После шторма [post-storm]

для лучшего погружения в атмосферу главы: «At The Beach, In Every Life»; «Normalcy» — Gigi Perez.       Салон «Камаро» тонул в полумраке, редко прерываемом огнями придорожных кафе. Лунный свет скользил по кожаной обивке, рисуя витиеватые полосы. Бриджит распахнула глаза, почувствовав под собой мягкую ткань сидения. Непомнящий взгляд забегал вокруг, тело напряглось, словно пружина.        — Эй-эй, спокойно, — мужской голос звучал твёрдо, но с явным оттенком беспокойства. — Не трясись так. Ты просто уснула.        Бэлл замерла, уставившись на фигуру спереди. Мысли начали проясняться, а страх понемногу отступать: она заторможенно кивнула и, слабо зевнув, откинулась назад. В её позе исчезло кричащее напряжение — осталась лишь прежняя зажатость; ладони лежали на сомкнутых коленях, тонкие пальцы сплелись в узел. Взгляд утыкался во что угодно — лишь бы не на Билли, сосредоточенно сжимающего руль. Бриджит тяжело сглотнула, уставившись на однообразный пейзаж за окном: чернеющие тени деревьев и этот серебристый, лунный диск.        — Как долго я спала? — неловко поинтересовалась она.        — Полчаса где-то, — спокойно ответил Билли. — Назвала адрес и вырубилась.        В зубах Харгроув держал сигарету: точнее, недогоревший бычок. Боковое стекло опустилось, — достаточно, чтобы выбросить окурок — а затем приподнялось обратно под неразборчивое бормотание Билли («Поддувает ведь, сука»). Его правая рука потянулась к бардачку, нащупав опустевшую пачку «Мальборо». Лицо исказило неприкрытое разочарование, а с губ сорвалась глухое ругательство.        Бриджит наблюдала за ним искоса, с немой укоризной: Харгроув чувствовал, как её взгляд ощупывает его сзади, задерживаясь на мгновение. Какое-то время они ехали молча. Звенящая тишина вокруг смешивалась с тихим гудением мотора и ритмичным тиканьем поворотника.        — Перебралась в Хоукинс, значит —  фраза Билли больше походила на утверждение, нежели вопрос.        Бриджит уклончиво кивнула.        — Выходит, что так, — просто отозвалась она, недоумевающе пожав плечами.        — И как оно? Здесь.       — Нормально.        Слова выходили неумело, натянуто, больше походя на несвязные отрывки: Билли не знал, о чём — а главное, как — говорить с той, чью жизнь втаптывал в дерьмо тремя годами ранее. Харгроув устало провёл ладонью по лицу, борясь с непреодолимым желанием закурить. Бриджит чувствовала неловкость, повиснувшую в воздухе. Чуть выпрямившись, она подтянула к себе маленькую сумочку, положив ту на колени. Молния скрипнула, раздвинувшись, и девушка нащупала миниатюрный плёночный фотоаппарат.        — Здесь по-своему хорошо, наверное, — Бэлл сделала паузу, с робкой бережностью проведя пальцем по объективу. — Тише, чем в Калифорнии.        Билли поймал взгляд Бриджит через салонное зеркало, не ожидав, что она заговорит.       — И как тебе эта… тишина? — последнее слово он почти выплюнул.        Подбородок Бриджит чуть дрогнул, опустившись, а руки всё ещё сжимали фотоаппарат. Харгроув заметил смятение, выгравированное в её позе: в том, как глаза стыдливо опустились, как будто сами чувствовали скользящую фальшь в этом дипломатичном ответе. «По-своему хорошо», ну да; как же иначе, — пронеслось в мыслях Билли».       — Ясно. Не отвечай, — понимающе хмыкнул он с подтекстом чего-то глубоко горестного. — У них тут тишина, конечно. Чего ещё ожидать от сраной глуши, — Билли небрежно всплеснул левой рукой, резче, чем обычно, заворачивая на повороте. — У нас ведь… один только пляж в Сан-Диего многолюднее этой дыры.        Бриджит прислушивалась к его словам, находя в каждом нечто сакральное и пугающе объединяющее. Её плечи чуть дрогнули, но не в испуге, а мягком смешке: до боли сжатые губы приоткрылись, вытянувшись в снисходительной улыбке.        Не отрываясь от дороги, Харгроув бегло присмотрелся к выпуклому объективу, выглядывающему из её сумки. Воображение нарисовало ту самую фотографию из школьной газеты, где стояла она, как живое олицетворение их общей, солнечной родины.        — Я слышал о происходящем в тот год, — внезапно признался Билли, невольно возвращаясь к образу того пляжа. — Телек трещал от новостей даже здесь, но я как-то… не всматривался. А ты помогла, — просто констатировал Харгроув, игнорируя вертящееся на языке «молодец».        На лице Бриджит промелькнуло узнавание: она слабо кивнула, чуть смущаясь. Поняла ведь, что Билли заметил ту фотографию. Значит, и статью тоже; впрочем, Харгроув сразу установил: её добродетель существует сама по себе, как факт. И распространяется не для одобрения и пустого «спасибо»: скорее, для молчаливого образца. И надежды, что кто-то поступит так же.        — Да там… все постарались. Помогать пришли многие ребята со школы. Нашей, — уточнила она, подтверждая их хрупкую, тянущуюся связь. — Мне казалось, это не прям событие и уж точно не геройство: любой бы так поступил, наверное.       «Любой, — с саркастичной досадой повторил про себя Билли. — Да ну конечно».        — Ладно. Всё равно круто, — Харгроув выехал на знакомую Черри-Лейн. — Не знал, что ты пишешь. И фотографируешь, — его взгляд очертил силуэт камеры в руках Бриджит.        — И у тихонь-изгоев иногда бывают свои хобби.        Бэлл не вкладывала в шутку умышленных обвинений: фраза вышла настолько естественно, будто все те годы травли — формальный пунктик её биографии. Внешне Билли никак не отреагировал: только резче вжал педаль газа, стиснув челюсть.        Оставшуюся часть пути они проехали молча. Салон «Камаро» больше не казался Бриджит таким зловеще угрюмым: запах сигаретного дыма, въевшегося в атмосферу пространство, резко контрастировал с идеальной чистотой автомобиля. Было что-то успокаивающее в этих тонированных стёклах, потёртых до блеска, и сияющей приборной панели. Бэлл позволила себе расслабиться, про себя отметив несвойственное, почти педантичное стремление Харгроува к порядку внутри этой синеющей крепости.        Машина въехала на соседнюю улицу, притормаживая у асфальтированной дорожки, ведущей к нужному крыльцу. Дом Бриджит выглядел обыкновенным, ничем не отличающимся от десятка таких же в их районе: белый, приземистый, с застеклённой террасой. Билли опустил руль, чуть пригнулся, всматриваясь в буквы на почтовом ящике, и, удостоверившись, что приехал по адресу, вполоборота развернулся к Бриджит.          — Карета прибыла, принцесса, — парировал он, тут же осёкшись. — Запамятовал, прости. Кажется, мы почти договорились на звёздочку.        — Ты не выносим.       Бэлл пробормотала это беззлобно, даже дружелюбно, насмешливо выдохнув. Пренедрежительность, сквозившая в её позе в присутствии Билли, пропала окончательно: или, точнее, ненадолго отступила. Она вновь потянулась к сумочке, раскрыв её полностью, чуть встряхивая, пальцы в спешке перебирали содержимое, пытаясь вытянуть бренчащие ключи.        — Ну, наконец, — победоносно пробормотала она, сжимая в ладони прохладный метал.        Камера была наспех втиснута обратно, чуть высовываясь из-под приоткрытых зубчиков. Харгроув наблюдал, как Бэлл нащупывает в темноте дверную ручку, выплывая из салона в охладелую апрельскую мглу.        — В следующий раз проси Уиллеров тебя проводить, — буркнул Билли напоследок. — Не всегда же мне после пьянки тебя подбрасывать.        Бриджит застыла, удивлённо вскинув бровь.        — Как ты узнал?        — Выследил. Похитить тебя приспичило, — съязвил он, напыщенно цокнув языком. — Догадался, Бри. Ты не так далеко успела уйти от их дома, прежде чем я тебя заметил. Вы ведь с Нэнси теперь попугаи-неразлучники, — последняя фраза выскользнула случайно; Харгроув махнул рукой, мол: «Забей».        — Ясно.        Порывистый ветер закружил волосы Бэлл, всколыхнув шелковистые пряди. Она чуть поморщилась и, захлопнув боковую дверь, собралась уходить. Взгляд, правда, чуть дольше положенного задержался на крепком запястье Билли, даже в темноте завидя багровые следы, выступающие из-под рукава той же прирастёгнутой рубашки. «Обычная потасовка, — решила она. — Это же Билли. Билли Харгроув». Странно так задумываться о том, кто годами отравлял тебе жизнь. Но ведь здравый скепсис нельзя назвать волнением: непроизвольная работа мозга, только и всего. А он подсказывал Бриджит, что дело тут не в спорте. Не в баскетбольном мяче или пьяной потасовке. Но это, очевидно, её мало касается.        — Спасибо, что подвёз, — Бэлл отшагнула назад, ступив на асфальтированную тропу.        Она сдержанно помахала Билли на прощание, как будто не зная, что в их ситуации уместнее: формальная улыбка, простое «до завтра» или этот наивный, детский жест.        — Ага, — фыркнул он, заводя мотор.         В тусклом свете фонаря глаза Бриджит сияли, как два небесных светила. Бэлл и сама напоминала нечто, сошедшее оттуда: всевидящая альтруистка, которая уж больно «слишком» для человеческой натуры. Альтруистка, потому что Харгроув знал её самоотверженное сердце. Всевидящая, потому что даже в этом мраке, под фасадом грубого пафоса замечала следы, порочащие не кожу, а последние остатки невинности. Ни слова, ни намёка, ни гадкого прищура — прощальный взмах рукой и эта умная тактичность. Перед Билли стоял ангел, — единственный в своём роде — чьё существование он не отрицал.        — …. увидимся, Бри. 

***

      Двигатель давно остыл, впуская в замерший салон «Камаро» ночную прохладу. Харгроув сидел, откинувшись в кресле, запрокинув назад голову. Свет в спальне всё еще горел. Желтоватый, противный, от того самого торшера, выглядывающего из-под незашторенного окна. Нил не спал: выжидал, как хищник, нацелившийся на очередную жертву. Билли понимал: ему не отвертеться.        Виски сковала тягучая, ноющая боль, затылок тяжелел: Билли уставился на свои разбитые костяшки, вытянув вперёд руки: ладони чуть подрагивали — не вследствие опьянения; в предвкушении близящейся бури. Он сидел здесь уже двадцать минут, изредка пялясь в сторону дома: выжимал по крупицам время, предшествующее неизбежному. Плевать, что это лишь усугубит: зато временно даст иллюзию безопасности. Но продолжать Харгроув больше не мог. Автомобильная дверь резко распахнулась, а вслед за ней неуклюже вывалился Билли. Его рука задержалась на ручке, взгляд метнулся к заднему сидению, где совсем недавно сидела Бриджит. Там, провалившись в складки между обивкой, валялось что-то угловатый, и Харгроув, недоумевающе нахмурив бровь, потянулся вперёд, нащупывая незнакомый объект.        Билли держал книгу: небольшую, в твёрдом переплёте и цветастой обложке. Пальцы почти благовейно очертили заглавие — «Маленький принц», Сент-Экзюпери. Видимо, книга вывались из сумочки Бэлл, пока та искала ключи. Харгроув сжал эту странную, детскую находку, покачав головой: «Херь какая-то, — мысленно заключил он».        Придётся возвращать.        Билли направился к дому, ступая по каменным ступеням. Нил, поджидающий внутри, уже не имел никакого значения; страх притупился, уступив место отчаянной решимости: Харгроув теплел маленькую, ничтожную цель, заключённую в книжных страничках и их таинственной владелице. Это придавало сил, — не ради Бриджит, естественно — ради себя; чтобы пережить грядущее, имея внутри что-то, ради чего можно выстоять.