Рюмочка чая.

Новость о беременности стала для Аллы полной неожиданностью. Хотя она искренне хотела второго ребенка, но сейчас не самое лучшее время, и Пугачева уже примерно понимала, какие аргументы будет приводить Болдин, чтобы ее отговорить рожать. Сама же она, лежа под капельницей, размышляла, как преподнести так, чтобы Женя все же был на ее стороне, и малыш родился. Впрочем, самые разные мысли посещали голову женщины, едва она сопоставила по датам момент зачатия, вспомнив вечер и ночь произошедшего в "Яре" и далее. - Аллочка, я для Вас тут пледик выпросила, - Люся, которую пустили в палату, суетилась возле дорогой Аллочки, пытаясь о ней позаботиться, - там окно где-то точно открыто, сифонит ведь! По ногам дует, не дай Бог, простынете! - Спасибо, Люсь, - устало улыбнулась ей Пугачева. "По датам, если я правильно помню - это как раз тот вечер. Ну да, потому что ни до, ни после я Женю к себе не подпускала - он же шляется черт-те где, а мне эта грязь зачем нужна? Стоп. Но я же его подпустила ночью... Ну да, после "Яра". А что было в "Яре"?.. Твою мать... Неужели... Да нет, быть не может. Нет. Филька? Какой он отец? Ему самому еще отец нужен. Хотя, Бедрос с ним порой и суров, но... Так, стоп-стоп. Не в ту степь мысли... Что было? Надо вспомнить, что было. Мы с ним перепихнулись... Предохранялись? Ха, конечно же, нет, это было спонтанно. Так-так, и вроде бы даже не один раз... Ну да, он сдулся от неопытности в первый... А вот второй было очень классно. Опять не в ту степь, да что ж такое? Но еще же в ту же ночь был и Болдин! Почему я позволила Жене? Не помню. Но факт, что было. А-а-а, точно! Я хотела проверить, изменяет ли он мне. Да-да, вспомнила. Проверила, блять, на свою голову, потом ревела пол-ночи. Так кто из них? Женя или этот мальчишка? Да какая разница, Господи? Щас все равно не узнаешь. Не могу понять свои чувства... Ну даже если и родится похожий на этого мальчишку, мне разве что-то предъявишь? Женя, который перетрахал все женское окружение, сможет мне кинуть претензию? Не посмеет, совесть не позволит. Не настолько он наглый, чтобы идти со мной на открытый конфликт. А этот парень? Киркоров-младший? Нет. Если хватило мозгов не говорить о том, что произошло тогда в "Яре", то сейчас с хера ли он должен пиздеть? Да и потом - где доказательства? Мало ли, от кого. Да и, в общем-то, хорошо, что так получилось. Ребенка я этого хочу, буду любить. Я давно хотела второго. Стоп, о чем я вообще думаю? На аборт категорически не пойду, да и поздно уже - врачиха сказала, сформированный человечек, уже поздно! Остается только рожать... Нет, неправильно - слава Богу, что только рожать. Но вообще интересно, мы же с Женькой сколько знакомы, все без защиты всегда, не получалось. А тут раз... и получилось. Или все-таки не от Жени? Я рыжая, Филя... Кто родится-кто родится? Ну так или иначе, малыш будет красивым. Может, ему сказать? Не-е, ни в коем случае. Надо будет все всячески отрицать. Че парню жизнь-то портить? Если только потом, лет через 15-20... Может, и он уже будет более-менее на ногах стоять и сам захочет все узнать? Как я сама не почувствовала, что в положении? Ну, грубо говоря, мало, что изменилось - как пела, так и пою, а мои игры с весом стали уже постоянной рулеткой, не показатель. А живот... Или рано еще? Не-не, не показатель. Карьера? Да срать на нее, ребенок важнее. Не, не совсем "срать", конечно, но успею нагнать. Ребенка рожу и догоню - зрители успеют соскучиться по мне, это даже в плюс. Абсолютно сформированный человечек... Обалдеть... Подарок мне Божий... Но тогда Болдина придется при себе держать, матери-одиночки, несмотря на перестройку, все еще не в почете. Хотя он так и так будет при мне, как директор. Ай, ладно. Главное, чтобы малыш родился здоровым, на остальное насрать. Я очень хочу этого ребенка, и неважно, от кого он. Он мой - и этого достаточно." (Алла). - Если хотите, я быстро съезжу домой и приготовлю что-нибудь поесть, Вы, наверное, голодная?.. - Людмила все еще суетилась и, заметив, что Пугачева снова провалилась в глубокие раздумья, окликнула ее, - Аллочка? - но певица не отреагировала, все еще размышляя о своем, и тогда Дороднова осторожно коснулась ее плеча, - Алла? - М? - Пугачева посмотрела на помощницу, хотя мысли ее все еще далеки от реальности, - А? - Господи, да что с Вами? - испугалась Людмила, видя, что Алла просто не реагирует на внешние факторы, - Может, врача позвать? - Люсь, - Пугачева зажмурила на миг глаза и, протерев глаза, посмотрела на Дороднову, - Что такое? Что ты хочешь? - Да нет... Ничего... Я наоборот спрашиваю, может, Вы что-то хотите? Ну, поесть. Я бы домой съездила, быстренько приготовила. - А-а, да нет, ничего не надо. Болдин приедет вечером, все вместе домой поедем, там и поужинаем. Но, если ты голодная, конечно - езжай домой, сама поешь. Я не одна, со мной врачи. - Да что Вы! Как я могу Вас оставить! - всплеснула руками Людмила, - Ребята ваши уже уехали, только Левшин остался. - Сашка? - переспросила Пугачева, накрываясь с головой одеялом и устраиваясь поудобнее, - А че он? Пусть тоже едет. - Хорошо, сейчас скажу. Но я останусь, Аллочка. - Спасибо, Люсечка, - впервые за долгое время услышав в свой адрес нежное обращение, Дороднова расплылась в улыбке, - я немножечко посплю, а как Болдин приедет, сразу все и поедем. "Странно. Болдин - отец ее ребенка, и она его по фамилии. Ну ладно, может, у них свои заморочки, чего я лезть-то буду? Тяжелая у них осень, однако... Прямо "болдинская"." (Люся). Однако, Евгений, узнав от жены, что та в положении, отреагировал неоднозначно. Первые несколько минут, словно не сумев поверить, перечитывал эпикризы, что ему показала врач, как будто надеясь найти там ошибку, и это заставило Пугачеву ухмыльнуться: - Женечка, - еле сдерживая смешок, но ласково положив руку на плечо рядом сидящего с ней на постели мужа, окликнула она его, - ты с таким видом академика читаешь, изучаешь. Как будто ты в этом что-то понимаешь, ей-Богу. Если не рад - так и скажи. - Да я, признаться, - все-таки отложив в сторону документацию, тяжело вздохнул Болдин, - не знаю, что тебе сказать. - А что хочешь. Твое мнение на мое решение не повлияет - я буду рожать. К тому же, срок большой, делать аборт уже поздно. - но на Болдина ее фраза произвела очень странное впечатление, он хмыкнул, как будто услышанное его рассмешило. - Если ты решила, значит, тщательно все взвесила и отлично подумала. - Именно так, - не сдавалась Пугачева, чувствуя, что он напирает. Укутанная пледом, она положила руки на свой живот, как будто инстинктивно пытаясь защитить этого маленького человечка в утробе от нападок, - Нет, если тебе есть, что сказать - ради Бога. Я потому и поделилась с тобой новостью, чтобы услышать твое мнение. Как-никак, ты мой муж. По паспорту. - Алла, я просто хочу тебе напомнить одну маленькую деталь, - женщина невольно покраснела, как будто бы боясь быть уличенной в измене, а Болдин, чувствуя, что может все-таки повлиять на ее решение, продолжил, - у нас - точнее, у тебя конкретно - запланированы концерты в рамках советско-индийского фестиваля. И потому вот это вот, - небрежно коснулся ее живота, на что Алла прошипела, тут же одернув его руку: - Не трогай! - Вот это вот, - еще раз повторил Болдин, - будет лишь мешать тебе петь. Ты слова песни постоянно забываешь, а если на сцене в обморок грохнешься? Или тебя вырвет на сцену? Вдруг! У нас подписан договор, ты обязана спеть - да еще качественно, а любая выходка чревата скандалом. Сейчас просто не до ребенка. - И что? Что ты предлагаешь? Аборт? - Женя не ответил, но, прочитав очевидное в его взгляде, Пугачева буквально побордовела от злости, - Нет! Нет, я сказала! Ты - мой директор, можешь решать, где и когда мне выступать, но уж рожать или нет - извините, товарищ Болдин, я решу сама! - Я еще и твой муж. И хватает просто того, что я считаю сейчас это неуместным! - настаивал Женя, и Алла, лишенная всякой поддержки, чувствовала, как в глазах скапливаются слезы. Руки рефлекторно поглаживали пока еще с трудом заметный животик, а левую, словно готовая ударить собственного мужа, Алла под пледом сжала в кулак, - Я понимаю, что тебе хочется. Мое мнение... без обид - все равно. Скорее нет, чем да. Но давай думать о последствиях и, пока ты ходишь брюхатая, под угрозой срыва вообще все выступления, мы попадем на сумасшедшие бабки! - Тебе деньги, - прошептала женщина, словно для себя что-то осознав, - важнее детей, да? Ведь это ребенок. - но на этот малоубедительный аргумент Женя лишь закатил глаза, - Женя, как ты можешь так говорить? - уже глотая стекающие слезы, все таки не сдержавшись, произнесла Алла, - Между прочим, это ты мне изменяешь и у меня к тебе претензий накопилось куда больше, а я еще даю шанс тебе скрепить нашу семью! - Господи, Алла! Ты опять за свое! - Не вздумай мне врать! - тут же разозлилась Пугачева, чувствуя, что он начнет отпираться, - Я тебе не девка, понятно? Будь хотя бы раз мужиком - сознайся! Глядя мне в глаза! Сознайся, что изменял! И продолжаешь! И сейчас, вместо того, чтобы радоваться, что нашу семью вообще хоть что-то держит, скрепит в будущем, ты еще и фыркаешь. Да чхать я хотела на эти концерты! На все выступления и неустойки! Тебе не понять, как мне хотелось второго ребенка, и сейчас, когда я, наконец-то, дышу полной от долгожданного счастья грудью, ты толкаешь меня на непоправимое! - Тебе в голову гормоны ударили, вот и говоришь, - пробубнил Болдин, - Это ты радуйся, что из нас двоих я один думаю о последствиях. - Разговор окончен. - стерев слезы, жестко процедила Алла, - Меня не ебет твое мнение, товарищ Евгений. Не хочешь ребенка - это твои проблемы. Я все равно рожу и буду счастлива. Выбирай - либо мы едем сейчас вместе домой, либо я остаюсь здесь одна. Без мужа и без директора. - Найдешь себе другого, да? - хмыкнул Женя, - Что ж, твое право. Однако, я напомню тебе, дорогая моя жена, - в этот момент, когда он приблизился, сердце женщины ушло куда-то в пятки, а само касание его руки стало противным, - Мы были в Чернобыле. Получили мизерную дозу радиации. И пили потом таблетки, которые минимизируют риск возникновения рака от этого самого облучения. Ты уверена, что этот ребенок родится здоровым, а не каким-нибудь мутантом? - Заткнись! Заткнись! - Алла чуть с кровати не вскочила, настолько вспышка гнева внезапная и яркая, что Женя тут же отошел от жены, - Закрой рот и не смей так говорить! Он нормальный! Родится нормальным! Я даже слышать иного не хочу. - Ну-ну. Только вот уже от облучения заболели наши товарищи из "Рецитала", а ты еще и таблетки пила. И уверена, что этот ребенок будет здоровым? Сильно сомневаюсь, Алл. Вдруг у него рук-ног хватать не будет? Или пороки в развитии? Или цвет кожи иной, чем у нас? Да кто знает, чего от этих таблеток ждать? - Я тебя порву сейчас! - завопила женщина, сжимая одеяло, чтобы что-нибудь не ударить, - Свали отсюда! - Алла настолько же злая, насколько и напуганная. Мысль, что препараты могли дать побочный эффект и привести к необратимым порокам развития, теперь засела плотно в голове, вынуждая сомневаться в уже принятом решении, - Врач сказала! Ко мне зав заходила, понятно? Зав! - все еще кричала Пугачева, запульнув в угол комнаты подушку, - И ребенок по анализам, по УЗИ, по всему - здоров! Не нужен он тебе - катись! Все! Тема закрыта! - Давай ты успокоишься, переночуешь здесь, в больнице. Утром я приеду и мы еще раз все спокойно обсудим. - когда Алла в гневе, спорить с ней опасно и глупо, потому Болдин пошел на попятную, перестав уговаривать. Скрывшись за дверью палаты, услышал, как Алла что-то перевернула - то ли вещи с тумбочки прикроватной скинула, то ли в саму дверь запульнула что, - Психичка... - шепотом произнес Женя, и Люся, стоявшая неподалеку, услышав эту фразу, поняла, что спрашивать о возвращении домой бесполезно, - Люсь, - подойдя к Дородновой, которая, впрочем, не скрывала своего возмущенного взгляда, успев догадаться о содержании разговора, Болдин достал несколько двадцатипятирублевых купюр и, вручив помощнице, попросил сходить в магазин, - мы с Аллой решили, что я домой поеду один пока что. Она, наверное, голодная, купи ей что-нибудь. За углом открыта чебуречная, ну и сок какой возьми. - Угу, - взяв деньги, пробубнила Люся. Ей хотелось высказать свое мнение, как Алла хотела этого ребенка и что доводить ее не стоит, но она сдержалась, не желая усугублять и без того непростую ситуацию, - Только от жирных чебуреков ее тошнить будет. - Ой, ну разберешься! И ты как, со мной домой? - Нет, спасибо, я побуду с Аллой. - Так ночевать-то где? - Да хоть где. Хоть в коридорчике на коврике. Мало ли, что случится. - Ну смотри сама. Я поехал, часикам к двенадцати завтра подрулю. Люся, перед тем, как что-то купить, уточнила у врачей, что можно, а что нежелательно, но какую-то особую диету Алле не назначали, однако, не желая травить малополезными чебуреками, попросила поваров больницы приготовить что-нибудь домашнее. Как только они узнали, для кого, сразу же сварганили легкий салатик и куриный супчик - как раз то, что Алле сейчас нужно. Люся щедро рассчиталась в этой негласной столовой, а после и сама пообедала. Только вот пришлось уговаривать саму Аллу, чтобы та поела - после конфликта с Болдиным женщина сильно переживала и нервничала, плача. - Алла Борисовна, будьте добры, смерьте температуру, - вошедшая зав.отделения, которая стала чуть ли не личным врачом на время пребывания певицы в стационаре, протянула ртутный градусник, который Пугачева послушно засунула подмышку, - А что с настроением? - заметив хмурое выражение лица, уточнила доктор, присев на стульчик рядом, - Одышка? Головокружение? - Скажите, - вдруг прошептала Пугачева, посмотрев врачу прямо в глаза, - мой ребенок он... нормальный? У него есть руки? Ноги? - А-а, понятно. Это Вас накрыл типичный страх всех будущих мамочек о том, что там что-то не так. Нет, на УЗИ отчетливо видны ручки и ножки малыша. А еще... кое-что, из чего можно сделать вывод, что ребенок - мальчик, - на эти слова Алла тут же расплылась в счастливой, но заплаканной улыбке, и врач немного опешила от такого контраста, - Алла Борисовна, можете мне объяснить, что Вас беспокоит? Меня, к слову, Тамара Семенна зовут. Так что обращайтесь, как удобно. - Мой муж... пугает меня... - не зная, как сказать, произнесла Пугачева. - Чем же? - Понимаете, дело в том, что... - женщина запнулась, как будто бы опасаясь высказать самый большой страх своей жизни, - у меня не так давно были гастроли в Чернобыле. - В Чернобыле? - Тамара, кажется, удивилась, - А-а-а, точно, я что-то подобное читала в газете. Ну и? Вы больны? По анализам все в порядке. Или есть симптоматика? - Дослушайте сперва, пожалуйста. - сделав глубокий вдох, певица продолжила, - В общем, сразу по возвращении мы с мужем принимали таблетки. Те, которые минимизируют риск от полученного облучения. Какие-то из ФРГ нам привезли, я и состава-то не знаю. И теперь сильно боюсь, что... это отразится на ребенке. - Тамара задумалась, чем невольно подкрепила опасения своей пациентки, и та впервые с момента ссоры с Женей хлюпнула, заплакав, носом. - Успокойтесь, - попросила ее врач, - Вы поймите одну вещь - мы, конечно, можем думать и гадать, отразилось это на ребенке или нет. По внешним признакам, как мы - врачи - называем их "ЭХО-признаки", плод здоров. А уж такие болезни, как "синдром Дауна", "Аспергера" - вообще не выдают себя вплоть до момента рождения. Иногда трудно увидеть патологию, пока малыш не родится, и хорошее УЗИ, увы, не показатель, что все в порядке. - Вы меня добить хотите? - расплакалась Алла, и сердце врача сжалось - она точно не хотела усугубить ситуацию, - Я думала, Вы меня немного... прибодрите, как врач. Развеете сомнения. А Вы... не лучше моего мужа. - Вы меня неправильно поняли, Алла Борисовна. Я к тому, что может быть, все что угодно. И у здоровых людей. Неважно, пили те таблетки или нет - ну никто не застрахован от рисков, поймите! И прерывать беременность, да еще на таком позднем сроке, чревато куда большими последствиями, чем сохранить ее, родить и там уже думать по ситуации. Лично я - за сохранение. Потому что, извините меня, конечно, аборт на таком сроке может дать лично для Вас самые непредсказуемые последствия. - Вы предлагаете мне родить и... смотреть уже по факту? - утерев катившиеся рекой по щекам слезы, всхлипнула Алла, которая походила сейчас больше на маленькую девочку, чем умудренную опытом женщину. - Это Вы решаете. Но мне кажется, такой вариант наиболее логичен. Хотя у кого какие приоритеты. У Вас так или иначе гастроли и выступления, подумайте, что Вам важнее. А что касается аборта... если его сделать неграмотно и повредить либо стенку матки, либо ее шейку - забеременеть и выносить потом будет непросто, я обязана, как врач, об этом предупредить. - Но все же риск, что ребенок может родиться каким-то... не таким... от этих таблеток очень высок, да? - Тамара лишь пожала плечами, - Вы сами не знаете... - Мне неизвестен состав того препарата, что Вы принимали. Если хотя бы сохранилась упаковка, я могла бы посмотреть и более дотошно прокомментировать. - Не сохранилось, мы же все повыбрасывали… - А сейчас давайте градусник, посмотрим Вашу температуру, - Алла вытащила термометр и протянула его доктору, - Очень хорошо, 36.7. Отдыхайте, спите. Завтра утром мы с Вами еще поговорим, - в этот момент подошедшая медсестра сняла капельницу с предплечья певицы, - доброй ночи. Постарайтесь все-таки поспать. - закрыв дверь, врач глубоко вздохнула, понимая, насколько неоднозначная ситуация. - Тамара Семенна, - негромко окликнула ее девушка- медсестра, - Почему Вы сказали пациентке, что завтра с ней поговорите? Завтра же не Ваша смена, Вы ведь не работаете! Дина Брониславовна должна выйти с больничного! - Анют, ты позвони Дине, ладно? Пусть она денек еще отлежится. К тому же, если Пугачева решится на аборт, то... лучше уж я сама ей сделаю. Дина работает в абортарии, делает все грубо, а тут нужно не просто выскаблить матку, но и грамотно, чтобы она могла дальше беременеть и рожать. Рука у Дины... немного на иное набита. Только никому, ладно? Я не думаю, что она будет сильно возражать, если я ее подменю. - Хорошо... Алла не знала, куда себя деть от распиравших ее мыслей. Сомнения, создавая расщелину, вынуждали женщину морально едва ли не провалиться, и до той степени болела голова, что и думать вскоре стало больно. Пугачева очень хотела этого ребенка, но страх застилал рассудок, мешая мыслить здраво. Ей - хрупкой сейчас женщине - не хватало опоры, поддержки значимого для нее человека. Женя умело, пусть и нехотя, вживил червя сомнений, который пожирал Аллу. Она мучилась догадками, каким может родиться малыш, и в итоге, так и не сумев заснуть, ближе к утру приняла для себя решение. - Как мы себя чувствуем? - решив навестить ее на утреннем обходе, подошла к Алле заведующая. - Тамара Семенна... - прошептала бледная, как полотно, Пугачева, - Я... - словно собираясь с последними силами, выдохнула женщина, - п... подумала. - Тамара замерла в этот миг, напряглась до такой степени, что сама побелела, - не могу рисковать. А... Аборт. - повисла долгая, почти пятиминутная, пауза. Врач, как будто забыв о стерильности, присела прямо на постель к Пугачевой и, обдумывая, что ей сказать, тяжело вздохнула. "Если я ей откажу, она пойдет в другую больницу. Там ее - в абортарии - распотрошат, как курицу, и она вообще не сможет ни беременеть, ни рожать. А она ведь молодая, жалко. Вдруг когда-нибудь захочет? Что делать? Отговорить не могу. Отпустить тоже. У меня нет выбора. Придется своими руками сделать ей аборт, раз она так хочет. Потому что не факт, что другие сделают лучше. Не люблю это дело, но что ж поделать... Придется." (Тамара.) - Я обязана еще раз предупредить, что аборт на таком сроке опасен для Вашей жизни. Но, если Вы решили прервать беременность, то постараюсь сделать это максимально деликатно. Вы сможете беременеть и рожать. Я очень... Очень постараюсь, Алла Борисовна. - Спасибо... - полушепотом произнесла Пугачева, - Сегодня можно? - Можно. Анализы свежие на руках. Мы подготовим отдельную операционную - не абортарий, а именно блок. Затем прокапаем Вас и отвезем. У Вас еще есть время подумать, я приму Ваш отказ даже в самый последний момент. Когда Ваш муж приедет? - Мне плевать, приедет он или нет. - Алла говорила так тихо, будучи подавленной, что ее слова можно было с трудом различить, и все же Тамара кивнула. - Я обязана Вас еще раз предупредить... Аборт делается до 12-ой недели. Вы - на 16-ой. Вы... уверены? Вы осознаете последствия? - О... - прикусив губу, чтобы не разрыдаться, произнесла Алла, смотря на белую больничную стену, - осознаю. Готовьте операцию. "Ну и дура. Чем больше срок, тем больше кровотечение. А если она сама окочурится у меня на столе? От потери крови! И доверить ее никому не могу, да что ж такое?" (Тамара). Тамара Семеновна, как практикующий врач акушер-гинеколог, на начальном этапе подготовки не присутствовала, ее пригласили чуть позже, когда пациентке ввели капельницу на операционном столе и уже готовили ларингеальную маску. Срок действительно большой, в данном случае это не аборт, а самое настоящее убийство, потому Тамара, учитывая группу крови Аллы, приготовила небольшой донорский запас, чтобы если что, сразу произвести переливание. Пугачеву трясло с головы до ног, и даже легкое седативное, что ей ввели, не помогало, она безмолвно рыдала, глотая слезы, а, когда ее закатили в операционную, и вовсе зажмурила глаза, лишь бы ничего не видеть. "Помогите! Я не хочу! Не хочу! Я просто боюсь! Спасите кто-нибудь! Пусть мне откажут в наркозе! Пусть что угодно не сработает! Не хочу!" (Алла). "Хоть бы она передумала! Да, Господи, для ее здоровья лучше родить и ребенка, если тот будет больным, отдать в детдом, отказную написать. Стоп! А... Почему я это ей не предложила? Вот я дура! Идиотка!" (Тамара). - Алла, - все-таки подойдя к ней, Тамара сжала ее руку, - Алла, Вы можете потом отка... - но коллега-реанимотолог ее прервал: - Том, ты позже. Дай мне ее сначала вырубить, ладно? Постой за дверью, мы тебя пригласим. - взяв под руку, фактически выпроводил Тамару из бокса, - У меня план стоит, мы итак выбились из графика. Ну что, все показатели в норме. Чуть повышен пульс, но можно приступать, - один из анестезиологов, стоявший у изголовья, смерил давление вручную, - давай, - обратился главный к помощнику, - давай постепенно. Алла Борисовна, не пугайтесь, мы Вас в наркоз вводим. - Алла пока в сознании, ей привязали разведенные в сторону руки к операционному столу и, прочистив установленный катетер в предплечье физраствором, медленно начали вводить дозу, постепенно увеличивая, - Сейчас у Вас закружится голова, захочется спать. - Алла и правда ощутила такую тягучую пелену сна, что ее, казалось, засасывает в небытие, а слезы от отчаяния прыснули фонтаном из глаз, что их пришлось утирать кусочком марли, - Давайте подышим в масочку, да? - доктор надел ей ларингеальную маску и с каждым вдохом Пугачева все больше погружалась в сон, напоследок шепотом произнеся: - Сынок... - из уже закрытых глаз все еще льются слезы, и Алла, прежде, чем отключиться, все-таки неслышно отказывается, - не надо...