Сосед

      Пиво, выпитое вчерашней ночью, которая плавно перетекла в сегодняшнее утро, ударило по голове словно бейсбольная бита. Давид, мыча, перевернулся с бока на спину и, открыв глаза, заметил, что привычная тонкая трещина у люстры, оставленная Яном после неудачной помощи, почему-то сместилась вправо.       Он повернул голову к окну, изображение расплывалось. Навыки пить бездумное количество алкоголя, а на следующий день чувствовать себя как огурчик и бежать десять километров, иссякали. Это, конечно, раздражало.       Потерев переносицу, Давид вспомнил о деле Одри. Как хорошо, что ему не нужно было ехать в офис и с самого утра был шанс напроситься к ведьмочке в гости без необходимости придумывать предлог, который она бы явно не приняла и вышвырнула его из квартиры.       В это же время Одри сидела за барной стойкой, увлечённая чтением фэнтези, когда услышала настойчивый звонок в дверь. Звук был такой, будто кто-то вдавил кнопку до упора. Шатенка поморщилась.       Ошиблись?       Звонок повторился. Её взгляд тут же метнулся к папке с аккуратно разложенными документами для Давида.       — Невозможно, — пронеслось в голове.       Она аккуратно спрыгнула со стула и направилась к двери. Звонок раздался в третий раз.       — Какой же он неугомонный, — подумала Одри, открывая дверь.       На пороге стоял Давид и улыбался, как начищенная сковородка. По нему нельзя было сказать, что ещё полчаса назад ему хотелось блевать от головной боли. Одри слегка отступила назад, было непривычно видеть его взъерошенным с утра, в свободных джинсах и худи.       — Чего тебе?       — И тебе доброе утро, ведьмочка, — он уверенно зашёл внутрь и направился к дивану в центре гостиной.       Одри опешила от такой наглости. Он вёл себя так, будто жил здесь и точно знал, где что находится. Давид закинул ноги на небольшой столик и оглядел студию.       — Очень мило. Но я не так представлял твою квартиру. Выбивается из образа колючки.       — Что, думал, кроме штукатурки и одинокого матраса здесь ничего нет?       — Конечно нет. Не настолько печально. Но порядок и стерильность, как в медицинском кабинете, да.       — Будешь кофе?       — Я думал, что не предложишь, и придётся делать самому, — он поднялся и направился к барной стойке.       Сначала его внимание привлекла папка с документами. Он уже потянулся к ней, но взгляд зацепился за другое — раскрытую книгу. Давид взял её, рассматривая обложку.       — Милый выбор. Ведьмочка, ты рушишь все мои жалкие представления о том, что читаешь и смотришь. Даже в собственной голове я ничего о тебе не знаю.       Одри тут же развернулась и бросилась к нему.       — Отдай!       — А ты отбери.       В глазах Давида мелькнул дьявольский огонёк. Он не сдвинулся ни на сантиметр, лишь поднял руку выше. Одри пришлось навалиться на него, чтобы забрать книгу. Она напрочь забыла о лодыжке и, встав на носок, тут же скривилась от резкой боли.       — Эй, аккуратнее, — его рука мгновенно легла ей на талию, удерживая. — Я же говорил, что ты травмировала ногу, а скачешь как ненормальная.       — Ты серьёзно? — девушка тут же сдвинула брови к переносице.       — Ты, когда злишься, у тебя так вена на лбу проступает.       Уголки его губ приподнялись, заметив, что Одри всё ещё в его объятиях и не торопится вырываться. Словно прочитав его мысли, она тут же начала выкручиваться и отвернулась к кофемашине. В отражении Одри нахмурилась, строя гримасы и пытаясь выжать из себя злость, чтобы проверить — появляется ли та самая несчастная вена или это очередная его выдумка.       Давид с нескрываемым удовольствием наблюдал за ведьмочкой.       — Ты врёшь, — отозвалась она, ставя две чашки на журнальный столик. — У меня не выступает вена на лбу.       — Конечно, не вру. Вот прямо сейчас она пульсирует, гляди, лопнет, — он захватил папку с документами и уселся на диван рядом.       Из-за его веса Одри оказалась ближе, чем планировала. Их плечи почти соприкоснулись. Она отодвинулась, вжавшись в подлокотник.       — Одри, я не кусаюсь… если ты, конечно, не попросишь меня об этом.       Она залилась краской и пробормотала что-то про бумаги. Давид, решив сделать паузу в язвительности, склонился над папкой. Он быстро листал документы, делал пометки, периодически задавая вопросы. Его голос звучал спокойно и уверенно, когда он объяснял стратегию и возможные исходы дела.       Как ни крути, шансы у Одри были высокие.       Она поймала себя на том, что заражается его спокойствием. И это было неприятно. Привычный образ задиры-подростка в теле почти тридцатилетнего мужчины разваливался на глазах, делая его неожиданно привлекательным.       Ей было неловко признавать, что она обратила на него внимание ещё во время просмотра квартиры. Тогда она была с риелтором и пересеклась с ним в лифте. Кто бы мог подумать, что через пару месяцев вспомнит того симпатичного незнакомца с ужасным первым впечатлением.       В тот день Давид тоже заметил её — аккуратную, собранную, в классическом костюме, будто выпускницу школы этикета. Образ не выходил у него из головы весь день. Он даже ловил себя на мысли, что в толпе надеется снова её увидеть. Потом пришла странная мысль, что у неё наверняка кто-то есть.       Он улыбнулся воспоминаниям.       — Знаешь, мы так долго сидим над бумагами, нужно сделать перерыв.       — Как скажешь, — Одри тут же поднялась, забирая пустые чашки.       И никакой язвительности. Давид выгнул бровь, прищурившись, сверля взглядом её спину.       — Предлагаю сходить на обед, — он не собирался отступать. — К тому же ты обещала провести со мной время вне стен лифта.       — Я сказала, что подумаю. И разве сейчас не считается?       — Конечно нет. Это была работа. Я разделяю личное и профессиональное.       — Не особо заметно, — она скрестила руки. — Хорошо. Но это не свидание.       — Одри, если ты захочешь, чтобы это было свидание, оно им станет.       — Я не говорила этого.       — Но подумала.       — Нет!       Она уже стояла в коридоре, зашнуровывая кроссовки.       — Врушка. У тебя всё на лице написано.       Одри сдалась, отвернувшись к двери. Давид хмыкнул и поспешил за ней, пока она не передумала.       — Знаешь, — протянул Давид, когда они оказались на улице, — меня всё ещё не отпускает одна деталь твоей биографии.       — Меня пугает, что ты вообще так формулируешь, — сухо ответила Одри.       Он хмыкнул и закинул руки за голову, идя слегка впереди.       — Малек.       — Он преподавал в университете, а потом был руководителем моей работы.       — И между вами было только исключительно академические отношения?       Одри нервно сглотнула. С чего он вообще пришёл к такому вопросу? И почему Малек не давал покоя Давиду? Шатенке не очень хотелось вспоминать интрижку с её бывшим профессором, которая спустя время оставила неприятный осадок. А жизнь или привычка всё равно возвращала её к нему.       — Мы иногда помогаем друг другу…       — М-м, я думал, ты порадуешь меня более занимательной историей. Если что-то вспомнишь, то знаешь где меня найти.       Тут он заметил, что она идёт медленнее, и тут же подстроился. Протянул руку.       — Обопрись, или могу понести на руках.       — Ты слишком быстро освоился в роли героя.       — Я просто пользуюсь шансами, которые сама жизнь подкидывает.       Она закатила глаза, но всё же взяла его под руку. Давид заметно улыбнулся, ничего не сказав.       Мужчина привёл её в небольшой японский ресторан, спрятанный чуть в стороне от шумной улицы. Давид сразу повёл Одри вглубь зала, к низким столикам у стены. Усевшись на татами, шатенка заметила, как адвокат вновь сел слишком близко. Двигаться было некуда, если только к окну и вывалиться из него.       — Ты всегда так сидишь? — спросила она, листая меню.       — С кем мне интересно, да.       — Тогда я тебе не завидую.       — А я себе наоборот.       Она бросила на него быстрый взгляд. Давид смотрел в меню, но уголок губ предательски дёрнулся.

***

      Каин недовольно фыркнул, когда Лэйн в пятый раз за последние два часа покачала головой, даже не дотронувшись до ткани.       — Слишком жёсткая, — вынесла она вердикт, отступая от прилавка. — Я в таком даже стоять не смогу, не то что дышать.       — Мы обошли уже пять магазинов, — сухо заметил Каин. — Если ты ищешь идеал, то он, боюсь, остался где-то в теории.       Каину стало подозрительно. Он слишком хорошо знал Лэйн и её умение вынюхивать тайны, будто она была Индианой Джонс. В такие моменты она была невыносима. Блондин начал догадываться, что её желание сшить платье на день рождения могло быть связано с его планами сделать ей предложение. Вряд ли она могла догадаться заранее: кольцо хранилось у Яна, что само по себе было сомнительным решением, но хотя бы давало шанс, что Лэйн узнает всё почти в последний момент. Если, конечно, ни Ян, ни Давид не растрепали его планы.       — Тряпки, они никогда не могли выдержать её напора, — пронеслось у него в голове.       Лэйн бросила на него недовольный взгляд.       — Ты не понимаешь. Это платье должно быть идеальным.       — Может, купим уже что-нибудь? — сказал он чуть резче, чем планировал. — Ты переоцениваешь мою любовь к…       Лэйн резко остановилась. Он успел пожалеть о тоне раньше, чем она медленно повернулась к нему.       — Что ты сказал?       Каин выдохнул и тут же исправился:       — К шопингу. А вот к тебе, тут, боюсь, запаса терпения у меня безлимитный.       Её глаза тут же смягчились. Лэйн удовлетворённо кивнула и взяла его под руку, словно ничего не произошло.       Они вышли из магазина и пошли дальше по улице. Когда впереди показался японский ресторан, Лэйн неожиданно замедлилась. Она посмотрела в окно. За низким столиком, почти вплотную друг к другу, сидели Одри и Давид. Шатенка смеялась искренне и выглядела расслабленно. Мужчина что-то говорил, сам еле сдерживая улыбку и склонившись к ней достаточно близко. Интересно, что такого смешного он говорил её подруге? Сколько Лэйн себя помнила, чувство юмора Давида всегда было ужасным, и единственное, до чего он мог довести людей своим шутками, это слёзы. Настолько всё плохо было.       Каин молил небеса, что это не то, о чём он успел подумать. Не очередной приступ любопытства Лэйн.       — Подожди, — пробормотала она, делая шаг назад. Её рука уже потянулась к двери. — Кажется, это…       — Нет.       Каин перехватил её за талию и мягко, но уверенно потянул в другую сторону.       — Я бы просто посмотрела, — возмутилась она. — Тебе самому не интересно?       — У меня и так голова пухнет от того, сколько информации ты знаешь, — буркнул он.       — Ты сам недалеко ушёл, — Лэйн попыталась вывернуться, но он только крепче прижал её к себе.       Каин наклонился ближе и сказал тихо, почти насмешливо:       — Давид ужасный сплетник. Если там есть что-то интересное, он сам всё расскажет сегодня вечером первым. А ты, я уверен, переживёшь несколько часов без новых тайн.       Лэйн прищурилась, явно недовольная, но всё же позволила увести себя дальше.       Давид на секунду отвлёкся от своего рассказа. Что-то за окном зацепило его взгляд. Он прищурился. По тротуару напротив шли двое: девушка с вишнёвыми волосами и мужчина чуть выше её, светлый, с привычно прямой осанкой. Они замедлились у входа в ресторан. Девушка будто хотела шагнуть внутрь, но мужчина перехватил её за талию и повёл дальше. Не может быть, что это они. Лэйн и Каин даже под дулом пистолета не оказались бы в центральной части Лондона.

***

       Квартира Лэйн и Каина будто существовала в параллельном мире. Здесь почти никогда не включали верхний свет. Вместо него пара использовала свечи, расставленные вдоль стен, на подоконниках и на низком столике в гостиной. И лишь иногда включали светильники с интересной авангардной формой. В квартире всегда пахло ладаном в перемешку с благовониями, пахнущими розой.       Мебели было минимум: диван, несколько кресел, низкий стол и пианино в центре гостиной, чёрное с чуть потёртыми клавишами. На нём всегда лежали партитуры, раскрытые, сложенные, исписанные на полях неровным почерком Каина.       Рядом — рабочий стол Лэйн. Полная противоположность: книги стопками, какие-то блокноты, папки и её ежедневник, раздутый, потрёпанный, в тёмном кожаном переплёте.       Первым пришёл Ян. Он сбросил ботинки и прямиком направился на кухню, по-хозяйски открыл дверцу холодильника и достал бутылку пива.       — Он опять опаздывает, — заметил он. — Это подозрительно.       — Давид всегда опаздывает, — спокойно отозвался Каин, расставляя свечи. — Подозрительно, когда он приходит вовремя.       — Он писал, что ходил обедать с соседкой. Как думаете, когда она уже уломается на его, как Давид называет, чары, или ему всё-таки откажут?       Брюнет увидел, как подруга подозрительно улыбается, словно она уже знает весь исход истории или строит какой-то свой коварный план.       — Неужели красотка Лэйн что-то знает, а? Расскажи, — он тут же подлетел к девушке, слегка пихая её локтем в бок.       В этот момент открылась входная дверь, и на пороге показался Давид, который был тише обычного. Он поздоровался с друзьями и уселся за стол.       — Он выглядит как бомба замедленного действия. Как думаете, спецотряду стоит звонить? — Ян отпил пива и, прищурившись, окинул взглядом друга.       — Всё нормально?       — Да, просто думаю.       — Ого, Давид думает. Зафиксируйте дату и время в календаре, — брюнет присел рядом с другом. — Ну что с соседкой?       — Да, точно. Что она там сделала с цветами?       Откинувшись на спинку стула, Давид окинул взглядом друзей, осознавая, что они слишком много знают о его личной жизни и теперь не дают покоя. Возможно, так было со всеми одинокими в компании: любые изменения в их личной жизни казались значимыми, особенно когда появлялся потенциальный любовный интерес. Давиду ничего не оставалось, как погрузиться в рассказ, удовлетворяя их любопытство.