Static Visions

Утро встретило Перидот головной болью и чувством, что она вовсе не ложилась. Сон был тяжёлым, липким, полным леса и голосов, которые звали, но не давали ответов. Она открыла глаза. Потолок был её, белый, с трещиной, похожей на молнию. За окном светало, но солнца не было. Только серое безрадостное небо, которое обещало дождь или просто усталость, выкачивая энергию на ноль. Она села на кровати, провела рукой по лицу. Пластыря на лбу не было, она сорвала его ночью, во сне, или сама, уже не помнила. Шрам снова открылся, запёкся и болел. Перидот не обратила внимания. Плащ всё ещё был на ней. В кармане серьга, диктофон, платок. Она вытащила их, положила на тумбочку. Посмотрела долгим, тяжёлым взглядом. Она встала, прошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Бледная, с красными глазами, с тёмными кругами под ними. Волосы растрёпаны, рубашка мятая. Она не узнавала себя. Или узнавала слишком хорошо. Перидот умылась, надела свежую рубашку, застегнула пуговицы. Нашла новый пластырь, заклеила шрам. Очки прямоугольные, узкие и чужие водрузила на нос. Мир стал расплывчатым, но это было даже лучше. Так реальность не казалась такой острой. Девушка взяла с тумбочки серьгу, диктофон и платок. Спрятала в карманы. Три тайны, которые она носила теперь всегда. Выходя из квартиры, Перидот задержалась у двери. Посмотрела на пустую прихожую, на немытую посуду в раковине, на забытые на столе бумаги. Дома не было. Был только офис, лес, ложь и надежда. Пока что. Она закрыла дверь и пошла навстречу новому дню. В офисе было тихо. Аметист уже успела сбегать в свою любимую кофейню с круглосуточной витриной и вечно сонным бариста, который знал её заказ наизусть. Она вернулась раскрасневшаяся, с двумя пакетами и коробкой пончиков, которые ещё дымились свежей глазурью. Жемчуг сидела за своим столом, как и всегда. Выпрямившись, сложив руки на клавиатуре. Её лицо было бесстрастным, но пальцы летали по клавишам с пугающей скоростью. Она что-то быстро печатала, не поднимая головы, даже когда Аметист громко плюхнула пакеты на стол. Аквамарин ещё не было. Снова. Её кресло пустовало, развёрнутое под странным углом с айпадом, забытым на подлокотнике. Она появлялась, когда ей хотелось, и сегодня, видимо, не хотелось. Перидот проглотила очередное халатное отношение к работе, но Жемчуг заметила, как импульсивно начал дёргаться её глаз. Признак того, что терпение начальницы на исходе. Жемчуг ничего не сказала. Только поправила очки и сделала пометку в ежедневнике: «обсудить дисциплину». Аметист при виде Перидот подскочила, чуть не опрокинув коробку с пончиками. Крышка слетела, два пончика выкатились на стол, один едва не упал на клавиатуру. Аметист ловко поймала его на лету, улыбнулась виновато и кинула обратно в коробку. Её лицо сияло той утренней бодростью, которая бывает только у людей, способных выспаться за четыре часа и чувствовать себя отлично. Аметист хотела что-то добавить, но посмотрела на лицо подруги и промолчала. Перидот выглядела так, будто не спала неделю, и спорить с ней было себе дороже. Жемчуг подняла голову от монитора, поправила очки. - Доброе утро, Перидот. У меня есть кое-что. - Что? - Вчера, когда я шла домой, - Жемчуг говорила ровно, без эмоций, как всегда, - я услышала разговор. Двое мужчин в метро. Говорили о пропавшей блогерше. О Ляпис. Перидот замерла. Сердце пропустило удар. - Что они сказали? - Один сказал другому, что её наверняка держат. Сказал, что она жива, но скоро может не стать. - Жемчуг помолчала. - Я не успела разглядеть лица. Они вышли на следующей станции. - Ты уверена, что речь шла о ней? - Уверена. Назвали имя. И сказали, что её ищут, но не там. Перидот села за свой стол, сжала пальцы в кулаки. За городом. В доме. Жива. Скоро может не стать. Слова бились в голове, как птицы в клетке. - Почему ты не позвонила сразу? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Потому что не была уверена, что это не бред. Но сегодня перепроверила свои записи и поняла что они говорили слишком конкретно. Это не просто слухи. Аметист присвистнула. - Ни фига себе зацепка. Пери, это же шанс! - Шанс, - повторила Перидот. - Или ловушка. Она встала, подошла к окну. Город внизу просыпался. Машины, люди, жизнь. Где-то там, за этим городом, был лес. А в лесу дом. А в доме Ляпис. - Нужно проверить, - сказала она. - Жемчуг, найди всё, что можно, всех людей. Все. - Уже, - кивнула Жемчуг. - Аметист, ты со мной. Поедем к тому месту, где мы были в прошлый раз. Может, пропустили что-то. - Есть, капитан! - Аметист подхватила куртку, но Перидот остановила её жестом. - Не сейчас. Сначала нужно дождаться Аквамарин. - А она когда будет? - спросила Аметист с лёгким раздражением. - Понятия не имею. - Перидот посмотрела на часы. - Но если её не будет через час, едем без неё. Аметист кивнула, села обратно. Взяла пончик, откусила, прожевала. И вдруг сказала: - Слушай, Пери, а ты вообще ела сегодня? - Не помню. - Вот именно. - Аметист протянула ей пончик. — Жри. Ты похожа на зомби. Перидот хотела отказаться, но взяла. Откусила спеша. Вкуса не почувствовала. Жемчуг смотрела на них поверх очков, и в её взгляде было что-то тёплое, почти материнское. Она ничего не сказала, хотя хотелось. Просто вернулась к работе. Аквамарин появилась только через полчаса. Зашла в офис, словно Примадонна. От девушки пахло вчерашним вином и одновременно свежестью. - Доброе утро, девочки, - пропела она, плюхаясь в своё кресло. - Что я пропустила? - Жемчуг нашла зацепку, - сухо ответила Перидот. - В метро. Слышала разговор о том, что Ляпис где то держат. Аквамарин подняла бровь. - Серьёзно? И ты веришь случайным разговорам в метро? - Я верю Жемчуг. Аквамарин пожала плечами, достала айпад. - Ладно. Что нужно делать? - Ждём. - Чего? - Пока я не решу. Наступила тишина. Через час Перидот уже собиралась ехать, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя - начальница. Прозвище Жёлтая. Та, кто подобрала её когда-то, кто поверила в неё, кто дала шанс. Та, кого Перидот боялась больше всего на свете, но никогда не показывала ни ей, ни другим. - Перидот, зайдите ко мне, - голос был спокойным, но в нём чувствовался холод. - Срочно. - Я сейчас занята… - Сейчас. - И трубку молниеносно бросили. Перидот посмотрела на Аметист, на Жемчуг, на Аквамарин. Все уставились на светловолосую взглядом «держись». В этом взгляде не было жалости, Аметист не умела жалеть, она умела быть рядом. Жемчуг смотрела с привычной невозмутимостью, но в том, как она поправила очки, как чуть заметно сжала губы, читалось напряжение. Аквамарин же выглядела так, будто хотела что-то сказать, но передумала в последний момент. Все знали, что Перидот вызывали только по важным причинам или для того, чтобы похвалить за блестяще раскрытое дело, или для того, чтобы предъявить претензии. Хвалить в последнее время было не за что. И, судя по голосу Жёлтой, когда та звонила, это было именно то самое «или». - Я скоро. Она вышла из офиса и направилась в кабинет начальницы. Перидот не стала ничего объяснять. Не стала оправдываться. Только кивнула, давая понять, что всё в порядке, хотя внутри всё сжималось от предчувствия. Она встала, поправила воротник плаща. Дверь закрылась за ней с тихим и почти виноватым щелчком. В коридоре было пусто. Только её шаги гулко отдавались от стен, только где-то далеко гудел лифт, поднимая кого-то на верхние этажи. Перидот шла медленно, не потому что боялась, а потому что хотела оттянуть неизбежное. Она знала, что начальница не будет кричать. Она не кричала никогда. Она говорила тихо, спокойно и от этого становилось только страшнее. Перидот вышла из кабинета, закрыла за собой дверь. Спина была мокрой от пота, руки дрожали, но она заставила себя идти ровно, не показывая слабости. Светловолосая остановилась у окна, посмотрела на город внизу. Серый, холодный и равнодушный. Где-то там, за этим городом, в лесу, в доме, за высоким забором, была Ляпис. Жива. Скоро может не стать. Перидот сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогала думать. Коридор казался длиннее, чем обычно. Дверь еще тяжелее. Перидот опустила ручку, словно гирю, и зашла в кабинет. Дверь жалобно скрипнула, и громко захлопнулась. Жёлтая сидела за столом. Высокая, строгая, в идеальном костюме. Волосы уложены в безупречную причёску, на лице ни тени эмоций. Она смотрела на Перидот поверх очков, и этот взгляд был тяжелее любого допроса. - Сядь, - сказала она, не оборачиваясь. Перидот села. Спина прямая, руки на коленях. Она ждала. - Перидот, - начала Жёлтая, поворачиваясь к ней. - Я только что говорила с полицией. С ФБР. С теми, кто курирует дела о пропажах публичных людей. Перидот похолодела. - Прошло уже восемь дней, и они дали нам срок. - Жёлтая сложила руки на столе. - двадцать один день. Если за это время мы не найдём Ляпис Вэйн, дело передадут им. Полностью. Нас отстранят. Макс не будет продлевать контракт, ему это просто не выгодно. - Но… - Не перебивай. - Голос Жёлтой стал жёстче. - Они считают, что частное агентство не справляется. Что мы тянем время. Что мы только мешаем. Я пыталась доказать обратное, но у меня нет аргументов. Перидот молчала. Внутри всё сжималось, холодело, умирало. - Я не хочу отдавать это дело, - продолжала Жёлтая. - Не потому, что мне нужны деньги. А потому, что я верю в вас. В вашу команду. В то, что вы можете найти её там, где полиция даже не ищет. Там, где куда даже не подумает заглянуть. Но если вы не найдёте её.. - она замолчала, подбирая слова. - Если вы не найдёте её, я не смогу вас защитить. Перидот подняла голову. В глазах Жёлтой мелькнуло что-то - сожаление? Боль? - Перидот, - начала давить женщина, - вы мой лучший детектив. Вы щёлкали эти задания как орешки. Помните дело о пропавшем наследнике? Три дня, и вы нашли его там, где полиция даже не искала. А дело с фальшивыми документами? Вы раскрыли его за неделю, хотя все говорили, что это тупик. - Я..я помню. - Так что же сейчас? - Жёлтая подалась вперёд. - Восемь дней. Восемь дней вы ищете блогершу с миллионами подписчиков, и ничего. Ноль. Пустота. Вы нашли что то - это хорошо. Но это что то не говорит, где она. Вы нашли следы но следы ведут в никуда. Перидот молчала. Внутри всё сжималось, рвалось в клочья. Она чувствовала себя маленьким ребенком, которого отчитывают за хулиганство. - Я доверила тебе агентство, - продолжала Жёлтая. - Не чтобы ты халтурила. Я надеялась на тебя, а ты не можешь найти блогершу, о которой трубят все новости. Ты представляешь, какой это удар по репутации? - Я делаю всё возможное, - сквозь зубы сказала Перидот. - Всё возможное? - Жёлтая усмехнулась. - Всё возможное это когда вы не спите ночами, когда вы перерываете каждую зацепку, когда вы не отходите от дела ни на секунду. А вы? Вы вчера были в баре. Я знаю. Мне доложили. Перидот похолодела. - Но я… - Я сказала, не перебивай. - Голос женщины стал жёстче. - Я знаю, что ты устала. Я знаю, что это дело сложнее, чем другие. Перидот подняла голову. В глазах Жёлтой мелькнуло что-то необъяснимое. Она хотела возразить, но резко подняла руку. - Я не слепая. Я знаю, что ты скрываешь что-то. Но пока это не мешает делу я молчу. Но если я узнаю, что ты саботируешь расследование своими тайнами улетишь отсюда быстрее, чем успеешь сказать «прости». Она замолчала. Перидот сидела, не дыша. - И Перидот, - Жёлтая смягчила голос. - Отоспись, пожалуйста. Мне нужна энергия, а не смерть. Ты меня поняла? Перидот кивнула, послушно встала, опустив голову в пол. - Я поняла. - Свободна. Она вышла из кабинета, медленно закрыла за собой дверь. Спина была мокрой от пота. Руки дрожали. В коридоре она прислонилась спиной к стене, закрыла глаза. Двадцать один день. Столько у нее времени. А у них почти ничего. Только камера, только платок, только подозрения. И лес. Она открыла глаза, посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали. Она сжала их в кулаки, заставила себя успокоиться. - Спокойно, - прошептала она. - Спокойно. Ты справишься. Но внутри было неспокойно. Внутри была разрушающая тревога. Перидот просто не переживает, если ее отстранят от дела. Отстранят от Ляпис. Она просто не может позволить этому случиться. Она вернулась в офис. Аметист, Жемчуг и Аквамарин смотрели на неё. Ждали. Наверняка волновались. - Что случилось? - спросила Аметист, не выдержав тишины. Перидот села за свой стол, посмотрела на них. На Аметист - с её постоянными перекусами в рабочее время и вечной улыбкой. На Жемчуг с её таблицами и идеальным порядком. На Аквамарин с её масками и тайнами. Аквамарин подняла голову от айпада. Её взгляд скользнул по лицу Перидот, задержался на напряжённых плечах, на сжатых челюстях. Девушка перебивает Аметист: - Пери, я.. я сегодня хотела уйти пораньше. У меня дела. - Нет. - Что значит «нет»? - Аквамарин нахмурилась, отложила айпад. - У нас двадцать один день, - сказала она. - Через это время дело передадут полиции. ФБР. Нас отстранят. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Настолько тяжёлой и давящей, что кажется вот вот что то, или кто то взорвётся. - Что? - выдохнула Аметист. - Ты слышала. - Перидот сняла очки, положила на стол. - Если мы не найдём её - всё. Нам конец. Агентству конец. Нашим репутациям конец. - Но мы не можем ее найти! - воскликнула Аквамарин. - У нас даже нет нормальных зацепок! - А из за кого, Аквамарин? Перидот оглянулась. Кулаки сжались так сильно, что отдавало в голову. - Значит, с этого дня все работают как надо. - Перидот посмотрела на всех холодно, ледяным взглядом, от которого у Аквамарин мурашки побежали по спине. Аметист выпрямилась и присела. Жемчуг сняла очки и оторвалась от работы посмотрев на Перидот понимающим вглядом. Таким, словно знала, что рано или поздно такое случится, но позволила этому быть. - Аквамарин. Ты остаёшься. Жемчуг остаётся. Аметист остаётся. Работаем не покладая рук, пока не найдём хоть что-то. Она посмотрела на Аквамарин. - Ты поняла? Та лишь отвела взгляд. - Я поняла. - И чтобы завтра в шесть утра у офиса. Опоздавших уволю. Аметист, тебя это касается также, как и остальных. Все могут быть свободны, сегодня я работаю одна. Перидот взяла папку с делом Ляпис с рук Жемчуг, чуть ли не выхватив силой, и ушла в кабинет хлопнув дверью так, что ручки Жемчуг дружно скатились и упали прямиком на пол. В офисе остались трое. - Она сошла с ума, - сказала Аквамарин. - Нет, - ответила Аметист. - Она просто боится. - Чего? - Что не успеет. Аметист взяла пончик, но есть не стала. Положила обратно в коробку. - Ладно, - сказала она. - Завтра в шесть. Не опаздывайте. Девушка посмотрела на кабинет Перидот, будто хотела зайти, что-то сказать, но не решилась. Пытаться поговорить с Перидот сейчас было себе дороже. Только вздохнула и закрыла за собой дверь. Жемчуг и Аквамарин остались вдвоём. Тишина была тяжёлой. Между ними она всегда такой была. - Ты что-то знаешь, - сказала Жемчуг, не глядя на неё. - О чём? - О деле. Я вижу, ты знаешь больше, чем говоришь. Аквамарин молчала. Потом встала, взяла айпад. - Спокойной ночи, Жемчуг. Не неси бред И вышла. Жемчуг осталась одна. Она смотрела на пустой стул Аквамарин, на недопитый кофе в её кружке, на айпад, забытый на столе. И думала о том, что скоро всё изменится. Скоро они или найдут Ляпис, или потеряют всё. В офисе не осталось никого, кроме Перидот, окруженной фотографиями и номерами. Она не спала всю ночь. Сидела в темноте, сжимая в руке серьгу, и слушала голос Ляпис на диктофоне. Снова и снова. - Я приду, - прошептала она в пустоту. Она выключила диктофон, спрятала в карман. Надела плащ, проверила - серьга на месте, платок на месте. Всё при ней. Всё, что осталось от той ночи. В офисе было темно. Пахло пылью и вчерашним кофе. Перидот включила свет, села за свой стол. Открыла ноутбук, нашла файлы, которые подготовила Жемчуг. Перидот осталась одна. Она сидела за своим столом, сжимая в руке платок. Серая ткань, засохшая грязь, запах леса. Она поднесла его к лицу, закрыла глаза. - Где ты? - прошептала она. - Черт возьми где ты, Ляпис? Ответа не было. Только тишина. И продолжила работать. За окном темно. Город зажигал огни. Где-то там, в лесу, в особняке за высоким забором, Ляпис, возможно, смотрела на те же звёзды. И ждала. - Я иду, - сказала Перидот в темноту.- Я иду. Она не знала, успеет ли. Но знала, что попытается. И это было всё, что у неё осталось. Сжимая в руке холодную кружку с давно остывшим кофе. В голове гудело. Мысли путались, обрывались, начинали снова. Двадцать один день. Срок, который дала Жёлтая. Срок, который отделял её от провала. От конца. От всего, что она строила годами. Она открыла ноутбук, зашла в соцсети. В последние дни она избегала этого - читать комментарии, смотреть посты, видеть, как люди обсуждают Ляпис. Слишком больно. Слишком близко. Слишком напоминало о том, что она до сих пор ничего не нашла. Но сегодня она заставила себя. Канал Ляпис за эти дни вырос. С того момента, как новости о её исчезновении попали в прессу, число подписчиков увеличилось почти вдвое. Люди, которые раньше не знали о ней, теперь следили за каждым обновлением. Комментарии сыпались сотнями, тысячами. Там было всё. И поддержка, и надежда, и злость, и равнодушие. «Ляпис, вернись! Мы тебя ждём!» «Где она? Почему полиция ничего не делает?» «Это всё пранк, она скоро выйдет и будет смеяться нам в лицо». «Слышала, что над ее делом работает поисковая команда. Они дадут комментарии?» «Если с ней что-то случилось, я не прощу себе, что не подписался раньше». «Её отец тоже пропал. Может, это семейное?» «Кто-нибудь, найдите её!» «Кто ее ищет?» Перидот листала, вглядываясь в лица на аватарках, в ники, в слова. Там, за экраном, были люди. Живые, настоящие, которые переживали. Которые ждали. Которые надеялись. Или нет. Были и те, кто писал гадости. Хейтеры, которые радовались чужому горю. Тролли, которые издевались. Люди, которые считали, что Ляпис сама виновата. «Сама пошла в лес, сама идиотка». «Никто её не заставлял». «Ещё одна блогерша, которая думала, что ей всё сойдёт с рук». Перидот сжала кулаки, чувствуя, как закипает злость. Она хотела ответить каждому. Сказать, что они не знают ничего. Что Ляпис не заслужила этого. Что она просто хотела делать контент, радовать подписчиков, жить своей жизнью. Но она не ответила. Не имела права. Не могла. Она перешла на страницу Макса - агента Ляпис. Тот за эти дни успел дать несколько интервью. В них он выглядел обеспокоенным, растерянным, почти искренним. Говорил, что Ляпис была хорошей девочкой, что он не знает, где она, что надеется на лучшее. Но Перидот знала правду. Знала, что он врёт. Что он прикрывал её исчезновение. Что он был частью этой грязной игры. Но не могла ничего сказать, ведь он оплатил контракт с ними. В последнем посте Макс написал: «Ляпис, если ты меня слышишь, вернись. Я не знаю, что случилось, но мы всё решим. Твои подписчики ждут. Твои друзья ждут. Я жду. Пожалуйста, дай знать, что ты жива». Комментарии под постом были разными. Кто-то верил, кто-то нет. Кто-то благодарил за поддержку, кто-то обвинял в том, что он не уследил. «Макс, ты должен был её защитить!» «Он не виноват, она сама решила идти». «Где была охрана? Где были вы?» «Макс, держитесь, мы с вами». Перидот закрыла страницу. Ей стало тошно. Она знала, что Макс не жертва. Он соучастник. И однажды он заплатит за это. Потом она нашла страницу Джет. Та самая фанатка, которая сначала утверждала, что Ляпис устроила пранк. Которая требовала прекратить расследование. Которая писала: «Ляпис обидится, что её ищут». Теперь Джет изменила мнение. «Я ошиблась, - писала она в новом посте. - Я думала, что это розыгрыш. Думала, что Ляпис просто хочет внимания. Но прошло уже почти девять дней, а её нет. Она не вышла на связь. Не написала. Не позвонила. Я была у неё дома, я звонила её агенту, я писала её друзьям. Никто ничего не знает. Ляпис, если ты читаешь это прости меня. Прости, что не поверила. Прости, что не искала. Прости, что была такой дурой. Пожалуйста, вернись. Я не хочу, чтобы ты умирала. Я не хочу, чтобы тебя больше не было». Под постом были сотни комментариев. Люди поддерживали Джет, благодарили за честность, просили не винить себя. «Ты не виновата. Мы все надеялись, что это шутка». «Главное, что ты поняла». «Джет, ты молодец, что признала ошибку, мы думали также». «Давайте все вместе молиться, чтобы она вернулась». Перидот смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри, в том месте, где должна быть надежда, разрастается что-то тяжёлое, почти невыносимое. Люди верили. Люди ждали. Люди надеялись. А она, Перидот, не могла дать им ответа. Хотя должна была уже давно. Должна была найти, принести, показать, «вот она, живая, целая, просто потерялась, но теперь всё хорошо». Но она не могла. И это чувство, беспомощность, смешанная с виной и злостью на саму себя разъедало изнутри, как кислота. Она закрыла страницу, открыла другую. Там были посты обычных людей - даже тех, кто никогда не знал Ляпис, но переживал за неё. Тех, кто впервые услышал её имя в новостях и почему-то не смог забыть. «Я не подписан на неё, но смотрю новости. Не могу спать, думаю о ней. Что-то в её глазах... такое, будто она знала, что так случится». «Прошло уже больше недели, кто её ищет? Почему тишина? Где волонтёры? Где поисковые отряды?» «Я веду блог о пропавших людях. Дело Ляпис самое громкое за последние годы. Но самое громкое не значит самое быстрое. Почему так долго?» «Почему поисковики ничего не делают? Почему никто не ищет? Я бы искал, если бы знал как». «Она просто исчезла. Взяла и исчезла. Как её отец. Это семейное». Почему никто не ищет?. этот вопрос повторялся снова и снова. В разных формулировках, разными людьми, с разной интонацией, от отчаяния до злости, от надежды до безнадёги. Перидот читала эти строки и чувствовала, как каждая из них оставляет царапину где-то внутри. Потому что она могла ответить. Потому что она знала, кто ищет. Она. Только она. И её команда, которая ещё не знала, что они бегут наперегонки со временем. Перидот знала ответ. Полиция ждала. Ждала, когда пройдёт 72 часа. Ждала, когда появятся улики. Ждала, когда кто-то другой сделает работу за них. Они не искали, они оформляли бумаги. Они не вслушивались в голоса, они фиксировали показания. Они не верили, что Ляпис жива. Или верили, но не хотели рисковать ресурсами. Но теперь у неё самой был срок, и она не могла ждать. Не могла позволить себе роскошь сидеть в офисе и перебирать бумаги, пока Жёлтая отсчитывает дни. Не могла позволить себе сомневаться, потому что сомнения это время, а времени почти не осталось. Она открыла ещё одну вкладку. Там была статистика, сколько людей ищут Ляпис, сколько пишут о ней, сколько следят за новостями. Цифры росли каждый день. Три миллиона упоминаний. Шесть миллионов просмотров последнего стрима. Сорок семь тысяч постов с хештегом #НайдиЛяпис. Двести тринадцать тысяч комментариев под последним видео, которое она выложила за день до исчезновения. И всё это молчание. Ни одного нового следа. Ни одной зацепки. Только цифры. Только слова. Только надежда, которая постепенно превращается в отчаяние. Ляпис стала не просто пропавшей блогершей. Она стала символом. Тем, кто объединил людей. Тем, кого искали все. Её лицо мелькало в новостях, в лентах соцсетей. Её имя произносили вслух те, кто раньше не знал ни одного блогера. Её история стала поводом для споров, для теорий заговора, для надежды и для страха. Но никто не мог найти. Перидот закрыла ноутбук, откинулась на спинку кресла. В голове шумело. Мысли путались, натыкались друг на друга, как в темноте. Камера, которая молчит. Платок, который вернулся. Она сняла очки, положила на стол. Потёрла переносицу, потом шрам на лбу. Палец нащупал неровный край, пластырь снова отклеился. Перидот дёрнула его, отбросила в сторону. Больно. Хорошо. - двадцать один день, - прошептала она в тишину. - двадцать один день, чтобы найти ту, кого ищут миллионы. Голос прозвучал глухо, будто не её. Будто кто-то другой сидел в этом кресле, в этом пустом офисе, в этой ночи, которая никак не заканчивалась. Перидот посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали. Она сжала их в кулаки, разжала, снова сжала. Кровь прилила к ладоням, стало горячо. - Я найду тебя, - сказала она. - Или умру. Слова упали в пустоту, не найдя ответа. Только тишина, только шум ветра за окном, только далёкий звук сирены, которая выла где-то на другом конце города. Перидот надела очки, взяла ноутбук, открыла снова. Не для того, чтобы читать комментарии. Для того, чтобы работать. Потому что время не ждало. И Ляпис не ждала. - Где ты? - снова прошептала она в темноту. Ответа не было. Или был, но Перидот не могла его услышать. Девушка взяла диктофон, вжала кнопку записи. - Сегодня жёлтая сказала, что остался двадцать один день. Мне нужно стараться больше, мне нельзя ударить в грязь лицом. Мне нужно поставить всех на ноги. И заставить себя работать как следует, чего бы это ни стоило. Голос её был ровным, почти безжизненным, будто она диктовала не свои страхи, а чужую инструкцию. Красный огонёк мигал, записывая каждое слово, каждый вздох, каждую паузу. Перидот смотрела на него, не мигая, и чувствовала, как внутри, в том месте, где раньше жила уверенность, теперь зияет пустота. Двадцать один день. Три недели. Срок, который отделял её от победы или от полного краха. Срок, который давил на плечи тяжелее, чем любой другой груз в её жизни. Она отпустила кнопку. Красный огонёк погас. Диктофон затих, и вместе с ним затихла и она. Перидот откинулась на спинку кресла. Голова упала назад, волосы рассыпались по подголовнику. Она смотрела в потолок. Кресло скрипнуло под её весом. В офисе было тихо, только часы на стене тикали, отсчитывая секунды, которые она больше не имела права тратить. Пахло кофе, бумагой и усталостью которая въедается в кожу, в волосы, в мысли, не отпуская ни на минуту. Перидот закрыла глаза. Перед ними всё равно была темнота, та же, что и с открытыми. Мысли путались, обрывались, начинали снова. Ляпис. Двадцать один день. Она перебирала их, как чётки, надеясь найти ответ, но ответа не было. Только вопросы. Только страх, который она не могла себе позволить. Она открыла глаза, посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали. Она сжала их в кулаки, разжала, снова сжала. Кровь прилила к ладоням, стало горячо. Перидот заставила себя встать. Кресло жалобно скрипнуло, отпуская её. Она прошлась по кабинету, касаясь пальцами столов, шкафов, подоконника. Каждая вещь здесь была частью её жизни. Каждая напоминанием о том, сколько времени она провела в этих стенах, сколько дел раскрыла. Она подошла к кофемашине, налила себе чашку. Кофе был чёрным, горьким, противным и обжигающим. Она сделала глоток, потом ещё. Горячая жидкость растеклась по телу, но не согрела. Перидот поставила чашку, подошла к окну. Уперлась ладонями в холодный подоконник, посмотрела на город. Он уже давно спал. Редкие огни, пустые улицы, тёмные силуэты домов. Где-то там была Ляпис. Живая или уже нет Перидот не знала. Не хотела знать. Не могла знать. Но чувствовала. Каждой клеткой, каждым нервом, каждой бессонной ночью. Она повернулась к своему столу. Взгляд упал на разложенные вещи - серьга, диктофон, платок. Перидот положила серьгу обратно, взяла диктофон, спрятала в карман. Платок туда же. Всё при ней. Всё, что осталось от той ночи. Она подошла к вешалке, сняла плащ. Потрёпанный, грязный, пахнущий хвоей и страхом. Она надела его, застегнула пуговицы. Перидот оглядела кабинет в последний раз. Стол, за которым она провела столько часов. Монитор, на котором мелькали лица пропавших. Кресло, в котором она засыпала под утро. Всё это было её жизнью. Её выбором. Её крестом. Она выключила свет, но не ушла. Светловолосая села на пол, прислонившись спиной к стене. Прижала колени к груди, обхватила их руками. Так она сидела в детстве, когда не могла уснуть. Так она сидела в юности, когда ссорилась с матерью. Так она сидела вчера, когда вернулась из леса и не могла смотреть на себя в зеркало. Она сидела в темноте, слушая, как тикают часы, как гудит сервер, как бьётся её собственное сердце. Слишком быстро. Слишком громко. Слишком напоминало о том, что она жива но не свободна. Перидот закрыла глаза. В темноте что-то шевельнулось. Образ. Силуэт. Синие волосы, развевающиеся на ветру. Улыбка, которая не была адресована ей. - Уйди, - прошептала она. - Пожалуйста. Дай мне подумать. И образ ушел, оставив ее одной сновв. Перидот сидела так ещё долго, может быть, час, может быть, два, может быть, всю ночь. Время потеряло смысл. Остались только тишина, темнота и она. И Ляпис, которая не выходила из головы. Когда за окном начало светать, Перидот встала. Ноги затекли, спина ныла, но она не обращала внимания. Подошла к окну, посмотрела на рассвет. Серый, холодный, безрадостный. Она взяла со стола фотографию Ляпис, вырезала из распечатки. Скомканную, измятую, но всё ещё живую. Посмотрела на неё долгим взглядом. - Сегодня, - сказала она. - Сегодня я сделаю всё, что смогу. И завтра. И послезавтра. Пока не найду тебя. Она спрятала фотографию в карман. Перидот выключила свет, вышла из кабинета, закрыла дверь. Шаги гулко отдавались от стен, но она не сбавляла шага. Лифт спустил её на первый этаж. Холл был пуст, только охранник за стойкой кивнул ей, не поднимая головы. Она вышла на улицу. Город просыпался, первые машины, первые люди, первые звуки. Обычное утро обычного дня. Только в её кармане лежала чужая жизнь, а в голове чужой голос который звал по имени. Пери села в машину, завела мотор. Фары выхватили из темноты пустую улицу, и она поехала. Не в лес. Домой. Спать. Потому что завтра нужны силы. Потому что двадцать один день это не так много, как кажется. Потому что Ляпис ждёт, и она не имеет права подвести её. Машина свернула на знакомую улицу, и огни города остались позади.