Static Visions

«Все ребят я.. я ухожу» Сначала была темнота. Не та темнота, которую показывают в фильмах ужасов - густая, пульсирующая, с красными огоньками в углах кадра. Обычная темнота. Лесная. Когда открываешь глаза и не понимаешь, открыл ты их вообще или нет, потому что разницы никакой. Я лежала на чем-то мягком. И пахло сыростью. И было холодно. Где я? Вопрос пришел не сразу. Сначала было только ощущение тела, которое болит везде, где только можно болеть. Голова гудела, как старый холодильник. Левое запястье ныло тупой, пульсирующей болью. В ухе чего-то не хватало - я машинально потянулась рукой и нащупала пустоту. Серьга. Моя серьга пропала. И вот это, почему-то, испугало меня сильнее, чем темнота. Сильнее, чем боль. Сильнее, чем непонятное место, в котором я лежу. Серьга. Маленькая серебряная звезда, которую я носила пять лет. Сережки, которые купила себе сама, когда подписалась первая тысяча человек. Которые было со мной на всех стримах, на всех фото, на всех вписках. Которые стали частью моего лица. Одной нет. Как и телефона. Второй главной составляющей вещи моей жизни. Моя любимая фирменная кожаная куртка которой я постоянно кичилась, была полностью окутана грязью. Как её теперь отстирывать..Черная футболка под ней порвана почти в клочья. Это как я так упала.. Я отряхнулась, и проверила карманы. Ничего. Кажется, какой то счастливчик воспользовался моментом и захватил мои вещи. Ублюдок. Я села резко, и тут же пожалела об этом. Голову прострелило так, что я вскрикнула. Звук получился жалкий, тонкий, не мой вообще. Я таких звуков не издаю. Я ору матом, когда больно. Или смеюсь. Или делаю вид, что мне вообще не больно, потому что я Ляпис Вэйн, мать вашу, и меня миллионы человек смотрят. Но здесь..здесь никто не смотрел. Здесь было темно и сыро, и пахло плесенью, и я сидела на куче какого-то тряпья, и моя серьга пропала, и я понятия не имела, сколько времени прошло. - Твою мать, Сказала я вслух. Голос сел, осип, будто я неделю орала на концерте. - Твою мать, твою мать, твою мать. Помогло. Немного. Голос был такой же дрожащий, все также не принадлежал мне. Я попыталась вспомнить, что случилось. Последнее, что помню - лес. Ночь. Я бегу..Зачем я бегу? Я что-то увидела. Что-то в темноте. Кого-то. Человека? Зверя? Я не знаю. Я бежала и снимала, потому что это же контент, потому что подписчики любят, когда страшно..Потому что если не снимать, зачем вообще все это? Потом - хруст. Падение. Темнота. И все.. - Сука, добавила я для верности. Глаза потихоньку привыкали. Темнота оказалась не такой уж полной, где-то сверху, высоко-высоко, пробивался тусклый серый свет. Щель. Окно? Вентиляция? Я еле поднялась, держась за стену. Стена была холодная, каменная, в каких-то буграх и трещинах. Подвал? Бункер? Я читала достаточно криповых историй, чтобы понять: это плохое место. Очень плохое. И ничего хорошего мне здесь не светит. - Эй! крикнула я в темноту. - Есть кто живой? Это прозвучало так жалобно, так жалко. Вообще не понимаю, что со мной.. Я итак знаю что я жалкая, но сейчас..сейчас не время себя упрекать. Тишина. Только где-то капает вода. Кап. Кап. Кап..Как в дешевых ужастиках, честное слово. Я сделала шаг. Потом еще один. Руки выставила вперед, как слепая, потому что боялась налететь на что-нибудь лицом. Лицо мне еще пригодится. Я на нем деньги зарабатываю. Пальцы наткнулись на что-то холодное и гладкое. Металл. Дверь? Я провела рукой - да, дверь. Обычная такая, железная, с ручкой. Я нажала. Заперто. - Конечно, Снова упрекая саму себя, сказала я. - А я что думала? Что тут пятизвездочный отель с открытой верандой? Я прислонилась лбом к двери и попыталась не разреветься. Не получилось. Слезы потекли сами - противные, соленые, размазывающиеся по лицу вместе с грязью, которой на мне, судя по ощущениям, было килограмма два. Я всхлипывала и злилась на себя за эти всхлипы, потому что Ляпис Вэйн не плачет. Ляпис Вэйн смеется над трудностями и говорит подписчикам: «Все будет зашибись, главное не сдохнуть раньше времени». Но подписчиков здесь не было. Была только я, темнота и капающая вода. Кап. Кап. Кап. Я не знаю, сколько я так просидела у двери. Может, час. Может, день. Время в темноте течет иначе - оно просто есть, тяжелое, вязкое, как холодный кисель. Ты проваливаешься в него и не можешь выбраться. Я вспомнила о маме. Дура. Я всегда думаю о маме в плохие моменты, хотя поклялась себе не делать этого. Мама, которая сказала: «Ты сама напросилась». Мама, которая не взяла трубку, когда я звонила ей в три часа ночи и ревела в голос, потому что мне было восемнадцать и я ничего не понимала в этой жизни. Мама, которая повесила на стену мои детские фотографии и сделала вид, что после шестнадцати меня попросту не существует. Интересно, она знает, что я пропала? Ищет меня? Или сидит в своем старом пыльном кресле, курит и говорит: «Сама виновата»? Наверное, второе. Я думала о подписчиках. Пишут ли они мне? Беспокоятся? Или уже нашли нового кумира - такую же дуру с серьгой в ухе, которая лезет в темный лес за хайпом? Тысячи. Тысячи, а может и миллионы смотрели, как я бегу от чего-то в ночи. И никто не позвонил в полицию? Никто не сказал: «Блин, а может, ей реально помощь нужна?» Хотя стоп. Звонили. Я помню комментарии. Там были те, кто писал: «Вызовите кто-нибудь ментов». Но кто слушает комментарии, когда эфир летит в тартарары? Я уснула. Или отключилась. Провалилась в темноту без снов - спасибо и на этом. — Второе пробуждение было другим. Я все еще не понимаю где я.. и я.. я хочу признать, что ужасно напугана. Признать для себя. Здесь больше никого нет. Мне страшно. После осознания я поняла, что в помещении светло. Ну, относительно. Серый свет лился откуда-то сверху, и я наконец смогла разглядеть свою тюрьму. Подвал. Самый обычный подвал, какие бывают в старых домах: каменные стены, бетонный пол, трубы вдоль потолка. В углу - куча тряпья, на котором я спала. Рядом ведро..фу, понятно зачем. И дверь. Железная, с маленьким окошечком, за которым ничего не видно. Я встала. Тело, все в ссадинах слушалось лучше, хотя левая рука все еще ныла. Я посмотрела на запястье - огромный синяк, от кисти до локтя, лиловый с желтыми разводами. Красиво, блин. Можно в инстаграм выложить, подписать: «Новый дизайнерский браслет от неизвестного мастера». Я подошла к двери, привстала на цыпочки, заглянула в окошко. Коридор. Тусклый свет. И больше ничего. - Эй! Заорала я, колотя кулаками по железу. Костяшки, непривыкшие к таким ударам быстро разбились в кровь. -Есть кто? Выпустите меня! Я Ляпис Вэйн, меня миллионы знают! Вы понимаете, что вам за это будет, если со мной что-то случится?! Тишина. Я била в дверь, пока не содрала костяшки полностью. Потом сползла по стене на пол и снова разревелась. Миллионы знают. А толку? На третий день дверь открылась. Я сидела в углу на тряпках, обхватив колени руками, и смотрела в стену. Я уже не плакала. Вообще ничего не чувствовала. Только пустоту внутри - огромную, холодную, как этот подвал. Все также страшно, но принять участь гораздо проще. Я думала о маме, о детстве. Все таки, жизнь я не ценила, и не прожила так, как хотелось. А я и не знаю, как хотелось, и придумывала миллионы вариантов: «А если тогда не отвергла бы ту девушку?» «А если была бы примерной дочерью?» «А если бы..». Да какая разница, я уже здесь. Еще и не скачала это тупое приложение для знакомств. Нужно было попробовать раньше. Зачем я вообще поперлась в этот ебанутый лес.. Хотелось в очередной раз закурить. Почему я вообще думаю об этом.. сейчас? Когда лязгнул засов, я вздрогнула так, что чуть не свалилась с тряпок. Дверь открылась. На пороге стоял мужчина. Высокий. Очень высокий. Седые волосы, не стариковские, а такие, благородные, с проседью, какие бывают у успешных бизнесменов с обложек журналов. Дорогое пальто - я в этом разбираюсь, у меня был спонсор из бутика. Ботинки ручной работы, тысяч сто минимум. Я знаю, у меня подобные вещи есть. Лицо... лицо я запомнила бы где угодно. Красивое. Холодное. С такими глазами, которые смотрят сквозь тебя, как сквозь пустое место. Он вошел, и подвал вдруг стал еще меньше. - Доброе утро, - сказал он. Голос низкий, спокойный, с легкой хрипотцой. Он словно гипнотизировал. Такие голоса бывают у людей, которые привыкли, что их слушаются. Я хотела ответить что-то умное, дерзкое, как я умею. Но из горла вырвалось только сиплое: - Кто вы? - Это не важно, прости за условия. Пришлось импровизировать. Он оглядел подвал, поморщился, будто увидел что-то неприятное. - Импровизировать? Я вдруг почувствовала, как внутри закипает злость. Хорошая злость, живая. Лучше, чем пустота. Я перешла на «ты». Так я всегда подчёркивала уверенность перед хейтерами: - Ты запер меня в подвале на три ебучих дня, а теперь извиняешся? Он посмотрел на меня с легким интересом. - Ты не боишься. - Сказал он. Не спросил, констатировал. - Боюсь, - ответила я честно, - Но это не значит, что я буду лизать тебе задницу. Так кто ты и какого хрена я здесь делаю? Он усмехнулся. Усмешка получилась странная, будто он не ожидал, но ему понравилось. - Можешь называть меня.. он замялся на секунду. - Называй просто человеком, который тебя нашел. - Нашел? я прищурилась. - То есть я не сама сюда приползла? Меня притащили? - Ты была в лесу. Без сознания. Мои люди обнаружили тебя у старой сторожки. Он говорил спокойно, будто обсуждал погоду. - Если бы не мы, ты бы там и осталась. Навсегда. У сторожки. Значит, я все-таки выбралась из оврага. Или меня вытащили. И дошла... за сколько? Как? Я ничего не помнила. - Ваши люди, Повторила я, цепляясь за слова. - Это кто? Бандиты? Похитители? Работорговцы? Он снова усмехнулся. - Ты смотришь слишком много фильмов. - А вы слишком много молчите. Я задала вопрос. Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Я не отвела глаз. Я вообще умею смотреть в глаза - научилась, когда хейтеры писали мне в личку гадости, а я читала их на стримах и смеялась. Если отводить взгляд - ты проиграла. - Ты мне нужна, - сказал он наконец. - Для чего? - Для дела. Я рассмеялась. Честное слово, рассмеялась. Потому что это было настолько глупо, настолько по-дурацки, что я не могла не засмеяться. - Для дела? - хватаясь за ноющую голову твердила я: - Вы меня похитили, заперли в подвале на три дня без еды, а теперь говорите, что я вам нужна для дела? Вы охренели? Вы знаете, сколько людей меня знают? Дохуя! Меня ищут! Меня найдут, и тогда вы пожалеете, что родились на свет.. Он слушал молча. Спокойно. С легкой полуулыбкой, от которой мне становилось не по себе. - Эй, Окликнул меня он, когда я замолчала. - Ты пропала три дня назад. Твой агент, как там его? Уже вторые сутки убеждает всех, что ты просто решила устроить хайп. Что ты написала ему, что это пранк. Что ты вернешься через неделю и всех удивишь. Полиция не ищет тебя. Твои подписчики ссорятся в комментариях, половина верит в пранк, половина требует вызвать поисковиков. Твоя мать... он сделал паузу, - твоя мать сказала, что ты сама напросилась. У меня внутри все оборвалось. - Откуда вы… - Я много чего знаю. Он подошел ближе. Я вжалась в стену, но старалась не показывать страха. - Я знаю, что у тебя проблемы с доверием. Знаю про твоего отца, про то, что ты на людях это не ты. Я молчала. Потому что если бы я открыла рот, я бы закричала. - Я знаю, что ты боишься. И правильно делаешь. Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала запах дорогого парфюма. - Но я не враг тебе. Если будешь умницей, я помогу. - Поможете? Мой голос дрожал, и я ненавидела себя за эту дрожь. - Поможете чем? Сделать ваше дело? А что за дело? Убить кого-то? Украсть что-то? Сыграть роль в ваших грязных играх? Он выпрямился. Посмотрел на меня сверху вниз. - Ты будешь жить у меня. В нормальных условиях, не в подвале. Будешь есть, пить, спать, пользоваться телефоном, под контролем, разумеется. А когда придет время, ты сделаешь то, что я скажу. - А если откажусь? Он улыбнулся. В этой улыбке не было ничего хорошего. - Тогда ты останешься здесь. Или вернешься в лес. Только мои люди быстро найдут тебя. Выбирай. Я смотрела на него и думала: вот он, момент, который разделяет жизнь на "до" и "после". Если я сейчас сломаюсь, расплачусь, начну умолять, я пропала. Он сожрет меня и не подавится. Если буду держаться, может быть, у меня есть шанс. - Ладно, Сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Допустим, я соглашусь. Но у меня есть условия. Он поднял бровь. Это было так по голливудски, что я чуть не фыркнула. - Условия? - Да. Первое: я хочу знать, где я и с кем имею дело. Не сейчас, потом. Когда пойму, что вы не врете. Второе: я хочу свои вещи. Например..серьга у вас? Он помолчал. Потом медленно помотал головой. - Нет. Но остальные вещи будут при тебе, если заслужишь доверия. - Тогда третье: я хочу, чтобы вы обращались ко мне по имени. Не "ты", не "девушка", не "эй". Я не вещь и не ресурс. Ясно? Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом вдруг кивнул. - Договорились, Лазурит. Он развернулся и пошел к двери. На пороге остановился. - Мои люди проводят тебя. Комната будет готова через час. Он обернулся. - И да, если попытаешься сбежать или связаться с внешним миром без разрешения - вернешься сюда насовсем. Ты поняла? - Ага, - сказала я, глядя ему в спину. - Папаша, вы даже не представляете, с кем связались. Он замер. Медленно повернулся. - Что ты сказала? - Я сказала: папаша. Я улыбнулась своей самой наглой улыбкой, той, от которой хейтеры бесятся в комментариях. Он молчал секунду. Потом уголок его губ дернулся - не улыбка, нет, что-то другое. - Ты очень наглая, Лазурит. Это хорошо. Это пригодится. Дверь закрылась. Засов лязгнул. Я осталась одна. Но теперь я знала: он вернется. И в следующий раз я буду готова. --- Через час за мной пришли. Один мужчина и одна крепкая женщина - молчаливые, одинаковые, в черных куртках и с такими лицами, будто их всю жизнь учили не выражать эмоций. Они открыли дверь, кивнули мне и повели по коридору. Подвал оказался частью большого дома. Мы поднялись по лестнице, прошли через кухню, огромную, с мраморными столешницами и техникой. Мой ремонт тут и рядом не стоял. Мы дошли до холла. Я ахнула. Это был не дом. Это был особняк. Настоящий, из тех, что показывают в фильмах про миллионеров: высоченные потолки, лепнина, картины в золоченых рамах, мраморный пол, лестница, уходящая куда-то в бесконечность. Из окон лился свет, настоящий, солнечный, которого я не видела три дня. У меня даже глаза заболели. - Сюда, Сказал мужчина и показал на лестницу. Моя комната оказалась на втором этаже. Большая, светлая, с огромной кроватью, застеленной белоснежным бельем, с гардеробной, с ванной, где была настоящая джакузи. На столике у окна стояла ваза с фруктами и бутылка воды. Я подошла к окну. За ним был лес. Тот самый лес, где я очнулась три дня назад. Значит, я недалеко ушла от места съемок. Особняк стоял на опушке, окруженный высоким забором с камерами по периметру. - Телефон на столе, Грубо сказала женщина, входя следом. - Работает только локальная сеть. Можете звонить в комнату охраны, если что-то понадобится. Интернета нет. Выходить за пределы комнаты только в сопровождении. - Уютненько, - сказала я, разглядывая "телефон", допотопную трубку с диском, какие в музеях стоят. - Прямо пятизвездочный отель. Женщина усмехнулась: - Ужин в семь, сказала она. - Я вас провожу. Они ушли. Я осталась одна. Я прошлась по комнате. Проверила шкафы, пусто. Заглянула под кровать, пыльно, но ничего интересного. Постучала по стенам, глухо, значит, не фанерные. Подошла к окну, открывается, но снаружи решетка. Красивая, кованая, как в старых замках, но решетка. Я села на кровать и засмеялась. - Ляпис, Сказала я вслух. - Ты влипла по полной. Смех звучал истерично, но мне было плевать. Потому что я правда влипла. Меня похитил какой-то старый хрен в дорогом пальто, запер в подвале на три дня, а теперь поселил здесь и ждет, что я буду делать его "дела". Мои подписчики думают, что я устроила пранк. Мой агент продажная тварь, которая, судя по словам старика, прикрывает мое исчезновение. Моя мать сказала, что я сама напросилась. Мать. Я вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. Я зажмурилась и заставила себя дышать. Глубоко. Ровно. Как учил психолог, к которому я ходила после того, как хейтеры довели меня до панических атак. - Не сейчас, - прошептала я. - Раскисать будешь потом. Сейчас надо думать. Я думала. Этот человек..кто он? Богатый, явно. Влиятельный, такие люди не появляются из ниоткуда. У него есть люди, дом, охрана, ресурсы. Он знает обо мне слишком много, даже про агента. Значит, следил. Давно. Зачем я ему? "Для дела", - сказал он. Какое дело может быть у такого человека, для которого нужна блогерша с миллионами подписчиков? Вариантов было несколько. Шантаж кого-то через меня. Использование моего канала для вброса информации. Или... что-то связанное с моей аудиторией. С моим лицом. С моим голосом. Я поежилась. Слишком много вариантов, и все дерьмовые. Репутация поедет в пол уже явно. Даже если я выберусь отсюда, даже если всё закончится хорошо..кто мне поверит? «Блогерша провела неделю в особняке таинственного миллионера, делайте свои выводы.» Я уже слышу эти комментарии. Я уже вижу, как мои подписчики делятся на два типа: одни будут орать, что я продалась за бабло, другие, что я всё это сама подстроила ради хайпа. И никто не будет на моей стороне. Внезапно я вспомнила отца. Этот старик с седыми висками, с его холодными глазами и дорогими ботинками, он был словно его копией. Той самой копией, которая хранится у меня в голове уже десять лет, хотя оригинал я почти забыла. Странный мужик. Я никогда не понимала его при жизни и уж тем более не понимаю сейчас, когда его нет. Он пропал еще с моего детства. Просто исчез - как будто растворился в воздухе. Мать сказала: «Сбежал от долгов». Полиция сказала: «Без вести пропавший, дело закрыто за отсутствием улик». Я тогда не поняла. А сейчас? Сейчас я сижу в золотой клетке, которую построил человек, пугающе похожий на моего отца. Те же манеры. Та же манера говорить - спокойно, будто ты уже согласился, просто еще не знаешь об этом. Тот же взгляд, который видит тебя насквозь, но ничего не показывает взамен. Что я вообще знаю об отце? Он был бизнесменом. Или аферистом. Или тем и другим одновременно. Мать никогда не рассказывала подробностей, только ругалась: «Твой отец втянул нас в такое дерьмо, что мы до сих пор не выберемся». У него были какие-то связи с криминальными структурами - я случайно подслушала этот разговор, когда делала вид, что сплю на заднем сиденье машины. Он говорил кому-то по телефону: «Я всё уладил. Они не придут. Заплачено». Он кажется любил меня. Я это помню. Помню, как он качал меня на руках, когда мне было года три, и напевал какую-то дурацкую песенку про кораблики. Возможно, экономить на мне было тоже частью его любви. Помню его запах - табак, дорогой одеколон и еще что-то, чему нет названия, какой-то особый отцовский запах, который я ни у кого больше не чувствовала. А потом он исчез. И всё, что от него осталось..это долги, которые мать выплачивала лет пять, и смутное ощущение, что меня обманули. Что он не мог просто так взять и уйти. Что он любил меня слишком сильно, чтобы бросить вот так, без объяснений. Или я просто хотела так думать. Этот старик напоминал мне отца. Но не тем, как выглядел, хотя..этим тоже. А тем, как был. Как занимал пространство. Как смотрел. Как молчал, будто в его молчании скрывалось больше смысла, чем в чужих речах. Совпадение? Я не верю в совпадения. Особенно после того, как очнулась в подвале с дырой в памяти и пропавшими вещами. Я подошла к зеркалу, огромному, в полный рост, в позолоченной раме. Посмотрела на себя. Грязная, осунувшаяся, с синяком на полруки. С давно размазанным макияжем. Как панда, честное слово. Но глаза..глаза, размытые тушью все равно были были мои. Те самые, которые смотрели в камеру и говорили: "Ну привет, мои хорошие". Я быстро осмотрела комнату на наличие камер и скинула свои вещи, переодевшись в первое попавшееся. Сейчас выбора нет. Не хотела выкидывать футболку, но пришлось. В районе талии и живота на ней остались лишь дырки, как будто что то усердно рвало её в клочья. Я улыбнулась своему отражению. Криво, зло, по-ляписовски. - Ну что, Лазурит, - сказала я. - Влипла ты по полной. Но это же интересно, правда? Отражение не ответило. Но я знала, что оно согласно. Вечером меня проводили в столовую. Это было помещение, от которого у любого нормального человека случился бы культурный шок: стол на двадцать персон, хрустальные люстры, картины таких мастеров, что у меня бы денег не хватило на раму. Во главе стола сидел он, старик с седыми висками. Переоделся в домашний пиджак, выглядел расслабленно, но глаза оставались теми же..холодными, изучающими. - Садись, Лазурит, - сказал он, указывая на место справа от себя. Я села. На мне было то, что нашлось в шкафу. Оказывается, пока я сидела в комнате, кто-то заботливо разложил там несколько комплектов одежды. Дорогой, моего размера, с бирками. И я выбрала простое черное платье - не хотела выглядеть так, будто собираюсь на свидание. Очень иронично было смотреть на себя в таких вещах. Я раньше почти никогда не одевала платья. Помню, как я приперлась на интервью в маскарадном костюме. Не помню, есть ли у меня эти погоны до сих пор, но помню что бабла за них я отдала немало. - Ты хорошо выглядишь, - заметил он. - Я выгляжу как человек, которого три дня держали в подвале, а потом переодели в Zara, - ответила я, накладывая себе салат. - Но спасибо за попытку. Он чуть заметно улыбнулся. Подали ужин - реально вкусный, ресторанного уровня. Я ела и думала: отравят или нет? Решила, что если бы хотели убить, убили бы еще в лесу. Значит, я им правда нужна живой. - Расскажи о себе, - сказал он, когда я доела второе. - Вы и так всё знаете, - я отодвинула тарелку. - Следили же за мной. - Следил. Но я хочу услышать от тебя. Я посмотрела на него. В свете люстры его лицо казалось высеченным из камня - красивым, но мертвым. Такие лица бывают у людей, которые давно забыли, что такое сомневаться. - Что именно? - спросила я. - Про то, как я сбежала из дома в семнадцать, потому что мать сказала, что я позор семьи? Про то, как два года жила на вписках и донатах от подписчиков? Про то, как вылезла в топ, потому что была готова на всё ради просмотров? Я говорила без умолку. Потому что нервничала. Лучше сказать все сразу, чем терпеть эти допросы. - Про то, что ты чувствуешь, - сказал он тихо. - Когда на тебя смотрят два миллиона человек. И когда никто не смотрит. Я замерла. Вопрос был неожиданным. Слишком личным. Слишком... правильным. Такие вопросы задают только те, кто сам знает, что такое быть на виду и в пустоте одновременно. - А вы? - спросила я вместо ответа. - Вы знаете, что это такое? Он молчал долго. Потом кивнул. - Знаю. - И как вы справляетесь? - Я построил империю, - сказал он просто. - Чтобы было чем заняться, когда никто не смотрит. Я смотрела на него и вдруг поняла, он не врет. Он действительно такой. Одинокий старик, который построил вокруг себя столько стен, что сам забыл, как из них выходить. - Значит, я вам нужна, чтобы развлечься? - спросила я. - Как новая игрушка? - Ты мне нужна, чтобы работать, - он откинулся на спинку стула. - У моего партнера по бизнесу есть дочь. Умная, красивая, талантливая. И совершенно бесполезная, потому что считает, что весь мир ей должен. Я моргнула. Не ожидала. - И? - И я хочу, чтобы ты научила её кое-чему. - Чему? - я уже начинала подозревать что-то неладное. - Тому, что ты умеешь лучше всего. Он посмотрел мне прямо в глаза. - Выживать. В столовой повисла тишина. Я слышала, как тикают старинные часы в углу. Как где-то далеко лает собака. Как стучит моё собственное сердце, слишком быстро, слишком громко. - Вы хотите, чтобы я... - Я не договорил. Чтобы ты подружилась с ней. Стала ей кем-то вроде наставницы. Показала, как работает этот мир, не тот, где всё даётся на блюдечке, а тот, где за каждый шаг надо платить. Он налил себе вина, не предлагая мне. - Она меня ненавидит. Не слушает. Считает, что я тиран и деспот. Может, тебя послушает. - А если не послушает? - Тогда ты будешь делать то, для чего я тебя позвал изначально. - И что это? Он улыбнулся. В этой улыбке было что-то, от чего мне захотелось оказаться за тысячу километров отсюда. - Работать на меня, Лазурит. Использовать свой талант и свои миллионы людей для меня. Будешь хорошей девочкой - получишь свободу и кучу денег. Будешь плохой, вернешься в подвал. Выбор за тобой. Я смотрела на него и думала: вот он, момент истины. Сейчас я либо сломаюсь, либо приму правила игры. Я приняла. - Ладно, - сказала я, отодвигая бокал. - Я согласна. Но у меня снова условия. Он поднял бровь. - Я хочу свою одежду. Чистую. Просто, чтобы она была рядом со мной, даже если мне придется носить твое тряпье, дороже моего раз в сто. Мужчина медленно кивает. - Второе. Мне нужна ручка и блокнот. Неважно зачем, просто принеси мне это. Он молча кивал. - И ещё, дайте мне знать, когда мне предстоит встретиться с моей новой «подружкой». Он усмехнулся. Я увидела, как в его улыбке блеснул золотой зуб. - Не беспокойся, Лазурит. Мы подготовим тебя. - К чему? - К разговору. Который изменит всё. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает что-то странное..смесь страха, азарта и дикого, неконтролируемого интереса. - Знаете, а вы сумасшедший, - пытаясь вывести на эмоции, сказала я. - Возможно, - он поднял бокал. - Но это не отменяет того факта, что ты теперь часть моей игры. Добро пожаловать, Ляпис. Надеюсь, тебе понравится. Я не ответила. Я смотрела в окно на темнеющий лес, и думала о будущем. Впервые, за несколько лет. Но это ничего. Ведь я Ляпис Вэйн, и я не прогнусь из за какого то там старика. Меня просто так не сломать.

Даже если в золотой клетке.