Static Visions

Утро началось с того, что Перидот открыла глаза и не поняла, где находится. Такое с ней случалось и раньше, после тяжёлых дел, после бессонных ночей, после того, как она выгоняла себя на пределе возможностей. Но сейчас было что-то другое. Что-то неправильное. Это был потолок офиса. Она уснула в кресле, снова. Голова затекла, шея болела, спина ныла, будто её кто-то бил. Она сидела так всю ночь не раздеваясь, не снимая плаща, не вынимая рук из карманов, где лежали серьга, диктофон и платок. Она пошевелилась, и в этот момент что-то коснулось её затылка. Тёплое дыхание. Чьё-то. Не её. Такое мягкое, почти невесомое и чужое, будто кто-то стоял за спиной и дышал ей в шею. Перидот резко обернулась. Никого не было. Только пустой офис, только первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь жалюзи и ложившиеся золотистыми полосами на пол и лицо, только сервер, гудевший в углу своим бесконечным, монотонным гулом, который никогда не заканчивался. И тяжёлая тишина, которая давила на уши. Она провела рукой по затылку, ничего. Только кожа, только ее волосы, только лёгкий холод, который остался после чужого дыхания. Или ей показалось? - Показалось, - прошептала она сама себе. Голос прозвучал глухо, будто не её. Но внутри уже поселилось странное чувство. Будто кто-то смотрит на неё. Будто кто-то рядом. Будто кто-то, кого не должно быть здесь, наблюдает из темноты. Она встала, поправила плащ. Ткань была мятой, в нескольких местах ещё виднелись пятна грязи, что не отстирались после леса. И к счастью, из не было видно из за темной ткани. Перидот провела ладонью по воротнику, разглаживая складки, но это не сильно помогло. Плащ выглядел так же устало, как и она сама. Она подошла к окну. Город просыпался. Машины, люди, жизнь. Где-то далеко, на крыше соседнего дома, вспыхнула красная точка чей-то телефон? Вывеска? Перидот не знала. Она смотрела на эту точку, и ей казалось, что она мигает в такт её сердцу. Слишком быстро. Слишком громко. Слишком. Где-то там, в лесу, в особняке за высоким забором, была Ляпис. Жива. Перидот чувствовала это каждой клеткой своего тела. Или хотела чувствовать. Иногда она уже не различала, где заканчивается реальность и начинается её одержимость. Она включила ноутбук, проверила почту. Ничего. Новостей нет. Звонков нет. Только спам, только уведомления из соцсетей, где люди продолжали писать: «Найдите её», «Где Ляпис?», «Почему вы ничего не делаете?». Только тишина, которая давила на уши и все тело, пробирая до костей. Когда в офисе появилась Аметист с утренним завтраком, Перидот уже сидела за столом и смотрела в одну точку на стене. Она не двигалась, не моргала, не дышала, казалось, что она замерла, превратившись в часть мебели. Аметист поставила поднос на стол, и звон посуды вырвал Перидот из оцепенения. - Ты опять не спала? - спросила Аметист, разглядывая подругу. В её голосе не было упрёка - только уже усталая забота, которую она пыталась скрыть за привычной бодростью. - Работала. Аметист вздохнула, села на своё место. Она уже не стала спорить, знала, что бесполезно. Взяла пончик, откусила, прожевала. Вкуса не чувствовала. В последнее время она вообще перестала чувствовать вкус еды. Всё казалось пресным, серым, ненастоящим, как и вся её жизнь в последние дни. Жемчуг пришла через пять минут, молчаливая, собранная, со свежим костюмом цвета слоновой кости. Вошла бесшумно, как тень, и села за свой стол, даже не поздоровавшись. Включила монитор, поправила очки. Пальцы замерли над клавиатурой, будто она ждала чего-то. Команды. Знака. Чуда. - Аквамарин ещё нет? - спросила Перидот, не поднимая головы. - Нет, - ответила Жемчуг. - Но она обещала быть вовремя. - Обещать и сделать - разные вещи. - голос Перидот был ровным, но в нём чувствовалось раздражение, которое она пыталась подавить. - Может, заболела? - предположила Жемчуг, хотя сама не верила в это. - Аквамарин не болеет, - сказала Аметист, жуя пончик. - Аквамарин отдыхает. У неё, видите ли, важные дела поважнее нашего расследования. Маникюр там, педикюр, спа-салоны. Не забывайте, кто она у нас - королева клубов. - Прекратите, - оборвала их Перидот. Голос её стал жёстким, почти злым. - Работаем. У нас двадцать один день. Двадцать один день на то, чтобы найти девушку, которую ищут миллионы. Каждая минута на счету. А вы сплетничаете, как бабки на лавочке. Аметист виновато опустила глаза. Жемчуг поправила очки и уткнулась в монитор. В офисе повисла тишина. Только часы на стене тикали, отсчитывая секунды. Но работа не шла. Аметист собиралась выехать на место, или к офису Макса, но Перидот отменила выезд, сказала ждать данных. Аметист хотела спорить: в её глазах горел огонь, она была готова рвануть куда нибудь прямо сейчас, сделать хоть что-то. Но Перидот сказала «нет», и Аметист не посмела ослушаться. Только нервно крутила в руках пончик, но не ела - просто давила его пальцами, превращая в крошки, которые падали на стол и на клавиатуру. В офисе повисла напряжённая тишина, которую нарушали только щелчки клавиш, хруст пончиков, которые Аметист ела с непривычной задумчивостью, и тяжёлые вздохи Жемчуг, которая начинала терять терпение. - Чёрт, - выругалась Жемчуг, откидываясь на спинку кресла. - Ничего. Абсолютно ничего. Как будто ее держит невидимка. - Он существует, - сказала Перидот. - Мы просто ещё не нашли то, что нужно. - А если не найдём? - Найдём. - Пери, я уже всё перерыла. В открытых базах нет ничего. Я полезла в закрытые и там пусто. Это ненормально. Человек не может быть чистым, как стекло. Аметист оторвалась от крошек и посмотрела на Жемчуг. - Может, у него есть покровители? Наверху? Такие, которые могут прикрыть его дела? - Все может быть, - ответила Жемчуг. - Но если это так, то мы лезем не туда. И чем глубже копаем, тем больше рискуем. - Нам некуда отступать, - сказала Перидот. - Двадцать один день. Меньше, если считать, что прошло уже несколько часов. Она замолчала, глядя на свои руки. Пальцы дрожали. Аквамарин появилась ровно по указанному времени. И выглядела она так, будто её выжали. Практически без макияжа, это было самое страшное, потому что Аквамарин никогда не выходила из дома без макияжа. С тёмными кругами под глазами, которые не смог скрыть даже тональный крем. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого то и дело выбивались пряди. Она молча села в своё кресло, достала айпад и уткнулась в него, не проронив ни слова. - Ты в порядке? - спросила Аметист, откладывая крошки пончика. Её голос был мягким, почти нежным - так она разговаривала с бездомными кошками и с Жемчуг, когда та болела. - Да, - ответила Аквамарин, не поднимая глаз. - Не похоже. - Я сказала, да. - Голос был резче, чем обычно, в нём слышалась усталость и раздражение. - Аква, мы волнуемся, - сказала Аметист. - Ты выглядишь так, будто не спала неделю. Что случилось? Аквамарин не ответила. Она смотрела в экран айпада, но Перидот заметила, что та не читает. Глаза бегали по строкам, но взгляд был пустым. - Аквамарин, - позвала Перидот. - Мы команда. Если у тебя проблемы, ты можешь нам рассказать. Аквамарин подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то - страх? вина? боль? - но она быстро спрятала это за привычной маской равнодушия. - У меня нет проблем. Я просто устала. Вчера была на встрече с одним человеком. Он рассказал кое-что. Потом расскажу, когда буду уверена. - Что за человек? - спросила Жемчуг, не отрываясь от монитора. В её голосе слышалось напряжение. - Неважно. - Аквамарин снова уткнулась в айпад. - Не сейчас. Перидот хотела надавить, но передумала. Аквамарин была как ёж - чем сильнее давишь, тем больше колется. Она оставила её в покое. Но глаз уже начал дёргаться, а кулаки сжиматься снова. Аметист заметила это. Она переглянулась с Жемчуг, но та только пожала плечами. Никто не знал, что делать с Перидот, когда она была на грани. Телефон зазвонил внезапно. Звук был резким, неприятным, он врезался в тишину офиса, как нож в масло. Перидот подняла трубку. На том конце был голос - вежливый, но настойчивый, с оттенком фальшивой заботы, из отдела по связям с общественностью. - Перидот Марчбенкс Кац. Доброе утро. Спешу сообщить! Вас приглашают на интервью. - Какое интервью? - спросила Перидот, хотя уже знала ответ. Она не раз давала интервью. - По делу Ляпис Вэйн. Журналисты хотят знать, как продвигается расследование. Мы не можем игнорировать общественный запрос. Сегодня в два часа. Вас устроит? Перидот хотела отказаться. У неё не было времени, не было желания, не было сил. Она хотела сказать: «Я занята, у меня пропавшая девушка, у меня двадцать один день, у меня нет времени на ваши дешёвые шоу». Но она знала, что отказ будет означать плохую рекламу. А плохая реклама, это меньше доверия, меньше клиентов, меньше шансов сохранить агентство. А если агентство закроют, кто тогда будет искать Ляпис? - Хорошо, - сказала она. - Я буду. Она положила трубку и посмотрела на команду. В её глазах была такая усталость, что Аметист на секунду испугалась. - В два часа у меня интервью. О деле. Журналисты. Их просто куча. - Ты справишься, - сказала Аметист, стараясь говорить бодро. - Ты же у нас звезда. Ты им покажешь, где раки зимуют. - Я устала. - Голос Перидот прозвучал глухо, будто не её. - Я не хочу никому ничего доказывать. Я хочу найти её. - Ты найдёшь, - тихо сказала Жемчуг. - Но для этого нужно держать лицо. Если мы потеряем доверие - нам не дадут работать. А если нам не дадут работать она умрёт. Тишина повисла в офисе. Тяжёлая, почти осязаемая. Перидот закрыла глаза. В темноте за веками снова возник силуэт. Синие волосы, развевающиеся на ветру. Улыбка, которая не была адресована ей. - Я могу пойти с тобой, - сказала Жемчуг, нарушая тишину. - Не надо. - Перидот открыла глаза. - Сама справлюсь, работайте. Она встала из-за стола, взяла плащ. Движения были медленными, усталыми, будто каждое давалось через силу, хотя так и было. В кармане лежала серьга. Она провела пальцами по ткани, проверяя, на месте ли. На месте. Всегда на месте, как напоминание. Аквамарин наконец подняла глаза. В них не было насмешки, не было привычной колкости - только что-то, похожее на жалость. Или понимание. - Удачи, - сказала она тихо. Перидот кивнула и вышла. Дверь закрылась за ней с тихим, почти виноватым щелчком. Этот звук ещё несколько секунд отдавался в спине, будто кто-то прощался с ней, провожая в нечто неизбежное. Перидот сделала глубокий вдох, поправила воротник плаща и зашагала по коридору. Пол был мраморным, холодным, и каждый её шаг отдавался гулким, чужим эхом, которое, казалось, принадлежало не ей. Интервью проходило в маленькой студии на окраине города. Здание было новым, с иголочки, тем и пугающим. Бездушным как больничная палата или полицейский участок. Свежая краска ещё не выветрилась и пахла химией. Огромные лифты с зеркальными дверями, в которых Перидот увидела своё отражение и не узнала его. Бледная, с тёмными кругами под глазами, в мятой рубашке и плаще, который видел лучшие дни. В моменте Перидот подумала, что она снова оказалась в офисе, те же холодные тона, та же стерильная чистота, то же чувство, что за ней наблюдают. В студии пахло дорогим освежителем воздуха, которым пытались заглушить запах новой мебели, и этот запах шлейфом отдавался на всю студию, смешиваясь с потом и адреналином. Пахло деньгами. Пахло фальшью. Журналистка молодая, лет двадцати восьми, с острым, как бритва, взглядом, в дорогом костюме, который сидел на ней как вторая кожа, смотрела на Перидот как на подопытного кролика. В её глазах не было сочувствия, не было интереса к правде. Был только рейтинг. Только сенсация. Только возможность выжать из этого интервью и Перидот всё до последней капли. Её губы были накрашены ярко-красной помадой, и когда она улыбалась, Перидот казалось, что она видит оскал. Хищный, довольный, опасный. А рядом куча других людей, других журналистов, которые глазели на Перидот словно гиены на добычу. Они сидели вполоборота, перешёптывались, делали пометки в блокнотах. Их глаза бегали по её лицу, по её рукам, по её плащу, искали слабость, искали трещину, искали то, что можно будет использовать против неё. В воздухе висело напряжение, густое, почти осязаемое, как перед грозой. Перидот села на стул, выпрямила спину. Стул был слишком мягким и удобным, таким, на котором расслабляются, теряют контроль. Она не позволила себе расслабиться. Только сжала кулаки под столом, незаметно, так, чтобы никто не видел. И интервью началось. - Перидот, здравствуйте. Спасибо, что согласились. - Здравствуйте. - Садитесь, пожалуйста. Тянуть время никто не стал. Перидот села на стул, выпрямила спину. Она знала, что сейчас начнётся. Взглянула на кучи народу позади камеры, которые так и жаждали реакции. Стол между ними был большим, стеклянным, с царапинами от ручек. - Итак, - журналистка щёлкнула ручкой, - вы ведёте дело Ляпис Вэйн уже больше недели. Каковы первые результаты? - Мы работаем. Есть некоторые зацепки, но я не могу их раскрывать. Это может навредить расследованию. - Понимаю. - Журналистка подалась вперёд, её глаза сузились. - Но общественность хочет знать, почему до сих пор нет результатов. Полиция бездействует, вы тоже бездействуете. Фанаты волнуются. Люди боятся. - Мы не бездействуем. Мы ищем. Каждый день. Каждую ночь. У нас есть люди, которые не спят, чтобы найти её. - Ищете? - Журналистка приподняла бровь. - Где? В лесу? В соцсетях? Перидот почувствовала, как внутри закипает злость. Она сжала кулаки под столом так сильно, что ногти впились в ладони. - Все зацепки проверяются. Я не могу говорить подробно, но мы на верном пути. - А вы верите, что Ляпис жива? - спросил кто то из толпы, меняя тон на более доверительный. - Да. - Почему? Потому что у вас есть доказательства? Или потому что вы не можете принять её смерть? - В голосе постороннего не было сочувствия, была только охота. Охота за сенсацией. Перидот посмотрела журналистке прямо в глаза. Взгляд был тяжёлым, почти гипнотическим. - Потому что я чувствую. - Чувствуете? - Девушка усмехнулась, откидываясь на спинку стула. - Вы детектив или экстрасенс? Может, вам пора сменить профессию? - Я детектив, который провёл тысячи часов на этом деле. У меня есть основания полагать, что Ляпис жива. И я сделаю всё, чтобы найти её. - Какие основания? - Журналистка снова подалась вперёд, её глаза горели. - Назовите хотя бы одно. - Я не могу их раскрыть. - Вы не можете раскрыть их или вы не хотите? Потому что журналисты, которые следят за этим делом, говорят, что у вас вообще нет зацепок. Что вы топчетесь на месте. Что вы просто тянете время, чтобы получить деньги от спонсоров. Перидот молчала. Внутри всё кипело, но она заставила себя не реагировать. Спокойствие. Только спокойствие. - Перидот, скажите честно: вы справитесь с этим делом? - Снова крик из толпы. - Справлюсь. - Когда нам ждать результатов? - Мужской голос даже не дал закончить. - Когда они будут. - Это не ответ. - Журналистка вздохнула, занесла что-то в блокнот. - Фанаты хотят знать, когда они смогут спать спокойно. Ваши уклончивые ответы не помогают. - Это единственный ответ, который я могу дать. Я не буду рисковать расследованием ради того, чтобы успокоить публику. Журналистка задумалась на секунду, потом посмотрела на Перидот с новым выражением - почти дружеским, почти сочувственным. - У меня есть ещё один вопрос. Личный. - Голос её стал мягче, почти мурлыкающим. - Надеюсь, вы не откажетесь ответить. - Слушаю. - Говорят, вы взяли это дело, потому что одержимы Ляпис. Что вы даже были у нее дома. - Журналистка смотрела на неё в упор, не мигая. - Что вы ведёте двойное дело.. Перидот похолодела. Ей показалось, что земля уходит из-под ног. Сердце пропустило удар, потом забилось с такой силой, что она услышала его в ушах. - Откуда у вас такая информация? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Журналисты много чего знают, Перидот. - Журналистка улыбнулась. - Это правда? - Нет. - Перидот поднялась. - Вы уверены? - Я уверена, что вы все тратите мое время, задавая глупые вопросы, - сказала Перидот, глядя на неё сверху вниз. - Моя личная жизнь не имеет отношения к делу. Вас не касается. - Перидот… - Интервью окончено. - Но мы ещё не договорили! - воскликнула журналистка, тоже вставая. - У меня есть ещё вопросы! Люди ждут ответов! - Я сказала - окончено. Перидот вышла из студии, даже не попрощавшись. На улице было холодно. Ветер дул в лицо, трепал волосы. Она остановилась на крыльце, сделала глубокий вдох. Воздух был сырым, пахло дождём и бензином. Руки дрожали. Всё тело дрожало. «Они знают», - подумала она. - «Кто-то рассказал». Но кто? Кто мог знать? Аметист? Нет, Аметист не знала. Жемчуг? Жемчуг догадывалась, но молчала. Аквамарин?.. Аквамарин знала всё. Или нет? Перидот села в машину, завела мотор. Фары выхватили из темноты пустую улицу. Она ехала в офис молча, не включая радио. Только дорога, только мысли и тяжесть в груди. И голос Ляпис, который звучал в голове: «Не бросай меня». В офисе её ждали. Аметист, Жемчуг и Аквамарин сидели на своих местах, но работа не кипела. Все были напряжены, усталы, на грани. Аметист нервно крутила в руках пончик, но не ела - просто давила его пальцами, превращая в крошки. Жемчуг смотрела в монитор, но не печатала - её взгляд был пустым, руки лежали на коленях. Аквамарин спала в кресле, уронив голову на грудь, и во сне выглядела почти уязвимой, без маски, без брони, просто уставшая девушка, которой некуда идти. Перидот села на своё место, сняла очки, потёрла переносицу. Глаза болели, голова гудела. - Жесть, - сказала она тихо, снимая очки и кладя их на стол. - Так всё плохо? - спросила Аметист, откладывая пончик. В её голосе слышалась тревога. - Хуже. Жемчуг повернулась к ней. В её взгляде было беспокойство, редкое и почти болезненное. - Что они хотели? - Узнать, почему мы не находим её. - Перидот провела рукой по лицу. - И считают, что я одержима. Аквамарин открыла глаза. Она выглядела такой же уставшей, как и Перидот, но в её взгляде было что-то ещё. Что-то, чего Перидот не могла прочитать. - Я пойду, - сказала она, вставая. - Покурить. - Здесь не курят, - напомнила Жемчуг машинально. - Я на улице. Аквамарин вышла, даже не взяв пальто. Дверь за ней закрылась с тихим стуком. Аметист проводила её взглядом. - Что с ней? - спросила она, поворачиваясь к Перидот. - Не знаю, - ответила Перидот. - Но что-то не так. Жемчуг поправила очки, вздохнула. - Она знает больше, чем говорит. - Я тоже так думаю, - кивнула Перидот. - Но пока не могу её расколоть. - Может, она боится? - предположила Аметист. - Может, ей угрожают? - Всё может быть. - Перидот замолчала. Она смотрела на дверь, за которой скрылась Аквамарин, и думала о том, что команда рассыпается. И они уже на грани. Что будет через неделю? Через две? - Я поговорю с ней завтра, - сказала Перидот. - Наедине. - Если завтра будет, - тихо добавила Жемчуг. Никто не ответил. Аметист встала, подошла к Жемчуг. Её ботинки гулко стучали по полу, нарушая тишину. - Жем, ты как? - спросила она, останавливаясь рядом. - Я работаю. - Я вижу. Но ты как? По-человечески? - Аметист заглянула ей в лицо, пытаясь поймать взгляд. Жемчуг подняла голову, посмотрела на неё. В её глазах была такая усталость, что Аметист на секунду испугалась. - Я устала. - Жемчуг сняла очки, положила на стол. - Но это не важно. - Важно, - сказала Аметист, присаживаясь на край её стола. - Ты тоже человек. У тебя тоже есть чувства. Не надо притворяться, что ты робот. - Я не притворяюсь. - Жемчуг провела рукой по лицу. - Я просто делаю свою работу. Кто-то должен. - Ты делаешь больше, чем просто работу. Ты держишь нас всех. - Аметист положила руку ей на плечо. Жест был мягким, почти невесомым. - Без тебя мы бы уже разбежались. Жемчуг не отстранилась. Она смотрела на руку Аметист, потом на неё саму. - Спасибо, - тихо сказала она. Искренне, не машинально. - Не за что. - Аметист улыбнулась своей привычной, кривоватой улыбкой. - Мы команда. Мы друг за друга. Они простояли так минуту - молча, глядя друг на друга. В этом молчании было что-то важное, то, что нельзя выразить словами. Перидот смотрела на них и чувствовала, как внутри, в том месте, где должна быть зависть, разрастается что-то тёплое и болезненное одновременно. У них получалось. У них было то, чего у неё не было. Близость. Доверие. Умение быть рядом без слов. Она отвела взгляд. У неё была только Ляпис. И то, в голове. И то, в кармане. Аквамарин вернулась через десять минут. Замёрзшая, с красным носом, без макияжа, в чужом свитере. Она села в своё кресло, поджала ноги и уткнулась в айпад. Она не работала просто листала что-то, не вникая. - Аква, позвала Перидот. - M? Завтра поговорим. Хорошо? Аквамарин подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то, может быть облегчение, может быть, страх. - Хорошо, ответила она тихо.Вечером, когда все разошлись, Перидот осталась одна. Офис опустел, и вместе с людьми ушли голоса, шаги, смех, которым Аметист пыталась разрядить обстановку. Ушла даже тишина, которую они приносили с собой та особая, живая тишина, когда рядом есть кто-то, даже если никто не говорит. Теперь осталась только пустота. Глубокая, холодная, давящая. Как вода в океане на глубине, где уже не проникает свет. Она сидела в темноте, не включая настольную лампу. Свет уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи, ложась на стол полосами. Жёлтыми, дрожащими, похожими на решётку. Перидот смотрела на них, и ей казалось, что она уже в клетке. Или просто в тюрьме, которую построила для себя сама. В руке она сжимала серьгу. Маленькая звезда тускло блестела в этом полосатом, неровном свете, отбрасывая на ладонь крошечные зайчики. Перидот сжала её сильнее, почувствовала, как острые края впиваются в кожу, оставляя следы. - Что ты со мной делаешь? - прошептала она в тишину. - Зачем ты мне снишься? Зачем я думаю о тебе каждую секунду? Голос прозвучал глухо, будто принадлежал не ей, а кому-то другому. Той, кто сидел в этом кресле до неё, или той, кто будет сидеть после. Перидот ждала ответа, но ответа не было. Она спрятала серьгу в карман. Тёплый металл коснулся ткани плаща, и на секунду Перидот показалось, что она чувствует чей-то пульс. Свой? Или Ляпис? Она уже не различала. Взяла диктофон. Она включила запись. Красный огонёк мигнул, приглашая говорить. - Двадцать один день. - Голос её был глухим, почти безжизненным, как у человека, который повторяет одно и то же в сотый раз, уже не надеясь быть услышанным. - Я должна найти её. Я должна успеть. Я не могу её подвести. Пауза. Она хотела добавить что-то ещё - может быть, «прости», может быть, «помоги», может быть, «я сойду с ума». Но слова застряли в горле, не желая выходить наружу. Она выключила запись. Красный огонёк погас, и офис снова погрузился в полумрак. Встала. Кресло жалобно скрипнуло, отпуская её. Выключила свет, щелчок выключателя показался слишком громким в этой пустоте. Выходя из офиса, она снова почувствовала чужое присутствие. Тёплое дыхание на затылке. Не своё. Она замерла на пороге, вцепившись пальцами в дверной косяк, и задержала дыхание, прислушиваясь. Тишина. Только сервер, только часы, только её собственное сердце, колотящееся где-то в горле. Она резко обернулась, пустой коридор. Только тень от лампы на стене, которая покачивалась от сквозняка, как маятник, отсчитывающий время, которого почти не осталось. Перидот выдохнула медленно, с усилием, как выдыхают перед прыжком в холодную воду. Заставила себя шагнуть вперёд. Дверь офиса закрылась за ней, не хлопнула, а мягко, почти заботливо, будто кто-то придержал её, чтобы не напугать. На улице было холодно. Ветер дул сильнее, чем утром, и нёс с собой запах дождя - тот самый, особенный запах, когда небо уже не может сдерживаться и вот-вот прольётся водой. Перидот подняла голову, посмотрела на небо. Ни звёзд, ни луны, только низкие, тяжёлые тучи, готовые пролиться в любую секунду. Где-то там, за ними, были звёзды, но она их не видела. Как и Ляпис. Она сделала несколько шагов к машине, но что-то заставило её остановиться. Замереть. Вдохнуть. И тут - снова. Боковым зрением она увидела силуэт. Синие волосы, развевающиеся на ветру, как водоросли в тёмной воде. Девушка стояла у фонаря, в тени, и смотрела на неё. Не двигалась. Не дышала. Просто смотрела. Перидот резко повернулась, никого. Только фонарь, бросающий жёлтый свет на мокрый асфальт. Только пустая улица, по которой никто не шёл в этот час. Только её собственное отражение в витрине закрытого магазина - бледное, усталое, с красными глазами, в плаще, который казался ей раньше надёжной бронёй, а теперь висел как мешок на похудевшем теле. - Ляпис? - позвала она в темноту голосом, который дрожал и ломался, как у подростка. Голос упал в пустоту, не найдя ответа. Ветер завыл сильнее, и Перидот показалось, что она слышит в этом вое что-то похожее на имя. Её имя. Или нет - уже не разобрать. Порыв ветра бросил ей в лицо горсть мелких дождинок - или просто показалось. Она постояла ещё минуту, всматриваясь в темноту, надеясь увидеть ещё раз. Ей казалось, что если она сейчас отвернётся, то упустит что-то важное. Что-то, что нельзя вернуть. Но силуэт не вернулся. Только фонарь мигнул, на секунду погас, потом зажёгся снова. Перепады напряжения. Или знак. Или просто совпадение. Перидот уже не верила в совпадения. Она села в машину. Кожаное сиденье было холодным и она поёжилась, но не стала включать подогрев. Пусть холод пробирает до костей. Завела мотор, включила фары. Свет выхватил из темноты пустую улицу, мокрые листья, прилипшие к асфальту, и чью-то тень, которая метнулась за угол и исчезла. Показалось. Должно быть, показалось. Она поехала домой, ведя машину на автомате, не думая о дороге. Только улицы, только повороты, только красные огни светофоров, которые сменялись зелёными, но она не замечала. В голове было пусто и шумно одновременно. Пустота там, где должны быть мысли. Шум там, где должно быть спокойствие. Вернувшись в квартиру, Перидот не стала включать свет. Она прошла на кухню. Ноги несли её сами, без участия сознания. Села за стол, положила перед собой три предмета: серьгу, диктофон и платок. Разложила их треугольником так, чтобы каждый был на равном расстоянии от другого. Потом сдвинула вместе, положила один на другой. Снова разложила. Ритуал. Бессмысленный, глупый, но она повторяла его каждую ночь, потому что боялась, что если перестанет потеряет их. Потеряет связь с Ляпис. Потеряет себя. Серьга лежала справа, на потёртом дереве стола она казалась чужой, выпавшей из другого мира. Диктофон в центре, его красный огонёк был погас, но Перидот знала: нажми кнопку и он оживёт. Платок слева, серая ткань, выцветшая, с засохшей грязью, которая уже не отстирывалась. Она смотрела на них долго, очень долго. Минуты сливались в часы, часы в бесконечность. Где-то за окном начался дождь первые капли упали на стекло, потекли вниз, оставляя мокрые дорожки, похожие на слёзы. Потом взяла телефон. Открыла фотографию Ляпис. Та самая, с которой всё началось. Улыбающаяся, дерзкая, живая. Волосы развеваются на ветру, глаза смеются, в них огонь, который привлёк миллионы. Перидот смотрела на неё и вспоминала себя. Себя, чуть больше недели назад. Уверенную, сильную, дерзкую - отчасти даже напоминающую ту, на чьём лице сейчас застыла улыбка. Ту, которой больше не было в реальности, но которая жила в её голове. В её кармане. В её сердце. - Я найду тебя, - сказала она. - Даже если придётся потерять себя. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Или она просто хотела в это верить. Она положила телефон на стол экраном вверх, чтобы светлая улыбка Ляпис освещала темноту кухни. Сделала глубокий вдох, встала, прошла в комнату. Легла на кровать, не раздеваясь. Плащ всё ещё был на ней, и в карманах лежали серьга, диктофон и платок. Она не могла их оставить. Боялась, что если оставит они исчезнут. Как Ляпис. Как надежда. Как время. Закрыла глаза. В комнате было тихо, только дождь за окном и ее дыхание, только редкие звуки ночного города. Где-то хлопнула дверь подъезда, где-то залаяла собака, где-то проехала машина, шины зашуршали по мокрому асфальту, и звук растаял вдали. И снова - дыхание. Тёплое, на затылке. Она почувствовала, как волосы шевельнулись от чужого, почти невесомого прикосновения. Кто-то стоял за спиной, дышал, смотрел. Ждал. Она не обернулась. Потому что знала что никого нет. Потому что боялась, что кто-то есть. Слова упали в пустоту, как камешки в колодец. Перидот ждала эха но его не было. Только дождь, только ветер, только её собственное сердце, которое стучало слишком громко. Слишком отчаянно. Слишком. Она не заметила, как уснула. Провалилась в темноту без сновидений или в ту, что снилась ей уже не первую ночь. Лес. Тот самый лес, который она знала теперь лучше, чем улицы родного города. Сосны, уходящие в небо. Тропинка, усыпанная иголками, которая петляла между стволами, уходила вглубь, терялась во мраке. Тишина, такая густая, что можно резать ножом. Тишина, в которой каждый звук её собственное дыхание, её собственные шаги, её собственный страх казался преступлением. Перидот шла по тропе. Она не выбирала дорогу, но ноги несли её сами. Она знала, куда идут. К сторожке. К тому месту, где всё началось. Где она нашла серьгу. Где впервые почувствовала чужое присутствие. Луна скрылась за тучами, и лес стал совсем тёмным. Только редкие просветы между ветвями, только слабое свечение мха на старых пнях. Перидот не включала фонарик, боялась спугнуть того, кто, возможно, ждал её в темноте. Она вышла на поляну. Где тогда, в прошлый раз, нашла камеру. Поваленное дерево, замшелое, старое, всё так же лежало в центре. Трава выросла выше, но тропинка, примятая её собственными шагами, всё ещё была видна. А на дереве сидела Ляпис. Не та, с фотографии. Не та, с экрана. Живая. Настоящая. В той самой кожаной куртке, которую Перидот видела на стримах. В джинсах, порванных на колене. В серебряной звезде в ухе второй, той, что не пропала. Ляпис болтала ногами, свесив их со ствола, и смотрела на Перидот сверху вниз. На её губах играла улыбка, дерзкая, насмешливая, от которой у Перидот каждый раз замирало сердце, когда она видела её на записях. - Ну привет, моя хорошая, - сказала Ляпис. Голос её звучал не как в записи - мягче, теплее, будто она разговаривала со старым другом. - Я тебя заждалась. Перидот не могла пошевелиться. Не могла говорить. Только смотрела на её лицо, на её руки, на её волосы, которые светились в лунном свете, будто сами излучали этот холодный, серебряный свет. - Что, не ожидала? - Ляпис наклонила голову, усмехнулась. - Ты... - выдавила Перидот. Голос не слушался. - Я здесь, - Ляпис спрыгнула с дерева, мягко приземлилась на траву. Подошла ближе. Остановилась в шаге. - Я всегда была здесь. Просто ты не смотрела туда, куда надо. - Где ты? - Перидот протянула руку, чтобы коснуться её, но пальцы прошли сквозь воздух. Сквозь неё. Ляпис не отшатнулась. Только улыбнулась грустно. - Там, где ты меня ищешь. Или нет. - Она сделала шаг назад, и расстояние между ними снова увеличилось. - Зачем ты меня так ищешь, Перидот? Зачем тебе это? Ты меня не знаешь. Я для тебя только картинка. Только голос на записи и фотография в деле. - Я знаю тебя, - сказала Перидот. - Я знаю, как ты пьёшь кофе по утрам. Какие книги читаешь. Что снится тебе по ночам. Я знаю, что ты боишься темноты, но лезешь в лес. Что ты носишь серьги, потому что боишься, что без них тебя не узнают. Что ты... - Что я? - Ляпис подошла ближе, заглянула ей в глаза. - Что я теперь твоя одержимость? Что я та, из-за которой ты лжёшь подруге? Что я та, кто заставляет тебя терять себя? - Нет, - прошептала Перидот. Ляпис рассмеялась. Тихим, звонким смехом, который разнёсся по лесу, отразился от деревьев, вернулся эхом. - Какая же ты дура, Перидот, - сказала она, качая головой. - Какая же ты дура. Я всего лишь пропавшая блогерша. Меня ищут миллионы. Ты одна из них. Ничего больше. - Нет, - возразила Перидот. - Не одна из них. Я та, кто не бросит. Ляпис замолчала. Смотрела на неё долго, пристально, будто видела впервые. Потом протянула руку и коснулась её щеки. Пальцы были холодными, но Перидот почувствовала тепло. - Тогда найди меня, - сказала Ляпис шёпотом. - Найди меня, Перидот..Пока не поздно. Она отступила на шаг, потом на другой. Фигура её стала расплываться, таять, как дым. - Постой! - крикнула Перидот, бросаясь вперёд. - Не уходи! Я не успею! Ляпис улыбнулась - в последний раз. Грустно, почти нежно. - Успеешь. Если захочешь. - И исчезла. Только ветер, только тишина, только луна, выглянувшая из-за туч.

___

Перидот проснулась в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание было прерывистым, тяжёлым. В комнате было темно, только дождь за окном, только редкие огни города, пробивавшиеся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Она села на кровати, провела рукой по лицу. Щека была мокрой, от слёз? Она не помнила. - Найди меня, - прошептала она. - Найди меня, Перидот. Слова Ляпис всё ещё звучали в голове. Перидот закрыла глаза, но сон не вернулся. Только темнота и тишина, которое она дала себе. И той, кого, возможно, уже не было. Она легла обратно, уставилась в потолок. Спать больше не хотелось. Только думать как найти. Придумывать планы. Искать улики. Работать по настоящему, без привычной уверенности. Это не обычное лёгкое в привычку Перидот дело, уже давно. За окном шумел город. Перидот закрыла глаза и провалилась в беспокойную дрёму, без снов, без голосов, без синих волос, которые преследовали её повсюду. Только темнота. Только дождь. Только она.

И новый план работы.