Сосед

      Давид до сих пор не мог поверить, что из всего кинематографа и бесчисленного множества фильмов Каин был фанатом «Крепкого орешка». Он ожидал от своего друга чего-то артхаусного, непонятной экспериментальщины — французского сюрреализма, например, но никак не типичного американского боевика. Этот выбор никак не вязался с образом утончённой натуры, которую Каин так старательно из себя строил. Возможно, годы дружбы с ним и Яном всё-таки оставили на нём неизгладимый отпечаток.       Недоумение Давида только усилилось, когда он переступил порог квартиры, где уже находился сам виновник торжества и ещё несколько человек: парень с татуировкой на предплечье, который переписывался с брюнетом в очках и выглядел чем-то раздражённым, и ещё один незнакомец, старше всех присутствующих. Давид не совсем понимал, что он делает среди этой компании людей, которые по уровню поведения скорее напоминали пубертатных подростков, нежели взрослых мужчин.       Ян раздавал всем листовки и указания, делил гостей на команды, отмечал что-то в телефоне и одновременно отвечал на вопросы. Давид выгнул бровь, когда получил свои бумаги. За всё время знакомства с Яном он ни разу не видел его настолько собранным и организованным — и это одновременно настораживало и вызывало лёгкое беспокойство. Повсюду были разбросаны предметы, напоминающие реквизит из фильма: пластиковые «детонаторы», игрушечные рации, схемы. На стенах висели карты Лондона с пометками, стрелками и заметками от руки.       — Ты серьёзно заморочился, — протянул Давид, разглядывая одну из схем.       — Я старался, — невозмутимо ответил Ян. — Накатоми Плаза в Лондоне не найти, но я нашёл достойную замену.              Он кивнул на фотографию современного бизнес-центра.              — Канари-Уорф, почти идеально.       Давид тихо хмыкнул. Ладно, это уже звучало интереснее.       Квест начался.       Ян направлял их по городу, постепенно втягивая в сценарий. Они перемещались от одной локации к другой, каждая из которых была аккуратно вплетена в сюжет: от узких переулков Ковент-Гардена, где им пришлось «обезвредить» импровизированную бомбу, до холодных, продуваемых ветром набережных Темзы, где их ждало «спасение заложников». Кульминацией стала импровизированная «Накатоми Плаза» — стеклянное здание в деловом районе, где Ян устроил финальный этап. Их разделили на команды и «заперли» в разных помещениях, имитируя захват здания.       Именно там Давид окончательно пожалел о своей команде.       Комната, в которую их загнали, выглядела как попытка воссоздать офис захваченного здания: стеклянные перегородки, перевёрнутые стулья, разбросанные папки, на одной из стен — схема с какими-то отметками. Свет был приглушённым, с холодным голубоватым оттенком, отчего пространство казалось ещё более давящим. Ноа выхватил листок с заданием из рук Лестера и принялся изучать инструкцию, второй остался этим крайне недоволен и попытался вернуть лист обратно. Давид уселся на диван в углу комнаты.       Спорить с ними было бесполезно, помогать — тем более, ведь его предложения вряд ли кто-то захотел бы слушать. А вот немного отдохнуть и восстановить силы казалось куда более разумным решением.       — Придурок, ты только теряешь время. Этот ребус так не решается, — Ноа уже начинал раздражаться.       — Если бы ты был таким умным, каким себя считаешь, мы бы, наверное, не торчали здесь? — не остался в долгу Лестер.       — Ты вообще понимаешь, что делаешь?       — Конечно. В отличие от тебя.       — Ты даже не туда смотришь!       — Потому что ты смотришь не туда!       Шум, голоса, бессмысленные споры постепенно начинали раздражать. Давид перевёл взгляд на комнату. На одной из полок что-то блеснуло. Он прищурился. Неужели ключ?       Подтащив деревянный ящик и перевернув его, он без особых усилий дотянулся до полки. Металл тихо звякнул в его ладони. Лестер и Ноа были так увлечены спором, что даже не заметили, как дверь открылась. Давид вышел, не оборачиваясь.       — Ну наконец-то, — Ян встретил его в коридоре. — Мы только тебя и ждали.       Он заглянул ему за спину.       — А где твои напарники?       — Оставил их там. У меня от них уже башка раскалывается.

***

      Тем временем в другой части Лондона девичник разворачивался по своему сценарию. Девушки сидели за поздним завтраком, и звон бокалов с мимозой раздавался с пугающей регулярностью. Одри поймала себя на том, что координация начинает подводить, и решила немного притормозить с напитками.       Лэйн смеялась больше обычного. Даже Фелония, обычно сдержанная и собранная, выглядела расслабленной. Только Рут заметно выбивалась из общей картины, она нервно ёрзала на стуле, теребила край салфетки и краснела скорее от неловкости, чем от алкоголя. Анна, как главный организатор, сверяла расписание дня.       После завтрака их ждал следующий пункт. Комната ярости.       Больше всех обрадовалась невеста. Девушкам выдали защитные костюмы, перчатки и маски, а затем провели в помещение, заставленное старыми телевизорами, мониторами и хрупкой мебелью, явно доживающей свои последние минуты.       Лэйн первой перехватила биту. В её взгляде мелькнуло что-то непривычное — азарт, почти детская, но при этом немного пугающая искра. Она не стала тянуть, не присматриваться и не сомневаться.       Первый удар пришёлся по экрану телевизора. Стекло треснуло с резким, почти оглушающим звуком. Второй удар был сильнее. Осколки разлетались в стороны, пластик трещал, металл гнулся под ударами. Лэйн, казалось, вошла в ритм, и с каждым новым движением в ней становилось всё меньше привычной сдержанности и всё больше чего-то дикого, необузданного. Она смеялась громко, почти срываясь, замахиваясь снова и снова, будто пыталась разбить не только технику, но и всё накопившееся внутри.       — Она сумасшедшая, — пробормотала Одри, но уже через секунду сама взяла биту.       Фелония действовала иначе. Её удары были выверенными, почти профессиональными, словно она заранее просчитывала, куда лучше бить, чтобы разрушить быстрее и эффективнее.       Анна, наоборот, действовала с азартом, смеясь и подбадривая остальных, превращая происходящее в почти хаотичное, но удивительно освобождающее веселье.       Рут держалась дольше всех.       Сначала она стояла в стороне, сжимая рукоять биты и наблюдая за происходящим с явной долей сомнения. Но в какой-то момент, возможно, под влиянием шума, смеха или общего настроения, она всё же сделала шаг вперёд.       К концу сеанса комната выглядела как поле боя, а сами девушки — как участницы дикого, почти первобытного ритуала. Волосы выбились из причёсок, дыхание сбилось, на щеках играл румянец.       Они напоминали уже не невесту и её подруг, а стаю диких амазонок, которым наконец позволили выпустить всё, что копилось внутри.

***

      Ресторан в Сохо встретил их шумом, теплом и запахами еды. Вокруг гудели разговоры, кто-то смеялся слишком громко, официанты сновали между столами, ловко лавируя между стульями.       Стекло звякнуло. Алкоголь быстро разогнал напряжение, оставшееся после квеста. Разговоры стали громче, реплики — смелее. Давид эмоционально спорил с Каином, когда экран его телефона засветился. Он мельком взглянул на уведомление и сразу понял, от кого оно.       Адвокат открыл чат. Прочитав сообщение первый раз, он не сразу уловил смысл. Со второго раза осознание начало доходить. Ян, сидевший справа, тут же заметил его реакцию.       — Что там? — тот уже тянулся ближе. — Покажи-и.       — То, что она написала, явно предназначено только для моих глаз, — он отдёрнул руку.       Ведьмочка:              Сижу и думаю, как твоя рука оказывается под моей юбкой и стягивает чулки, а твой галстук становится моим поводком для тебя… забудь, во мне много алкоголя.       Давид:       Мне интересно, что дальше?       Ведьмочка:       Узнаешь дома.       Ухмыльнувшись, он убрал телефон, пытаясь вновь включиться в разговор.

***

      К концу вечера Давид уже начал сомневаться, что мальчишник действительно стоил всех усилий Яна.       Квест был хорош, как и ужин в Сохо, но финал в виде «Метрополиса» казался ему предсказуемым и до смешного банальным.       Когда машина остановилась у клуба, он даже не сразу вышел. Неоновая вывеска мерцала холодным светом, у входа стояли знакомые фигуры охраны, внутри угадывался тот же ритм — тяжёлый бас, приглушённые разговоры, смех. Ничего не изменилось.       Давид знал это место слишком хорошо. Знал, где лучше стоять, чтобы не толкались, у кого заказывать, чтобы наливали без лишних вопросов, и к кому можно обратиться, если вдруг хотелось «чего-то поинтереснее». Мысль возникла сама собой. Пара колёс для компании, немного травки — и вечер можно было бы спасти. Или хотя бы не чувствовать, как он медленно скатывается в скуку.       Он прошёл к бару и уселся на свободный стул, лениво оглядываясь по сторонам.       — Давид, какими судьбами? Так давно тебя не видела.       — Шарли, и тебе привет.       Управляющая обошла его и села напротив. Короткая стрижка, яркий макияж, сигарета между пальцами.       В это же время девушки уже оказались внутри клуба. Одри решила сделать паузу с напитками. Казалось, что алкоголя в ней сейчас больше, чем воды, которую она, похоже, за весь день так и не выпила. Слегка пошатываясь, девушка направилась к выходу, когда заметила знакомую копну кудрявых волос.       Она замерла. Закрыла глаза и открыла снова. Нет, не показалось. Незнакомка положила руку на плечо Давида. Сжав кулаки, шатенка направилась к ним быстрым, почти решительным шагом.       — Руки убрала от моего парня!       — Ведьмочка, мне льстит, что за меня ты готова подраться, — он крутанулся на стуле и стал рассматривать её.       — Ты, — она ткнула пальцем в Шарли, — даже не думай к нему лезть.       — Хах, даже не претендую. Забирай всего, — Шарли подхватила бокал с мартини и, пожелав хорошего вечера, оставила их.       Одри хотела что-то сказать, но резко побледнела и пошатнулась. Давид тут же подхватил её и повёл в сторону туалета.       Холодный кафель, резкий свет и гул воды. Одри склонилась над унитазом, окончательно сдаваясь.       — Я не помню, когда последний раз мне было так плохо.       — Завтра будет ещё хуже, — Давид сидел рядом, придерживая её волосы.       Она только тихо застонала, пережидая очередную волну. Слёзы выступили на глазах, под рёбрами неприятно тянуло. Одри опёрлась о стенку кабинки и прикрыла глаза. Давид на секунду подумал, что она теряет сознание, и слегка похлопал её по щеке, но она тут же перехватила его руку.       Вскоре они уже ехали в такси. Одри без сил уткнулась в плечо Давида, едва удерживаясь в вертикальном положении. Он написал Лэйн, что забрал её подругу и везёт домой, а затем отправил короткое сообщение и Каину.       У подъезда Одри почти не держалась на ногах. Давид подхватил её на руки и занёс внутрь, радуясь, что была уже глубокая ночь и никто из соседей не попадётся им навстречу. В квартире она окончательно потеряла остатки координации и почти повисла на нём. Давиду пришлось практически нести её до спальни, придерживая за талию.       Она рухнула на кровать с облегчённым выдохом, будто наконец добралась до безопасного места. Но стоило ему осторожно поправить подушку и попытаться отстраниться, как Одри тут же потянулась за ним, бессознательно вцепившись в его плечо и притянув ближе. Давид замер.       — Отлично, — тихо пробормотал он.       Он попробовал аккуратно освободиться и переложить её на другую половину кровати. Через секунду она снова оказалась рядом. Он повторил попытку, и результат оказался тем же.       — Ведьмочка, ты серьёзно? — тихо произнёс он. Ответом было только ровное дыхание. Давид ещё пару секунд смотрел на неё, затем осторожно устроился удобнее, смирившись с происходящим.