Сосед

      Одри не заметила, как во время больничного большая часть её вещей перекочевала в квартиру Давида. Сначала это было что-то по мелочи: косметичка, книги, сменная одежда. Потом девушка принесла любимые свечи, подушку, на которой ей лучше всего спалось. Дальше в квартире Давида начали появляться цветы, которых раньше никогда не было в его далеко не скромном холостяцком жилище.       Однажды мужчина чуть не устроил погром в ванной, когда не заметил, что ранее свободное пространство и полки оказались заняты косметичками ведьмочки. Когда он предложил заказать дополнительный стеллаж или сделать полки, девушка лишь отмахнулась, уверяя, что всё содержимое необходимо и должно находиться в зоне её видимости.       Давид уже был готов забрать свои слова о том, что Одри могла бы переехать к нему и сдать свою квартиру. Он всерьёз задумался, что им явно понадобится отдельная комната исключительно под её вещи. И для него оставалось загадкой, как она вообще умудрялась хранить всё это в своей небольшой студии. Насколько он помнил, её квартира была почти в полтора раза меньше.       Несмотря на лёгкое раздражение, он всё равно подшучивал, что ведьмочка окончательно обосновалась в его квартире. Одри отвечала, что этому жилищу не хватало уюта и немного женской руки, а живёт она здесь только потому, что в их ситуации держаться вместе проще, чем по отдельности.       Когда они не перепирались из-за обустройства квартиры, пара проводила время за просмотром фильмов и играми в приставку. Попытка сыграть в настольный футбол закончилась тем, что Давид разбил антикварную вазу, задев её костылём — подарок матери после поездки в Италию.       Одри вела дневник, точнее календарь, где зачеркивала дни до момента, когда им снимут гипсы. С каждым днём раздражение нарастало, терпения становилось всё меньше. Казалось, за последние три недели они перепробовали все возможные способы развлечений. И как раз в тот момент, когда стало очевидно, что фантазия иссякла, на пороге квартиры Давида появилась Лэйн.       Пара сидела за завтраком, обсуждая мероприятия в их районе и прикидывая, что из этого они могли бы посетить, когда раздался подозрительный скрежет замка. Адвокат нахмурился. Показалось? Но звук повторился снова.       Одри тут же схватилась за костыль, готовясь к обороне. Давид жестом показал ей, чтобы она оставила это, и направился в коридор, прислушиваясь. Чертов гипс делал каждое движение в разы медленнее, и ему оставалось всего ничего, чтобы добраться до двери и посмотреть в глазок.       Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась Лэйн с кипой пакетов из свадебного салона.       — Ты в курсе, что это вторжение на частную собственность?       — Ты сам конфисковал дубликат, что мне оставалось делать? — девушка сбросила обувь и направилась в гостиную.       — Не знаю, например, воспользоваться звонком, как нормальные люди? — закрыв дверь, Давид, хромая, присоединился к ним.       — Он у тебя не работает, — Лэйн уже раскладывала платья на диване, аккуратно освобождая пространство. — Мне нужна помощь только твоей девушки.       Она достала первое платье и приложила к Одри, оценивая оттенок при дневном свете.       — Извини, что мешаю вам в своей же квартире, — Давид уселся на диван с нескрываемым удовольствием.       — Если всё-таки остаёшься, будь полезен, — Лэйн нацепила фату ему на голову. Прозрачный тюль с мелкой вышивкой сполз на глаза, и она прищурилась, разглядывая кружево. Поджав губы, девушка недовольно покачала головой, после чего собрала часть платьев и направилась в спальню, явно готовясь устроить полноценное дефиле.       Одри покосилась на соседа, не скрывая улыбки.       — Из тебя бы вышла хорошенькая невеста.       Прочистив горло, Давид нарочито писклявым голосом произнёс:       — Правда? Ведьмочка, возьмёшь меня в жёны?       — То есть я буду главной в нашей семье?       — Если не заметила, ты и так главная, а я тут под твою дудку танцую.       — Эй, мне нужно экспертное мнение!       Лэйн стояла в дверном проёме, демонстрируя первое платье.       Оно было пышным, с жёстким корсетом и многослойной юбкой из плотного тюля, который шуршал при каждом движении. Верх был украшен блёстками и крупной вышивкой, но всё это смотрелось перегружено. Переглянувшись, Давид и Одри одновременно показали большие пальцы вниз.       Следующее платье было из гладкого атласа, слишком облегающее, с глубоким вырезом и длинным шлейфом. Оно красиво переливалось, но сковывало движения.       Они синхронно поморщили носы. Лэйн всплеснула руками, шумно выдохнула и снова скрылась в спальне.       Третье платье оказалось почти ослепительно белым, с холодным подтоном. Лёгкая ткань струилась по фигуре, но на фоне бледной кожи Лэйн она выглядела ещё бледнее, почти призрачно.       — Нет, — одновременно произнесли они.       Четвёртое оказалось слишком жёстким: плотный корсет, тугая посадка, движения давались ей явно с трудом.       Пятое выглядело откровенно. Тонкие бретели, почти прозрачные вставки и ощущение, что всё держится на честном слове. Одри только покачала головой.       Следующее платье вызвало у них одобрительные кивки. Мягкий оттенок айвори, лёгкое кружево, аккуратный силуэт. Но сама Лэйн осталась недовольна.       Они уже сбились со счёта, не понимая, какие платья видели, а какие Лэйн успела примерить по второму или даже третьему кругу. Давид лежал на диване с прикрытыми глазами, а Одри устроилась у него на плече.       Все оттенки белого, молочного и бежевого слились в один. Она перестала различать фасоны и ткани. Ей даже не хотелось представлять эти муки выбора, когда очередь дойдёт до неё. Хотя кого она обманывала.       Одри была той самой девушкой, которая планировала свою свадьбу с двенадцати лет. У неё был блокнот, где были расписаны идеи: локация, тематика, кейтеринг, музыка, идеальное платье, цветовая гамма для подружек невесты, костюм жениха. У неё даже были эскизы обручальных колец.       Девушка была готова поспорить, что если бы Давид нашёл этот альбом, их свадьба состоялась бы чуть ли не на следующий день.       Когда Лэйн в очередной раз появилась в гостиной, Одри и Давид одновременно выпрямились. Вот оно.       Молочное кружевное платье мягко облегало фигуру, подчёркивая талию. Тонкое кружево ложилось на плечи, открывая ключицы, а спина оставалась почти полностью открытой. Юбка плавно расширялась к низу, струясь лёгкими складками и едва касаясь пола.       — Если вам и это платье не понравится, я отменяю свадьбу.       — Какая ты красивая, — тихо сказала Одри, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы.       — Согласен с ведьмочкой. Надеюсь, Каина не придётся отпевать у алтаря.       Давид поморщился, когда Лэйн ущипнула его. Она растолкала друзей и плюхнулась на диван между ними, запрокинув голову к потолку. Наконец-то эти муки закончены.

***

      Одри зачеркнула последний день в своём календаре. День икс настал — день возвращения к свободе, который по счастливому или, наоборот, слишком символичному совпадению приходился на мальчишник и девичник Каина и Лэйн. Было сложно понять, планировалась ли эта дата изначально или же будущие молодожёны просто подстроили планы под обстоятельства.       Таксист бросал на пассажиров странные взгляды через зеркало заднего вида. Ещё бы — два человека с гипсом на одной и той же ноге, украшенным разными рисунками, выглядели как минимум сомнительно.       Когда машина остановилась у больницы, мужчина нехотя вышел и помог им выбраться. Одри опёрлась на костыль, осторожно ступая, и тихо выдохнула, будто уже на этом этапе совершила маленькую победу.       В больнице их встретил тот же врач, что и несколько недель назад. Мужчина поправил съезжающие очки и с лёгкой улыбкой посмотрел на них.       — А вот и вы. Знаете, вы стали своего рода знаменитыми в нашем отделении. Ваш случай изрядно позабавил персонал.       — Всегда мечтал о такой сомнительной славе, — невозмутимо отозвался Давид.       — Она у тебя и без того вызывает много вопросов, — тут же вставила Одри. Он недовольно цокнул языком.       Врач привычным движением включил пилу, проверил лезвие и, не торопясь, провёл им по поверхности гипса. Мужчина работал уверенно, без лишних движений, время от времени меняя угол и слегка постукивая по застывшей оболочке, словно проверяя её на прочность.       — Был у меня один пациент, — спокойно начал он, не отрываясь от работы, — решил, что гипс ему мешает на свидании. Снял сам. Кухонным ножом.       Он усмехнулся, аккуратно разводя половинки гипса в стороны.       — Вернулся через два дня с куда более печальной историей.       Когда процедура закончилась, Одри замерла на мгновение, будто не до конца веря в происходящее. Она осторожно пошевелила ногой, затем ещё раз. Ощущения были непривычными, словно тело заново училось подчиняться.       На выходе из больницы она держалась за перила, спускаясь по ступеням медленно и сосредоточенно. Давид, напротив, словно и не переживал недели ограничений. Он ловко перемахнул через перила и уже оказался внизу, обернувшись к ней с протянутой рукой.       Одри закатила глаза, но всё же вложила ладонь в его. Спускаясь дальше, она чувствовала, как движения становятся увереннее. На последних ступеньках она даже позволила себе чуть ускориться и, почти не задумываясь, легко спрыгнула вниз.       Всё ещё привыкая к ощущению свободы, они решили не вызывать такси и не заметили, как оказались у входа в метро. Решение спуститься вниз пришло почти автоматически.       В вагоне было душно. Люди толкались, кто-то держался за поручни, кто-то уткнулся в телефон, кто-то раздражённо вздыхал, когда поезд резко тормозил. Раньше подобная теснота вызывала у Одри лишь желание как можно быстрее выбраться наружу. Сейчас она поймала себя на странном ощущении, что ей этого не хватало.       Когда они вышли на станции и поднялись наверх, шум города накрыл их с новой силой. Не сговариваясь, они направились в сторону Ковент-Гарден.       Место, которое они обычно терпеть не могли.       Слишком много людей и шума — идеальный набор для раздражения. После недель почти полной изоляции им, наоборот, хотелось раствориться в этом хаосе, столкнуться плечами с прохожими, услышать обрывки чужих разговоров, поймать на себе случайные взгляды.       Ковент-Гарден кипел жизнью. Уличные артисты собирали вокруг себя толпы, туристы фотографировали всё подряд, продавцы зазывали внутрь магазинов. Воздух был пропитан смесью ароматов кофе, сладостей и уличной еды.       Пара прошла мимо витрин, заглянула в пару магазинов. Одри рассматривала безделушки, а Давид отпускал язвительные комментарии, от которых она то закатывала глаза, то едва сдерживала улыбку.       — Что, готова надраться в стельку на девичнике? — с усмешкой спросил Давид, когда они проходили мимо очередного прилавка с едой.       — Честно, боюсь представить, что Анна и Фелония в итоге приготовили. Видела, что вечер заканчивается походом в стриптиз-клуб. Мне кажется, Рут с ума сойдёт от такого.       — Ведьмочка, если тебе захочется увидеть личный приватный танец, тебе достаточно просто попросить.       — Возьму на заметку, — хмыкнула она. — А вы куда идёте?       — Понятия не имею. Знаю только, что Ян организовал что-то вроде квеста по «Крепкому орешку». Уже звучит пугающе.