Рюмочка чая.

Как будто почувствовав что-то, а заодно и желая закрепить серьезность своих намерений, Филипп начиная с утра следующего дня отправлял своим личным курьером - а именно, другом Романом Родиным - букеты цветов, увеличивая с базовых 113 каждый день на две. Добрый отзывчивый Родин, который жил по соседству с Филиппом, с радостью взял на себя весьма странную миссию курьера. Однако, и сам Фил старался не упускать возможность самолично преподнести букетик-второй, и Алла, которая еще в период совместной работы с ним в Театре песни всячески высмеивала прилюдно его попытки ухаживать за ней, заметно затихла. Больше шутить на тему Филькиной любви и привязанности не хотелось, и даже, когда девятого декабря Киркоров заявился без приглашения, но с великолепным букетом роз, на вечеринку "На-на", Алла улыбнулась. - О, женишок мой пришел! - прилюдно заявила уже с теплыми нотками в голосе, расплываясь в счастливой улыбке и подавая Филиппу ручку, чтобы тот чмокнул, Алла, - А что вы так смотрите? - оглядев присутствующих и заметив в их лицах неподдельное удивление, хихикнула прима, - У нас с Филей назначена помолвка на Старый новый год, между прочим! - Киркоров стеснительно улыбнулся и, присев рядов, почувствовал, как Алла треплет его по волосам. За спиной этого мальчишки все откровенно смеялись, и Пугачевой это вовсе не нравилось, хоть она и не пыталась заставить их замолчать, все же, когда гости уткнулись в свои тарелки, тепло сжала руку своего будущего мужа, - Забей на них. Пусть никто не любит тебя, это не имеет значения. - Мне главное, чтобы ты меня любила. Я сделаю так, я добьюсь, - пообещал Филипп, крепче сжав ее ладонь, - что ты меня полюбишь. Находчивый и жадный до сенсации Алибасов - основатель группы "На-на" потом будет вещать со всех щелей, что якобы идея брака Пугачевой и Киркорова пришла ему в голову, хотя это глубоко не так. Он, как и прочие присутствующие, всего лишь наблюдатель за этим нежным - и одновременно странным для прочих - тандемом Аллы и Филиппа. Болдин не мог не узнать о случившемся и, хотя привык, что Алла его мнение уж совсем ни во что не ставила, все-таки даже тут умудрился впасть в шок, ибо Пугачева за несколько недель до Нового года, просто поставила Женю перед фактом, что они разведены: бумаги с ее подписью давно в органах ЗАГСа и все, что необходимо сделать Евгению - забрать свое же свидетельство о расторжении брака. Алла понимала, что с ней явно что-то происходит. Раздражение вдруг сменилось интересом, равнодушие волнением, а цветы, что дарил Филя, красноречивее любого признания в любви. Пугачева искала себе оправдание, но не находила. Допускала мысль, что влюбиться она не хотела - это казалось даже чем-то унизительным. Больше всего претил факт, что ее смог понять не взрослый мужчина - тот же Болдин, на которого она при замужестве делала ставки - а всего лишь двадцатисемилетний парень. И, что самое ужасное, Алле выходить за него замуж и страшно - потому что вновь боялась обжечься о супружескую неверность - и интересно. Эти противоречия вновь раздирали душу ранимой женщины, она чувствовала себя непонятой, преданной, брошенной, что это непременно аукнулось в рождественскую ночь... Сильно напившись, почти до полуобморока, прима ползала на карачках и, то ругаясь, то плача, обращалась к Ликам святых - иконами завешана вся стена ее квартиры на Тверской. Люся лишь предпочла не мешать и молча ушла в свою комнатенку спать. Бросившись к образам, Алла не сдерживала слезы: - Да, Господи! Да что ж такое! До чего же я устала от всего этого! От этого недоверия, качелей! Почему я просто не могу быть счастливой? Просто быть женщиной? Да пусть он хоть сантехником, хоть слесарем, хоть казаком будет! Любого дай! Чтобы на душе было спокойно! - затем, утерев слезы, Алла как будто бы разозлилась и сама себе продиктовала установку, - Все. Все, не могу больше. Хватит. Вот кто первый позвонит - тому я буду помогать. Кто второй - тот будет мне по жизни другом. А за третьего выйду замуж, но только если предложит венчаться! Все! - со всей дури долбанув кулаком по полу, она с большим трудом поднялась с колен и, дойдя до кровати, рухнула, сразу провалившись в сон. С трудом разлепив от похмелья глаза утром, Алла услышала звонок. Совершенно позабыв о своем обещании, данном прошедшей ночью, прима потянулась рукой к телефону. - Аллочка, доброе утро! - на проводе Киркоров, - Рождественские встречи должны же быть... Звоню узнать, могу ли принять участие. - Блять, пацан! - вдруг разошлась не на шутку прима, - Почему я вообще должна тебя приглашать? Какого хера ты звонишь мне с ранья? У меня бошка раскалывается, а ты еще че-то пиздишь! - и бросила трубку, закуталась получше в одеяло, но затем, как свет ярчайшей молнии, в голове проблеснуло вчерашнее обещание, - Блять... - прошептала прима, - я же обещала, что первому звонившему помогу. Ай, ладно! Потом позвоню и помогу. Не хочу ничего. - однако, Киркоров не сдавался и спустя пятнадцать минут набрал снова: - Ну Вы уже успокоились? Можно поговорить? А то я вечно попадаю под раздачу пирогов. - вспомнив свое второе обещание, Алла и вовсе сменила тон, заметно смягчившись: - Так, ладно... Филечка, хорошо... Давай так - позвони, встретимся поговорим. - Я... - сильно удивился Киркоров таким переменам в ее тоне, - могу завтра... - Не-е, ты что! Какой завтра? Завтра нет. - Ну давайте послезавтра. - на что Пугачева кивнула и, ничего не произнеся в трубку, сама удивилась. "Дружить так дружить... Ничего не попишешь." (Алла). Впрочем, Киркорова так и не пригласили на "Встречи" - то ли Алла забыла, то ли еще что, но Филипп страшно обиделся. Однако, обида не помешала ему позвонить ровно послезавтра - девятого января - Алле и... пригласить в ресторан. - Знаете заведение "у бабушки"? - уточнил он, на что Алла не сдержала просочившийся юмор, сочтя за издевку: - Нет уж, внучек! В ресторан "у бабушки" я не пойду! Другой предлагай! - Тогда... "Якорь" на Тверской-Ямской, - предложил Филя, - он как раз недалеко от Вашего дома, чтобы Вам было удобнее, Аллочка. Я за Вами зайду. - Не надо! - отнекивалась Пугачева, - Не надо за мной заходить! Давай прям там и встретимся! "Заодно объяснюсь с ним, что так нельзя... Неправильно все это. Я гораздо старше, да его мать меня загрызет просто!" (Алла). Пугачева, не зная, чем от себя отвадить мальчишку, нарядилась, как незнамо-кто: на голове пышногривый и красный - для большего куражу - парик, солнцезащитные очки, прикрывающие половину лица (несмотря на зимнее время года) и на самой Алле черное платье свободного кроя. Заметив у входа в рыбный ресторан свою любимую женщину, Филипп подошел и, галантно поцеловав ей ручку, помог с шубкой. - Аллочка, Вам здесь удобно? - на всякий случай уточнил заботливый - несмотря на возраст - мужчина, помогая ей устроиться за столом, - я выбрал наиболее тихий уголок, чтобы никто не мешал, но если Вы хотите другой столик... - Нормально, Филь! - немного резко оборвала его прима, закуривая сигарету. Она всем своим видом - особенно вычурным внешним - давала понять Киркорову, что они вместе не будут, но Филипп лишь смотрел на эту прекрасную в его понимании женщину и слегка улыбался счастливый просто, что она пришла, - Устрицы мы заказывать не будем, - листая меню, пробубнила Пугачева, - а то они матом ругаются, когда их едят! - пошутила она, на что Филя лишь пожал плечами, - ладно. Ты-то че будешь? - Аллочка, я хотел сперва сказать нечто важное, - парень заметно нервничал, и прима чисто, чтобы не оскорбить, отвлеклась от меню и перевела на него вопросительный взгляд, - венчание я уже заказал в Загорске. - что-то невиданное произошло: Пугачева медленно стянула с лица солнцезащитные очки и, заметно побледнев, уставилась на этого мальчишку, сидящего напротив, как будто не сумев поверить собственным ушам. - Я... - пробубнила прима, неожиданно встав из за стола, - я щас... - с этими словами она направилась в уборную, где заперлась. Мысли одолели ее, словно стая назойливых мух, и Пугачева, все еще осознавая услышанное, почувствовала, как щеки пылают жаром. "Он мне венчаться не просто предложил, он уже все подготовил... Это не шутка, не игра... Неужели этот мальчик - Филечка Киркоров - моя судьба? Что вообще просходит? Как он меня может понимать? Любить? Это уже не юношеский фанатизм от певицы, он видит во мне женщину! Черт, и почему мне приятно, когда он ухаживает за мной? То стульчик подвинет, то шубку подаст... Я ненавижу себя за это! Мне до такой степени это нравится, что я себя ненавижу! Так, что делать? Уйти? Да вроде неприлично. Но я же итак хотела послать его... Так почему бы не уйти? Да нет-нет, но а... вдруг? Вот я же просила - подарок судьбы. Неужели он мой муж? Любовь, что я так долго ждала? Блять, там Виктория Марковна меня в клочья порвет! Скажет, я ее сына совратила! И в чем она не права? С другой стороны, женщина она умная, вряд ли будет идти на прямой скандал. Стоп! Это все не то! Насрать на маму Вику! Речь о моей жизни! Что я чувствую к этому парню? Раздражение? Да нет. Злость? Да какой там! Но точно не любовь. Мне интересно - да. Влюбленность? Не совсем, так идеализация идет, а я его недостатки во внешнем виде, как он одевается, сходу вижу. Так что же? Симпатия. Да. Могу ли я ему доверять? Авансом? Не знаю... Но он вроде бы надежный, не предаст... Опыт жизни подсказывает, что мужикам вообще верить нельзя, все блядуют: кто-то скрытно, кто-то явно. Чего я боюсь? Разочароваться. Быть несчастной. А если Филипп - это мне и правда Божий подарок? Сколько лет он мне верен... вообще-то, это списывать со счетов нельзя. Может, дать ему шанс? Ведь лучше сделать и потом жалеть, чем не сделать и жалеть об упущенном шансе. Так, ладно. Что-то сердце у меня колотится, как ненормальное, чей-то я так реагирую? И мои обещания... мистика? Не мистика? Что происходит?" (Алла). Долгие двадцать минут Пугачева размышляла, в итоге, умыв лицо, сняла с себя свой красный парик, найдя его уже неуместным, наспех взъерошила свои распущенные волосы и вернулась за стол. Филипп немного нервничал, озираясь по сторонам, чтобы не упустить, когда Алла выйдет из уборной, из виду. "Вот же Филипп... он верный. И чего я боюсь?" (Алла). - Аллочка, - снова помог ей присесть за стол, подвинув стульчик, и Пугачева, положив парик прямиком на обеденный стол, тяжело вздохнула. - Хорошо, - слегка улыбнулась Киркорову, и он сжал ее руку, - я... я тебе верю. Но ты должен знать, что я слова "любовь" боюсь - это незатертое понятие, и для меня все происходящее - как шаг в бездну. Мне и страшно, и интересно. - пересев со своего места поближе к Алле, Филипп осторожно взял ее за руку и, глядя прямо в глаза произнес то, отчего у Пугачевой мурашки побежали по коже: - Со мной тебе бояться нечего. Я всегда и во всем твоя опора. И я очень люблю тебя, Алл. О своем решении не просто выйти замуж, но и повенчаться, Алла поделилась с ближайшей подругой Алиной Редель - та как раз приехала из Берлина в Москву, чтобы навестить мать. Удивительно, но Филипп, узнав от Юдашкина адрес, поехал и туда. Логика была очень простая - раз у Аллы умерла ее мать, значит, надо просить мать лучшей подруги Аллы, чтобы та дала свое "родительское" разрешение. Явившись вечером с букетами роз, Киркоров - в классическом костюме, как любила Алла - прилюдно встал на колено и попросил руки Пугачевой. Опешили все, включая саму Алину Редель, не говоря уже про ее мать. Впрочем, согласие было получено, и Алла с Филиппом впервые за долгое время уехали из дома подруги вместе... Сама помолвка была, словно сказка: Филипп договорился с милицией, и та перекрыла Тверскую-Ямскую - одну из центральных московских улиц - чтобы проехала золоченая карета с тройкой лошадей. В шубах жених и невеста направились к одному из ресторанов, и только Валя Юдашкин, казалось, искренне радовался за эту новоиспеченную парочку. - Давно пора, - прошептал он приме, глядя, как ее за плечи приобнимает Филипп, - я в людях редко ошибаюсь, Алл. - Посмотрим, - буркнула прима, почему-то ближе своей спиной прижимаясь к массивной груди Киркорова. Выпили по бокальчику шампанского, а затем всем скопом отправились на премию "Овация", где Алла в который раз получила свою награду, а Филипп звание "певца года". Однако, самое волнительное и одновременно важное, а именно, исполнение просьбы Виктории Марковны, еще впереди, и тут ни Филипп, ни Алла не знали, как себя грамотно вести с непонятно как настроенной матери, до которой уже долетели слухи о помолвке сына...