть пятнадцать минут, а то вступление уже четвертый раз звучит, я слова никак вспомнить не могу. - попросила побледневшая Алла и, сделав глубокий вдох, отошла глубоко за кулисы. К горлу подкатила тошнота, голова сильно закружилась, а каждый вдох отдавал тяжестью в подреберье, что женщине впервые за много дней стало настолько нехорошо, - Ебучие таблетки... - буркнула певица, сглотнув обильную соленую - как перед рвотой - слюну, - Сука... - она вполне оправданно грешила на те препараты, что принимала после поездки в Чернобыль, потому что знала о возможных побочных реакциях, но не думала, что они поголовно ее одолеют на сцене в момент репетиции, даже учитывая некий накопительный эффект, - Все, нахер! Пить больше не буду, это ж невозможно! - чувствуя, что сейчас упадет, держась рукой за стенку, прошла чуть дальше в туалетную комнату и, открыв вентиль, умыла лицо проточной водой, но легче не стало ни на йоту, - Пиздец... - шепотом выругалась женщина, чувствуя, что в глазах темнеет. Ей в какой-то момент захотелось позвать мужа, но она не озвучила его имя: во-первых, потому что Жени тогда не было рядом, он решал какие-то вопросы, связанные с поездкой в Дели в ОВИРе, а, во-вторых, потому... что Женя уже не был для нее близким человеком, которому Алла могла довериться по любому поводу, увы. Мысли в голове окончательно спутались, Пугачева, выйдя из уборной, плелась в комнату, где есть диван и можно отдохнуть, почти по памяти, и все, чего ей хотелось - прилечь, лишь бы сумасшедшее головокружение ее отпустило. - Ой, Аллочка! Вот Вы где! - Люся, которая иногда присутствовала в качестве костюмерши на площадке, сразу обернулась на входную дверь, едва певица вошла в гримерную, - Вот платья Ваши в поездку выбираю. Вам какое нравится - это, - показала она на вешалке красного оттенка балахон, - или это? - повернулась, чтобы покопаться в пакете и достать еще один вариант, но тут Алла, медленно подойдя к ней, коснулась ледяной рукой предплечья: - Люся... - Дороднова сильно испугалась, заметив бледное лицо Аллы и, отбросив свою изначальную затею, приобняла ее за талию, помогла присесть на диван, - Люся, воды... - прошептала сухими треморными губами, прикрывая глаза, Пугачева, покрывшись обильным прохладным потом, - Воды... - повторила она, и Людмила, тут же схватив стоявший на журнальном столике графин, наполнила стакан, только вот подать не успела - Алла уже лежала без сознания, ни на что не реагируя. - Алла! Аллочка! Господи! - Людмила заметно занервничала, увидев близкого человека без чувств и, догадавшись намочить салфетку, положила ее на лоб женщине, - Алла, да что с Вами? - набрала в рот воды и шикнула на нее, но опять реакции ноль, - Пама... - на одном дыхании выбежав из грим-уборной, закричала она, - Памагите! Кто-нибудь! - к счастью, на помощь пришел проходящий мимо Левшин - он как раз выходил курить и, услышав крики, подбежал к Дородновой, - Алла! Алла! - лепетала Люся, показывая на диванчик, где все еще, так и не придя в себя, распласталась Пугачева, - Саша, помоги! - Вызывай неотложку! - увидев, что дело плохо, крикнул Левшин, - Хотя пока они приедут... Тут недалеко есть городская больница, можем сами ее отвезти! Ну-ка, Люсь, помоги мне, придержи дверь и позови ребят - пусть кто за руль сядет! Десять минут непрерывной суеты, и Аллу уже обследуют врачи, пытаясь выяснить причину обморока, из которого женщина еще не очнулась. Едва она пришла в себя - первое, что обнаружила - капельницу в своем предплечье. С трудом оторвав голову от подушки, все еще ощущая головокружение, окликнула вошедшую медсестру: - Девочка, а... где я? - юная практикантка-интерн лишь поздоровалась, сообщила номер больницы, а затем сказала, что заведующая отделения сейчас подойдет. И правда - пяти минут не прошло, а к именитой певице в палату вошла зав. - Лежите спокойно, пожалуйста, - попросила брюнетка среднего возраста, - не надо дергаться и пытаться встать. Мы Вас прокапаем магнезией, станет получше. - Что со мной? Почему я здесь? - допытывалась Алла, взглянув на полный мешок капельницы. - Алла Борисовна, на репетиции Вам стало сильно дурно, Вы потеряли сознание. Ваши коллеги привезли Вас в нашу больницу. Они сидят в коридоре, нервничают, но им уже сообщили, что Вы пришли в себя. К счастью, ничего серьезного, а Ваше состояние объясняется гестацией. - Чего? - нахмурилась Пугачева, явно не понимая, о чем идет речь, - Я ничего не понимаю. - Ну, судя по анализам, а также УЗИ... - еще раз просмотрев заполненные бланки, ответила доктор, - Вы беременны, - эта новость эхом проскользнула по ушам женщины, она не сразу поняла суть из-за плохого самочувствия, а, когда уловила, просто опешила, - Срок уже приличный. Примерно 15 недель, у нас ведь сейчас 2 ноября. Поздравляю! Малыш полностью сформирован и здоров, он уже маленький человечек. Вашему мужу уже сообщили о том, что Вы у нас, но приехать Вас забрать он сможет лишь вечером, пока придется полежать-прокапаться, - видя, что Алла не реагирует на слова, а лежит, вытаращив глаза, врач немного замешкалась, - Алла Борисовна?.. - пощупала пульс у пациентки, но та лишь, промотав в голове, словно заезженную пластинку не по одному разу информацию, а заодно и события летнего вечера, о котором отчетливо помнила, тихо переспросила: - Што?..