Static Visions

Машина ехала по дороге: знакомой и привычной, как утренний ритуал, который не требует ни мыслей, ни усилий. В окнах мелькали знакомые здания. Кофейня, где Перидот брала американо каждое утро, маленький книжный, в который ни разу не удосужились зайти, но с на который смотрела каждый день, жилые дома с балконами, расставленными велосипедами и старыми креслами. Город просыпался, и она просыпалась вместе с ним, но сегодня что-то было не так. Что-то сбилось. Что-то сломалось. Перед глазами всё расплывалось от других очков. Прямоугольных, узких. С линзами, которые искажали привычную картинку. Мир стал другим, чужим и незнакомым, будто Перидот смотрела на него сквозь чужое стекло. Очертания домов казались мягче, края предметов терялись, цвета смешивались, превращая реальность в акварельный рисунок, который кто-то нечаянно залил водой. Но нормально водить она спокойно могла. руки помнили дорогу, ноги помнили педали, тело помнило, что делать даже когда голова была занята другим. Что уж поделать, привычка. Там, в голове, было темно и шумно. Мысли путались и обрывались, начинали крутиться снова. Одна и та же картинка. Один и тот же страх. Неожиданно перед машиной появилось какое-то синее пятно. Кажется, силуэт. Кто-то с синими волосами. Волосы были длинными, яркими, неоновыми в утреннем свете, и они двигались плавно, как водоросли, как что-то живое, что не должно было находиться здесь, на этой серой дороге, в этом сером городе, в её серой жизни. Перидот тут же вжала тормоз. Колёса взвизгнули, машина дёрнулась, замерла. Сердце пробило удар. Такой сильный, что на секунду девушке показалось, что оно вовсе остановилось. В груди стало пусто, холодно, тихо. А потом гулко, больно, слишком громко. Она слышала его в ушах, в висках, в кончиках пальцев, которые вцепились в руль так сильно, что побелели костяшки. - Ляпис? - сорвалось с её губ. Имя вырвалось само, без спроса, без разрешения, как вырывается крик, когда падаешь. Она не звала. Она не хотела звать. Но голос прозвучал - тихий, хриплый, почти жалкий. Такой голос она ненавидела. Такой голос она никогда не показывала. Выражение лица вовсе поменялось с усталого на испуганный. Усталость была привычной маской, которую она носила годами. Испуг был другим. Свежим. Острым. Он резал изнутри, как лезвие, которое она сама же и вонзила. Перидот прищурилась, вглядываясь в пятно, в силуэт, в волосы, которые уже начали расплываться, терять форму, превращаться в обыкновенную тень. Пешеход переходил дорогу. Обычный пешеход. Девушка в синем пальто, с длинными волосами, которые ветер развевал в стороны. Не Ляпис. Конечно, не Ляпис. Ляпис была в лесу. Ляпис была в клетке. Ляпис была там, откуда она не могла добраться. Внутри что-то больно кольнуло, скорее от ложной надежды. Надежды, которая не имела права на существование. Надежды, которую она сама в себе растила, поливала, лелеяла, хотя знала она ложная. Она не сбудется. Светловолосая лишь крепче сжала челюсть. Мышцы на лице напряглись, заныли от усилия. Она смотрела прямо перед собой, не на пешехода, не на дорогу, не на светофор, который горел красным. Она смотрела в пустоту. В ту самую, которая поселилась внутри неё несколько дней назад и с тех пор только росла. Зелёный загорелся. Перидот вжала педаль газа. Машина тронулась, и синее пятно осталось позади, в зеркале заднего вида, уменьшилось, исчезло, растворилось в утреннем тумане. Перидот не обернулась. Она не могла. Потому что если бы обернулась пришлось бы признать, что она ждала. Что она надеялась. Что она всё ещё верила, что Ляпис может оказаться здесь, на этой дороге, в этом городе, в её жизни. А она не могла. Не сейчас. Не после того, что натворила. Дорога до работы была не особо долгой, минут десять на машине. Пешком двадцать. Перидот знала каждый поворот, каждую яму, каждый светофор, на котором нужно было ждать дольше всего. Сегодня она не замечала ничего. Рулила на автомате, переключала передачи, нажимала на тормоз, когда нужно, и не помнила, как это делала. Тело работало само. Голова нет. Перед выходом из машины девушка засунула в карман другого плаща серьгу и диктофон. Не того, серого, в котором она была в лесу. Тот висел дома, порванный, грязный, пахнущий лесом. Новый был чистым, свежим и чужим. Но в его карманах теперь лежали её тайны. Её улики. Не хватало ещё, чтобы Аметист нашла. Или Жемчуг, которая всё заметит, но предпочтет молчать. Жемчуг была такой. Видела всё, но говорила только то, что считала нужным. Она не лезла в душу, не задавала лишних вопросов, не требовала ответов. Но она смотрела. Всегда смотрела. И Перидот чувствовала этот взгляд даже спиной, даже когда они сидели в разных концах офиса. Аметист, которая возьмёт в руки, глянет на неё с выражением «зачем, Пери?» А она сама отведёт взгляд. Стыдливо. Как ребёнка, которого застали за шалостью. Как подростка, которого поймали на лжи. Она не могла смотреть в глаза Аметист. Потому что в них было то, чего она боялась больше всего. Доверие. Аметист верила ей. Всегда. С первого дня. И Перидот платила за эту веру ложью. Она вылезла из любимого салона, который пропах табаком. Запах въелся в обивку, в коврики, в потолок. Теперь этот запах был частью её. Как шрам на лбу. Как очки, которые она ненавидела, но носила, потому что других не было. Перидот захлопнула дверь. Машина пиликнула, закрываясь. Перидот поправила плащ, засунула руки в карманы, проверила - серьга на месте, диктофон на месте. Всё при ней. Всё, что осталось от той ночи. Дверь офиса открылась. Стекло дрогнуло, пропуская её внутрь. Пахло как обычно, кофе и пончиками, бумагой и типографской краской. Пахло работой, домом и местом, где она проводила больше времени, чем в собственной квартире. На месте Жемчуг, Аметист, даже Аквамарин, что было удивительно. Аквамарин редко появлялась раньше десяти, её рабочий день начинался тогда, когда она сама решала, что пора. Но сегодня она сидела в своём кресле, закинув ноги на стол, и листала что-то в айпаде. Увидев Перидот, та подняла бровь, но ничего не сказала. Только усмехнулась уголками губ, едва заметно. Аметист тут же спохватилась. Она сидела за своим столом, перед ней раскрытый ноутбук и коробка с пончиками, наполовину пустая. - Пери! наконец-то! я думала, ты уже разбилась по дороге. С лёгким беспокойством проговорила Аметист, поедая новый пончик из здешней кофейни. Крошки посыпались на стол, на клавиатуру, на бумаги. Она не обращала внимания. Один пончик протянула Перидот, но та вежливо отказалась. - Не хочу. - Спокойно ответила Пери, поправляя очки. Движение было машинальным, привычным, но очки были новыми, и пальцы нащупали незнакомую оправу. Аметист только заметила. Её взгляд задержался на лице Перидот, скользнул по очкам, по шраму, который был скрыт тональным кремом, по напряжённым плечам. Она не была слепой. Просто не хотела задавать вопросов, на которые боялась услышать ответы. - Что за очки? у тебя таких раньше не было. Аметист с интересом глядела на прямоугольную, длинную форму очков, которые по ее взгляду очень шли девушке. Они делали её лицо строже, взрослее, закрывали синяки под глазами, которые Перидот не успела замаскировать. Даже из-за размытого силуэта она видела, как глаза Аметист изучают обновку с интересом. Она неожиданно обмакнула палец в собственную слюну и стёрла макияж. Под тональным кремом оказался шрам, который открылся. Красный, свежий, ещё не заживший. Он проходил ровно по старой белой линии, которую Перидот носила годами. Теперь старый шрам стал частью нового, и всё вместе выглядело страшно. Жемчуг устало вздохнула. Она сидела за своим столом, и до этого момента делала вид, что не замечает ничего. Но шрам она заметила. Она замечала всё. - Аметист, кто лезет со слюной в рану? - покачала головой она, хотя это было в духе Аметист. Грубо, по-дружески, без зла. Аметист виновато пожала плечами, но руку убрала. Жемчуг встала, взяв небольшую аптечку в руки. Аптечка была всегда под рукой в ящике стола, на случай порезов, ссадин, случайностей. Жемчуг была готова ко всему. Даже к этому. - Перидот, сядь. - Сказала Жемчуг. Голос был мягкий, но в нём просачивались приказывающие нотки, от чего та вздохнула и повиновалась. Она села на стул, который Аметист пододвинула, и замерла, пока Жемчуг склонилась над ней. Она взяла хлоргексидин - он не щипал рану. Промочила ватку и прижала её к шраму, который открылся. Перидот поморщилась, но не от боли, от прикосновения. От чужой заботы, которую она не заслужила. От тепла, которое было ей не нужно. Аметист присела рядом, заглядывая в лицо подруги. - Откуда? - с небольшим интересом спросила она. В её голосе не было осуждения. Только любопытство и тревога, которую она пыталась скрыть. - Неважно. - Проговорила Перидот. Голос был глухим, усталым, как после долгой болезни. Аквамарин молча наблюдала за этой ситуацией, хотя делала вид, что сидит в Инстаграме. Она фыркнула, не поднимая головы. - Вечно ты для всех как мама, Жем. - С довольной ноткой в голосе проговорила Аквамарин. - Перидот не маленькая, если что. Сама может за собой ухаживать. - Может, - спокойно ответила Жемчуг, не отрываясь от обработки раны. - Но не делает. Аквамарин фыркнула ещё раз, закинув ноги на свой рабочий стол. Её идеальные туфли на каблуках оказались на бумагах, которые она должна была подписать ещё вчера. Она не обращала внимания. Ей было всё равно. Перидот сидела неподвижно, позволяя Жемчуг заклеивать шрам пластырем. В голове её было пусто и шумно одновременно. Пустота там, где должны быть мысли. Шум там, где должно быть спокойствие. Образ с синими волосами предстал перед глазами. Тот самый. Улыбающийся. С той фотки, с Шарлоттой… или с Ланой. Она сама не помнила. Все эти лица слились в одно. Все эти девушки, которые были рядом с Ляпис, которые любили её, которые держали её за руки, целовали её губы, шептали ей на ухо что-то, чего Перидот никогда не узнает. Она не помнила, кто из них кто. Но помнила, что все они были счастливы. А Ляпис нет. Аметист сложила руки на груди, глядя на Перидот с решимостью, которая не предвещала ничего хорошего. - Все! Хватит с тебя, Пери! Мы все идём в бар! - Недовольно проговорила беловолосая, поправляя на себе куртку Перидот. Ту самую, в которой та была вчера. Аметист не знала, что куртка хранит в карманах чужие тайны. Она просто хотела помочь. - Бар? такое я люблю, - Мурлыкнула Аквамарин. При любой возможности она любила слинять с работы. Любой предлог был хорош. - Главное, что не клуб. - Проговорила Жемчуг, оторвавшись от раны Перидот. Она аккуратно заклеила пластырь, проверила, не кровоточит ли, и только потом отступила. - Аквамарин, тебе лишь бы с работы слинять. Главное клубы да интрижки. - Я, хотя бы, не такая скучная как ты, Жем. - Довольно произнесла Аквамарин, задрав голову, будто приняла что-то должное. - Я вижу свою лучшую жизнь, пока ты сидишь за компьютером. Характер у Аквамарин был скверный. Но работать с ней было возможно, когда дело становилось серьёзным, она относилась к работе более трудолюбиво. Но сегодня дело не было серьёзным. Сегодня она была в своём репертуаре. - Все, хватит. Мы идём в бар, за мой счёт! - Гордо произнесла Аметист, подхватив Перидот под руку, чем вытащила её из мыслей. Кажись, светловолосая поняла, что противиться бесполезно. Она лишь кивнула, в знак согласия. На ней был тот же плащ, который она не успела снять. Кажись, только Жемчуг заметила, что она молчаливая и погружена в свои мысли. Но блондинка промолчит. Лишь будет выполнять работу более усердно. Такова Жемчуг. Она не лезла в душу, не задавала вопросов, не требовала ответов. Она просто была рядом. И этого было достаточно. Для всех. Бар «Ретро» прятался в полуподвале старого дома, и чтобы попасть внутрь, нужно было спуститься по широкой лестнице из тёмного камня, ступени которой помнили шаги десятков лет. Перидот шла медленно, ведя пальцами по холодным, шершавым перилам. Где-то внизу, за тяжёлой дверью, играла музыка, но не та, что бьёт по ушам в клубах, а тягучая, с приятной гитарой и женским вокалом, который пел о чём-то забытом, потерянном, но до боли знакомом. Дверь открылась, выпуская клуб дыма. Театрального, который пускают из машин за стойкой. Он пах вишней и ванилью, обволакивал, как невидимое покрывало, и Перидот на секунду зажмурилась, чувствуя, как напряжение в плечах отпускает. Совсем чуть-чуть. Настолько, чтобы заметить, но не настолько, чтобы расслабиться. Внутри было темно. Не чёрно, а темно-бархатно, как в старом театре перед началом спектакля. Стены цвета темной вишни, почти чёрные. На стенах висели разные картины с группами и исполнителями: Radiohead, Type O Negative, Mitski, Taylor swift. И на этих стенах картины казались окнами в другие миры. Миры, где люди пели о любви, о боли, о том, что не могут найти себя. Перидот чувствовала себя как дома. Или как в гостях у чужой жизни. Но при свете маленьких ламп под красными абажурами они отливали тёплым, глухим багрянцем. Вдоль стен диваны с плюшевой обивкой, потёртой на сиденьях, но от этого ещё более уютной. На них сидели люди, но лиц было не разглядеть, только тени, только силуэты, только поблёскивание бокалов в полумраке. Барная стойка тянулась вдоль дальней стены. Из тёмного дерева, с медными поручнями, натёртыми до блеска сотнями локтей. За ней застыли бармены в чёрных жилетах. Движения барменов были плавными, медитативными - они не спешили, хотя в баре уже было несколько посетителей. Один же из барменов узнал Аметист и кивнул, даже не улыбнувшись. За спиной барменов, на подсвеченных полках, теснились бутылки. Ряды. Тысячи. Золотые, янтарные, рубиновые, изумрудные. Стекло блестело, отражая красные огоньки от ламп, и казалось, что это не просто алкоголь, а какие то магические эликсиры, каждый со своей историей, со своим обещанием забытья. Перидот села за столик в углу. Плюшевый мягкий диван принял её с уютным скрипом. Отсюда был виден весь зал. И входная дверь, и чёрный ход, и барная стойка, и лестница на второй этаж, куда вели такие же тёмные, каменные ступени. Привычка. Она всегда садилась так, чтобы видеть всех. Чтобы никто не мог подойти незаметно. Аметист плюхнулась рядом, скинула куртку на спинку и тут же подпрыгивая ускакала к бармену. Перидот смотрела, как та что-то оживлённо обсуждает, жестикулирует, смеётся, и чувствовала, как внутри, в том месте, где должна быть благодарность, разрастается что-то тёплое и болезненное одновременно. Аметист старалась. Для неё. Знала, что Перидот не пойдёт в бар одна. Знала, что та будет страдать дома одна и снова и снова винить себя в том, что не может найти Ляпис. Поэтому придумала этот поход. Придумала, уговорила, почти заставила. Жемчуг аккуратно пристроилась напротив, положив перед собой салфетку строго параллельно краю стола. Она оглядела зал с профессиональным любопытством, не как детектив, а как человек, который редко выбирается из дома и удивляется, что мир оказывается больше, чем монитор её компьютера и её идеальной комнаты дома. - Неожиданно, - сказала она, поправляя свою рубашку. - Я думала, будет хуже. - Ты думала, будет клуб с дискошаром? - усмехнулась Аквамарин, опускаясь на диван с другого края. Она двигалась плавно, грациозно, как кошка, которая знает, что на неё смотрят. - «Ретро» это классика. Те, кто понимают, приходят сюда. Те, кто не понимают, идут в «Фиесту» через дорогу. - А ты значит, разбираешься в этом, как я погляжу? - Я всегда всё понимаю сразу, Жем. Просто не всегда показываю. Аквамарин закинула ногу на ногу, откинулась на спинку. В свете красной лампы её лицо казалось вылепленным из воска - красивым, но каким-то неживым. Перидот заметила, что она не надела сегодня свои обычные серьги. Крупные, с камнями, которые она меняла каждый день. Сегодня маленькие, почти незаметные гвоздики. Скромно. Почти бедно. Аметист вернулась с подносом, на котором громоздились бокалы и бутылки. Для Перидот Аметист заказала хороший виски с плавающими дольками яблока, которые добавляли свежести. Жемчуг ценительница чего-то более простого, взяла алкогольный мохито - она вообще предпочла бы отказаться от алкоголя, но Аметист настояла. Аквамарин любит Мартини или вино. Из двух она выбрала одно - белое, полусухое. Аметист же за классику, и выбрала пиво. - За лучшую команду в этом грёбаном городе! - провозгласила она, поднимая банку. - За то, что мы не сдадимся, - тихо добавила Перидот, и они чокнулись. Звякнуло стекло. Кто-то за соседним столиком обернулся, посмотрел с лёгким раздражением, но всем было всё равно. Перидот пила медленно, маленькими глотками. Виски обжигал горло, растекался по телу тёплой волной, но не согревал. Внутри было слишком холодно. Тот холод, который не пробить алкоголем. Тот холод, который поселился там несколько дней назад, когда она нашла в лесу камеру и серёжку. Или, может быть, раньше. Когда впервые увидела её лицо на экране. Перидот слышала отдалённые голоса. Аквамарин и Жемчуг о чём-то болтали - редко когда им удавалась возможность просто поговорить без спора. Или всё же вновь перепалка? Пери слышала лишь отдалённые голоса. Она ощущала себя не в своей шкуре, будто она просто наблюдатель, будто наблюдает за собой со стороны. Она глянула на пальцы, пошевелила ими, будто не верила, что это её. Пальцы слушались. Они двигались, сжимались, разжимались, но казались чужими. Как будто она смотрела на руки другого человека. Чужого, который почему-то сидел на её месте. Жемчуг лишь иногда поглядывала на неё с нескрываемым беспокойством. Замечала, что что-то не так. Перидот была слишком молчаливой, на вопросы отвечала односложно и коротко, будто вовсе не хотела отвечать. Начальница сидела молча, выполняя какие-то жесты с руками, чтобы понять правда ли это реальность. Она сжимала пальцы, разжимала, смотрела на ладони. На правой всё ещё был порез, тонкая красная линия, которая медленно заживала. Перидот провела по ней пальцем, чувствуя боль. Боль была реальной. Значит, и она была реальной. Чья то холодная рука коснулась её плеча. Невесомо. Она не отреагировала. Руку убрали. Аквамарин допила свое вино быстрее, чем обычно. Заказала ещё. И ещё. Перидот не считала, но заметила, как бармен принёс уже третью бутылку, а Аквамарин всё так же сидела с прямой спиной и делала вид, что не пьянеет. Ну конечно, делает вид, она в своём репертуаре. - Аква, ты че так много пьёшь? пмс начался? - с довольной лыбой спросила пьянеющая Аме, жуя солёный кренделек. - Ой иди ты, шутница хренова - ответила та, цокая и не поднимая глаз. - Не, правда. Почему ты так много пьёшь ?- Аметист замялась, подбирая слова. - Как будто заберут у тебя это пойло. - Спокойно просто относись к этому и всё. - Аквамарин закатила глаза, потягиваясь. - Я просто рада провести с вами время, хоть в кои-то веки не с незнакомцами пью. - Ты никогда и не звала нас пить. Или, по крайней мере, меня. - заметила Жемчуг. - Чего это ты так словечками хорошими разбрасываешься? - Ну, знаешь, люди иногда хотят постоянства, а не жить чем то неожиданным. Наступила тишина. Только музыка, теперь уже не гитара, а что-то электронное, тягучее, с медленным битом текла из динамиков, размазываясь по стенам как патока. Где-то звякнул бокал, кто-то засмеялся, бармен вытер стойку и снова уставился в одну точку. - Я выйду, - сказала Аквамарин, вставая. - Покурить. - Ты же вроде не занимаешься этой дрянью, - напомнила Жемчуг. - Жем, дай человеку пространство. - сказала Аме, толкая ту немного в бок, как бы намекая, что сейчас не стоит быть дотошной. Аквамарин вышла через чёрный ход, и дверь за ней закрылась с глухим стуком. Задний дворик был маленьким, мощёным камнем, с тремя приятными глазу столиками и одним чахлым деревом через ограду. Стены соседних домов подступали близко, закрывая небо, и только узкая полоска темноты с одной бледной звездой напоминала, что мир больше, чем этот дворик, чем этот бар, чем эта ночь. Аквамарин прислонилась спиной к холодной стене, достала сигареты, одолженные у кого-то из знакомых и закурила. Затянулась глубоко, до кашля. Она не умела курить. Ей и не хотелось уметь. Но сегодня хотелось дышать дымом. Хотелось, чтобы в лёгких было что-то, кроме этого холодного и отрезвляющего воздуха. - Хэй. Она вздрогнула. Обернулась. Из тени вышел парень. Лет тридцати семи, невысокий, в потрёпанной джинсовой куртке и кедах, которые видели лучшие дни. Лицо его было трудно разглядеть кепка прикрывала глаза, а на лице была обычная санитарная маска. Но голос она узнала. Этот голос она слышала раз сто. По телефону, в кабинете отца ещё в подростковом возрасте. На каких-то странных встречах, куда её водили, когда она была немного меньше, и где взрослые говорили о деньгах, как о погоде. - Айзек? - спросила она, хотя знала, что это он. - Он самый. - Парень подошёл ближе, остановился в нескольких шагах. - Давно не виделись. Ты не изменилась. - А ты постарел. Он хитро улыбнулся на это высказывание, но все же просто достал свою сигарету, закурил. Молчал. Аквамарин ждала. Она знала, что просто так он не пришёл. Айзек был одним из тех, кто работал на её отца. Мелкая сошка, но достаточно близкая, чтобы знать то, чего не знают другие. - У твоего отца, - сказал он наконец, выпуская дым в сырой воздух, - новая… протеже. Девушка. С характером. Не из тех, кто молчит. - У него всегда есть протеже, - холодно ответила Аквамарин. - Какая разница, я итак все знаю. - Эта особенная. - Он затянулся, посмотрел куда-то в сторону - Ну и кто это, мистер очевидность? - Не знаю. - Он пожал плечами. Взгляд его был устремлён в небо, полный безразличия. - Знаю лишь то, что она ему нужна и всё. Аквамарин замерла. Внутри что-то кольнуло. Остро, больно, неожиданно. - И зачем ты мне это говоришь? - Голос её прозвучал ровно, но пальцы, сжимающие сигарету, дрожали. - Ему всегда нужны пешки в его игре, ничего личного. - Может быть. - Айзек докурил, затушил окурок о стену. Аквамарин усмехнулась на это последнее слово, но усмешка вышла нервной, почти выдаваемую её. Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. - Я просто рассказываю, что слышал. А выводы делай сама. Он развернулся и пошёл прочь, исчезая в темноте так же внезапно, как и появился. Даже шагов не было слышно, будто его и не стояло здесь минуту назад. Будто она всё выдумала. Аквамарин осталась одна. Она стояла под открытым небом, сжигая сигарету до фильтра. Сделала последнюю, самую глубокую затяжку до лёгких, до головокружения, до того самого момента, когда мир становится мягче, а мысли тише. И только тогда выдохнула. Дым смешался с холодным ночным воздухом и растворился, будто его и не было. Она чувствовала, как внутри всё сжимается. Не от холода а от того, что Айзек сказал. Она не знала, правда это или нет. Не знала, врёт он или говорит то, что слышал от других. Может быть, он сам верил в то, что говорил. А может быть, просто хотел её напугать. Или проверить. Или сделать так, чтобы она начала сомневаться. Она знала лишь одно: она осталась крайней. Как всегда. Аквамарин привыкла быть крайней. Крайней, когда отец срывался на ней. Крайней, когда мать уходила в себя и никого не замечала. Крайней, когда команда смотрела на неё с подозрением. Она давно перестала удивляться. Она давно перестала ждать, что будет иначе. Она затушила окурок о край урны, повертела его, убедилась, что не тлеет, и выбросила. Поправила волосы, провела пальцами, распутала пряди, которые растрепал ветер. Поправила улыбку. Сменила на дежурную, которую носила на людях. Которая ничего не значила, но делала её неуязвимой. И вернулась в бар. Дверь закрылась за ней, отсекая холод, темноту и голос Айзека, который всё ещё звучал у неё в голове. В баре было тепло, шумно, пахло алкоголем и чужим счастьем. Аквамарин села за столик, взяла бокал с вином, который так и остался недопитым, и сделала глоток. Вино было кислым. Или ей просто казалось. Она смотрела на Жемчуг, которая что-то доказывала Аметист, размахивая руками. На Аметист, которая смеялась и кивала, даже не слушая. На пустое место, где минуту назад сидела Перидот. Аквамарин сделала ещё глоток и подумала: «Кто следующий?» Ответа не было. Как и всегда. - Всё нормально? - спросила Аметист, когда Аквамарин села на своё место. - Всё отлично, - ответила та, беря бокал и привычно закидывая ногу на ногу. - Просто знакомого встретила. Поболтали. Она сделала глоток. Потом ещё. Перидот смотрела на неё но не могла ее прочитать. Глаза бегали по лицу, по мимике, по дрожащим пальцам. Но уставшая, уже пьянеющая голова просто не позволила светловолосой думать глубже, хотя хотелось. Только сама Аквамарин понимала, что она была слишком спокойна со стороны. Слишком собрана. Слишком.. правильна. Она и сама с себя удивлялась, ведь обычно размахивала руками, громко смеялась, перебивала, спорила, флиртовала с барменом. Сейчас же девушка сидела как по струнке, пила вино и смотрела в свой бокал, как будто там, на дне, был ответ на вопрос, который она боялась задать. - Аквамарин, - позвала Перидот. - М? - Ты..ты в порядке? - Перидот, детка, я всегда в порядке, я же Аквамарин - промурлыкала и улыбнулась своей обычной улыбкой. Они пробыли в баре ещё час. Аметист успела съесть все крендельки и выпить ещё одно пиво. Жемчуг сделала пометки в планшете о чём-то, что заметила в зале. Аквамарин допила бутылку и заказала четвёртую. Когда они вышли на улицу, дождь кончился. Асфальт блестел под фонарями, отражая жёлтый свет. Где-то вдалеке мигала вывеска. Красная, неоновая, похожая на звезду, если прищуриться. - Я поеду на такси, - сказала Аквамарин, не глядя на остальных. - Устала. - Давно бы так, - хмыкнула Аметист. - Трезвей бы была. Аквамарин не ответила. Только подняла руку, останавливая машину, и скользнула на заднее сиденье, даже не попрощавшись. Дверь хлопнула, и жёлтые огни такси растворились в ночном потоке. - Ладно, - Аметист потянулась, хрустнув позвоночником. - Я тоже, наверное, пойду..С меня хватит.. Пери, подбросишь? - Да. - Тогда и я пошла, - Жемчуг кивнула, поправила сумку и направилась в сторону метро. - Спасибо за приглашение, я доеду сама. Завтра к девяти. Перидот кивнула - И, перидот.. - Жемчуг замялась, прежде чем сказать, - постарайся не трогать шрам. Он не заживёт, если будет так часто открываться. И Жемчуг ушла быстро, бесшумно, как тень, даже не дав Перидот ответить на жест заботы. Аметист посмотрела ей вслед, покачала головой и пошла к машине Перидот. - Что-то она сегодня какая-то… домашняя, - заметила Аметист. - Обычно Жемчуг не такая мягкая. - Устала, - коротко ответила Перидот, открывая дверь и улыбаясь. Аметист села на пассажирское сиденье, потянулась, расстегнула куртку. В салоне было тепло, пахло табаком и старым кофе. Она откинулась на спинку, прикрыла глаза. - Ты сегодня была злая, - сказала она тихо, не открывая глаз. - Я не злая - Была. Я понимаю, Пери. Я всё понимаю. Ты не одна, если что. - Я знаю. Аметист вздохнула и замолчала. Перидот завела мотор, выехала со стоянки. Город за окнами проплывал серыми пятнами, фонари, витрины, силуэты домов. Обычная ночь. Обычная дорога. - Ты только скажи, если что-то случилось, - добавила Аметист. - Я же рядом. - Я знаю, - повторила Перидот. - Спасибо. Они ехали молча, и в этом молчании не было ни обиды, ни напряжения. Просто усталость. Просто две подруги, которые слишком много знают друг о друге и слишком мало говорят. Машина свернула на знакомую улицу. Аметист открыла глаза, посмотрела в окно. - Останови здесь. Дальше я пешком. Перидот припарковалась у тротуара. Аметист потянулась к дверной ручке - и вдруг замерла. - Пери. - Что? Аметист не ответила. Она смотрела на пол, под ногами. На маленькую вещь, которая лежала на коврике со стороны пассажирского сиденья. Серая. Потрёпанная. С засохшей грязью и кровью. Платок. Платочек, который Перидот завязала на ветке в лесу. Который должен был остаться там. Который не мог оказаться здесь. - Это твоё? - спросила Аметист тихо, поднимая платок. Перидот похолодела. Она узнала его сразу. Узел, которым она завязывала на ветке. Край, который она оторвала, когда споткнулась о корень. Пятна - грязь и кровь. - Откуда он здесь? - спросила Аметист, поворачиваясь к ней. В её голосе не было злости. Только тревога. И что-то ещё. Растерянность, которую она не могла скрыть. Перидот молчала. Мысли заметались, как звери в клетке. Сказать правду? Признаться, что она ездила в лес одна? Что оставила там платок, а кто-то его нашёл и подбросил в машину? Что она уже не контролирует ситуацию? Нет. Не сейчас. Не Аметист. Не после того, как Аметист сказала: «Я рядом». - Это не моё, - сказала Перидот, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Наверное, кто-то из клиентов обронил. В машине кто только не сидел. Аметист посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Перидот не отвела глаз. Она знала, что если сейчас моргнёт, если опустит взгляд, Аметист поймёт. Поймёт, что она врёт. - Странный платок, - сказала Аметист. - Дорогой. Не похоже, чтобы такие обронили случайно. И была права. Все таки девушка сама не первый год работает в агентстве и научилась замечать детали, замечать ложь. - Может быть. Я завтра проверю по записям. Аметист ещё раз посмотрела на платок. Потом медленно, очень медленно положила его обратно на коврик. - Ладно, - сказала она. - Наверное, ты права. Она открыла дверь, вышла из машины. Нагнулась к окну, заглянула внутрь. - Спокойной ночи, Пери. - Спокойной ночи, Аметист. Аметист постояла секунду, будто хотела что-то добавить. Но не добавила, потому что Перидот натянула улыбку. Развернулась и пошла к подъезду, не оборачиваясь. Перидот смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она соврала. Снова. И Аметист поверила, или сделала вид, что поверила. Потому что не хотела верить, что подруга может врать. Потому что вера это единственное, что у них осталось. Перидот взяла платок с коврика. Сжала его в кулаке. Ткань была холодной, жёсткой от засохшей грязи. Пахло лесом. Пахло той ночью. Пахло Ляпис. Она поднесла платок к лицу, закрыла глаза. На секунду ей показалось, что она снова там, в темноте, среди сосен, с фонариком в одной руке и надеждой в другой. Ветки хлещут по лицу, корни цепляются за ноги, сердце колотится где-то в горле. Она бежит. Она ищет. Она не может остановиться. Платок выпал из рук, упал на колени. Перидот открыла глаза, посмотрела на него. Маленький, потрёпанный, почти ничего не значащий для постороннего. Она не знала, как этот платок попал в машину. Аметист почти поверила. Почти. Но не до конца. Она видела этот взгляд, внимательный, цепкий, изучающий. Аметист не была слепой. Она просто не хотела верить, что подруга может врать. И когда-нибудь эта ложь выплывет наружу. Перидот знала это. Чувствовала, как тайна давит на грудь, как камень, который она несёт. Перидот спрятала платок в карман, рядом с серьгой и диктофоном. Три предмета. Три улики. Три доказательства того, что она переступила черту, за которой нет возврата. Она откинулась на спинку сиденья, посмотрела в потолок машины. Там, в темноте салона, не было ни звёзд, ни ответов. Только тишина и тяжесть, которая не отпускала. Целый день она со своей командой потратила на посиделки в баре. Аметист смеялась, Жемчуг спорила с Аквамарин, Аквамарин пила вино и делала вид, что ей весело. А Перидот сидела и смотрела на них, как на чужую жизнь. Как на фильм, в котором она не играет, а просто присутствует. Но в глубине души светловолосая понимала, что без этой разгрузки она бы просто сошла с ума. Без смеха Аметист, без привычного ворчания Жемчуг, даже без язвительных замечаний Аквамарин. Они держали её. Они не знали этого, но держали. Как якорь, который не даёт кораблю утонуть, даже когда шторм срывает паруса. Вина нахлынула снова. Острая и горькая, почти физическая. Она врала им. Каждый день. Каждую минуту. Они верили, а она прятала серьгу в кармане, прятала платок, прятала правду. Завтра нужно продолжать дело. Завтра она снова будет сидеть в офисе, смотреть на монитор, перебирать улики, строить догадки. Завтра она снова будет вести своё личное дело. Сама. Одна. Без них. Потому что это её груз. Её вина. Её одержимость. Перидот завела мотор. Двигатель ожил, заурчал по новой, наполняя салон привычным шумом. Она выжала сцепление, включила передачу, плавно тронулась с места. Машина тронулась с места и поехала дальше в темноту, в ночь, в новую ложь, которая ждала её за поворотом. Фары выхватывали из мрака пустую улицу, редкие фонари, тени деревьев. Город спал. Или делал вид, что спит. Как и она. Как и все они. Перидот вела машину медленно, не спеша. Не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Не хотелось оставаться одной со своими мыслями. Но и ехать больше было некуда. Она свернула на знакомую улицу, припарковалась у дома. Выключила мотор, посидела ещё несколько минут, глядя в лобовое стекло. Напротив горело окно в чужой квартире, тёплый жёлтый свет, за которым кто-то жил своей жизнью. Перидот вышла из машины, закрыла дверь. Ключи звякнули в замке подъезда, эхо отдалось от стен. Она поднялась на свой этаж, вошла в квартиру. Темнота. Тишина. Запах закрытого помещения, в котором никто не был целый день. Она не стала включать свет. Прошла в комнату, села на кровать, сняла очки. Мир стал расплывчатым, мягким, почти нереальным. Перидот провела пальцами по лицу, нащупала пластырь на лбу. Дёрнула, содрала. Больно. Хорошо. Она легла, не раздеваясь. А где-то в другом конце города, в такой же тёмной квартире, Аметист сидела на кухне и смотрела в окно. Остатки алкоголя словно смыло в воздухе. Перед ней стояла кружка с давно остывшим чаем. Кот уже устроился возле правой ноги, и тихонько мурчал, обозначая свое присутствие рядом. Аметист не пила. Она думала. О платке. О лжи. О Перидот. - Что ты скрываешь? - прошептала она в пустоту. Ответа не было. Только тишина и ночь, которая не давала ответов.