Amantes sunt amentes

Первое сентября встретило их проливным дождём. Серые тучи нависли над Хогвартс-экспрессом, и струи воды барабанили по крышам вагонов с такой силой, что казалось, будто кто-то невидимый решил устроить концерт на жестяных барабанах. Платформа Кингс-Кросс превратилась в настоящее болото — лужи растекались под ногами, зонты сталкивались, родители кричали детям напутствия, стараясь перекрыть шум стихии. Римус вышел из машины с родителями, натянул капюшон мантии поглубже и огляделся в поисках знакомых лиц. Родители, как всегда, держались чуть поодаль, словно боясь, что их присутствие может ему навредить. Мама то и дело поправляла его шарф, папа сжимал в руке билет до платформы девять и три четверти и нервно оглядывался по сторонам. — Ты уверен, что у тебя всё есть? — спросила мама в пятый раз. — Мантия? Учебники? Палочка? — Всё, мам, — терпеливо ответил Римус. — Я проверял. Три раза. — И зелья от кашля я положила в боковой карман, — добавила она. — На всякий случай. В замке сыро. — Я знаю. Она хотела сказать что-то ещё, но осеклась, заметив в толпе знакомую фигуру. Джеймс Поттер, мокрый до нитки, с растрёпанными волосами, прилипшими ко лбу, нёсся к ним с такой скоростью, будто за ним гнались дементоры. За ним, чуть поотстав, шёл Сириус — высокий, прямой, с идеально уложенными волосами, которые, казалось, не боялись никакого дождя. Он нёс зонт, но не раскрывал его — просто шёл, наслаждаясь погодой и тем, как другие вокруг суетятся. — Римус! — заорал Джеймс, едва не поскользнувшись в луже. — Ты здесь! А мы тебя уже заждались! — Поезд ещё не ушёл, — заметил Римус, улыбаясь. — Это формальности, — отмахнулся Джеймс. — Пошли скорее, мы заняли купе в конце состава. Там тепло и сухо, и Питер уже разложил шоколадных лягушек. — Конечно, разложил, — усмехнулся Сириус, подходя. — Привет, Римус. Как лето? — Нормально, — ответил Римус. — А у тебя? Я читал твои письма. Сириус пожал плечами, и в этом жесте было столько всего — и горечь, и облегчение, и новая, непривычная свобода. — Живу у Поттеров. Всё хорошо. Лучше, чем было. Римус кивнул, не спрашивая подробностей. Он знал, что когда Сириус будет готов, он расскажет сам. Они попрощались с родителями — мама Римуса всё-таки всплакнула, папа сжал его плечо чуть крепче обычного, и они втроём побежали к барьеру, ныряя в толпу. Поезд уже гудел, выпуская клубы пара в дождливое небо. Внутри было тепло и шумно — студенты носились по коридорам, искали друзей, спорили о том, кто на какой факультет попал, и вообще вели себя так, будто не виделись целую вечность. Купе, которое заняли Мародёры, находилось в самом конце состава, как и в прошлом году. Питер уже сидел на месте, разложив перед собой гору сладостей и карточек. Увидев входящих, он просиял. — Наконец-то! А я уже думал, вы опоздаете! — Мы никогда не опаздываем, — важно сказал Джеймс, плюхаясь на сиденье. — Мы просто вовремя. — Мы опоздали на пять минут, — заметил Сириус. — Поттер, твоя мама полчаса уговаривала тебя взять вторую мантию. — На всякий случай, — отмахнулся Джеймс. — Она всегда так. Поезд дёрнулся, и платформа медленно поплыла за окном. Родители махали им, кто-то плакал, кто-то смеялся, и всё это постепенно исчезало в пелене дождя. — Ну что, — сказал Римус, когда они наконец устроились. — Третий курс. Какие планы? — Анимагия, — тут же ответил Сириус. — В этот раз у нас всё получится. — Мы так говорили в прошлый раз, — напомнил Питер. — В этот раз точно, — твёрдо сказал Джеймс. — У нас есть опыт. Мы знаем, что нельзя делать. И главное — у нас есть Римус, который нас проконтролирует. — Я не нянька, — возразил Римус, но улыбнулся. — Ты наш стратег, — поправил Сириус. — Это важнее. Они обсуждали планы, когда дверь купе отъехала в сторону, и на пороге появился мальчик, которого никто из них раньше не видел. Он был невысоким, с бледным лицом и большими, навыкате глазами. На вид — первокурсник, но одет он был в мантию с гербом Гриффиндора, что означало, что он уже распределён. — Извините, — сказал он тонким, немного испуганным голосом. — Здесь свободно? Везде уже занято. Джеймс оглядел его с ног до головы, потом перевёл взгляд на своих. — Место есть, — сказал он. — Заходи. Мальчик робко улыбнулся и протиснулся внутрь, стараясь не наступить на ноги. — Я Питер, — сказал Питер, протягивая руку. — То есть, это я Питер. А ты? — Я знаю, — мальчик покраснел. — Я… я слышал о вас. Вы знаменитые. — Знаменитые? — Джеймс расплылся в улыбке. — Что же именно вы слышали? — Ну… — мальчик замялся. — Что вы… хулиганите. Но я не в плохом смысле. Просто… — Мы знаем, в каком смысле, — усмехнулся Сириус. — Не бойся, кусаться мы не будем. Садись. Мальчик представился — его звали Деннис, и он был второкурсником, которого перевели в Хогвартс из другой школы. Он оказался тихим, застенчивым, но довольно смышлёным, и к концу пути они уже болтали как старые знакомые. Когда поезд остановился в Хогсмиде, дождь наконец прекратился. Небо очистилось, и в темноте зажглись первые звёзды. — Первокурсники — за мной! — загремел голос Хагрида, и толпа студентов хлынула к выходу. — Ну что, — сказал Джеймс, подхватывая свой сундук. — Вперёд, к новым приключениям? — К новым приключениям, — отозвались остальные. Они вышли на платформу, и холодный воздух ударил в лица, пахнущий лесом, влажной землёй и чем-то ещё — тем особенным, хогвартским, что невозможно спутать ни с чем. Впереди был замок. Тысячи огней горели в его окнах, обещая тепло, уют и новые тайны. И где-то там, в этих древних стенах, их ждали новые уроки, новые открытия, новые битвы со Снейпом и новые попытки стать теми, кем они хотели быть. — Пошли, — сказал Римус, и они шагнули в темноту. Большой зал встретил их привычным великолепием. Тысячи свечей парили под зачарованным потолком, отражая звёздное небо, которое наконец-то очистилось от дождевых туч. Четыре длинных стола ломились от золотых тарелок и кубков, а в воздухе витал запах жареного мяса, свежего хлеба и чего-то сладкого — должно быть, пирога с тыквой, который все так ждали после долгой дороги. — Я голоден как волк, — сказал Джеймс, усаживаясь за стол Гриффиндора и тут же хватая кувшин с тыквенным соком. — Мог бы и не говорить, — фыркнул Сириус. — Ты всегда голоден как волк. — Не всегда, — возразил Джеймс, наливая сок в кубок. — Иногда я голоден как дракон. Но драконов не бывает, так что… — Драконы бывают, — заметил Римус. — Просто в них нельзя превращаться. — Это ты к чему? — насторожился Джеймс. — Ни к чему, — Римус пожал плечами. — Просто к слову. Питер уже вовсю уплетал жареную картошку, накладывая себе добавку с такой скоростью, будто боялся, что еда сейчас исчезнет. Деннис, их новый знакомый по поезду, сидел чуть поодаль и смотрел на Мародёров с восхищением пополам с испугом. — А это всегда так? — спросил он, кивая на то, как Джеймс и Сириус спорят о том, кто больше съест. — Всегда, — ответил Питер с набитым ртом. — Привыкай. Торжественная церемония началась, когда Дамблдор поднялся со своего места. В зале воцарилась тишина — даже первокурсники, которые только что распределились по факультетам, замерли, глядя на директора. — Добро пожаловать в новый учебный год, — сказал Дамблдор, и его голос разнёсся по залу, тихий, но отчётливый. — Я хочу поздравить всех с началом ещё одного года в этих древних стенах. Как обычно, у меня есть несколько объявлений. Он сделал паузу, обводя зал взглядом поверх полумесяцев очков. — Во-первых, Запретный лес остаётся запретным для всех, кто не хочет познакомиться с его обитателями поближе. Поверьте, они не всегда дружелюбны. — Хагрид бы с этим поспорил, — шепнул Джеймс. — Во-вторых, — продолжал Дамблдор, — прошу всех студентов быть внимательными в коридорах на третьем этаже. Там ведутся некоторые… работы. И лучше туда не соваться. — Работы? — переспросил Сириус, навострив уши. — Какие работы? — Не знаю, — так же тихо ответил Римус. — Но звучит подозрительно. — В-третьих, — голос Дамблдора стал чуть серьёзнее, — в этом году у нас новый преподаватель Защиты от тёмных искусств. Профессор Уилберт Клиппер займёт эту должность. По залу прокатился лёгкий шепоток. Имя было незнакомым — никто из студентов никогда о нём не слышал. К учительскому столу поднялся невысокий, сутулый мужчина в тёмно-синей мантии, которая выглядела так, будто её носили лет двадцать подряд. Лицо у него было вытянутое, с длинным носом и маленькими водянистыми глазками, которые бегали по сторонам, ни на чём подолгу не задерживаясь. Редкие седые волосы были зачёсаны на лысеющую макушку, а длинные нервные пальцы то и дело теребили край мантии. Он коротко кивнул студентам, не улыбнувшись, и быстро сел обратно. — Кто это? — шёпотом спросил Питер. — Понятия не имею, — ответил Сириус, прищурившись. — Никогда не видел его раньше. — Выглядит так, будто его только что из склепа достали, — добавил Джеймс. — Или из подвала Слизерина. — Тише вы, — шикнул Римус, хотя и сам с любопытством разглядывал нового преподавателя. Профессор Клиппер сидел за столом, уставившись в одну точку перед собой. Его водянистые глаза казались пустыми, а бледное лицо не выражало ровным счётом ничего. Время от времени он нервно облизывал губы и оглядывался по сторонам, словно боялся, что кто-то на него нападёт. Профессор Макгонагалл, сидевшая рядом, бросила на него быстрый взгляд и что-то тихо сказала. Клиппер кивнул, но его взгляд остался таким же отсутствующим. — Не нравится он мне, — признался Питер, поёжившись. — Нам не обязательно, чтобы он нам нравился, — сказал Римус. — Главное, чтобы он умел преподавать. — А если нет? — спросил Джеймс. — Тогда мы будем учиться сами, — пожал плечами Сириус. — Не в первый раз. Дамблдор тем временем закончил объявления, пожелал всем приятного аппетита, и столы мгновенно наполнились яствами. Запах жареного мяса, свежего хлеба и тыквенного пирога заполнил зал. — В любом случае, — сказал Джеймс, накладывая себе гору картофельного пюре, — хуже прошлогоднего профессора вряд ли будет. Тот вообще ничему не учил. — Прошлогодний хотя бы безобидным был, — заметил Римус. — А этот… я не знаю. Что-то в нём есть. — Что именно? — спросил Сириус. — Не могу объяснить. Просто чувство. Сириус посмотрел на него с пониманием. Он знал, что у Римуса чутьё на опасность было развито сильнее, чем у обычных людей — наследие ликантропии, о которой они все трое помнили, но никогда не говорили вслух в общественных местах. — Посмотрим, — сказал Сириус. — Может, он окажется неплохим. За столом Гриффиндора тем временем обсуждали нового преподавателя. Кто-то говорил, что он раньше работал в Министерстве магии, кто-то утверждал, что видел его в «Дырявом котле» прошлым летом. Но никто не знал ничего наверняка. Джеймс, как обычно, быстро потерял интерес к разговору о профессорах и переключился на более важную тему — Лили Эванс. — Смотрите, — сказал он, кивая в сторону стола Гриффиндора, где сидела Лили с подругами. — Она новую причёску сделала. Рыжие волосы распустила. Красиво, правда? — Ты о её волосах говоришь уже полгода, — устало заметил Сириус. — Мы поняли, они красивые. Может, хватит? — Не могу, — вздохнул Джеймс. — Она меня гипнотизирует. — Она на тебя даже не смотрит, — напомнил Римус. — Смотрит. Иногда. Краем глаза. — Это она проверяет, не собираешься ли ты снова налить ей в сок слабительное, — усмехнулся Сириус. — Это был несчастный случай! — возмутился Джеймс. — И вообще, я изменился. Я теперь серьёзный и ответственный. — Ты? Серьёзный? — Сириус чуть не поперхнулся тыквенным соком. — Поттер, ты вчера попытался превратить мантию в невидимку и чуть не спалил спальню. — Это был эксперимент! — гордо сказал Джеймс. — Наука требует жертв. Питер, который до этого молча жевал, вдруг поднял голову. — Смотрите, — сказал он, кивая в сторону учительского стола. — Клиппер вообще не ест. Все обернулись. Действительно, новый профессор сидел, уставившись в свою тарелку, и не притрагивался к еде. Рядом с ним стоял стакан с водой, который он время от времени подносил к губам, но больше ничего. — Может, он боится, что его отравят? — предположил Питер. — Или он привидение? — добавил Джеймс. — Хотя привидения обычно не занимают места за столом. — Он просто странный, — заключил Сириус. — Ладно, не обращайте внимания. У нас своих проблем хватает. Они вернулись к еде и разговорам, но Римус ещё несколько раз ловил себя на том, что смотрит в сторону учительского стола. Что-то в профессоре Клиппере было не так. Что-то неуловимое, но тревожное. Он не мог объяснить, что именно, но его внутренний волк, тот самый, что просыпался в полнолуние, чуял опасность. После пира, когда студенты потянулись в гостиные, Мародёры задержались в Большом зале. Римус смотрел, как профессор Клиппер, встав из-за стола, быстрым, почти крадущимся шагом направился к выходу. Его мантия развевалась за ним, как плащ, а сутулая фигура казалась ещё более сгорбленной в полумраке. — Нервный какой-то, — заметил Сириус, подходя ближе. — Как будто боится, что его поймают. — Может, он действительно боится, — тихо сказал Римус. — Или ему есть чего бояться. — Ты о чём? — Не знаю. Просто мысли вслух. В гостиной Гриффиндора их ждали любимые кресла у камина. Кто-то уже успел украсить стены алыми и золотыми лентами, и в воздухе пахло воском и дымом. — Знаете, — сказал Джеймс, падая в кресло, — этот год будет особенным. — Почему ты так думаешь? — спросил Питер. — Чувствую, — ответил Джеймс. — У меня на такие вещи нюх. — Как у собаки, — поддел Сириус. — Как у оленя, — поправил Джеймс. — Олени тоже чувствуют. — Откуда ты знаешь? — Читал. Они рассмеялись, и смех этот разнёсся по гостиной, смешиваясь с другими голосами, с треском камина, с шумом дождя за окнами, который наконец-то стихал. Римус смотрел на друзей и думал о том, что этот год будет не таким, как предыдущие. Что-то менялось. Что-то начиналось. И он не знал, хорошо это или плохо, но знал одно: он не один. — Завтра с утра идём к Клипперу на Защиту, — напомнил Сириус. — Интересно, что он нам покажет. — Главное, чтобы не учебник, — мечтательно сказал Джеймс. — Надоело читать. — Ты вообще не читаешь, — заметил Римус. — Читаю. Выборочно. Они ещё посидели немного, а потом поднялись в спальню. Кровати были застелены свежим бельём, на тумбочках лежали книги и письма, оставленные с прошлого года. — Спокойной ночи, — сказал Джеймс, падая на свою кровать. — Спокойной, — отозвались остальные. Римус лежал с открытыми глазами и слушал, как за окнами шумит ветер. Где-то там, в замке, бродят привидения, Филч с миссис Норрис обходит коридоры, а новый профессор Защиты, возможно, тоже не спит, вглядываясь в темноту своими пустыми, ничего не выражающими глазами. — Римус, — тихо позвал Сириус. — М? — Ты заметил, как Клиппер на тебя посмотрел? Когда Дамблдор его представлял. — Заметил, — ответил Римус. — И мне это не понравилось. — Мне тоже, — сказал Сириус. — Но, может, он просто на всех так смотрит. — Может быть. Они замолчали. В комнате было темно и тихо, только слышалось ровное дыхание Джеймса и Питера, которые уже заснули. — Римус, — снова позвал Сириус. — Что? — Всё будет хорошо. — Откуда ты знаешь? — Не знаю, — честно признался Сириус. — Но я в это верю. Римус улыбнулся в темноте. — Спасибо. — Не за что. Спи. Римус закрыл глаза. Завтра начнётся новый учебный год. Новые уроки, новые приключения, новые тайны. И где-то там, в этих тайнах, скрывалась разгадка того, почему профессор Клиппер смотрел на него так, будто знал что-то, чего не должен был знать. Но это будет завтра. А пока — была ночь, и звёзды, и тишина, и тепло друзей рядом. Утро первого учебного дня выдалось солнечным и неожиданно тёплым — сентябрьское солнце заливало спальню Гриффиндора золотым светом, пробиваясь сквозь щели в шторах. Где-то внизу, в Большом зале, уже звенели голоса, звякали тарелки, пахло жареным беконом и свежими булочками. Римус проснулся первым, как всегда. Он лежал в постели, глядя в потолок и прислушиваясь к своим ощущениям. Полнолуние было ещё далеко, и тело не ныло, не требовало боли — редкое, почти забытое чувство лёгкости. Он потянулся, сел на кровати и оглядел спальню. Джеймс спал, раскинувшись как морская звезда, одеяло сползло на пол, а подушка каким-то чудом оказалась у него под ногами. Сириус свернулся калачиком, подтянув колени к подбородку — поза, которая делала его похожим на ребёнка, а не на надменного аристократа. Питер посапывал, уткнувшись носом в подушку, и что-то бормотал во сне — должно быть, переваривал вчерашние впечатления. Римус бесшумно встал, умылся, оделся и уже собрался идти в гостиную, когда в кровати Джеймса раздался шум. — А-а-а-а! — Джеймс сел так резко, что чуть не свалился на пол. Его волосы торчали во все стороны, очки съехали набок, а глаза были широко распахнуты. — Я придумал! — Ты придумал что? — сонно спросил Сириус, не открывая глаз. — Я придумал, как нам будет легче! — Джеймс спрыгнул с кровати и начал мерить шагами комнату. Его босые ступни хлопали по каменному полу с таким энтузиазмом, что Питер наконец проснулся. — Что случилось? — испуганно спросил Питер, хватая палочку. — Ничего не случилось! — Джеймс сиял как начищенный котёл. — Случилось кое-что замечательное! Садитесь все! Нет, стойте, я сам встану. Он подбежал к своему сундуку, порылся в нём, вытащил какую-то тряпку и с торжественным видом повернулся к друзьям. На его лице застыла загадочная, почти зловещая улыбка. — Вы когда-нибудь слышали о мантии-невидимке? — спросил он, и его голос дрожал от волнения. — Конечно, — ответил Римус. — Это легендарный артефакт. Говорят, она делает своего владельца невидимым, причём никакие заклинания её не обнаруживают. Но их осталось всего несколько в мире, и они бесценны. — Вот именно, — кивнул Джеймс, и его улыбка стала ещё шире. — А теперь смотрите. Он встряхнул тряпку, и она расправилась, превратившись в нечто, похожее на жидкое серебро — переливающееся, текучее, почти прозрачное. Мантия струилась в его руках, как вода, и в свете утреннего солнца от неё исходило мягкое, призрачное сияние. — Поттер, — медленно произнёс Сириус, садясь на кровати. — Это не та мантия, которую твой отец… — Она самая, — перебил Джеймс, и в его голосе звучала гордость. — Мантия-невидимка Поттеров. Передаётся от отца к сыну. Мой отец сказал, что теперь моя очередь её хранить. — Но это же… — Питер не мог подобрать слов. — Это значит, — Джеймс подошёл к ним и развернул мантию во всю длину, — что наши ночные вылазки станут намного проще. Никакого риска нарваться на Филча. Никаких заклинаний, которые могут выдать. Просто накинул мантию — и ты невидим. — Невидим? — переспросил Питер. — Совсем? — Совсем, — подтвердил Джеймс. — Хочешь проверить? Он накинул мантию на голову, и через секунду от него не осталось ничего — только пустое пространство, где только что стоял его взлохмаченный силуэт. — Поттер! — воскликнул Сириус. — Ты где? — Здесь, — раздался голос прямо перед ними. — Просто не видите меня. Он снял мантию, и снова появился — улыбающийся, счастливый, с торчащими во все стороны волосами. — Представляете, — сказал он, — мы теперь можем ходить куда угодно. В Запретную секцию, в гостиную Слизерина, даже в кабинет Дамблдора, если захотим! — В кабинет Дамблдора не надо, — поспешно сказал Римус. — Но для карты это действительно находка. Мы сможем исследовать коридоры, не боясь, что нас заметят. — И для анимагии пригодится, — добавил Сириус. — Когда будем собирать росу в полнолуние, мантия нас спрячет. — А если нас всё-таки заметят? — испуганно спросил Питер. — Не заметят, — заверил его Джеймс. — Это же мантия-невидимка. Она работает безотказно. Мои предки её испытывали веками. — Но почему ты раньше не сказал? — спросил Римус. — Потому что отец отдал её мне только вчера, на платформе, — признался Джеймс. — Сказал, что я достаточно взрослый, чтобы ей пользоваться. И чтобы не попадался. — Мудрый совет, — усмехнулся Сириус. — Я и не собираюсь, — гордо ответил Джеймс. — Теперь у нас есть секретное оружие. Никто, кроме нас, не должен знать о мантии. Ни один Снейп, ни один профессор. Это наше. — Наше, — эхом отозвался Питер. Римус подошёл и осторожно коснулся мантии. Ткань была необычной — прохладной, гладкой, и от неё исходило едва уловимое покалывание, будто сама магия переливалась под пальцами. — Она действительно красивая, — сказал он. — И очень старая. Такие артефакты редко встречаются. — Потому она и бесценна, — ответил Джеймс. — Но для друзей у меня ничего не жалко. Он аккуратно сложил мантию и спрятал её обратно в сундук. — Покажем её остальным? — спросил Питер. — Нет, — твёрдо сказал Сириус. — Чем меньше людей знают, тем лучше. Это наше преимущество. И мы должны его сохранить. — Сириус прав, — согласился Римус. — Мантия — это секрет. Как и анимагия. Как и… — он запнулся, — как и всё остальное. Все поняли, что он имел в виду. — Ладно, — сказал Джеймс, хлопая в ладоши. — Хватит болтать. Пошли завтракать, а то опоздаем на Защиту, и Клиппер нам покажет, где раки зимуют. — Ты думаешь, он вообще что-то умеет? — скептически спросил Сириус, натягивая мантию. — Не знаю, — честно ответил Джеймс. — Но надеюсь, что хотя бы не хуже прошлогоднего. Они спустились в гостиную, где их уже ждал Деннис — новый знакомый из поезда. Он робко махнул им рукой, но подходить не решился. — Слушайте, — сказал Питер, когда они выходили в коридор. — А что, если Клиппер узнает про мантию? — Не узнает, — отрезал Джеймс. — Мы будем осторожны. — Как всегда, — добавил Сириус с лёгкой усмешкой. — Как всегда, — эхом отозвался Римус. Они шли по коридорам замка, и Римус чувствовал, как в груди разливается тепло. У них была карта, у них была мантия-невидимка, у них была цель стать анимагами. И у них были друзья — настоящие, верные, готовые на всё. Впереди был третий курс. И он обещал быть незабываемым.