Аудит приоритетов

​27 Февраля 2025 Майкрофт сидел на диване в её гостиной — слишком прямо для частного пространства и слишком долго для человека, привыкшего контролировать время. Пресса в последние дни давила нещадно: заголовки, утечки, «анонимные источники». Поэтому пара чемоданов с его одеждой окончательно перекочевала на второй этаж особняка. Решение выстраивать образ идеальных супругов больше не носило временный характер — это был стратегический ход. — Наверное, это какое-то безумие… — отчаянно произнесла Виктория, подходя к мистеру Холмсу. Молодая горничная бесшумно поставила поднос с чаем на журнальный столик и тут же исчезла, словно знала, что её присутствие здесь лишнее. В интерьере дома строгая британская классика не спорила, а сосуществовала с белоснежной современной мебелью — компромисс, как и всё в этом браке. — Они караулят как по заказу… — Виктория мерила комнату шагами, не глядя на него. Он сидел в безупречном костюме и молча наблюдал. Не вмешивался. Она, словно тигр, ходила мимо столика, сдерживая раздражение, которое уже давно переросло в усталость. Был поздний вечер; она позволила себе спуститься вниз в шелковом костюме, накинув поверх лёгкий халат изумрудного цвета. Волосы были собраны в небрежный пучок — не для красоты, а чтобы не мешали думать. Виктория села рядом с ним — ближе, чем требовалось. Он уловил запах свежевыстиранного белья, смешанный с её кожей: тёплая мускатная основа и свежие, почти резкие нотки лемонграсса. Запах дома. Не приглашение — факт. — Может, просто это отпустить… — слова прозвучали пусто, как признание в бессилии. Она повернулась к нему, и их взгляды встретились. — Мне это не нравится… Ещё немного — и затворы камер будут слышны в моей ванной. — Я стараюсь их разогнать… — спокойно ответил Майкрофт, но пальцы на колене сжались. — Уже было предупреждение. Мне недвусмысленно дали понять, что официальные рычаги лучше не использовать. — Я знаю… — она выдохнула. — Это надо переждать. Но меня это утомляет. Он снова накрыл её руку своей — жест привычный, почти автоматический. Поддержка? Контроль? Она чувствовала разницу. — До каких пор ты будешь так… прощупывать мои границы? — вопрос заставил его замереть. — В каком смысле? — Ты делаешь это каждый раз, когда мы остаёмся наедине. — Она не убрала руку. — Чего ты хочешь? — Разве это имеет вес? — он потянулся к чайнику, выигрывая секунды. Тонкая струйка наполнила кружку. — Налить чаю? — Да, пожалуйста, — спокойно ответила она. — Но ты не ответил. Он знал ответ. Именно поэтому молчал. После всего, что между ними было, любое признание выглядело бы либо слабостью, либо ложью. — Я, например, хотела бы… — медленно начала Тори, словно проверяя, выдержит ли он это, — чтобы мы забыли всё то дерьмо, которое сделали за последний год. Особенно друг с другом. Тишина стала ощутимой. Майкрофту было трудно даже повернуться — слишком многое в этих словах требовало честности. — Для чего? — выдавил он. — Повернись ко мне, — раздражение вернулось в голос. — Я хочу видеть твои глаза. Он откинулся на спинку дивана. Ему показалось, что расстояние между ними сократилось само собой. Он снова положил руку на её ладонь. Она смотрела прямо, машинально поправляя халат, затем закинула ноги на диван, устраиваясь полубоком — не вызывающе, но интимно. — Так неформально, — заметил он. Воздух в комнате стал плотным. — Что ты задумала, Тори? Она улыбнулась легко, почти безобидно. Взяла кружку, сделала глоток и тут же поставила обратно. — Есть предложение… — Виктория достала телефон и показала экран. — Ты можешь сейчас набрать коммердинера и попросить никого не пускать сюда. — Зачем? — искренне спросил он. — Не знаю, — она не отвела взгляда. — Предположи… Он смотрел на экран. Понимал всё. Желание было — острое, но неправильное по форме. Майкрофт взял телефон, подержал его несколько секунд и положил рядом с чаем. — Ну не разочаровывай меня, Майки… — протянула она. — Ты правда можешь отказаться от меня? — Разве от тебя вообще можно отказаться? — он сказал это тихо. — Но не так. — Почему? Ответ был не словом. Его рука коснулась её шеи — там, где под кожей скрывался тонкий шов. Напоминание. Граница. Которую он запретил себе переходить. Она вздрогнула. — Ах да… эта досадная мелочь… — Это не мелочь, — он снова накрыл её руку. — Это факт. И он важен. — Перестань обращаться со мной как с хрустальной вазой! — резко. — Не нужно меня жалеть. Глаза вспыхнули. — Я не жалею, — тихо ответил он. — Тогда в чём причина? — почти на грани. — Наше прошлое? Один-один. Мы квиты. Я отпустила. Подписи, Мориарти… я не могла иначе. Она провела рукой по лацкану его пиджака, сминая ткань. Это был не флирт — это был вызов. Она не собиралась уходить без ответа. ​Виктория перестала ждать ответа. Она медленно приблизилась и поцеловала его, не встретив ни малейшего сопротивления. Поцелуй был долгим, затягивающим момент. Она аккуратно перекинула ногу, располагаясь у него на коленях. Внутреннее сопротивление Холмса окончательно дало сбой. Его пальцы нащупали французскую шпильку в её волосах и потянули — рыжая грива тут же рассыпалась по плечам. Он бережно перекинул её волосы на сторону, открывая обзор на лицо и шею. Его рука начала спускаться ниже, ощущая тепло тела через шелк и постепенно сжимая его. ​— А ты сопротивлялся… — на выдохе произнесла Тори, когда его ладонь коснулась её бедра. ​— Не рассчитывай, — он внезапно перестал её касаться. Его лицо снова стало непроницаемым. — Это была минутная слабость. ​Виктория тут же отстранилась. Молча поправив халат, она забрала с его руки французскую шпильку и отправилась прочь. Без комментариев, не оборачиваясь.

***

Выйдя в пустой хол Майкрофт выдохнул. Неожиданно сзади послышался голос тихий и немного пугающий: — Вам чем-то помочь, сер? Обернувшись он увидел горничную, которая приносила им чай. Милая девушка, скромная стояла перед ним, и явно была немного напугала. Он подошёл ближе и лишь коротко спросил: — Как давно вы тут работаете? — Три месяца, сер. — У вас есть номер коммердинера? — Да, сер. Конечно у меня есть контакт Мистера Уилсона. — Я бы был признателен, если бы вы мне его дали… рабочий контакт разумеется, не личный… Девушка коротко написала на небольшой бумажке номер и имя " Артур Уилсон». Майкрофт коротко её поблагодарил и отпустил.

***

Её ладонь скользнула по его плечу, пока он неспешно намазывал сыр на мягкий воздушный круасан. — Доброе утро…- едва он успел договорить как на стол прям рядом с его тарелкой упала массивная папка документов, а сама Виктория промчалась дальше. — Я прекрасно понял намёк… Последнюю фразу он озвучил исключительно для себя. Она просто ушла прочь. Оставив его на едине с бумагами. Открыв свой «подарок» он обнаружил лишь то, что это было дело МИ-6 о его непринодности. Закрыто. И первое что он видео в этой папке это стенографию последнего заседания, где они отстояли все. Тут же в комнату залетает Майкл, который буквально падает на стул, и ему тут же подают кофе. — Что с мамой? — вопрос юноши был вполне ожидаемым для Холмса. — О, а это что? Парень взял первый лист и коротко на него взглянув продолжил: — Видимо не только я попал под эту лавину… — И как справляться с этой лавиной? Вопрос отчима заставил Майкла буквально замереть. — Ты это сейчас серьёзно? — он держал кружку и смотрел на озадаченого Майкрофта. — Ты серьёзно. Вы же столько лет знакомы… и вообще никаких мыслей? Вижу, что ни малейшей идеи… Поговори с ней! Майкрофт просто указал на папку. — Понятно, — юноша ещё отпил кофе. — Ситуация критическая… Можно конечно воспользоваться методом Джеймса… Глава разведки всего навсего приподнял бровь. — Я говорю про то, чтобы подарить что-то из золота и бриллиантов, — Майкл развёл руками. — Но проще просто поговорить и сделать то, что просила… и принести что-то в дар конечно! Хотя это странно, что я рассказываю тебе, как обращаться с женщинами… — Я твой должник, — Холмс просто пожал руку своему пасынку. — Проси что хочешь! — Неделю отпуска! — Не наглей! — Это мелочь за такую услугу! — возразил Майкл. — Тем более я собираюсь в Париж… с одной очень интересной дамой! Так что пойми, прости… и отпусти меня в отпуск!

***

Пожав руку отчима, парень сорвался «по делам». Выйдя из дома, он почти сразу наткнулся на мать — она стояла у дверей, словно ждала именно этого момента. Она была одета в чёрный брючный костюм, верх которого скорее напоминал военный китель, чем модный элемент гардероба: чёткая линия плеч, плотная ткань, минимум деталей. Волосы собраны в низкий пучок, аккуратный до строгости. — И? — Думаю, то, что ты хочешь — получишь! — он не скрывал удовлетворения, и это мгновенно отразилось на её лице. — Причём очень быстро… Он до чёртиков напуган тем, что ты «обиделась». Её губы тронула сдержанная, почти хищная улыбка. — Прекрасно, — она легко похлопала сына по плечу. — Ты большой молодец. Даже горжусь. — Рад, что ты довольна, — он протянул руку, словно фиксируя договор. — Твоя часть уговора, мама! Она без суеты достала из сумки ключи. Металл тихо звякнул. — Наш парижский коммердинер подготовит тебе квартиру. Ни о чём не беспокойся. — Ты так щедра… — с издёвкой протянул молодой Холмс. — Только скажу одно: мы явно семейка психопатов. Пожалей его… — За Майкрофта не переживай, — она бросила взгляд на массивные входные двери. — Он очень выносливый. — Я не хочу знать подробностей! — парень почти отступил назад и направился к автомобилю, припаркованному прямо у входа. — Всё! Пока-пока! Она коротко махнула ему рукой и вернулась в дом. Её очередная шалость удалась.

***

Пройдя в столовую, она забрала кофе прямо с подноса бедной горничной, не дав той спокойно поставить чашку на стол. Сделала глоток — без спешки — и только потом села напротив Майкрофта, который так же медленно пил свой кофе. — Ну как? Прочитал увлекательную историю? — Да, было очень интересно, — абсолютно спокойно ответил Холмс. Она не дала паузе затянуться. — И какой же параграф стенограммы впечатлил тебя больше всего? Тот, где тебя называют «неэффективным», или тот, где я доказываю обратное? Он отставил чашку. Звук фарфора о стол прозвучал слишком громко. — Впечатлило то, — произнёс он, — с каким изяществом ты умеешь совмещать спасение государства и личную вендетту, Виктория. Он задержал на ней взгляд и добавил тише: — А тебе? Что нравится в этой стенограмме? — Предпоследняя страница, — не раздумывая ответила Герцогиня. Она поднялась и направилась к нему. Подойдя вплотную, отставила свою чашку подальше и аккуратно села на стол перед ним, закинув ногу на ногу. — Там говорится о том, какой вес я имею… Я бы сняла копию, заламинировала и читала бы как сказку на ночь. — Я тоже бы послушал… Она медленно наклонилась и начала поправлять его галстук. Дистанция сократилась в считанные секунды. Конечные ноты её парфюма ударили ему в голову — тяжёлые, тёмные, смешанные с запахом кофе. — Знаешь, — напряжение не давало ему даже пошевелиться, — временами я тебя боюсь. А в этом кителе… ты больше похожа на диктатора, чем на светскую леди. Её каблук глухо стукнул о дерево стула. Её нога оказалась на его паху, чем буквально его прибила к месту. Затем давление стало ощутимым — достаточно, чтобы он вжался в спинку. Ощущения были для него непривычными, почти дезориентирующими. Он инстинктивно положил руку на мягкую замшу её ботильонов, сам не понимая, зачем. Виктория чуть склонила голову набок, затягивая узел его галстука ровно настолько, чтобы он почувствовал его вес на шее. Их взгляды оказались на одном уровне. — Диктатор? — повторила она с едва заметной, опасной улыбкой. — Как грубо, Майкрофт. Я всего лишь женщина, которая взяла на себя смелость навести порядок в твоих делах, пока ты… — Обижаю её? — он всё-таки произнёс то, что висело в воздухе со вчерашнего вечера. Она провела ладонью по его груди, разглаживая несуществующую складку на пиджаке. Пальцы на мгновение задержались там, где должно было учащённо биться сердце самого спокойного человека в Англии. — Ты боишься не меня, — прошептала она, обдавая его запахом кофе и горьких древесных нот. — Ты боишься того, что тебе это нравится. Когда за тебя всё решили, двери заперли, а твою «непригодность» превратили в миф… Она резко встала, освобождая его из уязвимого положения, и рывком вернула ему кружку. — Ладно… у меня ещё есть дела. И упс — твой кофе остыл. Рекомендую попросить новый. И она вальяжно ушла вглубь дома, оставив его заведённым — и абсолютно неподвижным.

***

Она распахнула дверь своей спальни. На ней был очередной шелковый мягкий халат — тёмный, почти чёрный, ткань текла по фигуре, приглушая звук шагов. В комнате пахло чем‑то тёплым — древесными нотами, кремом для рук и ещё едва уловимо. Майкрофт стоял перед ней с явно помятым видом. Не просто усталый — выбитый из своей привычной идеальной формы. Галстук чуть перекошен, волосы не так аккуратно уложены, как обычно. — Это ты вынесла все документы с моего кабинета? — Не прям лично я… мне не до этого, но да… я попросила Антею расхламить твою рабочую зону… Майкрофт делает шаг в её спальню, и за ним мягко, но решительно закрывается дверь. Щелчок почти неслышный — но окончательный. Сам факт, что он пришёл сам, в её пространство, и в таком виде, — уже признание поражения. — «Расхламить»? — его голос звучит низко, с той самой опасной хрипотцой. — Ты вывезла три архива и текущую переписку с премьер-министром, Виктория. Антея теперь даже не смотрит мне в глаза… — Тебе вредно столько работать, Майкрофт. От этого портится характер… — она подошла ближе, спокойно, будто не слышала угрозы в его голосе, и обеими руками взялась за лацканы пиджака. Ткань под её пальцами чуть натянулась. — Ты становишься нервным… — Знаешь, любой игре есть предел! — Согласна. — С чем? — он действительно на секунду теряется. — Что это игра… И, чёрт возьми, неплохо играем… — Играешь тут ты! — Не надо было всё сводить на «минутную слабость»… Она отпустила его и отошла к туалетному столику. Опёрлась на него ладонями, будто на мгновение позволила себе тяжесть собственного тела. Усталый выдох вырвался почти против воли. — Так зачем ты пришёл ко мне? Явно не пожаловаться. Она смотрела на его спину, пытаясь нащупать слабое место. И с неприятной ясностью понимала: он и есть это место. Майкрофт медленно снял пиджак и отбросил его на небольшую тахту под окном. Ткань мягко упала, нарушив выверенный порядок комнаты. — Я хочу закончить эту пытку… причины которой я не понимаю! Он сорвался на крик. Не от злости — от бессилия. Утром он был спокоен. Тогда даже… позволил себе наслаждаться. Она говорила с ним. Пусть жестоко, пусть странно — но говорила. Пустой кабинет оказался хуже любой атаки. Он звонил ей, пока она не заблокировала вызовы. — Так просто скажи, — её голос тихий, почти ровный, — что ты хочешь? — Разве сейчас это играет хоть какую‑то роль? — Да. Её спокойствие его дезориентировало. — Просто скажи, сука, что тебе хочется? — фраза прозвучала устало, без злобы, как констатация. — Что ты конкретно хочешь? Ты понимаешь, что этим ты меня тоже мучаешь? — А ты? — короткий вопрос заставил её выпрямиться, как натянутую струну. — Чего ты добиваешься сегодня? Всеми этими манипуляциями… играми разумов… блокировками… Виктория смотрела на него, медленно поглаживая гладкую ткань халата — движение почти автоматическое, успокаивающее. — Тепла… Слово прозвучало слишком просто для того, сколько в нём было. — Такого человеческого… — она смотрела будто сквозь него. — Чтобы почувствовать, будто я тоже человек… живой… Я чуть не умерла, и поэтому мне это важно. Но отмечу, что ты до сих пор игнорируешь мой вопрос… Комната словно замерла. Даже часы на стене, казалось, тикают тише. — Возможно… — Майкрофт замялся, глядя на неё с неожиданной, почти детской неуверенностью, — не только ты… теоретически… — Сука… — протянула Виктория с лёгким смешком и закрыла лицо руками. — Холмс, ты идиот! Она рассмеялась. — Перед тобой стоит чертовски сексуальная женщина, под чьим каблуком половина парламента и которая готова отдаться тебе… она раскрывает тебе душу… а ты говоришь «теоретически»? Я разочарована. Это точно не заводит. Смех звучал неровно. В нём сквозило отчаяние. — Очень сложно оперировать сейчас чем‑то, кроме как обезличенных терминов… — Ты снова вернулся к своим «протокольным» речам… — разочарование в её взгляде стало почти физически ощутимым. — Это сейчас очень неуместно… — Ты сама говорила раньше о формальности нашего фиктивного брака… — он снова повышает голос, словно хватается за единственный оставшийся щит. — Что изменилось? — А что‑то менялось? Она смотрела прямо. — Разве с самого начала это не было ложью? Как парадоксально: Фикция — это ложь! Эмоциональный контекст был всегда… когда ты брал меня пол руку на свадьбе дочери. Когда предлагал этот брак, как мниимую защиту. Когда трахалан меня на своём рабочем столе. Когда тебя спрашивали, каково это быть «супругом Герцогини». Когда говорил «мне жаль.» держа документы на развод. Когда стоял за моей спиной на допросе испанки. Когда возбуждался при виде меня в руках Мориарти. Когда отправил быстрее него спецслужбы ко мне домой, когда меня душили. Когда тебя орестовывали прямо в моей палате, пока я была без сознания. И да, я об этом знаю. Где тут отсутствие контекста, скажи мне, Майкрофт! И да, мне было не все равно на все те преступления… поэтому и пришла тогда к тебе с компоматом. Заметь я исключаю уже долгое время твою личную переменную… которую, как все мне незабывают напоминать, любил… О, Недостижима леди Ти! Только она любила всегда себя, даже когда заставила тебя, мой многоуважаемый супруг, сидеть возле своей кровати до самой своей смерти… Но ее с нами нет, а я есть. Здесь и сейчас. Поэтому, мне было больно и страшно когда ты меня ударил. И я мстила. С большим удовольствием… а что для тебя больнее, чем я и Джеймс? Ох уж это «самый проворный злодей-консультант в услужении Герцогини»… Правильно… Ни-че-го… ведь для тебя контекст тоже очень важен! Он опустился на велюровую ткань тахты, будто в него выпустили очередь. Плечи на секунду потеряли привычную осанку. А «ледяная Герцогиня» стояла, опершись на столик с украшениями. С её глаз уже текли слёзы. Тело дрожало — не только от эмоций, но и от боли в горле после травмы. — Я не плохой человек… — тихо сказала Виктория сквозь слёзы. — Просто очень часто вынуждена защищаться… Но почему с тобой?