Там, где живут чужие сны
6 марта 2026 г., 12:15
Солнце уже поднялось выше, заливая маленькую кухню Аметист золотистым светом. Лучи скользили по подоконнику, где чахлое растение тянуло свои листья к теплу, по стене с дурацкими магнитиками, по забытой на столе кружке с остатками кофе.
Перидот стояла перед маленьким зеркалом в прихожей и отглаживала свою белоснежную рубашку. Утюг шипел, выпуская пар, а она двигалась с привычной точностью, ни одного лишнего жеста. Каждая складка исчезала под горячей подошвой. Рубашка лежала идеально, как и всё в её жизни. Ну, почти всё. Из ванной доносились звуки борьбы. Аметист хлопотала там, приводя свою гриву в порядок. Судя по шуму фена, приглушённым ругательствам и звукам падающих предметов, битва шла не на жизнь, а на смерть. - Да чтоб тебя! донеслось из-за двери. Куда ты опять делась, заколка?! Перидот улыбнулась уголками губ. Совсем чуть-чуть, но тепло разлилось в груди. Она надела идеально отглаженные брюки, застегнула рубашку, поверх жилет, тёмно-серый, тонкой шерсти, сидящий по крепкому телосложению как влитой. А потом плащ. Серый, с глубокими карманами. И с небольшим сюрпризом во внутреннем. Сережка. Блондинка снова вспомнила о ней. Перидот чувствовала её вес, как будто там был не крошечный кусочек металла, а целая вселенная. Она провела рукой по ткани, проверяя, на месте ли, и тут же одёрнула себя. Не думай об этом. Работа. Сейчас только работа. - И как ты только все успеваешь.. Недовольно фыркнула Аметист, выходя из комнаты и поправляя любимые джинсы, которые сегодня снова заедали молнией. Волосы торчали в разные стороны, несмотря на все усилия: - Ты встала позже меня, а уже как с иголочки. - Я просто рассчитываю свое время, Аметист. Передразнила светловолосая, но в уголках губ дрогнула едва заметная улыбка. - Ты невыносима, вздохнула Аметист, наконец справившись с молнией. - Я знаю. Это помогает мне в работе. Аметист закатила глаза, но улыбнулась. Она всегда улыбалась, когда Перидот включала сухой юмор, который никто, кроме неё, не замечал. - Ладно.. поехали уже. Сказала Перидот, вздохнув. Она окинула взглядом маленькую прихожую. Здесь было тепло и уютно, пахло кофе и Аметист, смесью сладкого шампуня и чего-то неуловимого, домашнего. С подругой было беззаботно и спокойно, как будто мир за дверью не существовал. Но всё же нужно было ехать на работу. Дело не ждало. Аметист натянула любимую куртку, сунула ноги в тяжёлые ботинки и хлопнула себя по карманам, проверяя, всё ли взяла. - Ключи, телефон, кошелек... пончиков нет, но это поправимо по дороге. Погнали, капитан. Они вышли в утро, и дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Дорога прошла так быстро, словно девушки в один момент оказались в офисе. Жемчуг была уже на месте - сидела за своим идеально организованным столом, окруженная мониторами и распечатками. Кофе в кофемашине был свежий, данные готовы. Жемчуг была как часы. Как всегда. - Доброе утро, сказала она, даже не отрываясь от экрана. - Аквамарин уже здесь. У нее новости. - Хорошие или плохие? Спросила Аметист, падая в кресло и запуская руку в коробку с пончиками. - Смотря как посмотреть. Из-за угла раздался смех - громкий, заливистый, заполнивший весь офис. Аквамарин сидела в зоне отдыха, закинув ногу на ногу, и хохотала в телефон. - Да нет, ты представляешь? говорила она кому-то. - Эта дура реально приперлась в офис и орет, что это пранк! Я чуть кофе не подавилась! Перидот нахмурилась. Голова заработала словно мотор, в который залили масла. - Аквамарин, что случилось? Аквамарин повернулась к ней, все еще улыбаясь. Девушка снова сияла свежестью, а духи заполнили комнату, перебивая запах кофе и пончиков. - О, Пери, детка, ты не представляешь! - Она грациозно поднялась, подошла ближе. - Тут какая-то фанатка Ляпис, Джет, добралась до агентства. Твердит, что пропажа это пранк, который Ляпис сама устроила. Что она написала ей в личку, что вернется через неделю и всех удивит. Аметист поперхнулась пончиком. - Чего? - Того. - Аквамарин развела руками. - Девчонка лет восемнадцати, вся в слезах, требует, чтобы мы прекратили расследование, потому что «Ляпис обидится, что ее ищут». - Это же бред, Сказала Жемчуг, наконец отрываясь от монитора. - Если бы это был пранк, Ляпис уже вышла бы на связь. Прошло пять дней. - Агент говорит то же самое, - пожала плечами Аквамарин. - Но фанатка не верит. Говорит, у них «особая связь». Перидот молчала, переваривая информацию. Шестеренки в голове крутились с бешеной скоростью. - Это может быть опасно, - сказала она наконец. - Если фанатка начнет распространять эту версию, полиция вообще перестанет шевелиться. Они и так ждут 72 часа, а тут эти шутки. - Уже распространяет, - Аквамарин улыбнулась. - Я залезла в ее соцсети. Она пишет постами: «Ляпис жива, это розыгрыш, не верьте детективам». Подписчики клюют. - Твою мать.. - выдохнула Аметист. - Жемчуг, Повернулась Перидот, - нужно мониторить эту активность. Если пойдет в массы, нам придется публично опровергать. - Уже, Кивнула Жемчуг. - Я отслеживаю хештеги. Пока небольшая волна, но может разрастись. Перидот провела рукой по лицу. Усталость навалилась с новой силой. - Ладно. С этим будем разбираться. Что у нас еще? - У нас еще то, - Жемчуг поправила очки, - что мы до сих пор не сделали обыск в квартире Ляпис. Тишина повисла в офисе. Перидот почувствовала, как земля уходит из-под ног. - Что? - переспросила Аметист. - Мы не были у нее? - Нет. Жемчуг смотрела на Перидот. - В плане было на вчера, но Перидот отменила. Сказала, что сначала надо опросить мать и сталкера. Все взгляды обратились на Перидот. Она стояла неподвижно, чувствуя, как внутри все сжимается. Потому что Жемчуг была права. Она отменила обыск. И сама же забыла об этом. Она слишком увлеклась лесом, сторожкой, сережкой, своей виной, своей одержимостью. Она забыла о самом базовом. О квартире пропавшей, где могут быть важнейшие улики. - Я... начала она. - Ты увлеклась, - спокойно сказала Жемчуг. Без осуждения, просто констатируя факт. - Это бывает. Но теперь надо срочно ехать. - Да, - Перидот взяла себя в руки. - Ты права. Собираемся все. Едем к агенту за ключами, потом в квартиру. - Все? - Аквамарин подняла бровь. - Прямо всем составом? - Прямо всем. Перидот посмотрела на нее жестко. - И, Аквамарин, пожалуйста, поменьше духов. Мы едем работать, а не в клуб. Аквамарин надула губы, но промолчала. - И еще, Добавила Перидот, глядя на Жемчуг и Аквамарин, которые уже начали обмениваться привычными колкостями. - Прекратите. Я знаю, вы друг друга не выносите, но сегодня работаем вместе. На обыски всегда нужна вся команда. Жемчуг, ты нужна для системного анализа. Аквамарин, ты нужна для связей и интуиции. Если начнете ссориться, поеду с одной Аметист, а вы будете сидеть в офисе и перебирать бумажки, как обычно. - Мы не ссоримся, сказала Жемчуг. - Мы дискутируем, добавила Аквамарин. - Мне плевать, как вы это называете. Перидот надела недавно слетевший с ее плеч плащ снова. - Едем. Аметист, ты за рулем. - Есть, капитан! - Аметист подхватила сумку и направилась к выходу. - Девчонки, не отставайте. Будет весело. Жемчуг и Аквамарин переглянулись с одинаковым выражением «я еду только потому что надо», но послушно пошли следом. Машина Аметист была видавшей виды, но надежной, как и она сама. Аме вела лихо, лавируя в пробках и комментируя каждую машину, которая попадалась на пути. - Этот придурок даже поворотник включить не может! А эта вообще куда прет? О, смотрите, свадьба! В девять утра, это надо так не любить друг друга? Жемчуг сидела на переднем пассажирском сиденье, выпрямившись как струна, с планшетом в руках. Она уже строила схемы и алгоритмы для обыска. - В квартире Ляпис, нужно проверить следующие зоны: спальня, рабочий стол, ванная, кухня. Особое внимание уделить документам, электронным носителям, дневникам, если есть. А также... - Жемчуг, мы не на лекции, - простонала Аквамарин с заднего сиденья. - Расслабься. - Я расслаблена. Просто систематизирую. - Ты никогда не расслаблена. Ты даже спишь с таблицами. - Я хотя бы сплю.. - Девочки, Вмешалась Аметист, сворачивая на нужную улицу. - Не ссориться, шеф сказала. Вон, видите, офис агента. Паркуемся. Офис агента Ляпис находился в старом здании в центре. Вывеска «Медиа-продакшн» была криво прибита, дверь скрипела, а в приемной пахло пылью и дешевым кофе. Сам агент Макс, таков его псевдоним. Сидел в кресле, закинув ноги на стол. Это был мужчина лет пятидесяти, с большим животом, лысиной и хитрыми глазками. Увидев четырех женщин, входящих в кабинет, он даже не пошевелился. - Чего надо? - спросил он, жуя бутерброд. - Ключи от квартиры Ляпис Вэйн, Сказала Перидот, показывая удостоверение. - Мы частные детективы, ведем ее дело. Макс лениво опустил ноги. - А, эти. Слышал про вас. - Он окинул их взглядом, задержался на Аквамарин. - Красивые девчонки работают в детективах? А я думал, там одни мужики в плащах. - Ключи, - повторила Перидот жестко. - Да какие ключи? Я уже сам к ней ездил, все проверил. Второй экземпляр ключей вообще не у меня должен был быть. Квартира закрыта, ничего не тронуто. Она просто пранк устроила, я же говорил. - Вы ездили? - переспросила Аметист, прищурившись и насмехаясь. - Когда? - На днях. Макс отвел глаза. - Вчера. Или позавчера. Не помню. - А почему тогда в журнале посещений вашего офиса нет записи о том, что вы отлучались? Жемчуг подняла планшет. - Я проверила. Вчера вы были здесь весь день. Позавчера тоже. Макс побагровел. - Вы что, следите за мной? - Мы работаем, - спокойно ответила Перидот. - В отличие от вас. Ключи. Макс повозмущался для вида, но ключи отдал. Связка была старая, с брелоками. - Это ее? - спросила Аметист, беря ключи. - Ага. Детский сад. Команда решила не отвечать на глупые домыслы. Перидот просто кивнула, не тратив время на ерунду. Аметист нахмурилась, но послушно передала ключи подруге. Связка перекочевала из её руки в ладонь Перидот, и та замерла на секунду, ощущая тяжесть металла. И вправду старая, потрёпанная временем. Ключи были такими, какие бывают только у вещей, которыми пользовались годами. Стёртые грани, поцарапанная поверхность, тёплый от долгого соприкосновения с чужими пальцами матовый блеск. Брелоки зазвенели и постукивали друг о друга, создавая неприятные звуки. Перидот сжала ключи в руке, словно эти ключи ей пренадлежали. Металл врезался в ладонь, холодный и живой одновременно. Она вдруг остро, почти физически ощутила, сколько раз Ляпис брала эту связку. Сколько раз вставляла ключ в замок после утомительного дня, после стримов, после тусовок, после ночных поездок. Сколько раз возвращалась домой в единственное место, где можно было снять маску и быть собой. Девушка убирает ключи в карман. В карман, рядом с серебряной звездой. Команда уходит, но Аметист задерживается, хлопает агента по плечу и шепчет: - Если узнаю, что вы еще что-то скрываете, лично приду. С понятыми. Макс побледнел. В машине Аквамарин фыркнула: - Какая мразь. Он даже не скрывает, что ему плевать. Она пропала, а он жрет бутерброды. - Такие люди, - философски заметила Жемчуг. - Их работа заканчивается там, где заканчиваются деньги. - Поехали уже к ней, - торопливо, дёргая ногой из стороны в сторону сказала Перидот. - Хочу увидеть, где она жила. Аметист завела мотор. - Ну и райончик, - присвистнула Аметист, когда они въехали в жилой комплекс. - Я думала, блогеры в трущобах живут.. Дом Ляпис был новым, современным, с охраной на входе и зеленым двором. Парковка забита дорогими машинами, на лавочках сидели и гоготали молодые мамы с колясками, в воздухе пахло свежестью и деньгами. И счастьем. - Она неплохо зарабатывала, - заметила Жемчуг. - Аренда в таком доме наверняка недешевая.. - Или ипотека, - добавила Аквамарин. - Если у нее были накопления. - Были, - кивнула Жемчуг. - По моим данным, она откладывала около двадцати процентов дохода. - Молодец, - одобрила Аметист. - Я бы тоже откладывала, если бы не тратила всё на пончики. - Ты тратишь не только на пончики, - заметила Жемчуг. - А на что еще? Аметист подняла бровь и приблизилась к Жемчуг, ожидая ответа. - На футболки с дурацкими принтами. С полуулыбкой отвечает та. - Это не дурацкие, это ироничные! - Девочки, - вмешалась Перидот. - Мы почти приехали. Соберитесь. Аметист припарковались у подъезда, ловко втиснув свою старую машину между «лексусом» и «мерседесом», вызвав одобрительный свист Аквамарин. - Класс. Теперь у нас есть шанс познакомиться с их хозяевами, когда они будут царапать нам дверь. - Не каркай, - отмахнулась Аметист. В дом, и по подъезду Пери идёт первой. Она всегда идёт первой - это её работа, её ответственность. Шаги четырех человек гулко и шумно отдавались в пустом, чистом коридоре. Лифт поднял их за несколько секунд, но Перидот показалось, что прошла вечность. Она смотрела на горящие цифры над дверями и думала о том, что сейчас увидит. Увидит ту жизнь, которую Ляпис строила годами. Ту жизнь, из которой её вырвали. По сравнению с тем, что было недавно, ее место жительства было комфортным. Недавно был лес, сырость, холод и старая сторожка с запахом плесени. А здесь чистота, тепло, свет. Здесь пахло жизнью. Пахло ею. Квартира Ляпис была угловой, с панорамными окнами и видом на двор. Солнечный свет лился сквозь стёкла, отражался от белых стен, играл на полированных поверхностях. Где-то внизу, во дворе, смеялись дети, лаяла собака, шуршали шины по асфальту обычные звуки обычной жизни, которая продолжалась, несмотря ни на что. Перидот встала перед дверью. Связка ключей снова оказалась в руке - она и не заметила, как достала её из кармана. Пальцы сами нащупали нужный ключ. Она вставила ключ в замок, повернула - механизм щёлкнул с негромким, почти музыкальным звуком. Так щёлкают только хорошо смазанные замки в дорогих дверях. Ляпис заботилась о своём жилье. Ляпис вкладывала в него деньги. Ляпис планировала здесь жить. - Ну, с богом, - сказала она и шагнула внутрь. Порог оказался чуть выше, чем она ожидала, и на секунду Перидот споткнулась. Аметист подхватила её под локоть, но Перидот высвободилась и выпрямилась, отряхая что то невидимое и поправляя очки. - Я в порядке. - Ты никогда не в порядке, - тихо ответила Аметист. - Но мы всё равно с тобой. Перидот не ответила. Она смотрела на квартиру, в которую они вошли. Так тихо. Девушка чувствовала, как внутри всё переворачивается. Они замерли на пороге. Квартира была... красивой. Очень красивой. Дорогой ремонт, дизайнерская мебель, огромные окна. Наполненный не той стерильной чистотой, которая бывает в домах богатых людей, где всё подобрано дизайнером и ничего нельзя трогать. Здесь каждая вещь дышала, каждая имела свою историю. Свет из панорамных окон заливал гостиную, играл на глянцевых поверхностях, отражался в стеклянных дверцах шкафов. Солнечные зайчики прыгали по стенам, по полу, по мебели. Где-то внизу, во дворе, слышались детские голоса - жизнь продолжалась, несмотря ни на что. - Ахуеть.. - выдохнула Аметист. - Она же с вписки начинала, а тут такой ремонт... - Заработала, - коротко сказала Жемчуг. - Честным трудом. - Или не очень честным, - добавила Аквамарин, но без злости, скорее задумчиво. Она провела пальцем по косяку, проверяя качество отделки. - Но дорого. Очень дорого. Тут на материалы не экономили, я уж точно знаю. Перидот оглядывалась, впитывая каждую деталь. Её взгляд скользил по комнате, цепляясь за мелочи, из которых складывалась чужая жизнь. Вот хрустальная пепельница на парадном входе - немного потертая, но блестящая. С узором, вероятно сделанным на заказ. Вот на стене постер с лагерем тоскующих сердец, в тонкой рамке, не дешёвой. Вот зеркалос трещиной. Вот на столе недопитая кружка кофе, на ободке след от помады. - Агент врал, - добавила Жемчуг. - Он не был здесь. Почта в ящике, холодильник не закрыт - там всё пропало. - То есть он даже не потрудился приехать, - покачала головой Аметист. - Идиот, думал что мы не поймем Перидот молчала. Она смотрела на кружку с кофе, на след от помады, и думала о том, что Ляпис пила этот кофе утром того дня, когда пошла в лес. Может быть, завтракала здесь. Может быть, смотрела в окно и думала о чём-то своём. Обычное утро обычного человека. Которое оказалось последним. - Работаем, - сказала Перидот, и голос её прозвучал глухо, будто издалека. - Жемчуг, Аквамарин, кухня и гостиная. Аметист - ванная и балкон. Я - спальня. Смотрим всё. Документы, дневники, телефоны, ноутбуки. Любую мелочь. Команда разошлась. — Кухня Ляпис оказалась небольшой, но уютной. Белые фасады, столешница, на полках - специи, крупы, пачка шоколада с арахисом. - Люди странные, - пожала плечами Аквамарин, открывая ящики. - Я, например, вообще не понимаю, как можно есть шоколад с арахисом. Это же не сочетается. - Ты много чего не понимаешь. - Например? - Например, как можно тратить ползарплаты на духи, которые пахнут как кондитерская фабрика. Аквамарин резко обернулась. - Это Black Opium, между прочим. Классика. - Это дешевая сладость для подростков. Словно упрекая, отвечала Жемчуг. - А твои «прохладные» духи вообще ничем не пахнут! Ты как будто намыленная, но забыла смыть! - Это гель для душа без отдушек. Гипоаллергенно. - Скучно! Голос Аквамарин поднялся и отдавался эхом в тихой квартире. - Эффективно! - Девочки! - раздалось из коридора. Это Аметист высунулась из ванной. - Вы чего орете? Я тут ванну обыскиваю, а у вас базар! - Мы не орем, - одновременно сказали Жемчуг и Аквамарин. - Ладно, - Аметист скрылась обратно. - Только тише. А то Перидот вас выгонит. Жемчуг и Аквамарин обменялись взглядами и продолжили обыск молча. Это был странный союз - две женщины, которые привыкли враждовать, но сейчас, в чужой квартире, среди чужих вещей, они оказались по одну сторону баррикад. Возможно, впервые за долгое время. Через минуту Жемчуг нашла фотоальбом. Он лежал на нижней полке журнального столика, прикрытый стопкой глянцевых журналов. Старый, потрепанный, с детскими рисунками на обложке - солнце, домик, кривая ёлочка и подпись детским почерком: «Моя семья». Буквы прыгали, выезжали за линии, но старание чувствовалось в каждой чёрточке. - Ого, - сказала она, открывая. - Смотри. Аквамарин подошла ближе. Солнечный свет из окна упал на страницы, высвечивая пожелтевшие снимки, загнутые уголки, следы от детских пальцев. - Это, наверное, еще с тех времен, когда она с матерью жила. Они листали вместе. Первые страницы - младенец в коляске, пухлощекий, с смешным бантом на лысой головке. Первые шаги - девчушка в ползунках тянет руки к объективу. Детский сад - Ляпис в нарядном платье на утреннике, кажется фея.. Она улыбается, настоящей, детской улыбкой, в которой ещё нет ни вызова, ни боли. Сверху подписаны года, и почти на каждой странице выведено «Ляпик». - Смотри, тут она с отцом, - Аквамарин ткнула пальцем. Мужчина с темными волосами держал маленькую Ляпис на руках. Оба смеялись, запрокинув головы, одинаковым смехом, одинаковым жестом. На заднем плане угадывался парк, качели, лето. - Криспин Вэйн, - кивнула Жемчуг. - Но смотри, она больше на мать похожа. - Очень похожа, - тихо сказала Аквамарин, всматриваясь в лицо женщины. - Один в один. Дальше шли школьные фото. Ляпис с косичками, с огромным бантом, с рюкзаком, на линейке. Ляпис с грамотой в руках, серьёзная, насупленная. Ляпис с подружкой, обнимаются, секретничают. Потом - подростковые, уже с вызовом в глазах, с огнём, который не погасить. Ляпис с ирокезом явно крашеным на один день, Ляпис в компании таких же взъерошенных подростков, Ляпис с сигаретой, зажатой в зубах «на слабо». А потом - обрыв. Страницы пустые. Белая бумага, на которой ничего нет. Ни одной фотографии, ни одной записи. Будто жизнь оборвалась на полуслове. - Здесь заканчивается, - сказала Аквамарин. Примерно когда ей было шестнадцать. - Когда она ушла из дома, - добавила Жемчуг. - Мать перестала ее фотографировать. - Или она сама перестала хранить. Они переглянулись. В этом альбоме была вся история Ляпис - от счастья до одиночества за пару десятков страниц. Тёплые, размытые снимки детства резко обрывались пустотой. Как будто человека не стало. Но человек был. И жил дальше. Просто его перестали замечать. - Надо показать Перидот, - сказала Жемчуг. - Да, - кивнула Аквамарин. И вдруг добавила тихо: - Знаешь, я ее понимаю. Жемчуг посмотрела на нее с удивлением. Аквамарин никогда не говорила ничего личного. Никогда не открывалась. А тут вдруг - эти слова. - Ты? - Неважно. - Аквамарин отвернулась, но Жемчуг успела заметить, как дрогнули её пальцы, сжимающие край альбома. - Смотрим дальше. Она отошла к столу, делая вид, что изучает бумаги. Но Жемчуг знала: это бегство. Аквамарин убегала от вопроса так же, как убегала от всего, что могло задеть её за живое. В ящике стола они нашли старые квитанции, договоры аренды, какие-то бумаги. Жемчуг методично складывала их в пакет, привычно сортируя, раскладывая по категориям. - Это может пригодиться, - бормотала она. - Финансовые следы, связи... Вот, смотри, договор аренды этой квартиры подписан полгода назад. До этого она жила в другом месте. - Почему съехала? - Не знаю. Может, проблемы с соседями. Или с тем, кто приходил. Аквамарин молчала, думая о чем-то своём. Она стояла у окна, глядя на двор, на детей, играющих в песочнице, на мам с колясками, на старушку, выгуливающую таксу. Обычная жизнь, обычный день. А где-то там, за этим городом, в лесу, была Ляпис. Или её след. - Аквамарин, - сказала вдруг Жемчуг, не поворачиваясь к окну. - А ты веришь, что мы её найдём? Аквамарин замерла. Вопрос был слишком личным. Слишком не в их стиле. - Верю, - ответила она коротко. - Потому что другого выхода нет. Жемчуг кивнула. - Я тоже. И они продолжили работать. --- Ванная комната Ляпис оказалась маленькой, но уютной. Полки с кремами, шампунями, масками для волос. Везде вишневый, или синий оттенок - любимый цвет, судя по всему. - Ничего криминального, - бормотала Аметист, открывая аптечку. - Таблетки... антидепрессанты, снотворное, обезболивающие. Бедная девочка. Она закрыла аптечку и полезла под ванну. Там, в углу, стояла коробка с старыми вещами. Аметист вытащила, открыла. Старая одежда, какие-то безделушки, школьные тетради. - О, а это интересно, - сказала она, вынимая стопку писем. Письма были написаны детским почерком, адресованы «папе». Ляпис писала их годами и, видимо, складывала сюда. - «Папа, сегодня у меня концерт в школе. Жаль, что ты не придешь». «Папа, я скучаю». «Папа, ты где?» Аметист читала и чувствовала, как щиплет глаза. Она аккуратно сложила письма обратно и продолжила обыск. На полке с полотенцами лежала маленькая шкатулка. Аметист открыла - внутри были серьги, дешевые, бижутерия, и одна фотография. Ляпис с девушкой, обнимаются, счастливые. На обороте подпись: «Спасибо за всё». Имя замазано. - Она сфотографировала фото на телефон и убрала обратно. Это было слишком личное, чтобы забирать, но слишком важное, чтобы забыть. - Аметист! - раздалось из гостиной. - Ты там живая? - Живая! Крикнула она в ответ. --- Спальня Ляпис была большой, светлой, с огромной кроватью и панорамным окном. На стенах - постеры групп, на тумбочке блокнот, недопитая вода, зарядка от телефона. Перидот остановилась на пороге, вглядываясь в каждую деталь. Вот здесь Ляпис спала. Здесь просыпалась. Здесь, может быть, плакала по ночам. Куча техники для стримов, Красиво оформленный ею стол. Она подошла к шкафу, открыла. Почти аккуратно развешанная одежда - куртки, платья, футболки. Та самая старая куртка, о которой говорила Ляпис на стримах. Перидот провела по ней рукой. В ящиках комода лежало белье. Перидот машинально открыла и тут же закрыла, почувствовав, как краснеют щеки. Трусы, лифчики, носки - такие обычные, такие личные. Она быстро захлопнула ящик и отступила. - Господи, - прошептала она. - Куда я полезла? Она заставила себя сосредоточиться. На тумбочке лежала стопка салфеток - из кафе, баров, ресторанов. На некоторых были записаны номера телефонов, на других - сердечки, на третьих - просто имена. Перидот взяла их, перебрала. Много имён. - Это знакомства, - поняла она. - Вероятно не раз Ляпис при случайных встречах оставляли телефоны. Она аккуратно сложила салфетки в отдельный пакет. Покажет Аметист потом. Вместе посмотрят. Главное - телефон. Каждый блогер, или состоятельный человек имеет второй телефон для работы. Он лежал на зарядке, выключенный. Перидот включила его, ввела стандартный код. Дата рождения — легко ломается. Экран загорелся. Обои - фото Ляпис, словно с обложки. Кажется, с какой то фотосессии. Перидот замерла, разглядывая фото. Она открыла галерею. Фотографий было много. Тысячи. Стримы, тусовки, еда, селфи, закаты, коты на улице, руки, кофе, книги. Калейдоскоп чужой жизни. Перидот листала, вглядываясь в каждое фото. Вот Ляпис на вписке, в компании незнакомых людей, с бокалом в руке. Вот она одна, в своей комнате, грустная, смотрит в окно. Вот она смеется, запрокинув голову. Вот плачет кто-то успел снять, или она сама? Подпись: «бывает и так». А вот переписки оставляли желать лучшего;Не отвечать
Был(а) онлайн 6 дней назад
29 января
Ты мне нужнв, Ляписс 3:452 февраля
Я не могцц, простии 4:229 февраля
Я всегдвв будц ждатб тебч.. 9:36---
Переписка с матерью. Вероятно, Ляпис не давала ей свой настоящий номер телефона, а доверила лишь второй, рабочий:Мама
Был(а) онлайн 6 часов назад
10 февраля
Пришли денег. 18:45Скинула
18:47
12 февраля
Скинь денег, нужен ремонт 15:32Хорошо, мам
15:44
Непрочитанные сообщения
15 февраля
Скинь немного, на праздник 8:28---
Перидот не могла просто выключить телефон. Это пугало, пугадо вот так смотреть, читать личные сообщения. Наверное, это было неправильно, но сережка в кармане плаща дала свои плоды, и глаза бегают по остальным чатам. Вот переписка с агентом: «Макс, мне страшно», «Не парься, это просто контент», «Я не про контент, я про жизнь», «Ляпис, ты слишком драматизируешь». Вот переписка с неизвестным номером, без имени. Короткие сообщения, странные: «Ты мне снишься», «Я знаю», «Ты где?», «Я рядом», «Кто ты?», «Тот, кто тебя видит». Она сделала скриншоты переписок и номеров на свой телефон. Это было важно. Это была ниточка. Перидот хотела выйти в коридор, но что-то заставило её обернуться. Что-то неуловимое, может быть, луч солнца, скользнувший по корешку, может быть, внутреннее чутьё, которое никогда её не подводило. Взгляд упал на прикроватную тумбочку - там, под стопкой журналов, что-то белело. Уголок, почти незаметный, будто специально спрятанный. Будто Ляпис не хотела, чтобы это нашли. Или наоборот, хотела, но боялась признаться. Она вернулась. Отодвинула журналы. Глянцевые страницы скользнули в стороны, открывая то, что было под ними. Блокнот. Толстый, в твёрдой обложке, потрёпанный временем. На обложке никаких надписей, только выцветший рисунок: Черная звезда, нарисованная фломастером, лучи которой давно поблёкли, но всё ещё угадывались. Перидот провела по ней пальцем. Такое же, как на серёжке. Такое же, как в кармане. Она открыла наугад. И замерла. Почерк был неровным, прыгающим, не таким, как она писала обычно - в анкетах, в документах, в официальных бумагах. Иногда почти неразборчивым - Ляпис писала быстро, не заботясь о красоте. Иногда пропускала буквы, заменяла их значками, будто стенографировала собственные мысли. Некоторые слова были небрежно перечеркнуты. Иногда строки ползли вверх, иногда вниз, иногда сбивались в кучу - когда эмоции захлёстывали через край. Писала, когда не могла не писать. Когда внутри становилось так тесно, что единственным спасением было выплеснуть это на бумагу. Перидот села на край кровати, прижимая блокнот к груди. На секунду закрыла глаза. А потом начала читать. --- 2 апреля Сегодня звонила мать. Впервые за полгода. Думала, может, случилось что. А она: «Ты там денег не пришлёшь?» Я трубку бросила. Потом час сидела и ревела. Нет чтоб спросить как я. Почму не спросит, жива ли вообще? Я же её дочь. Или уже нет? --- 16 апреля Познакомилась с девушкой в кафе. Красивая, умная, работает в каком-то издательстве. Я не пмню..Обменялись номерами. Она написала через час. Я не ответила. В кафешке то я могла спокойно отвечать, а тут.. --- 22 апреля Сегодня стрим был тяжёлый. Хейтеры разошлись не на шутку. Один написал: «Ты никому не нужна». Я засмеялась в камеру, сказала: «Спасибо за комплимент». А потом выключила стрим и долго сидела в темноте. Он прав. Я правда никому не нужна. Даже себе. Глупая Ляпис. — Перидот пропускала страницы. — 8 июля Сегодня мне приснилась эта идиотка. Мы сидели на крыше, пили дешёвое вино и смеялись. Она говорила: «Ты справишься, ты сильная». Я проснулась и полчаса лежала, глядя в потолок. Сильная. А почему тогда так хочется, чтобы кто-то был рядом? Просто был. Молчал. Гладил по голове. Не уходил? И сама не знаю --- 3 сентября Макс сказал, что я должна делать больше контента. Что люди забвают, если не мелькать. Я так устала. Устала улыбаться, когда внутри пусто. Устала быть «Независимой Ляпис» для миллионов. Иногда хочется просто исчезнуть. Взять и пропасть. И пусть тогда ищут. Может, хоть тогда поймут, что я была настоящей. --- 14 сентября Сегодня мне написала девушка. Джет. Фанатка. Странная такая, пишет: «Я знаю, что ты чувствуешь. Я тоже одна». Мы переписывались полночи. Не знаю, мне делть просто нечего быо. Она говорит, что я для неё свет в окне. Что я помогла ей не сойти с ума. Это так странно быть для кого-то светом, когда внутри самой темнота. --- 28 сентября Мне пишут какие то номера, что за хрень.. Я хочу в полицию, но Макс говорит: «Не надо, это же хайп». Хайп?! Он думает, это хайп?! --- 5 октября Мне стрёмно. Эти люди знают где я была, что ела, с кем встречалась. Мне кажется, я схожу с ума. Или они следят за мной. Я купила газовый баллончик. --- 12 октября Была у психолога. Сказала, что у меня паранойя. Она сказала: «Может быть, это не паранойя, а интуиция». Я ей поверила. Потому что мне нужно было поверить хоть кому-то. --- Перидот перелистывает в самый конец, без даты: — Завтра иду в лес. Буду снимать. Наверне это опасно, но мне плевать. Пусть пощелкают. Не как на персонажа, а как на человека. Глупо, да? Наверное. Я даже не уточняла у Макса. --- Последняя запись. Перидот сидела на кровати Ляпис, сжимая в руках потрёпанный блокнот, и чувствовала, как ком в груди терзал так больно, что было сложно дышать. - Где ты? - прошептала девушка. - Где ты, Ляпис? Ответа не было. Только тишина чужой квартиры, солнечные зайчики на стенах и запах - смесь ванили, сигарет и одиночества. Перидот закрыла блокнот, прижала к груди. И положила блокнот в сумку Пери! - раздалось из гостиной. Мы нашли фотоальбом! Там детство ее! Перидот вздрогнула, быстро выключила телефон Ляпис и спрятала в карман. Потом выдохнула и вышла в коридор. - Иду. В гостиной её ждала команда. Жемчуг разложила на журнальном столике целую коллекцию находок: фотоальбом, стопка писем, квитанции, договоры, старая шкатулка. Аквамарин держала в руках какой-то блокнот поменьше - видимо, рабочий. Аметист стояла над всем этим с видом охотничьей собаки, сделавшей стойку. - Смотри, - Жемчуг протянула ей фотоальбом, открытый на первой странице. - Мы нашли это на кухне. Там всё её детство. Перидот взяла альбом. Те же фотографии, что видела мельком, пока Жемчуг и Аквамарин листали их на кухне. Теперь она рассматривала их внимательно, впитывая каждую деталь. Ляпис-младенец с пустышкой во рту. Ляпис в песочнице, вся перемазанная, но счастливая. Ляпис с отцом на качелях. Ляпис с матерью - та холодная, отстранённая, даже на фото видно, как держит дистанцию. - Смотри, тут подписи, - Аквамарин показала на уголки страниц. - «Ляпик 3 года», «Ляпик на море», «Ляпик с папой». Это мать писала? - Или отец, - пожала плечами Жемчуг. - Почерк взрослый, аккуратный. Перидот листала дальше. Вот Ляпис с косичками, в школьной форме, серьёзная, с букварём. Вот Ляпис-подросток, уже с вызовом в глазах, с крашеными прядями, с сигаретой, зажатой в зубах «на слабо». А потом пустые страницы. - Обрыв, - тихо сказала Перидот. - Когда ей было шестнадцать. - Когда она ушла из дома, - кивнула Жемчуг. - Или когда её перестали фотографировать, - добавила Аквамарин. Перидот закрыла альбом. Провела пальцем по обложке - потёртой, с детскими рисунками. - Это всё надо забрать, - сказала она. - Всё, что может дать зацепки. Жемчуг, оформляй протокол изъятия. Аквамарин, сфотографируй каждую страницу, каждую бумажку. Аметист, помоги упаковать. - Есть, капитан! - Аметист уже тащила откуда-то коробки. Они работали быстро, слаженно, забыв о недавних ссорах. Через час все улики были упакованы, описаны, сфотографированы. Пакеты с вещами, коробки с документами, отдельно - ноутбук и телефон, которые нашла Перидот. - В машину, - скомандовала она. - Едем в офис. --- В офисе их ждала гора работы. Жемчуг сразу села за систематизацию - разложила документы по папкам, внесла в базу данных, начала анализ. Аквамарин уткнулась в телефон Ляпис, копируя переписки, проверяя контакты, выуживая цифровые следы. Аметист помогала обеим - носила бумаги, делала копии, заваривала кофе. Перидот села за свой стол. Разложила перед собой находки из спальни: салфетки с номерами, блокнот с записями, фотографию, которую взяла из шкатулки - ту самую, с девушкой. Смотрела на фото долго. Две девушки, обнимаются, счастливые. Ляпис смеётся, запрокинув голову. Другая - тёмноволосая, смотрит на неё с такой нежностью, от которой у Перидот защемило сердце. - Кто ты? - прошептала она. - Где ты сейчас? Знаешь ли ты, что она пропала? Ответа не было. Она отложила фото, взяла блокнот. Открыла на первой странице. И снова провалилась в чужую жизнь. --- Час. Два. Три. Команда потихоньку расходилась. Жемчуг ушла первой - ровно в девять, как всегда, попрощавшись с Перидот сухим «не засиживайся». Аквамарин задержалась до десяти, курила у открытого окна, поглядывала на Перидот с каким-то странным выражением, но ничего не сказала. Аметист ушла последней - в одиннадцать, когда усталость свалила её с ног. - Пери, поехали, - зевнула она, натягивая куртку. - Утро вечера мудренее. - Я ещё немного. - Ты всегда «ещё немного». - Аметист подошла, положила руку на плечо. - Ты как? - Нормально. - Врёшь. - Знаю. Аметист вздохнула, но спорить не стала. Только сжала плечо чуть крепче и вышла. Офис опустел. Перидот осталась одна. Она сидела за столом, окружённая вещами Ляпис, и чувствовала, как внутри разрастается что-то странное. Тёплое и болезненное одновременно. Как будто чужая жизнь просачивалась в неё через эти бумаги, через эти фотографии, через эти слова. Она снова открыла блокнот. Перечитала последнюю запись. - Я вижу тебя, - прошептала Перидот в тишину. - Я вижу. Девушка нырнула в карман плаща. Открыла. Сережка блеснула в свете настольной лампы. - Где ты? - спросила она. - Ответь мне. Хоть что-то. Тишина. Она положила серьгу на стол, рядом с блокнотом. Смотрела на них вместе - символ и слово. Часть Ляпис и её душа. - Что ты чувствовала? - спросила она у пустоты. - Когда писала это? Когда боялась? Когда надеялась? Ответа не было. Но Перидот вдруг показалось, что она слышит. Не ушами, чем-то другим, глубоко внутри. Тихий голос, едва различимый: «Я боялась. Я всегда боялась. Но больше всего - что никто не заметит, как мне страшно.» Перидот вздрогнула. Оглянулась - никого. - Ляпис? - позвала она шёпотом. Тишина. - Это ты? Молчание. Она помотала головой, прогоняя наваждение. Слишком много работаешь. Слишком мало спишь. Слишком глубоко залезла в чужую жизнь. Но рука сама потянулась к блокноту. К фотографиям. К вещам. Она просидела так до трёх ночи. Читала, смотрела, впитывала. Каждая новая запись, каждая новая фотография добавляли штрих к портрету. И портрет этот становился всё объёмнее, всё живее, всё ближе. Ляпис переставала быть просто «делом». Переставала быть «пропавшей блогершей». Она становилась человеком. Тем, кто боялся темноты и лез в лес за хайпом. Тем, кто ненавидел мать и всё равно ждал её звонка. Тем, кто писал отцу письма, зная, что он не ответит. Тем, кто улыбался в камеру, а по ночам плакал в подушку. Тем, кто был так же одинок, как Перидот. - Я знаю это чувство, - прошептала она. - Я знаю, каково это, быть одной, когда вокруг люди. Я знаю, каково это, улыбаться, когда внутри пустота. Я знаю. Она сжала серьгу в кулаке. Острые края впились в ладонь, но она не чувствовала боли. - Я найду ее. Чего бы это ни стоило. Даже если придётся перерыть весь этот лес. Даже если придётся нарушить все законы. Даже если придётся признаться, что она украла серьгу. Она положила ее обратно в карман. Потом взяла блокнот, открыла на чистой странице в конце. Достала ручку. И написала: «Ляпис, Я не знаю, прочитаешь ли ты это когда-нибудь. Я не знаю, найдём ли мы тебя живой. Но я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Больше нет. Кто-то ищет тебя. По-настоящему. Не за деньги, не ради дела. Просто потому что ты - это ты. Я ищу тебя. Держись. Пожалуйста, держись. Перидот» Она закрыла блокнот, положила обратно в стопку. Взяла фотографию - ту, где Ляпис смеётся с девушкой. Долго смотрела. Но Перидот вдруг почувствовала странное тепло в груди. Будто кто-то там, далеко, ответил ей. Без слов, просто, присутствием. Она сидела так до рассвета. Листала блокнот, смотрела фотографии, сжимала в руке серьгу. И чувствовала, как с каждой минутой связь между ней и этой незнакомой девушкой становится крепче, неразрывнее, страшнее. Страшнее, потому что Перидот понимала: это уже не просто расследование. Это одержимость. Она переступила черту, за которой начинается безумие. Но остановиться не могла. И не хотела. --- Утром, когда первые лучи солнца коснулись окон офиса, Перидот всё ещё сиде ла за столом. Девушка положила голову на сложенные руки, рядом с блокнотом и серьгой. - Я найду тебя, - прошептала она, засыпая. - Я обещаю. Я найду. И провалилась в сон без сновидений.
