Сосед

      Одри настороженно смотрела на Давида, не моргая. Свет из кухни падал на её лицо неровными полосами, подчёркивая упрямо поджатые губы. В руке блеснуло что-то металлическое.       — Я бы на твоём месте была осторожна. У меня острый предмет.       — Угрожаешь? — Давид не отводил взгляда.       — Предупреждаю.       Он сделал шаг вперёд — медленный, почти ленивый. Между ними оставалось меньше полуметра. Одри держала нож слишком демонстративно. В следующую секунду её запястье оказалось в его руке. Ловкое движение, и пальцы сами разжались. Нож перекочевал в ладонь Давида.       — Как так вышло?.. — шатенка даже не поняла момента. Всё это время она смотрела ему в глаза, и в его движениях не было ничего подозрительного. Он что, проходил подготовку в полицейской академии?       — Ведьмочка, нужно следить за противником, а не залипать на его глаза, — он положил нож на барную стойку.       Одри развернулась, собираясь сбежать, но его рука уже обвилась вокруг талии. Холод его пальцев коснулся полоски оголённой кожи, где задрался топ. Она взвизгнула. Тело покрылось мурашками. Давид слегка прижал её к себе, словно проверяя реакцию, и не отступал.       — Щекотно!       — У тебя есть какая-то кнопка, которая включает этот звук? — он слегка пощекотал её. Одри была настолько чувствительна, что едва могла сдерживать смех и крики, изворачиваясь. Это лишь раззадорило Давида.       Она споткнулась о ковер и мягко упала на диван. Взгляд устремился на нависающего над ней мужчину, довольного своей ловкостью. Бежать было некуда. Давид наклонил голову, изучая Одри. Какая будет её следующая реакция? Он ждал, ударит ли она его чем-то или капитулирует.       — Что ты задумал?       — Много чего. Не факт, что ты сразу согласишься на всё, — он приблизился чуть ближе. Одри сильнее вжалась в диван.       Давид осторожно провёл рукой по её лицу и прильнул к губам. Поцелуй оказался неожиданно мягким, но сладким и долгожданным. Одри замерла, на секунду забыв дышать, а потом, словно решившись, скользнула ладонями в его волосы и слегка оттянула кудряшки. Давид едва слышно усмехнулся ей в губы. Он стал смелее: ладони скользнули по её телу увереннее, прижимая к себе. Поцелуй углубился, стал медленнее и горячее. Руки с талии переместились на бёдра и сжали их чуть сильнее. Одри тихо вскрикнула и прикусила губу, то ли от неожиданности, то ли от нахлынувших ощущений.       — Ведьмочка, не думал, что ты такая чувствительная. До тебя даже дотронуться нельзя, — он присел на диван, притягивая её ближе.       — Прости… — Одри провела пальцем по ещё кровоточащей губе.       — Раз ты настаиваешь, я решил, что свидание станет идеальной оплатой за мои услуги.       — Это приглашение?       — Констатация факта, — он накрутил прядь её волос на палец.       — Тебе принципиально всегда быть таким инициативным?       — Пользуюсь возможностью, пока она у меня есть. И, как мне показалось, целоваться со мной тебе было одно удовольствие.       — Минутная слабость, — уголки её губ слегка приподнялись.       Он слегка придвинул её ближе, повернул голову, Одри неосознанно приоткрыла губы. Давид переместил руки на живот девушки и начал щекотать её. Она визжала и отбивалась. На удивление, несмотря на хрупкость, Одри смогла столкнуть его с дивана.       — Всё, я прошу о капитуляции, — подняв руки, произнёс Давид.       — Хорошо.       Он протянул руку, Одри схватила её и тут же оказалась на Давиде. Он заковал её в крепкие объятия и покрыл лицо короткими поцелуями, вызывая улыбку.       — Давид, мне пора.       — Можешь остаться у меня.       — Я думала, ты сразу предложишь переехать.       — Такой вариант тоже рассматривается, но сейчас ты мне точно откажешь. Разбитое сердце, знаешь ли, так себе удовольствие.

***

      Каин сидел склонившись над пианино, периодически делая заметки в партитурах. Лэйн решила не работать в библиотеке и занималась расшифровкой последних страниц книги. Мелодия то замирала, то вновь наполняла пространство.       — С тобой всё в порядке?       — Почему спрашиваешь?       — Ты играешь иначе, чаще сбиваешься.       — Инструмент нужно перенастроить, мне абсолютно не нравится звучание, — Каин вновь вернулся к игре.       Лэйн вернулась к книге. Последние главы давались тяжело. Она хотела сдаться и вернуть книгу владельцу. Но желание добраться до истины поддерживало остатки энтузиазма. Она решила попросить неделю отпуска и сверху две недели, чтобы закончить работу. Малек отнёсся спокойно, не ставя строгих рамок. Словно этот перевод был забавой для него. Лэйн потянулась к своему ежедневнику и нашла небольшой свёрток. Обычно она ничего не клала между страницами, если это не было важно. Она аккуратно открыла свёрток: оттуда выпало белое золотое кольцо с маленькими камушками.       — Каин?       — Да? — блондин продолжал играть, медленно перебирая клавиши.       — Что это?       — Как видишь, помолвочное кольцо, — он повернулся к ней. — Давид и Одри рассказали мне, что ты пыталась что-то разузнать.       — Подожди, они вдвоём тебе рассказали об этом?       — Лэйн, забудь о них.       Девушка разочарованно поджала губы, продолжая крутить кольцо.       — Это так странно, я не ожидала такого поворота.       — Ты разочарована? — он подошёл сзади, опустив руки на её плечи. Лэйн подняла голову и встретилась с глазами Каина.       — Нет, я не об этом. Кольцо другое, у Яна было совсем не то, что в этом свёртке.       — Ты издеваешься надо мной?       — Мы с Анной были на выставке, а потом пошли к ним. Ян был занят на кухне, а я… знаешь, он держал кольцо почти на самом видном месте.       Каин поцеловал макушку Лэйн.       — Ты невыносима.       Девушка протянула кольцо Каину, он с недоверием взял украшение, после чего Лэйн протянула левую руку. Ухмыльнувшись, Каин надел кольцо.       — Никаких громких слов не будет?       — Подождёшь до венчания, — он наклонился и поцеловал её.

***

      Давид злобно ударил по рулю автомобиля. Он превратился в тот тип водителя, которого сам презирал: сигналил, матерился, подрезал и создавал аварийные ситуации. Мужчина забыл про выходные со сводными братом и сестрой, но отец любезно напомнил и попросил присмотреть за детьми, пока он и жена будут в отпуске.       Виола и Брэдли уже стояли у дома. Мальчишка хмурился, недовольный тем, что вместо игровой приставки его ждало времяпровождение с сестрой.       — А это ещё что? — Давид посмотрел на синяк на лбу Виолы.       — Придурок Брэдли, — начала девочка. — Потом в травмпункте красивая девушка дала мне пластырь и шоколадку. Сказала, что я храбрая.       — Не называй так брата.       — Ты сам его так зовёшь.       — Я взрослый.       — Ты врёшь. Она дала тебе шоколад, потому что ты всех бесила нытьём, — Брэдли потянулся к дверце, чтобы полезть на переднее сиденье.       — Куда? — Давид тут же закрыл дверь. — Ты сидишь с сестрой.       — Ты же обещал…       — Нет.       — Какой же ты противный! — Виола замахнулась плюшевым медведем и стукнула брата по голове. Брэдли выхватил игрушку и собрался ударить сестру в ответ, как раздался грозный голос Давида:       — Хватит! Иначе поедете в багажнике или ночью к вам придёт злой кракен!       — Только не твои страшилки про кракена! — визжала Виола, забираясь на заднее сиденье. Брэдли сдался и сел рядом.       — Ты отвезёшь нас в школу?       — Нет, у вас каникулы.       — Они начнутся только через неделю.       Давид хотел стукнуться головой о руль. Заехав в офис, он передал задания помощнице и повёз малышню развлекаться.

***

      Винный бар был покрыт полумраком. Кирпичные стены, тёмное дерево, длинная барная стойка с рядами бутылок, подсвеченные мягким янтарным светом. В воздухе смешивались ароматы вина, специй и чего-то сладкого.       За соседними столиками сидели пары, кто-то смеялся, кто-то спорил вполголоса. Но компания Лэйн уже перекрывала половину зала. Они заказали уже третью бутылку вина и стали самыми шумными посетителями сегодняшнего вечера. В очередной раз раздался женский смех и звон бокалов.       — Покажи колечко! — Анна схватила Лэйн за руку.       — Мы за тебя так рады! — Одри обняла подругу и положила голову на плечо. — Ты думала о платье или месте церемонии?       — Пока не обсуждали, хотим за городом, венчание в церкви или просто распишемся, — ответила Лэйн.       — Что? Нет! — Анну явно не устроил такой ответ. — Я займусь списком гостей. Вы сами ничего не организуете.       — Одри, хоть что-то скажи, мы хотели тихую свадьбу, — взмолилась Лэйн.       — Прости, Лэйн, в этот раз не приму твою сторону, — шатенка поцеловала подругу в щёку и перетянула ежедневник.       Давид был на другом конце города и направлялся в бар на еженедельную встречу с Каином и Яном. он пожалел, что поехал на встречу на машине. Безалкогольное пиво? Смысл идти пить, если даже нельзя опьянеть.       — Давид, что мы пропустили из твоей биографии? Ты когда детей успел завести? — Ян заметил первым.       — Придурок, это брат с сестрой.       Виола уселась за стол и достала блокнот с карандашами. Когда Давид смотрел на Виолу и Брэдли, внутри каждый раз что-то неприятно сжималось. Он не был обязан их любить. Они — дети второй жены его отца, почти чужие.       Но когда Виола цеплялась за его руку, а Брэдли упрямо пытался доказать, что уже взрослый, в нём просыпалось что-то болезненно знакомое. И иногда не понимал — это любовь к этим двоим или попытка заполнить пустоту после смерти брата? Компенсировать то, что не успел сказать, не успел защитить?       Виола продолжила рисовать, высунув язык от усердия, Давид поймал себя на мысли, что пристально за ней следит. Будто боится снова что-то упустить.       — Решил впечатлить ведьмочку родительскими навыками? — брюнет атаковал Давида вопросами.       — Мы с Лэйн женимся, — вмешался Каин, чтобы разрядить обстановку. Друзья сдержано кивнули и поздравили.       — Уже думали где и когда? — Давид отодвинул миску с картошкой, чтобы дети перестали кидаться едой.       — Пусть Лэйн решает. Я с кольцом чуть не посидел, — Ян хмыкнул.       Виола какое-то время сидела молча, а потом вдруг соскочила со стула, подошла к Каину и протянула ему лист.       — Помоги закончить рисунок, — серьёзно попросила она.       На листке был ангел: большие крылья, аккуратный нимб, чуть склонённая голова. Всё нарисовано старательно, по-детски неровно, но удивительно трогательно. Каин внимательно посмотрел на рисунок, затем на Виолу.       — Что с этим ангелом?       — Он грустный, — пояснила девочка. — Но я не знаю почему.       — Понял, — кивнул Каин с видом человека, которому доверили крайне важную художественную миссию.       Он взял чёрную ручку и, не меняя выражения лица, аккуратно дорисовал под ногами ангела тонкую горизонтальную линию. Затем добавил вертикальный столб. Ещё одну перекладину.       — Каин… — медленно протянул Давид, наблюдая за процессом.       Но было поздно. Через несколько секунд под ангелом уже вырисовывалась виселица — тщательно прорисованная, с текстурой дерева и мелкими трещинами на перекладине.       — Это что? — нахмурился Ян, заглядывая через его плечо.       — Добавил немного атмосферности, — спокойно пояснил он.       И будто этого было мало, Каин, склонив голову набок, задумчиво посмотрел на лицо ангела.       — Если он грустный… значит, видел что-то плохое.       Он аккуратно заштриховал глаза, превращая их в тёмные провалы.       — Каин! — уже жёстче сказал Давид.       — Что? Она просила закончить. Я лишь добавил некоторые детали.       Ян хмыкнул и покачал головой.       — Ты только что травмировал ребёнка.       Виола несколько секунд молча рассматривала рисунок. Её губы медленно задрожали.       — Он мёртвый?       Ян поперхнулся картошкой.       — Не совсем. Эта картина отражает… — начал Каин, подбирая слова.       — Каин, это ребёнок, — устало перебил его Давид.       Ян, всё ещё с трудом сдерживая смех, кинул в Каина кусочек картошки. Тот даже не посмотрел — просто поймал его на лету.       — Не мешай художнику, — спокойно сказал он и всё же метко отправил картофелину обратно.       Картошка угодила в край листа, оставив жирное пятно прямо на виселице. Губы Виолы задрожали, и она всхлипнула. Давид резко отодвинул миску подальше.       — Всё. Хватит. Нам пора расходиться.       — Наконец-то этот ужас закончился. Ещё пять минут и мой мозг окончательно расплавился бы, — пробормотал Ян, поднимаясь.       — Какое совпадение, Ян. Твои чувства взаимны, — буркнул Каин, уже доставая телефон, чтобы вызвать им такси.       Весь вечер напоминал Давиду плохую и дешёвую комедию. Благо до дома они всё-таки добрались без приключений. Ни аварий, ни истерик, ни внезапных катастроф. Давид даже позволил себе мысленно выдохнуть. И зря. В подъезде он заметил Одри. Она стояла у лифта, слегка покачиваясь и сосредоточенно щурясь на кнопку, будто та требовала от неё сложных вычислений. Давид прикрыл глаза на секунду. Отлично. Теперь к двум детям добавился третий.       — Ведьмочка, давай лучше я — устало произнёс он, подходя ближе.       — Это она! Она дала мне пластырь в травмпункте. Ты девушка Давида? — Виола подбежала к Одри.       — Что? Нет.       — Почему? У тебя есть муж?       — Нет.       — Тогда почему вы не вместе?       — Перестань мучить ведьмочку вопросами, — Давид наконец вызвал лифт. — Она устала.       — Со мной всё в порядке, — шатенка слегка икнула, прислонившись к стене.       В лифте стало тесно, шумно и слишком неловко. Виола внимательно разглядывала Одри, Брэдли зевал, прислонившись к стенке, а Давид мысленно считал секунды до спасительного «дзынь». Когда двери наконец открылись, он первым выпустил детей.       — Быстро в квартиру. Разувайтесь и без фокусов, — коротко скомандовал он.       Дети послушно скрылись внутри. Давид не зашёл следом. Он остался на лестничной площадке, прислонившись к стене, чтобы убедиться, что Одри дойдёт до своей двери без новых сюрпризов. Она сосредоточенно вставила ключ в замок и начала его крутить, но замок не поддавался. Одри нахмурилась и попыталась сильнее.       — Может, не надо… — осторожно начал Давид.       Но она уже упрямо провернула ключ ещё раз, только вот не заметила, что вставила его не той стороной. Раздался короткий, неприятный хруст. В её руке осталась половина ключа, а вторая половина предательски торчала из замка. Она несколько секунд смотрела на металлический обломок, словно надеялась, что он сам собой станет целым.       — Давид… — тихо позвала она. В её голосе прозвучало что-то детское, виноватое. Он уже знал, что хороших новостей не будет.       — Что? — обречённо отозвался он.       — Я сломала ключ, — она истерично хихикнула, вертя сломанный кусок.       — Боже, Одри… Похоже, домой ты сегодня не попадёшь.       — И что мне делать? — она слегка подалась вперёд и упёрлась в его грудь.       — По всей видимости, переночуешь у меня, — взяв её под руку, он повёл к своей квартире, думая, как починить дверь, чтобы ведьмочка смогла попасть домой завтра.