Шифр наших сердец

«…Пустой сосуд… Наверное, это печально, от рождения быть ничем в этом наполненном силой мире… А потом волею судьбы стать жертвой, которую жалкие людишки избрали для своего спасения…» Шепот тьмы, сводящий с ума, вновь эхом раздавался по пространству. Хотелось закричать, потребовать заткнуться, но опухший язык и сорванные связки не позволили. Поэтому все, что оставалось — это продолжать смотреть пустым взглядом в никуда и слушать… «…Знаешь… Чем дольше живешь, тем больше понимаешь, что этот мир состоит из одних лишь грехов и скверны… Людское гнилое жадное нутро никогда не изменится… Так зачем ты продолжаешь бороться? Для чего все еще предпринимаешь попытки сохранить мир?…» Она уже не понимала, о чем шла речь. Хотелось только одного — чтобы наступил конец, и агония прекратилась. Вот только девушка давно поняла, что так просто смерть не наступит. По крайней мере до тех пор, пока ее руки не вскроют оставшиеся печати… «…Кровь будет литься реками вечно… И зальет всю землю… Это не изменит никто и никогда… Такова суть вещей, природа каждого человека…» Порой этот монолог тьмы прерывался. Это приносило небольшое облегчение и позволяло иногда, в промежутки безмолвия, услышать странный шелест ветра, мелодичные звуки которого сливались и напоминали собой чью-то тихую молитву. Этот загадочный голос, складывающийся в утешающую мелодию и пение, пробуждал внутри какие-то неведомые чувства. Доставал их из глубины души, которую мучитель пытался изо всех сил лишить человечности. Вот почему она все еще находила в себе силы отвечать и хоть как-то не поддаваться ненависти… — Но есть те, кто раскаиваются в своих грехах… А скорбь может обратиться как ненавистью, так и искренним добром… — одними губами попыталась ответить она, сохраняя пустое выражение лица и вслушиваясь в утешающий, едва слышный глас молитвы. — Если пребудет сердце кающегося в печали… Тогда печаль обернется лучом надежды на спасение, когда наступит конец всему… Темная, шипастая цепь вновь дернула ее за руку, подтянув к предпоследнему массивному засову. Кровь снова впиталась в замок, на долю секунды больно резанув алой вспышкой глаза. Пальцы болезненно стиснули, заставили сжаться на Шестой Печати, а после с силой потянули в сторону… — Мне так жаль… Простите… — по израненной щеке прокатилась горькая слеза. Земля сотряслась с еще большей амплитудой, чем до этого. Настолько, что воображение могло при желании нарисовать картину новых разломов, которые в этот момент образовались по всей планете. Вот только сил представлять этот ужас не было. Все, что она могла сделать — устало закрыть глаза и вновь позволить спасительным грезам утянуть ее в приятную пустоту, где не было ни боли, не сводящего с ума шепота…

***

Изуми находилась в глубоком ступоре, читая записку и пытаясь поверить, что ей все это не мерещится. Бакуго-чтоб-ему-растолстеть-Кацуки… Прислал ей пышный букет из белых роз. Самый настоящий. И ладно, если бы это были просто цветы… Поразило её совершенно другое. Во-первых, герой, к ее большому шоку, то ли помнил, то ли откуда-то выяснил, какие именно цветы ей нравятся. Во-вторых, к букету прилагалась плитка ее любимого темного швейцарского шоколада, который стоит просто космических денег. В-третьих, в записке Бакуго продолжал извиняться за произошедший инцидент и просил поговорить. Пообещал, что ничего ей не сделает и место Изуми также может выбрать сама. И что, простите, теперь делать? Если Мидория примет подарок, это даст парню понять, что тот прощен и что она открыта к диалогу. Так что, как бы ей не хотелось оставить у себя такую красоту, нужно было все вернуть. Ибо прощать этого мерзавца и как-то контактировать с ним девушка не собиралась. Наскоро собравшись, криптограф, подхватив подарок, направилась к дому, порог которого поклялась больше никогда не пересекать. Вроде как, родители Бакуго не меняли адрес — иногда невольно ей приходилось встречать на районе мать героя. Это значительно облегчало задачу. Код от домофона девушка также помнила еще с далекого детства, так что войти в подъезд и подняться на нужный этаж не составило труда. И вот, стоя перед дверью, она, с гулко стучащим сердцем, нажала на дверной звонок. По ту сторону послышался шум и недовольное ворчание. Затем, когда дверь распахнулась, Мидория невольно облегченно вздохнула. Видимо, Боги сегодня были к ней благосклонны, раз мудак отсутствовал. — Здравствуйте, Мицуки-сан. — сухо поприветствовала женщину криптограф. Мать Кацуки почти не изменилась с момента их последней встречи. Разве что возраст прибавил немного морщинок в уголках глаз. Но все также оставалась стройной роскошной светловолосой женщиной с глубокими жгучими алыми глазами, в которых сейчас отчетливо застыло искреннее удивление. — Изуми? — растерянно произнесла ее имя Бакуго-сан, но моментально собралась. — Здравствуй, дорогая! Как ты? Мы слышали, что произошло… — она явно хотела выразить беспокойство, как ее прервали. — Не стоит, Мицуки-сан. — спокойно перебила Мидория, поджав губы. — Я пришла только за тем, чтобы вернуть подарки вашего сына. Пожалуйста, передайте ему, что мне не нужны подачки. И пусть больше меня никогда не беспокоит. — после чего вручила ошарашенной женщине букет и коробку с шоколадом. — Что? — Бакуго-сан ошарашенно моргнула, уставившись на цветы и угощение. — Мое отродье прислало тебе подарки? Серьезно? — Я похожа на человека, который будет шутить? — мрачно спросила у нее Изуми, стараясь не смотреть в глаза собеседнице. Все-таки последняя их встреча была не самой приятной. Она наговорила очень много гадостей… — Нет… — растерянно покачала головой Мицуки. — Просто… Я удивлена, что Кацуки вообще решился на этот шаг… Всю неделю угрюмый ходил, потом расспрашивал, как можно добиться твоего расположения, но я ясно обозначила ему, насколько сильно ты нас… Презираешь. — едва слышно произнесла последнее слово женщина, опустив полный сожаления взгляд вниз. Изуми почувствовала, как сердце снова кольнуло от чувства вины. Девушка понимала, что Бакуго-сан хороший человек и не заслужила к себе плохого отношения. Да, может, у нее не получилось правильно воспитать сына, но она всегда желала Мидории добра и старалась помогать даже тогда, когда ее помощь была отвергнута. В голове невольно всплыли воспоминания годовой давности… .................... Изуми стояла, словно каменное изваяние. И лишенным каких-либо эмоций взглядом смотрела на свежую могилу, где теперь покоился прах её матери. Казалось, все слезы она выплакала уже очень давно, но почему-то щеки все еще были мокрыми. А сердце сжималось от глубокой, всепоглощающей скорби с каждой секундой все сильнее… Погода, видимо, решила в этот день безмолвно поддержать её. Крупные капли ледяного дождя стекали по мраморной плите и фото. Словно мать также плакала вместе с дочерью, сожалея о том, что оставила свою малышку один на один с этим жестоким, несправедливым миром. Рядом с криптографом стояла Очако, а немного позади ее родители о чем-то говорили с похоронной бригадой. Лучшая подруга заботливо придерживала над ней черный зонт, защищая от непогоды. Наверное, молчаливая поддержка Урараки была именно той вещью, которая удерживала Мидорию от того, чтобы не броситься вслед за матерью в могилу. Ибо теперь в этом мире она осталась совсем одна… Послышались шаги, на которые она сначала не обратила никакого внимания. Зато Очако заметно напряглась, узнав двух людей, которые решились прийти на похороны. — Что вы здесь делаете?! — не хуже разъяренной кошки рычала Урарака, загородив подругу, словно таким образом могла хоть как-то защитить ее от еще большей боли. — Пришли проститься. — очень тихо ответила женщина. — Инко была нашим другом… Изуми моргнула, узнав этот голос. Семья Бакуго… Только этих уродов ей сейчас не хватало. Их присутствие только бередило старые раны, а с ними позабытое чувство ненависти, которая змеилась внутри. И гнева, что те вообще решили сунуться сюда. Да, они были друзьями, которых мать когда-то уважала и любила. Но для девушки они были лишь напоминанием о той боли, что поселилась в душе благодаря действиям их сына. И отчетливым знанием, зарубленным на подкорке сознания: ни один взрослый не остановит ребенка от омерзительных поступков только потому, что тот владеет уникальными талантами. В этот миг внутри что-то окончательно надломилось. Поэтому… — А не пойти бы вам…!!! — хотела было продолжить прогонять незваных гостей археолог, как была остановлена мягким прикосновением ледяной ладони. — Очако, — очень тихо обратилась к подруге Мидория до ужаса хриплым тоном, — оставь нас на минуточку, пожалуйста. Я хочу сама с ними поговорить. Мне есть что сказать. — Уверена? — лицо Урараки стало встревоженным, и она машинально сжала руку подруги в своей в знак того, что не хочет оставлять один на один с этими людьми. — Да. Прошу. — сухо ответила Изуми, ощущая, как пальцы покалывают от тепла чужой ладони. Метнув грозный взгляд в сторону супругов Бакуго, бывшая героиня все же уступила и отошла в сторону родителей. Правда перед этим оставила ей зонт, не желая, чтобы криптограф простудилась. Воцарилось неуютное молчание, которое разбивал звук дождя. Словно каждый пытался подобрать наиболее подходящие слова, но не мог, глядя на абсолютно разбитое состояние беспричудной девушки. Однако спустя пару минут Масару решил все-таки заговорить: — Прими наши соболезнования, Изуми-чан. — очень тихо, искренне произнес мужчина. — Если тебе нужна какая-то помощь… Покрыть расходы… Не стесняйся… Мы готовы помочь… — Мы не оставим тебя переживать эту потерю в одиночку… Ты ведь тоже нам почти родной человек… — подхватила слова мужа Мицуки, с болью поглядывая на холодную мраморную плиту, где была изображена ее покойная подруга. Из горла вырвался смешок. Затем еще один. И еще. Изуми сначала нервно захохотала, но это быстро переросло в практически истеричный смех. Не чужие? Готовы помочь?! Родной человек?! Они серьезно?! Неужели они забыли, как их долбанный избалованный сыночек издевался над ней?! Методично унижал?! Как из-за него её семья часто пыталась свести концы с концами, потому что из-за полученных травм Мидория часто оказывалась на больничной койке! А они и пальцем не пошевелили, чтобы его приструнить! Хоть что-то сделать! И еще при этом слезно умоляли не писать заявление! Видите ли, не губить будущее их сыночки! — После стольких лет унижений! — Изуми, захлебываясь истерикой, наконец решила высказать все, что так долго копилось. Потому что сил держать этот подавленный гнев в себе больше не было. — Пока моя мать пахала как проклятая, чтобы оплатить мои больничные счета, выставленные после тех увечий, которые ваш сын нанес мне! У вас еще поворачивается язык так нагло заявлять о том, что мы — не чужие люди?! — Изуми… — растерянно прошептала Мицуки, до бела костяшек пальцев стиснув свой зонт. — Более того, — продолжала говорить Мидория, не слушая их, — вы имели наглость прийти на похороны моей матери и заявлять, что готовы великодушно помочь с расходами?! Знаете что?! Засуньте себе вашу помощь в задницу вашего дражайшего сыночка, ясно?! — Изуми-чан… — Масару хотел было что-то сказать, как его супруга жестом велела молчать. — Он же стал гребаным героем, да?! — продолжала кричать Изуми, выплескивая всю накопленную боль и ярость. — Тогда почему его не оказалось там, чтобы спасти мою маму?! Или это мое наказание за то, что я спасла его шкуру?! Расплатилась таким образом за оказанную помощь этому уроду в прошлом?! Выцепила его жизнь из рук злодея, а моя мать! О, ирония! Погибла точно так, как должен был сдохнуть ваш гребаный Каччан!!! — она с гневом отбросила от себя зонт, и ледяные капли начали бить по разгоряченной коже, смешиваясь со слезами. — Знаете, что?! Лучше бы в этой могиле лежал он, а не моя мать!!! Она не заслужила такой участи!!! В отличие от вашего куска дерьма!!! Сквозь злые слезы было видно, как взгляды Мицуки и Масару пугающе остекленели, а лица побледнели. Она хотела остановиться, прекратить. Прекрасно понимала, что эти люди ни в чем не виноваты, и уж тем более Кацуки не был повинен в гибели матери. Однако поток пропитанных горем, яростью и болью слов, которые, словно яд, продолжали литься и отравлять все вокруг — было не остановить. — Я ненавижу вас!!! Презираю всей душой!!! Так что убирайтесь отсюда!!! — продолжала орать Мидория, едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на проклятую семью. — Убирайтесь из моей жизни!!! Забудьте раз и навсегда, что нас с вами что-либо связывало!!! Забудьте мой адрес! Номер! Всё!!! Ваши! Подачки! Не! Вернут! Мою! Мать!!! Кажется, в тот момент, ее удержала на месте перепуганная Очако, которая прибежала на шум. Лучшая подруга отчаянно впивалась ей в руки и талию и крепко обнимая, молила успокоиться, а после сама сердито выкрикнула: — Проваливайте!!! Видите, до чего ваше присутствие довело ее?! И супругам Бакуго не оставалось ничего, кроме как последовать требованию. И удаляясь с каждым шагом, оба чувствовали, как каждое рыдание, всхлип и полный отчаяния крик несчастной девушки больно резал сердце, оставляя широкую рану… ................ — Простите меня, Мицуки-сан… — слова, наполненные искренним раскаянием, сорвались с губ криптографа, а взгляд, пронизанный глубоким огорчением, был направлен куда угодно, лишь бы не на собеседницу. — Я не должна была… Говорить вам те ужасные вещи… Вы… Всегда ко мне хорошо относились и хотели поддержать… А я… Так некрасиво повела себя… Мне очень… Очень жаль… — она шепотом произнесла последнее предложение. — Что ты, дорогая… — женщина, всхлипнув, откинула подарки в сторону, а в следующий момент Изуми застыла, почувствовав неожиданные, аккуратные объятия. — Я никогда! Никогда на тебя не злилась! Это ты прости нас! Прости меня! Я должна была лучше следить за своим отродьем! Должна была все это пресечь любым способом! Но надеялась… Что однажды он поумнеет… — плечи Мицуки ощутимо затряслись. — Мне так жаль, что с тобой произошло столько бед… Особенно из-за моей семьи… — Пожалуйста, не плачьте… — Мидория неловко дотронулась до спины женщины в робкой попытке успокоить. — Не вините ни в чем себя… Так уж сложилось… К тому же… Уже ничего не изменить… Поэтому давайте просто… Учиться на своих ошибках и жить дальше… — прошептала она, чувствуя, как с души свалился тяжелый груз, тяготивший довольно продолжительное время. — Ты так напомнила мне Инко сейчас… — Мицуки мягко отстранилась, аккуратно вытирая лицо от слез. — Стала такой же мудрой и доброй… Я так рада, что ты смогла справиться со всем этим. Очень переживала за тебя. И счастлива, что тебе повезло с подругой. Не хотела, чтобы ты оставалась в одиночестве, особенно в такое тяжкое время… — Очако действительно очень заботливая. Так что соглашусь с вами. Мне крупно повезло встретить ее в первый учебный день. — мягко улыбнулась Изуми при упоминании подруги, но лицо вновь приняло серьезный вид. — Но вернемся к теме нашего разговора. Пожалуйста, повлияйте на своего сына, пока я не сделала это весьма жестким, но эффективным способом. Мне не нужны от него никакие подарки и извинения. Пусть уже оставит меня в покое. Это единственное, о чем я хочу попросить вас. Больше мне ничего не нужно. — К-конечно. — слабо кивнула Мицуки. — Я попробую снова поговорить с этим болваном. Но если он не послушает, тогда приму любое твое действие по отношению к нему и не стану больше выгораживать. — Большое спасибо вам… — сказав это, Изуми, попрощавшись, поспешила направиться восвояси…

***

Свет, исходивший от настольной лампы, мягко освещал страницы открытого старинного фолианта. Изуми, то и дело бегая глазами по строкам, периодически делала пометки в своей записной книжке. Да так увлеченно, что совершенно не замечала маявшегося от скуки Даби, который то плевал в воздух от безделья, то залипал в телефоне, то сверлил взглядом спину девушки. Злодей вот уже больше недели, применяя разные тактики маскировки, приходил к ней в гости практически на целый день и следил за переводом. Иногда и вовсе оставался ночевать, со всей наглостью оккупируя её личное пространство. Объяснил это тем, что Мидории оставаться одной слишком опасно, а следить на улице за ее домом ему больше не хотелось. Как и сторожить дверь. Да и у соседей бы появилась куча вопросов. Потому пришлось уступить. Благо, была от парня кое-какая польза — тот заглядывал к ней не с пустыми руками. Каждый день писал сообщение, в котором спрашивал, нужны ли какие-нибудь покупки в виде продуктов, лекарств и прочей мелочи. И великодушно приносил в дом, даже не требуя никакого возврата денежных средств. Изуми оставалось только предполагать почему Даби был так щедр. Может, хотел так расположить к себе? А, может, вкладывался в их сотрудничество таким образом? Кто знает… Однако еще несколько дней назад Мидории было сложно представить себя на кухне, готовящую ужин для себя и злодея. Злодея, мать вашу! Хотя, надо сказать, парень очень высоко оценил ее кулинарные навыки. Бодро уплетал приготовленные блюда за обе щеки, да еще и добавки просил. Это немного польстило. Часто, пока она готовила, Даби по собственной инициативе проводил небольшую уборку в квартире и порой ворчал на огромное скопление пыли на полках. Сначала это вызывало недоверие — вдруг в вещах копается и что-то стащить хочет? Но проверка показала, что ничего украдено не было. Напротив, стало дышать легче благодаря чистоте. Говорили они мало. По большей части от того, что не знали, о чем именно вести беседу. Каждый не хотел невольно затронуть личную тему, поэтому оба помалкивали. Зато быт просто идеально выстроили. На каком-то интуитивном уровне. Так незаметно и гладко, что это казалось ужасно странным. Изуми даже как-то подавилась зубной щеткой, заметив мужской гель для душа на полке в ванной комнате и еще несколько чужих средств личной гигиены. И невольно провела ассоциацию, что они чем-то теперь напоминают женатую добрый десяток лет парочку. Впрочем, жаловаться было грех. Бытовые вещи меньше отвлекали от важного дела. И всё благодаря молчаливой поддержке парня. Правда, сегодня, видимо, у злодея было настроение поговорить. — Как продвигается перевод? — лениво поинтересовался Даби, с любопытством заглядывая ей через плечо. Изуми невольно вздрогнула, ощутив спиной его горячее тело. И когда только успел подойти? Видимо, книга настолько поглотила ее, что совсем перестала следить за окружающим миром и напрочь позабыла, что злодеи, между прочим, очень опасны. Может, этот тип только и ждет, когда девушка закончит перевод, а после перережет ей горло? Хотя, если вспомнить, как парень странно смотрит на нее в последнее время… В глазах Тойи было что угодно, кроме желания убить. Скорее, любопытство, желание разгадать загадку, некая задумчивость… Но не то, что она себе накручивает своей паранойей. — Очень… Интересно. Местами сложно разобрать из-за специфического почерка, но в целом текст поддается без проблем. — произнесла Изуми, чуть тряхнув головой, отогнав наваждение. — Честно говоря, вначале я думала, что это будет похоже на библейский трактат. Но это больше напоминает… Смесь легенды и мемуаров? Вернее, не полностью, но в некоторых местах это очень чувствуется. — девушка быстро перелистнула несколько страниц в своей записной книжке, после чего указала пальцем в строки. — Смотри. Книга Жизни состоит из трех разделов: вступление, предыстория и послания некой Мессии. С самого начала наш автор говорит, что книга — ключ к тому, чтобы уничтожить некое Древнее Зло. То, с чем не удалось покончить ему. Я пока перевела вступление и первую часть предыстории. И, честно говоря, мне все больше не нравится всё это. — мрачно призналась криптограф. — Древнее Зло, говоришь… — нахмурился Даби, всматриваясь в переведенные строки. — Звучит, конечно, абсурдно. Хотя раньше и причуды считались чем-то вроде фантастики. Да и Книга Жизни сама по себе вещь необычная. Так что кто знает?.. — он неопределенно повел плечом. — Честно говоря, по мере перевода у меня появляются кое-какие мысли… — ответила криптограф, задумавшись. — Есть предположение, что все причуды произошли как раз от этого самого запечатанного Зла. — тихо призналась она. — Что? — удивился злодей, уставившись на нее во все глаза. Услышать подобную чушь собеседник точно никак не ожидал. Впрочем, Мидория и сама бы не поверила в такое. Вот только перевод, который она перепроверила добрых три раза, говорил одно и тоже. — В разделе «предыстория», в самом начале начинается рассказ про одного правителя. — принялась объяснять свою точку зрения Изуми. — Он отчаянно хотел стать великим и завоевать весь мир. Но ему была нужна особенная армия. Причем такая, которую он мог бы единолично контролировать. И чтобы создать нечто подобное — обманом выудил у жрецов некой Древней Религии заклинание призыва темной сущности, которая могла сотворить любое желание. Сущность исполнила его просьбу. Армия получила необычные силы. А сам правитель получил дар раздавать и забирать эти самые способности. Например, одаривал тех, кого хотел приблизить к себе, а провинившихся лишал силы. Таким образом обеспечивал тотальный контроль над всеми. Вернее, так он думал. На самом деле контроль был в руках демона. Это как раз тот один нюанс, о котором существо сознательно умолчало. Дарованная людям милость превратилась в корни. Демон начал питаться их жизненной силой. Чем больше люди пользовались способностями — тем больше он поглощал, становился могущественнее. Криптограф перевернула страницу в записной книжке, сверяясь глазами с текстом. — Затем правитель снова пришел за сделкой, пожелав бессмертия с сохранением своих особых сил. — продолжила рассказ девушка. — Правда, не уточнил деталей. Демон согласился. В обмен существо велело передавать чудные дары по всей земле, каждому новому поколению, пока не осталось бы никого, кто не владел бы необычной, но медленно убивающей способностью. Любой, даже скрытой. Тут так и написано: «…Пустых сосудов не должно более существовать…». — тонкий пальчик указал на одну из строк. — Правитель согласился и какое-то время соблюдал условия сделки. Только вот медленно продолжал стареть, а потом и вовсе осознал, что его, по сути, контролируют. Это не понравилось. Поэтому он решил пойти против демона под предлогом, что тот нарушил договор. Только вот существо уже успело напитаться достаточным количеством жизненной силы людей и полностью взяло контроль над каждым, кто обладал малейшей частицей его благословения. Дар обернулся проклятьем. Правитель, как и его армия, умерли от истощения — демон все выпил до капли за считанные минуты. Но, надо сказать, та сущность условие сделки выполнила. Властитель пустился на круг перерождений без сохранения памяти и вместе со своей силой красть дары других людей, присваивать их себе или передавать похищенное тем, кому было выгодно. Вот так жадность и алчность одного человека стала роковой ошибкой для всех людей. Даби, слушая это, заметно побледнел. Изуми могла поклясться, что слышала, как в его голове загудели шестеренки, яростно обрабатывая полученную информацию. — Черт возьми… Неужели речь о… — Тойя тут же тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. — Так, это немного позже. Лучше скажи, я правильно сейчас услышал, что через наши причуды какая-то тварь высасывает жизненные силы людей? И что, по сути, все, кто владеет даже малейшей силой — служат кормом для этого существа? Криптограф пристально посмотрела на него. Интересно, что это была за заминка? Неужели что-то понял, но говорить не хочет? Надо будет позже аккуратно выяснить. — Это лишь предположение, но оно вполне себе подкрепляется фактами. — медленно ответила Мидория, задумчиво постукивая пальцами по странице. — Вспомни, как недавно начала гулять странная болезнь, которой ученые не нашли объяснений. Люди буквально высыхают за какие-то часы. Вначале появляются черные вены, напоминающие корни, затем тело постепенно иссыхает, а после наступает кома и смерть. И чем могущественнее сила — тем быстрее идет разрушение. Чем больше ее применяешь — тем больше вредишь себе. Так что… — взгляд девушки заметно потяжелел. — Может, написанное действительно не бред? Может, действительно существует система, служащая подпиткой для чего-то… Страшного? — тихо шепнула она, сверля напряженным взглядом строки, написанные собственным почерком. — Но ведь не все начинают болеть. — подметил Тойя, хмурясь все сильнее, а его лицо было предельно сосредоточенным, утратив всю расслабленность. Начал воспринимать книгу всерьез? Но с чего бы? — Конечно не все. Ни одно здравомыслящее существо не станет полностью опустошать свою кормушку. — мрачно проговорила криптограф. — Кто-то должен оставаться и размножаться. Создавать новые жизни, с которых можно будет потянуть силы. — Болезнь возникла относительно недавно. — снова напомнил злодей, невольно стиснув пальцами спинку ее компьютерного стула. — Люди с причудами появились примерно лет сто пятьдесят назад. А книга гораздо древнее. — Хм… — девушка прикусила губу, размышляя. — Помнишь первые строки, которые я перевела? Там было сказано про Семь Печатей, сдерживающих Зло. Раз демон даровал причуды, то логично предположить, что пока тот был, скажем так, в спящем режиме, то и причуды у людей не проявлялись. Поэтому… Что если с течением времени печати, сдерживающие это существо, могли ослабнуть? Тогда… — Думаешь, что если печати ослабли, то сила демона могла начать просачиваться в наш мир? — догадался Тойя, уловив ход ее мыслей. — Следовательно, это послабление дало толчок и начало пробуждать у человечества силы. В итоге, причуды снова стали, как ты говорила, корнями, и прямо сейчас демон снова начинает медленно поглощать ресурсы, чтобы восстановиться после стольких лет отсутствия прикормки? А много поглотить за раз не может, потому что печати все еще его сдерживают? — Вероятно, так и есть. — подтвердила Изуми, нервно пожевав губу. — Пожалуй, я впервые рада, что у меня нет причуды. Ведь если это правда — картина вырисовывается не лучшей. — нехотя призналась она. — И не говори. Мне самому не по себе. — честно проговорил Даби, задумавшись о чем-то своем. — Так, а про артефакт есть какая-то информация? — поинтересовался злодей, решив немного перевести тему в другое направление. — Только упоминание некого оружия, что откликнется на зов Избранного. О нем говорилось и на одном из снимков монумента, но что это такое — пока не ясно. — повела плечом криптограф. — А вообще, у меня есть подозрение, что артефакт может играть вовсе иную роль, нежели усиление причуд. — Серьезно? — выгнул светлую бровь злодей. — С чего бы? — Вот скажи мне, что мы знаем про артефакт в целом? — вновь принялась рассуждать Мидория. — Ровным счетом — ничего, кроме упоминания, что он может якобы усиливать причуды. Однако даже этот вывод делала не я. — взгляд изумрудных глаз помрачнел еще сильнее. — Профессор Хироки, курируя мои переводы, истолковывал информацию так, как было выгодно ему. В то время как я изначально утверждала, что там нет ни единого слова про усиление причуд. Напротив, там было словосочетание «развеять тьму». — А ведь действительно… И почему никто не подумал, что этот наглый ученый может истолковать информацию подобным образом? — заключил Тойя, и по его досадливому виду девушка догадалась, что тот чувствует себя полным дураком, который повелся на сказку. — Потому что люди хотят видеть лишь то, что нравится им, а не общую картину. — меланхолично проговорила Изуми, вернув отстраненный взгляд на символы. — Многие стремятся выделиться, чтобы потешить свое эго. Оставить свое имя в истории. Но никто не любит задумываться — а стоит ли оно того? К каким последствиям может привести их эгоизм? Вот и сейчас. Профессор так отчаянно желал стать авторитетом в научном мире и не гнушался никаких методов. Вот только даже не подумал, что его слова могут привести к большим проблемам. — Это точно. — горько усмехнулся парень, полностью разделяя точку зрения собеседницы. — Тогда, по твоим предположениям, для чего вообще создан артефакт? Мидория задумчиво прикусила кончик ручки. И, немного помедлив, заговорила: — Давай отталкиваться от начала. Как мы помним, в книге на первых страницах сказано про Великое Зло, запертое Семью Печатями. — она перевернула страницу в записной книжке, показывая рукой в переведенный текст. — Далее написано, что Агнец избранный, в муках невиданных разрушит их и ввергнет мир в хаос. — палец сдвинулся ниже, указывая на новую заметку. — Затем говорится, что когда Мессия решит в отместку за страдания противостоять тьме, то поможет ей в этом какая-то сила и оружие, способное развеять тьму. Полагаю, что Агнец и Месса — это один человек, если учесть оговорку «за страдания». А оружие — и есть наш артефакт, которым все так одержимы. И он, очевидно, предназначен для того, чтобы уничтожить Зло. Значит, если причуды — это корни, которыми питается демон, то… — Артефакт может разрушить причуды, а не усилить… — выдавил за неё неутешительный вывод злодей, снова заметно побледнев. — Да. — кивнула Изуми. — И если еще подумать… Вероятнее всего, у него может быть тот же принцип работы, что и у Книги Жизни. — Предполагаешь, что оружие сработает только в руках определенного человека? Точно также, как книга, которая открылась именно тебе? — снова уловил ее размышления Даби. — Возможно. — пожала плечами Мидория. — Но чтобы убедиться в этой теории окончательно, нужно перевести книгу до конца. Может быть, так будет яснее. — Пожалуй, ты права… — он устало вздохнул и потер виски. — Хм… — Мидория окинула его пристальным взглядом. — Неужели после озвученных теорий ты все равно хочешь продолжить перевод? Вдруг действительно все сложится так, что в какой-то момент человечество лишится своих причуд? Даби в ответ хрипло рассмеялся. Правда, это была не привычная небрежная беззлобная насмешка, а пропитанный горечью звук. — Даже так… Я не держусь за свою причуду. — мрачно признался парень. — Мне моя сила не доставляет ничего, кроме неудобств. К тому же я не горю желанием в один день стать кормушкой для какого-то демона. Ну и… Буду рад посмотреть на лица огненного мудака и его шедевра, когда оба останутся без своих сил. Их будет даже проще растоптать. — он небрежно повел плечами. — А как же герои? — тихо спросила Изуми, пытаясь представить мир, лишенный многих потрясающих способностей, которые служат во благо человечества. — Есть ведь хорошие, которые искренне хотят спасать людей. Да и многие причуды уже стали настолько неотъемлемой частью мира… Разве можно так просто взять и разрушить все это? — к горлу подкатил едкий привкус тошноты после этих слов. — Всегда можно найти способ помогать другим людям даже без причуд. Было бы желание. — спокойно ответил Даби, мягко сжав ее плечо в знак поддержки. — К тому же… Отсутствие суперсил собьет спесь со многих уродов. Система прогнила насквозь и ты это видишь уже много лет. Так что подумай. Не станет причуд — не станет героев. Не станет героев — не станет злодеев. Мир вернется к старым порядкам. Да, не будет идеальным. Но такого порождения насилия, как сейчас, станет в разы меньше, если все наконец-то обретут равенство. — В чем-то ты прав… — шепнула она, вновь растерянно уставившись на страницы древнего фолианта. Может, без причуд миру действительно будет лучше? Многие, наконец-то смогут вспомнить, что люди сами по себе равны между собой. Станет меньше травли. Будет меньше боли, которую причиняют тем, кто не в ответе за то, каким родился… — Не переживай так. — заметил её отстраненность Тойя, чуть крепче сжав пальцы на ее плече. — Может, это еще не всё? Это ведь только начало книги. — Но даже оно не утешает. — тихо ответила Изуми, невольно сжимая кулаки. — Я не хочу становиться той, кто отнимет у людей их неотъемлемую часть жизни. — искренне призналась она. — Не думай об этом. — злодей убрал руку. — Иногда, чтобы выжить, нужно выбрать из двух зол наименьшее. Даже если тебя никогда не поймут. — после этих слов он вернулся на кровать. Мидория промолчала, окинув через его плечо нечитаемым взглядом. В словах парня был смысл. Но все же оставалось надеяться, что её перевод был неправильным. Потому что доводить до катастрофы не хотелось…

***

Даби сам не ожидал, что незаметно для себя буквально поселится у криптографа в доме за какую-то жалкую неделю. И уж тем более представить не мог, что будет применять все возможные уловки, чтобы оставаться незамеченным и не дай Бог привести к ней кого-то. Вначале он просто оправдывал себя тем, что девушка — ходячий магнит для неприятностей и поэтому за ней нужно присматривать. Да и хотел быть в курсе малейшей информации, которая становилась известной по мере перевода книги. Правда, не то что бы криптограф торопилась ему рассказывать о своих открытиях, но от некоторых отрывков, которые удавалось вскользь прочесть, становилось не по себе. Однако все очень быстро поменялось. Если Изуми нравилась ему и до этого, то сейчас, наблюдая за ней изо дня в день вблизи, Тойя чувствовал, как все больше проникается к ней странными чувствами. И никак не может перестать смотреть… Спокойная, добрая и заботливая. Очень светлая для этого прогнившего мира. С ней всегда можно было поговорить на любую тему, даже такую банальную как погода. Не навязчивая, погруженная в свое дело. Порой настолько, что даже не замечала окружающий мир. Забавно хмурила аккуратный нос, если что-то шло не так и мило надувала щеки. А еще… Она была очень хрупкая. И это только усиливало необъяснимое желание защищать… Пожалуй, впервые за много лет Даби чувствовал, что хочет заботиться о ком-то в ответ. В далеком детстве это были Фуюми и Нацуо — как старший, Тойя всегда стремился их опекать. Но после всего того кошмара, что пришлось пережить, эти чувства сгорели в пламени. И вот, спустя годы одиночества, с появлением в его жизни Изуми на пепле стали появляться крохотные ростки жизни… Пару дней он боролся с собой. Старался убедить в том, что ничем не обязан. Что это только сотрудничество — не более… Вот только глядя на то, как Изуми усердно переводит книгу, как бескорыстно проявляет к нему внимание даже в мелочах по типу «черный кофе с тремя ложками сахара», злодей перестал сопротивляться своим необъяснимым желаниям. Начал с малого — покупать продукты. Все-таки у девушки был кошелек не резиновый их кормить, а объедать кого-либо Тойя не собирался. И, надо сказать, это было хорошим решением. Мидория просто великолепно готовила даже самые простые блюда. Настолько божественно, что он готов душу продать, лишь бы каждый день есть ее стряпню. А его желудок и вовсе был чертовски рад поесть нормальной домашней пищи после стольких лет. Затем, обратив внимание на пыль, которой за пару дней стало довольно много, парень решил, что с него не убудет, если он немного облегчит быт. Изуми сможет сосредоточить свои силы на переводе, не отвлекаясь на уборку. А ему не в тягость помочь. Хотя подозрительный взгляд криптографа прекрасно понимал. Не каждый день злодеи помогают ей приводить квартиру в порядок. Вообще, в какой-то момент Тойя был вынужден признать, что чувствует себя здесь как дома. Настолько спокойно, хорошо и уютно ему еще никогда не было. А глядя на девушку рядом в груди появлялось приятное тепло… И вот сейчас, глядя на ее закаменевшую спину, склонившуюся над письменным столом, часто ловил себя на мысли, что хочет к ней подойти. Положить руки на плечи, размять шею, зарыться пальцами в темно-зеленые пряди. Сделать все, чтобы увидеть на вечно серьезном, напряженном и печальном лице расслабленность и спокойствие. Вот только было ли возможно это спокойствие, если вспомнить их недавний разговор о книге? Что, если все эти теории верны и их мир действительно заражен причудами, а не благословлен, как многие думают? Что если человечество, владея сверхспособностями, действительно служит кормушкой для древнего, опаснейшего существа? А артефакт, за которым и герои, и злодеи бегают как в жопы ужаленные, как Изуми и сказала, призван помочь освободить людей от заразы и уничтожить эту систему? Да и начало предыстории… Гребаный Все за Одного! Если все, что написано в книге — правда, то из-за этого жадного до власти мудака все люди еще с древности в полнейшей заднице! Тойя более чем уверен, что нынешний полудохлый король всех злодеев и был тем проклятым правителем из легенды, описанной в Книге Жизни! Жаль только, что проверить это не получится — памяти прошлой жизни у этого урода не осталось, если верить фолианту. Прокручивая все это в голове, Даби невольно признался, что если все это действительно окажется правдой, то он предпочтет быть живым, но без причуды, нежели иссохшим трупом, послужившим подкормкой для какого-то демона. И даже согласен помочь разрушить эту систему. Главное — дожить до этого момента. Интересно, если убить демона, то сила Все за Одного, как и сам этот мудак, тоже исчезнут? Оставалось надеяться, что так и будет. Пожалуй, из всей этой мешанины утешало только одно — Изуми не пострадает благодаря отсутствию причуды. Потому что Тойя не хотел бы видеть ее смерть. Одна мысль о том, что девушки не станет — неприятно обжигала сердце, а грудь начинало болезненно сдавливать. Злодей машинально тряхнул головой. Так, надо заканчивать думать о плохом. А то так и вовсе можно поехать крышей. Особенно если учесть, что они целыми днями сидят в квартире практически безвылазно. Может, следует попробовать сделать перерыв? В конце концов, надо ведь иногда дышать свежим воздухом. Да и прогулки полезны для здоровья. А Даби было небезразлично ее состояние — отрицать этот факт уже было бесполезно. — Слушай, а тебе не надоело сутками сидеть в четырех стенах? — спросил злодей и на лице невольно выступила улыбка, стоило заметить, как девушка вздрогнула. Наверное, опять потерялась в своей книжке… — Эээ… — Мидория, удивленно моргнув, обернулась и встретилась с подозрительно блестящими, наглыми синими глазами злодея. А хитрая улыбка и вовсе выбила ее из колеи. — Я, конечно, была бы не против прогуляться… — медленно протянула Изуми, невольно насторожившись. — Только, если ты не забыл, за мной ведут охоту и герои, и злодеи. Я как бы не хочу снова попасть в больницу. К тому же сам знаешь, как в моем районе стало небезопасно в последнее время. Тойя, услышав это, фыркнул. За кого она принимает его? — А для чего я у тебя тусуюсь целыми днями, скажи мне на милость? — с беззлобной усмешкой спросил парень, снова поднимаясь с её кровати, которую со всей наглостью теперь периодически оккупирует. А что? Матрас хороший, постельное белье — свежее. Да и подушка приятно пахла солнцем и яблоками. Это очень расслабляло и позволяло хоть немного поспать без вечной тревоги. Еще одна причина, по которой он любил теперь бывать в доме криптографа. — Охраняешь свою принцессу в замке как верный рыцарь из сказок? А то не дай Боги кто-нибудь снова заявится! — саркастично бросила Мидория, закатив глаза. — Верно! — ухмыльнулся Даби, а после, приблизившись, положил руки на хрупкие плечи девушки и принялся аккуратно массировать. Давно хотел это сделать, глядя на ее вечно согнутую спину. — Правда, я не рыцарь, а дракон! Согласись, что быть рядом с драконом гораздо надежнее, нежели с каким-то жалким человечком в доспехах? — Ммм… — Изуми невольно застонала, почувствовав тянущуюся боль в мышцах после долгого сидения. Горячие пальцы приятно проминали закаменевшие участки шеи и плеч. Тойя старался действовать аккуратно, со всей заботой. Словно одно неверное движение — и Мидория могла разлететься на осколки. Парень чувствовал, как губы изогнулись в мягкой улыбке, стоило увидеть довольное выражение лица его драгоценного криптографа. Она даже зажмурилась на несколько секунд от приятных ощущений. А еще… Касаться её было чертовски приятно. И почему он так тянул? Чего боялся? Правда, долго идиллия не продлилась. Видимо, до уставшего разума Мидории наконец-то дошло происходящее. Потому что она тут же пришла в себя, едва ли не подпрыгнув от осознания, кто именно сейчас ее трогает. — У-убери руки! — щеки невольно залились румянцем. Ухмылка на его лице стала еще шире. А пальцы, напротив, снова надавили, вызвав сдавленный стон с губ девушки, от чего она, покраснев еще больше, тут же прикрыла рот руками. — Что такое? — Тойя наклонился к ней и, едва касаясь губами мочки уха, невинным шепотом поинтересовался. — Больно? Реакция Мидории была бесценна. Она моментально отшатнулась, а зеленую радужку в ее глазах практически полностью заполнили расширенные зрачки. — Нет! Просто ты позволяешь себе лишнего! — криптограф попыталась нервно скинуть его руки, но тот лишь крепче сжал плечи. — Брось! — лениво отмахнулся Даби, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло, стоило вдохнуть аромат яблочного шампуня, исходивший от ее волос. — Мы ведь уже достаточно близки! Даже по именам друг друга называем! Живем почти как женатая парочка! Так что нечего смущаться! Напротив, пора бы уже перейти к более взрослым вещам! — не удержался от того, чтобы снова поддразнить. — Мы не женатая парочка! Просто один злодей слишком наглый, а я по доброте душевной просто не выгоняю его на улицу!!! — сердито засопела Изуми, пытаясь отъехать на стуле, но из-за того, что тот был обхвачен его руками, ничего не получилось. — Ой ли?! — хмыкнул Тойя, положив свой подбородок ей на плечо и продолжив мягко массировать пальцами тонкие девичьи предплечья. — А, по-моему, я тебе просто нравлюсь! К тому же, ну правда, разве у тебя не мелькало таких ассоциаций? Сама подумай, я, как ответственный супруг, приношу тебе в дом еду, помогаю с уборкой, а ты, как любящая женушка, готовишь мне вкусную пищу и заботишься! Красота же! — Между прочим, тебя никто не просит этого делать! — шикнула криптограф, чувствуя, как кожа буквально горит от чужих прикосновений. — И вообще, заканчивай этот цирк! Я тебе не игрушка! И хватит меня называть по имени! Напоминаю, мы не друзья! — Ммм… Да, действительно… — задумался злодей, и снова хитро заулыбался. Нет, дразнить ее определенно он никогда не устанет. — Тогда, буду обращаться к тебе… Как насчет «мой драгоценный криптограф»? Она тут же отпрянула еще больше, скинув его подбородок со своего плеча. Тойя видел, как лицо Мидории скривилось так, будто она проглотила что-то кислое. — Только посмей! Если хоть раз назовешь меня так — насыплю тебе слабительного и снотворного в твою любимую собу! Будешь спать и гадить одновременно! — шутливо пригрозила девушка. Злодей чуть опешил, но почувствовал, как в груди появилась необъяснимая радость и нежность. Значит, она запомнила его любимое блюдо? Как это… Приятно. Хм… Раз ей не нравится, когда зовут по имени и даже по профессии… — Злая ты вредина… — пробурчал Даби, а в следующий миг с губ невольно сорвалось простое, но самое подходящее, ласковое дразнящее обращение. — Точно! Тогда как насчет «душа моя»? Парень тут же застыл, не ожидав от себя такого. Фраза прозвучала слишком интимно, но… Была наполнена всей той кипой необъяснимых чувств, которые с момента их первой встречи день за днем продолжали расти в нем. А ведь когда-то он думал, что внутри не осталось ничего, кроме пепла… Криптограф тоже ошалело замерла, а после медленно повернула голову к парню, пытаясь понять, не послышалось ли. И стоило их взглядам пересечься, Тойя снова почувствовал, что снова утопает в этой глубокой, насыщенной зелени. Дыхание прервалось, а сердце забилось так сильно, что грозилось вот-вот вылететь из груди. Изуми также не могла отвести взгляда. В глазах злодея, на самой глубине, что затягивала с каждой секундой дальше и дальше, плескалось нечто… Теплое? Мягкое? Такое, которое напоминало маленький огонек, говоривший о том, что этот человек, хоть и пошел по плохому пути, но все еще не утратил своей доброты. Особенно по отношению к ней… И это было странно. Непривычно. Когда-то с теплом на нее смотрела только мама, да тетя Мицуки. Еще Очако с родителями. Но чтобы посторонний, а тем более, парень, с которым она знакома от силы несколько дней… Сердце почему-то снова пропустило удар. Изуми понимала, что чем дольше позволяет себе смотреть в лицо Тойи, тем сильнее и запутаннее становились мысли и чувства. Однако некоторая часть ощущений была неизменна. Криптограф знала, что опасно связываться с этим человеком. Разум настойчиво твердил, что ему нельзя доверять, но все же… Почему-то казалось, что только ему можно было доверить всё то немногое, что осталось от собственной души. Как будто они были знакомы целую вечность и поэтому тянулись друг к другу. А сердце и вовсе не чувствовало ни толики лжи или злого умысла… — Знаешь… — собственный, наполненный смущением голос Изуми показался до ужаса хриплым и чужим. — Зови как хочешь. Я уже смирилась с твоими выходками. — буркнула она. Даби, услышав её, растерянно моргнул и отвел взгляд, пытаясь собраться с мыслями. В горле стало сухо, а кровь продолжала горячим потоком бежать по венам. Черт… Определенно начинает терять голову. Что с ним не так? Она, без сомнений, нравится ему. Но неужели настолько, чтобы… Конечно, злодей был знаком с таким понятием, как «любовь». Однако терпеть его не мог, считая, что этому подвержены только сопливые подростки или полные болваны. Да и прежде ему не приходилось чувствовать ничего подобного. Откуда вообще Даби знать, как именно должно ощущаться это чувство? Хотя… В голове замелькали картинки — отрывки воспоминаний из далекого детства, которое, сколько бы он не пытался, забыть не получалось… .............. Маленький Тойя шел вместе с мамой обратно домой после покупки продуктов в магазине. И проходили как раз мимо огромного яркого рекламного стенда с плакатом, на котором двое людей — мужчина и женщина — нежно целовались на фоне лазурного неба и океана, окружая себя счастьем и обещанием чего-то нового и светлого. — Мам, а почему эти люди целуются? — с искренним детским любопытством спросил Тойя, не сводя взгляда с рекламного постера. — И почему они так странно одеты? Это праздник? Рей, удивившись этому вопросу, проследила за взглядом сына и также заметила изображение свадебной пары. На ее лице сразу появилась мягкая, немного мечтательная, пронизанная ностальгией улыбка. — Ох… — начала она, — они влюблены. И ты правильно сказал. На картинке изображена свадьба — один из важных праздников в жизни любого человека. Это день, когда двое влюбленных вступают в официальные отношения, обмениваются клятвами и на всю жизнь становятся опорой друг для друга. — ласково объяснила мать. Тойя нахмурился, пытаясь понять. Но в силу возраста, не получалось. Многие слова были непонятными. Особенно… — Что такое «влюблены»? — снова поинтересовался мальчик, озадаченно склонив голову на бок. Рей глубоко вздохнула. Темные глаза женщины стали чуть более задумчивыми, словно она не в первый раз размышляла над этим вопросом. — Любовь — это… — она подержала паузу, будто подбирая самые искренние слова. — Это когда твое сердце начинает биться сильнее. Когда ты думаешь о ком-то очень-очень много. Хочешь заботиться о человеке, защищать его, быть всегда рядом. Оберегать, помогать, делиться радостью и бедой. Быть опорой и поддержкой. Это… — улыбка на лице Рей стала ярче. — Это самое прекрасное и чистое чувство на всем белом свете, сынок. Оно способно разогнать любые тучи. И имеет множество форм. Когда ты вырастишь, то сможешь лучше понять. — Вот всегда так! — насупился Тойя, недовольно сложив крохотные ручки на груди. — Почему все всегда говорят, что только если вырасту, то обязательно все пойму?! Мама мелодично рассмеялась над реакцией сына. — Многие вещи приходят со временем. Это нормально, дорогой. — Рей слегка погладила сына по мягким огненным волосам, в которых стали пробиваться светлые пряди. — Но если тебе так будет легче… Просто знай, что однажды и у тебя появится такой человек, ради которого ты будешь готов свернуть горы, преодолеть любые трудности и подарить всё, что у тебя есть. И этот человек обязательно будет готов сделать для тебя то же самое. Тойя на мгновение глубоко задумался. А затем вскинул голову и со всей серьезностью спросил: — А у неё будут зелёные глаза? Женщина немного растерялась от его вопроса, озадаченно моргнув. — Почему именно зелёные? — справившись с удивлением, поинтересовалась Рей. — Это красивый цвет. — чуть помедлив, задумчиво произнес мальчик. — Мне нравится зеленый. Такой загадочный… — Дорогой, — мать присела перед ним на корточки, аккуратно погладив по щеке, — Человека надо любить не за внешние данные. А за то, какая у него душа. — Душа… — Тойя снова серьезно задумался, будто от этого зависело все. А затем поднял горящие глаза на маму и бойко затараторил. — Тогда я хочу, чтобы она была очень доброй и милой! Чтобы у нее был твердый характер! А еще! Еще! Еще чтобы она никогда не сдавалась! Рей снова рассмеялась. — Уверена, однажды ты встретишь такого замечательного человека, сынок. И будешь счастлив рядом с ней… ............. Злодей впал в минутный ступор. Это смутное детское воспоминание на миг выбило всю почву из-под ног. Однако… У Изуми ведь зелёные глаза. Именно такого оттенка, который ему нравится с самого детства. Глубокий, насыщенный. Да и человек она очень добрый и светлый, с невероятной волей и стальным стержнем внутри. Неужели тогда в детстве… Стоп, стоп, стоп! Нет, наверное, он просто уже окончательно спятил из-за всех минувших событий! Особенно — из-за книги! Тряхнув головой и вернув способность думать, парень снова нацепил свою нахальную ухмылку. — Рад, что ты такая сговорчивая. — протянул Тойя, после чего отошел в сторону заправленной кровати, на которой с удобством устроился. Даже сердитый вид криптографа не остановил. — Так что? Может, выйдем прогуляться? Изуми покосилась на окно, за которым уже давно стемнело, а затем перевела скептический взгляд на наглеца. — Если ты не заметил, уже ночь на дворе. — сухо поведала ему Мидория. — К тому же, напоминаю, за моим домом могут следить герои. Не лучшая идея. — Не волнуйся. — злодей небрежно махнул рукой. — Если нападут отморозки, я смогу с ними быстро разобраться. К тому же мы не будем уходить далеко. А насчет героев… — он чуть задумался. — Не будут же они тебя круглые сутки охранять? Особенно ночами. Да и я ничего подозрительного не замечал, когда выходил. Так что не стоит переживать. Если что, накинем капюшоны. — Ладно, может, в этом ты прав. — нехотя признала аргумент криптограф. — У тебя есть на примете какое-то определенное место? — выгнула темную бровь. — Есть одно… — загадочно ответил Тойя. О да, одно место было. Та поляна, на которую он не так давно наткнулся во время одной своей прогулки в магазин, была очень атмосферной. Почему бы не сходить и не погулять там? Глубоко вздохнув, Изуми устало потянулась и поднялась со своего рабочего места. Прогуляться действительно не помешало, пусть даже и в темное время суток. Поэтому, порывшись в шкафу и достав уличную одежду, она отправилась в ванную приводить себя в порядок…

***

Свежий ночной воздух после дождя всегда казался более чистым. На улице было немного прохладно, но ее черное платье с высоким горлом и капюшоном было достаточно теплым. Только открытые участки плеч немного мерзли, но не беда. К тому же ноги были в темных колготах и ботинках, так что было не так холодно. Шли они в тишине. Тойе иногда казалось, что где-то мелькает подозрительная тень, но заметить никого не удавалось. Либо этот кто-то хорошо скрывался, либо же у него разыгралась паранойя и теперь даже малейшее колыхание листьев деревьев напрягало. И очень хотелось верить во второе, потому что так глупо попасться на глаза этим представителям фальшивок не хотелось. Как и подставлять свою дорогую спутницу. Изуми, в свою очередь, изредка поглядывая на своего молчаливого спутника, пыталась догадаться, куда именно они шли. Судя по маршруту, который Даби так уверенно прокладывал, это был сквер. Довольно тихое и уединенное место. Там часто гуляли семьи и парочки, играли дети. Вот только… Мидория часто сознательно старалась избегать этой локации. Причин на то было много, и каждая из них все еще болезненным эхом отзывалась в душе. Она не ошиблась. Тойя действительно привел её в сквер. Причем, не просто на какую-нибудь площадку или тот же мост у озера неподалеку. Нет. Он привел их на эту проклятую поляну, где раз за разом на ней тестировали свои причуды детишки… Нет, место, бесспорно, было красивым. Удивительно, что за столько лет не поменялось нисколько. По-прежнему усыпанная различными, очень красивыми цветами. Окруженная стеной деревьев и кустарников, будто те молчаливые стражи. Даже атмосфера была сказочной. Вот только воспоминания, жившие внутри, причиняли тупую, ноющую боль… — Я впервые оказался здесь, когда недавно ходил в магазин. — заговорил Тойя, прикрыв глаза и вздохнув полной грудью. — Мне сразу понравилось это место. Красиво, живописно. Тихо, спокойно, никто особо не трогает. Просто удивительно, что здесь редко кто бывает. Подумал, может, тебе понравится? Или, может, ты бывала здесь раньше? — поинтересовался он, лениво приоткрыв один глаз, чтобы посмотреть на девушку. — Бывала… — очень тихо ответила Изуми, чувствуя, как в груди растет черная дыра. — Правда, это было в детстве. И… Я не очень люблю здесь находиться. Парень вздрогнул, а былая расслабленность моментально слетела с его лица, стоило заметить отрешенный вид спутницы. — Почему? — аккуратно, очень тихо поинтересовался он, мысленно укорив себя за то, что не удосужился даже спросить, как криптограф относится к этому месту. — Здесь… — взгляд Мидории пугающе опустел. Но слова, наполненные горьким откровением, все же невольно вырвались из горла. — Хорошее уединенное место, ты прав. Только далеко не каждый использует его для отдыха… Я… — она шумно сглотнула ком, образовавшийся в горле от воскресших в памяти ярких картин и едва удержавшись от того, чтобы не почесать шрамы от ожогов, скрытые кофтой. — Я часто сталкивалась здесь с буллингом… И причудами других детей… — Что? — пораженно выдохнул Тойя, пытаясь поверить услышанному. Твою ж мать… Это плохо. И почему из раза в раз он умудряется все испортить? Хоть раз пришла бы в голову нормальная идея, не несущая собой триггеры! Но криптограф совершенно не обращала внимания на его метания, полностью погрузившись в мысли о прошлом. — Ты ведь знаешь, что я беспричудная… — продолжала отстраненно говорить Изуми. — К таким, как я… Отношение, скажем так, непростое. — девушка тщательно старалась подобрать слова. — Многие не терпят, считают паразитом, пожирающим ресурсы. Кто-то сочувствует, а кто-то открыто выражает агрессию. Но почти каждый желает смерти… В голове всплыли картины, где практически каждый день ей на школьную парту клали красную паучью лилию. Где с завидной регулярностью Бакуго с его подпевалами загонял ее в уединенные места, после чего она корчилась от боли и плакала от расцветающих ожогов на теле. И тошнота снова подкатила к горлу. — Дети жестоки не меньше. — продолжала безжизненно рассказывать Мидория. — Смотрят на пример взрослых и… Меня часто затаскивали на эту поляну в детстве и, пока никто не видел, старались, по их словам, «преподать урок жалкой беспричудной Деку». — она ядовито выплюнула намертво застрявшую в голове фразу, однако тон вновь стал безжизненным. — Изо дня в день показывали, что место такой, как я, у них под ногами. Называли мусором, которому просто повезло появиться на свет. А взрослые, даже если и видели, предпочитали закрыть глаза на происходящее. Никто не помогал… Слушая её речь, злодей чувствовал, как внутри расцветает глухая ярость. Какие же все-таки люди — куски дерьма. Как вообще можно было позволять обходиться подобным образом с тем, кто не может дать отпор?! И говорить столько гадостей! — Мне… Жаль… — едва слышно шепнул Даби, чувствуя болезненный укол совести. — Если бы я знал… Прости… — Не стоит. Тебе не за что извиняться. — натянуто улыбнулась Изуми, а в глазах по-прежнему плескалась печаль. — Знаешь, что самое интересное? Даже после всего этого… Я так и не утратила веры в то, что в мире остались хорошие люди. Или те, кто пусть и совершил много плохого, но глубоко раскаиваются в своих грехах… — взгляд наполнился мудростью и на мгновение полыхнул едва заметными голубо-белыми огоньками. — Жестокость полностью не убрать, да и не нужно. Ведь если мы перестанем чувствовать плохое, то никогда не будем ценить хорошее. Но у всего есть предел. Ненависти с каждым днем все больше. Поэтому главное, чтобы оставались те, кто не поддается злу. И если таких людей станет много… Кто знает? Может быть, тогда для человечества действительно будет еще не все потеряно… — безучастно шепнула она последние слова. Тойя повернулся и взглянул на подавленную девушку. Ему казалось просто поразительным, что она все еще оставалась такой доброй и искренне переживала за людей. Даже несмотря на всю пережитую жестокость. Просто невероятная сила духа и стойкость. Это… Восхищало. Повисло гнетущее молчание. Изуми, боролась с собой, стараясь вытравить из памяти негативные картины детства. Но те затягивали все сильнее, заставляя кожу чесаться, а конечности ныть от фантомной боли. Пожалуй, давно ей не было так горько… Даби в этот момент напряженно обдумывал что делать дальше. Нужно было срочно как-то исправить ситуацию. Но как? Он ведь не может вернуться в ее детство, чтобы поставить отморозков на место. Стоп. А зачем, собственно, пытаться стереть или исправить прошлое? Можно ведь попробовать затмить плохие воспоминания. Потому злодей, едва заметно, но искренне улыбнувшись, произнес запоздалый ответ: — И все-таки ты слишком светлая для этого мира, несмотря на сплошной черный цвет… А в следующий миг, к большому изумлению криптографа, взял её за ладонь и потянул за собой. На ходу Даби, щелкнув пальцами, зажег несколько голубых огоньков, чтобы освещение на поляне стало лучше. Капюшоны слетели с их голов от резких движений. — Ч-что ты делаешь?! — растерянно спросила Изуми, когда они оказались в центре поляны. Вместо ответа парень мягко обхватил одной рукой ее за талию, а второй продолжил держать девушку за ладонь. И, игриво улыбаясь, закружил их в шутливом, беззаботном танце. — Раз это место приносит тебе грусть… — низко, бархатным голосом заговорил Тойя, глядя прекрасные изумрудные глаза напротив. — Тогда, позволь мне загладить свою вину и создать новое, на этот раз хорошее воспоминание. Чтобы даже в темный час мы оба помнили, что в наших паршивых жизнях были и приятные моменты, душа моя… Изуми почувствовала, как дыхание невольно перехватило, а щеки предательски загорели от подступающего смущения. Хотелось отвести взгляд, смотреть куда угодно, но почему-то не получалось. Да и что он вообще творит? Зачем все это? — М-мы же подскользнёмся! И можем упасть! — на очередном повороте в их танце растерянно проговорила Мидория. — Напоминаю, трава мокрая после дождя! — Брось! — ухмылка Тойи стала еще игривее, дразнящее. — Даже если так, не бойся! Я, как верный дракон, не позволю своей леди получить синяков и ссадин! От этого комментария губы девушки растянулись в невольной улыбке. Растерянность как рукой сняло после этой шутки. Так что криптограф решила подыграть. — А я, как истинная леди, не хочу потом видеть, как мой дракон корчится от боли! А боль тебе будет обеспеченна, если ты подскользнёшься и ударишься! — наигранно фыркнула Изуми, пытаясь всеми силами унять странный жар, распространяющийся по телу. — Я более чем уверен, что ты, душа моя, залечишь любую мою рану! — продолжал дразнить ее Даби, а его синие глаза в свете огней казались еще более насыщенного оттенка и полыхали непонятной радостью. — Твои магические прикосновения вернут меня, грешного злодея, на праведный путь, а поцелуй и вовсе в считанные мгновения поставит на ноги, даже если голову снесут! — он продолжал нести всякую чушь на автомате. — Вот еще! — Мидории показалось, что ее щеки запылали еще сильнее, а подбородок упрямо вздернулся. Но улыбка искреннего веселья не сходила с губ. — Не буду я тебя целовать! Ты плохо себя вел! Следил, преследовал, нагло вторгся в мою квартиру… — Возражаю! Это было исключительно в целях обеспечения твоей безопасности! — прервал ее речь злодей, а взгляд блеснул еще большим озорством. — И, между прочим, вполне оправдано! — напомнил он. — Ты украл мою книгу! — продолжала шуточный спор Изуми, не желая уступать. — Только ради блага человечества! — продолжил защищаться Даби, гордо вздернув подбородок. — Не ври! Тебе нет дела до блага человечества! — с искренним возмущением бросила ему девушка. — Наглая ложь! — наигранно возразил Тойя, и будь его руки свободны, обязательно бы схватился за сердце, как делают короли драмы. — Я, между прочим, не хочу, чтобы власть оказалась в руках мудаков! — Ты бесцеремонный, невозможный, грубый… — продолжала перечислять Изуми. — Да, да, да! Тот еще негодяй и самый отпетый злодей! — закатил глаза парень. — Что еще скажешь? Пока что я не услышал ничего нового! — ехидно бросил он. Изуми опешила, поняв, что совершенно не находит слов. К тому же… Последние перечисленные недостатки хоть и были, но не особо задевали. Пусть Тойя и был злодеем, но ни разу не стремился ее обидеть. Напротив, очень заботился. И это… Стало очень приятным открытием. Наступила тишина, изредка разбавляемая шелестом листьев. Они продолжали кружиться в медленном танце, не сводя друг с друга глаз. Мидория даже могла поклясться, что эта улыбка Даби из игривой стала искренней, мягкой и нежной. Да и чувствовала, как собственные губы предательски застыли в странной, радостной улыбке. А взгляд и вовсе было невозможно отвести. Его красивые, глубокого сине-бирюзового оттенка глаза светились таинственным огоньком, и ночная атмосфера лишь усиливала это впечатление. А еще… Изуми видела, как на самом дне в них плескалась боль вперемешку с теплом. Тойя смотрел на нее так, словно… Словно она была не просто криптографом, с которым приходится работать. А кем-то гораздо, гораздо важнее… Но почему? Почему он так ведет себя? Они ведь чужие, мало знакомые люди, которые сблизились только ради одной цели… Даже говорили не так часто, все еще плохо знают друг друга… Однако, несмотря на все это, руки, скользящие по талии, были очень теплыми, надежными. Уверенные, четкие движения дарили умиротворение и покой. Прикосновения казались настолько родными, что Изуми могла поклясться, как сердце, предательски сжимаясь, твердило об их непонятной близости длиной в целую вечность. В то время как здравый смысл требовал прекратить весь этот фарс и усиленно пытался напомнить, что перед ней — опасный преступник, хладнокровно убивший более тридцати человек… Сам Тойя не мог отвести взгляд от этих невероятно глубоких, очень добрых изумрудных глаз девушки, в которых порой загорался странный, едва заметный бело-голубой огонек. И с каждой секундой ощущал, как тонет и даже не хочет пытаться всплыть. Рядом с Изуми ему было спокойно и безопасно. Ему нравилось слушать ее голос, вести беседу, даже самую бредовую. Заботиться о ней и получать столько же в ответ. Да и в целом создавалось впечатление, словно одно ее появление вернуло испепеленной в Адском пламени душе желание жить. Показало, что в этом проклятом мире есть еще что-то, помимо ненависти и мести.

«Просто знай, что однажды и у тебя появится такой человек, ради которой ты будешь готов свернуть горы, преодолеть любые трудности и подарить всё, что у тебя есть. И этот человек обязательно будет готов сделать для тебя то же самое.» — снова вспомнились слова матери.

У Даби не было ничего, что он мог бы ей предложить. Всё хорошее, что в нем было, давно сгорело еще там, на пике Секото. Не был святым — руки давно уже были по локоть в крови людей. Злой и мстительный, зачастую вспыльчивый на грани безумия эгоист. А добрая девушка, которую он сейчас так беззаботно кружил в танце — была достойна лучшего. И Изуми знает про то, что он небезгрешен. Это было заметно невооруженным взглядом. Но даже несмотря на эти факты продолжает видеть в нем то хорошее, чего сам Тойя уже давно не может в себе разглядеть. Принимает злодея вместе со всеми плохими чертами и не пытается как-то исправить или навязать. А поддерживает и относится с пониманием… Она — достойна лучшего. Вот только от одной мысли, что рядом с его криптографом будет кто-то, а не он, хотелось испепелить все на своем пути. Неожиданно нога Даби заскользила. Парень на рефлексах принялся искать опору, машинально вцепившись в свою спутницу, но это не помогло устоять. Поэтому он свалился на мокрую траву, утянув пискнувшую от неожиданности Изуми за собой. Однако вопреки ожидаемой боли, девушка не почувствовала ничего, кроме широкой горячей груди под пальцами и громкого сопения в попытке сдержать отборные ругательства. Ошалело распахнув глаза, Мидория вдруг поняла, что не просто лежит на злодее. Нет. Их лица были в непозволительной близости. Настолько, что она могла при желании разглядеть каждую светлую ресницу на его глазах, каждую скобу, стягивающую верхнюю и нижнюю половину лица, каждый шрам… Даже едва заметные веснушки! А таинственного, глубокого цвета радужка и вовсе затягивала… Лицо, казалось, запылало еще сильнее. Девушка, осознав, насколько интимно это может выглядеть со стороны, попыталась вскочить на ноги, но руки, продолжающие удерживать ее талию, не позволили сдвинуться с места. — Я ведь обещал, — хрипло заговорил Даби, а его глаза еще сильнее потемнели, — что не позволю получить тебе синяков и ссадин. — А я сказала, — сглотнув, силилась собраться с мыслями Изуми, — что не хочу, чтобы тебе было больно. — Я пережил и не такую боль. — печально ухмыльнулся он, продолжая мягко смотреть в изумрудные глаза. — Так что поверь, это — сущий пустяк. Главное, что с тобой все в порядке, душа моя… Изуми немного растерялась. Пожалуй, впервые на ее памяти кто-то, помимо близких, хотел, чтобы она была в порядке. И был готов терпеть боль сам, лишь бы на ее коже не проступило ни одной раны. Девушка не сразу обратила внимание, как чужое сердце под ее рукой ускоренно билось, а дыхание стало тяжелым. Но стоило заметить, как она, ойкнув, снова дернулась. — П-пожалуйста, отпусти меня. Давай встанем на ноги. А то одежда промокнет… — старательно отводя глаза из-за смущения, тихо попросила криптограф. Даби, чуть поморщив нос, аргумент признал. Толстовка действительно начала промокать. Потому нехотя расцепил руки, позволив ей наконец-то подняться на ноги. — Ты как? В порядке? Сильно болит? — неожиданно для себя обеспокоенно поинтересовалась Мидория, помогая ему встать. — Все хорошо. — Даби попытался изобразить свою хитрую ухмылку, но лишь скривился, разминая ушибленную поясницу. — Не беспокойся за меня так, Изуми-чан. Говорю же, эта боль — пустяк по сравнению с… — он осекся, а взгляд пугающе опустел. Ой… Кажется, теперь его очередь невольно напороться на отвратительные воспоминания? Ведь перед глазами всплыла залитая синим огнем поляна и собственный, полный агонии крик от сгорания заживо… — Все в порядке. — криптограф, заметив отрешенность собеседника, словно подчинившись какому-то наитию и мягко взяла его ладонь в свою, искренне желая поддержать. — Если ты не хочешь говорить про что-то, то не говори. — Да нет… — растерянно произнес Тойя, машинально сжав ее руку в ответ, словно она могла стать спасательным кругом. — У нас же вечер откровений, да? — кисло ухмыльнулся он. — Ты рассказала мне свою боль. Значит, теперь моя очередь, не так ли? — Ты не обязан… — покачала головой Мидория, но ее шепот затих, стоило увидеть пустоту во взгляде собеседника. Да, не обязан. Но Изуми открылась ему. Доверила свою боль, показала уязвимость. Тойя не мог ничего предложить ей. Но чувствовал, что может доверить все те немногие частицы, которые остались от собственной души. И где-то внутри знал, что она сохранит их, склеит и возродит из пепла. Поэтому… — Мне было тринадцать. — начал отстраненно рассказывать парень. — Я… Слишком упорно пытался доказать старику… Что чего-то стою. Что не являюсь провальным творением. Изуми почувствовала, как после этих слов внутри все сжалось. Конечно, она была знакома с его историей. Но слышать напрямую, чувствовать, насколько сильно пронизаны бесконечным отчаянием эти слова… Было очень больно. — Я хотел, чтобы он наконец-то посмотрел на меня. Мечтал перестать быть пустым местом. — продолжал изливать душу Тойя, чувствуя, как слова уже неконтролируемым потоком лились из горла. — Стремился стать героем, которым этот старик смог бы гордиться. Я так отчаянно старался, что совершенно обезумел… — он нервно хохотнул, а взгляд стал еще более безжизненным. — В тот день… Я помню, как наговорил много гадостей матери, хотя она желала мне добра. До сих пор стыдно за те слова. Она ведь только хотела помочь, а я повел себя как гребаный мудак и сбежал тренироваться дальше… Криптограф крепче сжала его руку в качестве молчаливой поддержки. Что-что, а обидные слова, сказанные в пылу гнева тем, кто не виноват ни в чем, ей были знакомы. — Только вот не знал, что этот день станет для меня последним. — Даби горько рассмеялся, зарываясь пальцами свободной руки в волосы и ощущая, как тело стало заметно потряхивать. — Я умел только наращивать мощь пламени. Это меня и погубило. Никогда не забуду ту Адскую агонию от сожжения. До сих пор не понимаю, как умудрился выжить. Но знаешь, что было самым обидным? — он сглотнул вставший в горле ком. — Когда я очнулся и осознал, что прошло три года… Я ведь собирался вернуться в этот Адский дом. Искренне хотел извиниться за все, даже в том, в чем не был виновен! — горячо признался злодей. — И что я вижу? Меня просто похоронили и забыли! Оставили в прошлом! Даже не стали искать! Поставили гребаный алтарь — и все! Как будто хотели вычеркнуть само мое существование! Словно я не имел права рождаться! И не имею права ходить по этой земле даже сейчас! Изуми, слушая его сбивчивую речь, чувствовала, как сердце внутри с каждой секундой все больше режет до боли от глубокой печали за этого человека. Разумеется, каждый был несчастен по-своему, но по сравнению с этим ее собственные проблемы показались не важными. От одной мысли, насколько был одинок Даби, насколько сильно стремился доказать, что нужен… Становилось очень паршиво. Какой же большой путь он проделал… — Не говори так. — Мидория, отпустив чужую руку, мягко взяла его за щеки, заставляя посмотреть на себя, и предельно четко отчеканила, глядя прямо в синие глаза. — Ты имеешь право жить. И заслуживаешь быть счастливым без оглядки на свою семью. Знаю, что это легко говорить, но все же озвучу. Пусть они плавятся в своем котле до конца дней. А ты двигайся дальше. Не страдай, не задыхайся из-за них. Есть много доступных путей, бесчисленное количество вариантов, которые позволят тебе обрести покой и счастье. Я не призываю тебя стать святым или отпустить ненависть. Запомни, ты имеешь право злиться, ненавидеть, чувствовать что угодно! Но не дай этим чувствам поглотить тебя полностью. Этот человек не заслуживает того, чтобы ты снова ломал из-за него свою жизнь. И если уж на то пошло… — она, отпустив его лицо, привстала на носочки, после чего, едва касаясь, быстро поцеловала его в щеку и смущенно отвернулась. — Лично для меня ты уже герой. Я благодарна тебе, Тойя-кун… За то, что ты спас меня. За то, что стал моим героем в самый нужный момент… Даби, словно очнувшись от ночного кошмара, ошарашенно замер, удивленно глядя ей в глаза. Он ожидал чего угодно, но никак не… Такой поддержки. Его взгляд, из загнанного и отчаянного, вновь наполнился теплом и мягкостью. А покрытая шрамами ладонь медленно провела по собственной щеке, словно пытаясь поверить в то, что только что произошло. — Ты, вроде, говорила, что я плохо себя вел и ты не будешь меня целовать. — немного ошалело напомнил злодей, но быстро пришел в себя. Хитрая ухмылка вновь изогнула губы и он поддался вперед, практически касаясь носом ее лба. — Считай, что я тоже хочу, чтобы этот вечер остался у тебя в памяти хорошим воспоминанием! — фыркнув, криптограф сложила руки на груди, смущенно отвернувшись. — Как ты там говорил? Чтобы даже в темный час мы оба помнили, что в наших паршивых жизнях были и приятные моменты, душа моя… — ехидно передразнила она злодея. Тойя громко, легко рассмеялся. Да так заразительно, что Изуми, не удержавшись, подхватила его смех. Этот вечер определенно будет самым лучшим в их памяти. Станет тем светлым мгновением, которое еще не раз послужит маяком в кромешной тьме… Их идиллию прервало оповещение сообщения. Даби, порывшись в кармане, достал телефон и, прочитав послание, не удержался и крепко выругался. Как же вовремя… Умеют испортить все настроение, уроды. — Что такое? — обеспокоенно спросила Изуми, заметив серьезное выражение лица своего спутника. — Шигараки. — глубоко вздохнул злодей, подняв на нее усталый взгляд. — Очередное собрание решил провести. Мидория почувствовала, как грудь неприятно кольнуло, а в животе словно все связало тугим узлом. Почему-то после этих новостей стало слишком тревожно. — Может, не стоит идти? — аккуратно предложила криптограф. — У меня плохое предчувствие. — У меня тоже есть такое. — нехотя признался Тойя, убирая мобильник в карман. — Поверь, мне тоже не хочется с тобой расставаться, душа моя. Но долг злодея зовет! — вновь отшутился он, стараясь снизить градус напряжения. Однако эта шутка только прибавила плохих ощущений. — Я не буду тебя переубеждать. — покачала головой девушка, поджав губы. — Просто будь осторожен. — Беспокоишься за меня. — на лице Даби появилась мягкая улыбка, после чего он осторожно взял ее за руку и, наклонившись, едва коснулся губами костяшек пальцев. — Не бойся. Обещаю, что вернусь к тебе целым и продолжу охранять, как и полагается верному дракону. И обязательно свожу тебя на новое свидание, гораздо лучше этого. Изуми закатила глаза, но щеки залил слабый румянец. — Смотри мне. Ты пообещал. — буркнула девушка, старательно игнорируя часть про свидание. — И я выполняю свои обещания, душа моя. — хмыкнул Тойя. — Идем. Провожу тебя до дома…

***

Пожалуй, впервые в своей жизни Кацуки совершенно понятия не имел, как ему быть. Он надеялся, что Изуми все-таки оттает, или на худой конец, примет его небольшой подарок. И никак не ожидал, что пока будет на вызове разгонять очередной митинг, девушка вернет этот презент его родителям. Мать была в ярости и требовала уже оставить в покое Мидорию. Однако младший Бакуго совершенно не слушал ее речь, продолжая обдумывать, как вновь попытать счастье и вывести упрямого криптографа на разговор. И, конечно же, его отстраненность не укрылась от зорких глаз матери. — Объясни, для чего ты продолжаешь преследовать Изуми? — продолжала допытываться Мицуки. — Она ясно дала понять, что устала от твоих посягательств. — Я не успокоюсь, пока не поговорю с ней и не попрошу прощения. — сухо ответил Кацуки, с отсутствующим видом глядя на стремный, по его скромному мнению, пейзаж, изображенный на картине, висящей на стене уже много лет. — Ей не нужны твои извинения! Просто забудь уже про нее и дай спокойно жить! — рыкнула мать. — Я не могу. Говорил уже, что за ней ведут охоту злодеи. — жестко напомнил он, чувствуя, как в груди нарастает знакомая волна раздражения. — Ты можешь попросить, чтобы за ней наблюдал кто-то другой. — сузила глаза Мицуки. — Так почему не сделаешь это? — Потому что… — Кацуки опешил от этого вопроса, совершенно не зная, что сказать. Действительно. Он ведь мог множество раз обратиться к начальству, скинуть слежку за Мидорией на того же половинчатого. Но почему-то от одной мысли, что кто-то другой будет следить за ней, особенно этот двумордый, внутри появлялась глухая, неведомая ярость. — Что? Не знаешь, как оправдаться в этот раз? — ехидный тон матери лишь усилил бушующий в груди шторм. — Потому что не хочу, чтобы к ней лезли всякие стремные типы, ясно?! — не сдержался парень. — А она всегда находит себе приключения на задницу! Я не хочу больше видеть ее на больничной койке и гадать, не подохнет ли! И уж тем более услышать, что ее похитили злодеи или вовсе грохнули! Мицуки удивленно выпучила глаза, застыв. Она никак не ожидала такой откровенности от сына. А затем, прищурившись, внимательно, изучающе начала всматриваться в его лицо, словно это могло подтвердить ее предположение. — Кацуки… — на губах женщины возникла легкая ухмылка. — Неужели ты… Волнуешься за Изуми? Нет, даже не так… Неужели ты к ней… Испытываешь чувства? — она старательно избегала слово «влюбленность», чтобы сын не сбежал как ошпаренный. — А тебе то какое дело?! — разъяренно прошипел герой, дернувшись. Проклятая яга видела его насквозь. И это неимоверно бесило. — Мне — абсолютно никакого. — спокойно ответила ему мать. — А вот до Изуми — определенно. Знаешь, я уже не раз говорила, что плохо воспитала тебя. Это, к большому прискорбию, не исправить. Но кое-что я все же могу сделать. Заруби себе на носу одну простую вещь. Изуми заслуживает в спутники жизни человека куда лучше, чем ты. Того, кто будет о ней всегда заботиться, вдохновлять и поддерживать в любую минуту… — Ты… — хотел было начать возражать парень, как его жестко оборвали. — Я не договорила. — тон Мицуки стал ледяным и не терпящим возражений. — Повторюсь, Изуми заслуживает лучшего. И ты, увы, им не являешься. Зная тебя, бедная девочка за пару месяцев станет тенью, а ты будешь типичным представителем домашнего насилия. Я никому, слышишь, никому такой судьбы не пожелаю! И буду категорически против даже попытки вашего сближения, несмотря на то, что всем сердцем хотела бы иметь такую невестку, как она. Так что оставь Изуми в покое. Выполняй свой долг, не более. А лучше передай свои обязанности другому человеку… Этого уже стерпеть не получилось. Кацуки, чтобы не натворить дел, под недовольные крики матери схватил куртку, натянул обувь и буквально пулей выскочил из родительской квартиры. На дворе стоял поздний вечер. Он брел, совершенно не понимая, куда именно, но с четким осознанием, что нужно срочно остудить голову и унять бурю чувств. Конечно, очень хотелось вернуться, начать спорить с матерью, пытаться доказать обратное… Но в глубине души, к огромному разочарованию, Бакуго был согласен с ней. Его поведение и отношение к другим людям всегда оставляло желать лучшего. А уж к тем, кто, по его меркам, был слабее — и вовсе катилось в Тартар. Так что, возможно старуха была права в том, что Мидории, даже если бы она простила его, пришлось бы тяжело рядом с таким человеком, как Кацуки. И от этой мерзкой мысли в груди все болезненно сжималось. Сколько он просидел на детской площадке, занимаясь самокопанием, сказать было трудно. Однако привело его к неожиданному повороту. Возможно, герой бы не обратил внимание на странную парочку в капюшонах, которая куда-то не спеша шла. Однако взгляд невольно зацепился за знакомую обувь… Бакуго дернулся и вскочил на ноги, увидев, как Изуми в компании с каким-то парнем шла в сторону сквера. И ладно бы это был какой-то неприметный урод! Нет! Присмотревшись, герой почувствовал, как внутри все завопило от тревоги. Черт возьми, это же один из сильнейших злодеев Лиги! Гребаный Даби! Какого хрена он рядом с ней ошивается?! И какого хрена Мидория так спокойна?! Новостей, что-ли, не читает?! Да постеры этого злодея висят почти на каждом углу! Руки уже машинально потянулись в сторону мобильника, чтобы вызвать подкрепление ближайших героев, однако Кацуки остановил себя. Нет, что-то тут не так. Девушка не выглядела напряженной или недовольной. Ничего, что указывало бы на шантаж или угрозы. Да и сам Даби не выражал никакой агрессии, как это бывало во время их сражений. Значит, нужно зайти с другой стороны. Пока просто понаблюдать. И если все будет плохо — тогда вмешается и вызовет подкрепление. Поэтому пришлось тенью следовать за ними на достаточно приличном расстоянии. Ибо чутье на слежку у злодеев отменное, а герою не нужно, чтобы его заметили. Каково же было удивление Кацуки, когда они пришли на поляну. Кажется, вполне спокойно о чем-то говорили, правда лицо девушки оставалось мрачным. Точно… Он, будучи мелким засранцем, не раз на этом месте издевался над ней. Наверное, вспомнила про это. А дальнейшая картина и вовсе повергла Бакуго в глубокий шок. Пожалуй, герой с уверенностью мог сказать, что происходящее отпечаталось в его памяти до конца жизни. Злодей-психопат, отчаянно желающий мести своему папаше, закружил в легком, немного шутливом танце девушку. И касался её так аккуратно и с трепетом, что их в целом можно было принять за самую обычную парочку. Кацуки видел, как Изуми смущалась, но продолжала с улыбкой о чем-то спорить с Даби, не выказывая и малейшего сопротивления. А тот тепло смотрел на девушку и продолжал кружить их по поляне. Да и в целом обстановка была такой сокровенной, интимной… Будто у них было… Свидание? Сердце болезненно сковало, а после рухнуло куда-то вниз. Кацуки с отстраненным выражением лица продолжал наблюдать за парой и чувствовал, как вся надежда в одночасье разбилась. Вот только… На что именно он надеялся? Что сможет наладить контакт? Сотрет прошлое? Исправит ошибки? Или получит взаимность от той, которую травил много лет подряд, а недавно и вовсе попытался напасть? Да криптографу даже со злодеем безопаснее, чем с ним! Да и почему из всех именно он? Почему именно Даби? Боги, да будь сейчас на его месте половинчатый, было бы и то не так паршиво! Но нет… Мидория предпочла злодея, нежели кого-то из героев… Минуточку… А что, если этот тип просто использует ее? Втерся в доверие, сливает информацию Лиге, а она, наивная дурочка, повелась? Хотя… Кацуки снова присмотрелся к ним, нахмурившись сильнее. Нет. Даже такой дурак как он, немного понаблюдав за происходящим, понял, что здесь было нечто другое. Каждое движение злодея было пропитано заботой и защитой, неким негласным обещанием. Да и сама Изуми выглядела гораздо счастливее, нежели ранее. К тому же, если бы Даби захотел заманить девушку в ловушку, то предпринял совершенно другой подход. Так что вывод напрашивался сам собой. Они знакомы уже достаточно долгое время и либо сотрудничают ради какой-то цели, либо… Банально влюблены. И почему-то герою хотелось до последнего верить в первый вариант. Потому что если окажется второй… От одной подобной мысли становилось… Больно. Еще немного понаблюдав за ними, Бакуго лишний раз убедился в том, что бывшей подруге ничего не угрожает. Скорее, напротив, ее через чур опекают. Вот только, какие на то причины — личные или расчет — все еще было загадкой. Поэтому, проследив за тем, как Даби провел криптографа до дома, ничего не оставалось, кроме как развернуться и с тяжелым сердцем направиться прочь, пока еще были силы держать себя в руках. Разумеется, об увиденном Кацуки не стал сообщать никому. Нет. Эту информацию он попридержит для себя. Раз Деку не хочет добровольно выслушать его, тогда придется прибегнуть к старой доброй методике шантажа. Ведь наверняка она не захочет никого просвещать о своей связи с одним из главных членов Лиги Злодеев?..

***

Кейго Таками, несмотря на свою маску беспечного героя, на самом деле всегда был очень серьезным человеком с большим чувством долга и ответственности. Во многом он старался брать лучшие черты со своего главного примера — Старателя. В целом с нынешним героем номер один у них было глубокое взаимное уважение, давно уже переросшее в крепкую поддержку и преданность. Они не просто стали хорошей командой во время боевых заданий, нет. Ястреб уже давно признал, что Энджи невольно заменил ему отцовскую фигуру, которой одинокому ребенку так не хватало всю жизнь. И открыл целый геройский мир. Вот почему, когда коллега попросил о помощи, герой номер два был не в силах отказать. Правда просьба была довольно странная. Интересно, зачем ему понадобилось следить за какой-то беспричудной девушкой, которая к геройскому миру не имеет никакого отношения? Да и в целом ведет весьма затворнический образ жизни, если судить по тому, что больше недели не показывает носа из дома. Впрочем, кто знает? Может, она не так проста, как кажется? И стоило об этом подумать, как объект наблюдения показался в поле зрения. Впервые за все время. Конечно, узнать удалось не сразу — она предусмотрительно накинула на голову темный капюшон своего платья, но обувь для беспричудных выдала. Но куда ей понадобилось ночью? К тому же с… — Так, так… А вот это уже интересно… — шокировано пробормотал Таками, во все глаза глядя на старого знакомого злодея, который шел рядом с девушкой. Учитывая, что они вышли вместе из подъезда… Черт, как этот Даби вообще умудрился проскочить мимо незамеченным? Впрочем, Ястреб ведь периодически отлучается по своим делам, так что мог и пропустить. К тому же никто не отменяет черный ход и банальную маскировку под гражданского. Даже сейчас из-за капюшона не сразу узнал его. Дальнейшее и вовсе напомнило какой-то сюр. Будучи в здравом уме, Кейго даже представить не мог, что безумный старший сын его кумира будет так трепетно кружить в танце девушку и выглядеть… Счастливым? Да и в целом происходящее напоминало романтичное свидание под луной. Сделав несколько фотографий на мобильник, герой продолжил наблюдать, сохраняя достаточное расстояние. И с каждой минутой лишний раз убеждался в том, что если отбросить прошлое, то перед глазами была просто… Обычная влюбленная пара, которая решила развеяться и устроить ночную прогулку. «Может, Энджи знал про что-то такое и хотел убедиться? Поэтому попросил проследить?» — задумался Ястреб, наблюдая за тем, как пара, смеясь над чем-то, нагулялась и теперь направлялась в сторону дома. Ладно, про это можно подумать позже. Сейчас его задача проста — проинформировать коллегу об увиденном. Пальцы ловко настрочили короткое сообщение в телефоне и, приложив снимки, нажали на кнопку «отправить»…

***

Изуми, окрыленная прекрасно проведенным вечером, не могла сдержать глупой радостной улыбки, которая упорно отказывалась сползать с лица. Жаль, конечно, что время пролетело так быстро и Даби пришлось спешно покинуть общество криптографа, но ничего страшного. Он скоро обязательно придет. Особенно было приятно знать, что злодей не стал скрывать причину своего ухода, хотя был не обязан перед ней отчитываться. Оставалось только надеяться, что все пройдет хорошо и парень сможет вернуться целым и невредимым. Наскоро приведя себя в порядок, Мидория, приготовив новую порцию кофе с корицей, вновь уселась за перевод Книги Жизни. Уже не терпелось узнать продолжение той предыстории о правителе. И, может быть, здесь будет больше известно о том упомянутом культе Старой Религии? Что могло стать с такими могущественными людьми, раз в их арсенале были такие знания? Про артефакт и вовсе говорить не стоит… Глаза, словно завороженные, бегали по строкам. Руки уже на автомате порхали над записной книжкой, тщательно выписывая перевод текста. С каждой новым словом в груди становилось не по себе, но остановиться не получалось.

«…В ответ на катастрофу со всего света собрались жрецы. В ходе совета великого установили, что единственный шанс победить Первородного — обратиться к силам светлым и молить о послании людям шанса на спасение. Их зов был услышан. Однако на тот момент в культе остался только один подходящий пустой сосуд с чистой душой. Он и стал вместилищем для дара, врученного небом. Но сил его не хватило, чтобы уничтожить демона — слишком много людской энергии тот успел собрать через свое Древо Падших.

И тогда, объединившись с братьями и сестрами, выковали они из серебра и злата Семь Печатей, а из священной стали создали оружие, способное развеять тьму и цепи, что сдержат любое Зло. Избранный смог с помощью своей силы создать тюрьму, в которой демон, закованный цепями, погрузился в сон и отныне стал отрезан от мира. Кровью собственной запер Зло Первородное за Семью Печатями. Силы людей перестали проявляться, но жрецы знали, что наступит момент, когда печати ослабнут и скверна вновь заполонит мир.

Тогда главный жрец предрек, что после его смерти сила небесная будет разделена на две части. Первая часть пробудится в нужное время и выберет новый пустой сосуд, который не побоится протянуть руки к свету. А вторая, вместе с ключом от темницы, будет заключена в Книге Жизни — послании Избранной Мессе, что станет последним шансом человечества на спасение. Лишь на ее зов книга откликнется, и по мере прочтения начнет плавно отдавать вторую часть дара небесного. И чтобы отыскать книгу — вырезал символы на храме нашем, сказав, что только Мессия поймет их смысл.

Но важно помнить ей, что когда кровью своей жертвенной Агнец снимет Семь Печатей в невиданных муках, то Зло пробудится, мир станет стремительно разрушаться. Отсчет для рода людского начнется. И нужно будет спешить.

В посланиях Мессия отыщи подсказки и путь к оружию. В час великой нужды ты сможешь использовать его. На этих страницах запечатлен ключ, ведущий в темницу Первородного. Как войдешь туда — обратной дороги не будет. Наступит последний бой…»

Изуми сглотнула ком и ощутила, как руки предательски задрожали. Сердце бешено заколотилось от стискивающего страха. А в ушах, казалось, появился противный звон от полной растерянности. Девушка родилась беспричудной — огромной редкостью в их заполоненном причудами мире. Пустой сосуд среди огромного разнообразия наполненных силами чаш. Сосуд, который можно наполнить силой… Книга Жизни открылась именно ей. И как раз после этого начали происходить необъяснимые события. Взять ту же стычку с Бакуго у больницы, когда она смогла неведомым образом дать отпор. Случайность? Нет. Вероятно, после контакта с книгой ей как раз могла и начать переходить странная сила, о которой говорится в тексте. Правда, постепенно, поскольку большой наплыв энергии тело просто не выдержало бы. Достаточно вспомнить, как Изуми выворачивало собственной кровью на асфальт. Выходит… Она и есть Избранный Мессия? А ее задача — сразиться с неким демоном, если печати на темнице разрушатся? И ключ от темницы… Мидория моментально пролистала страницы в Книги Жизни, и застыла, пристально глядя на зловещую шипастую пентаграмму. Только сейчас обратила внимание, что по ее краям были едва различимые символы, складывающиеся в слова «ключ», «тьма», «запрет», «кровь». — Если все это действительно правда… Катастрофа наступит, если вскрыть темницу. Значит, нельзя допустить, чтобы печати были разрушены… И Мессия... — ошарашенно пробормотала криптограф, ощутив, как паника начала стискивать горло, а рука машинально зарылась в волосы. — Почему именно я? Я ведь не единственный беспричудный человек на планете. Я не воин, совершенно не подхожу для боя… Даже драться не умею… Какая из меня Мессия? Как я вообще буду биться с древним и могущественным существом? Хотя… Может я что-то не так перевела? — с робкой надеждой она снова пролистала до нужного раздела книгу, вчитываясь в символы и делая пометки карандашом на полях. Правда, стоило вновь начать делать повторный перевод, как до слуха донеслась вибрация телефона. Поэтому пришлось отложить ручку в сторону и взглянуть, что там. Бровь криптографа подлетела вверх, стоило увидеть сообщение от Тодороки Шото. Впервые с момента её выписки из больницы парень дал о себе знать. Мидория сознательно надеялась, что этот день не наступит — младшему сыну Старателя она все еще не доверяла, несмотря на вполне искренние слова, сказанные тогда в палате. Поэтому даже не стала сообщать о том, что Книга Жизни снова в ее руках. В сообщении герой настойчиво предлагал встретиться рано утром в сквере возле ее дома и поговорить об их дальнейших действиях. Изуми не знала, что именно ей не понравилось в этих словах, но так и не смогла отделаться от дурного предчувствия. Интуиция буквально вопила, что что-то было не так. Герой не был похож на человека, который выбрал бы такое странное место для диалога. Скорее, предпочел бы уединенный ресторан. Впрочем, они ведь не очень хорошо знакомы? Вдруг ему нравится проводить прогулки на свежем воздухе? Отказать? Чутье говорило, что лучше не ходить на эту встречу. Но здравый смысл и логика подсказывали, что если она не согласится, то герои наверняка что-то заподозрят. И явятся в ее дом. А там уже найдут и Книгу Жизни, и ее заметки, и, не дай Боги, наткнутся на Даби, с которым теперь она ведет сотрудничество. Тогда проблем станет еще больше. Глубоко вздохнув, девушка настрочила короткое согласие, после чего отправила сообщение новому знакомому. Оставалось только надеяться, что все это не выйдет ей боком…

***

Шото нехотя шел в кабинет своего отца. Весь день ему не давало покоя дурное предчувствие. Да и затишье со стороны огненного героя неимоверно напрягало. Он уже успел провести тенденцию — чем дольше Старатель молчит, тем сильнее будет буря позже. Вежливо постучав в дверь и получив приглашение, парень вошел в рабочее помещение. В глаза сразу бросилось хмурое выражение лица отца, который напряженно строчил кому-то ответ в телефоне. — Что случилось? Время довольно позднее. — сразу перешел к делу Шото, приблизившись к столу. Старатель поднял на него мрачный взгляд, после чего протянул свой мобильник. — Вот. Полюбуйся на эту чудесную картину. — сухо бросил старик. Парень взял в руки устройство, удивленно выгнув бровь. На экране была открыта вкладка с личной перепиской с Ястребом. Последнее сообщение от него было с вложением и комментарием: «Думаю, тебя это очень заинтересует.» Палец нажал на иконку и едва изображение раскрылось, Шото почувствовал, как внутри все оборвалось. На фотографии в легком танце кружилась пара. Поляна, усыпанная цветами, была освещена лунным светом и множеством голубых огней. Лица парня и девушки светились от радости, а взгляды были наполнены теплом по отношению друг к другу. И все бы ничего, вот только… Люди, на этом фото, были до боли знакомы ему. Даже не так — оба являлись одной из болезненных тем для героя. — Тойя опередил нас всех. И, очевидно, справился в завоевании доверия криптографа гораздо лучше, чем ты. — невесело хмыкнул Старатель, глубоко вздохнув. — Судя по всему, они знакомы не первый день. Не знаю, игра это или нет, но признаюсь… Я впервые вижу его таким счастливым. Даже Ястреб был удивлен, застав такой момент. Шото неотрывно смотрел на фотографию старшего брата-злодея и криптографа. Горло пересохло, а сердце болезненно разбилось. В голове был ворох самых разных мыслей. Начиная от того, насколько много знает Ястреб и как вообще согласился следить за Изуми, заканчивая этим снимком. Герой чувствовал, как в груди растет широкая дыра. Неужели она уже тогда сотрудничала с ним? Хотя нет. Если вспомнить их диалог, то вела Мидория себя вполне искренне. Может, вынудили шантажом? Наверняка Тойя-нии надавил на ее с помощью Книги Жизни, если та, конечно, действительно была все это время у него. Однако… Глядя на эту счастливую пару, Шото начинал сомневаться в своих предположениях с новой силой. Атмосфера слишком напоминала что-то вроде свидания. Да и их лица… Были слишком влюбленными. И от этого вида становилось только больнее… — Нам пора тоже сделать свой ход. — продолжил говорить Старатель, а взгляд еще больше потяжелел, когда сын вернул ему телефон. — Злодеям не должно попасть еще больше информации. Не знаю, какую именно игру ведет Тойя, но продолжаться так больше не может. — он задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Книга Жизни наверняка теперь у Мидории. И с большой вероятностью она уже начала перевод. — Она бы мне сказала, если бы фолиант был у нее… — едва слышно произнес младший Тодороки, скорее пытаясь убедить в этом себя, нежели отца. — Наивный влюбленный дурачок. — снисходительно усмехнулся Старатель. — Не сказала бы. Она далеко не глупая девушка и прекрасно понимает, что стоит на кону. Мидория могла наговорить и наобещать что угодно, но самого начала не доверилась тебе только потому, что помнит, чей ты сын. Эти слова словно ударили под дых. Шото не удержался и дернулся, ощущая, как внутри все переворачивается от невыносимой смеси боли и бессильной ярости. — Как и помнит, что я не спас ее мать. — тон Энджи наполнился нотками огорчения. — Я поднял кое-какие связи и выяснил, что год назад не помог спасти Мидорию Инко из лап сбежавшего Грязевого Злодея. Мое пламя бы сожгло их двоих заживо, а пытаться убрать слизь руками было бесполезно. Так что ее недоверие было оправдано в самом начале. — сделав новый глубокий вдох, старый герой продолжил. — Ну да ладно. Прошлое уже не стереть. Важно то, что будет дальше. Сейчас нельзя допустить, чтобы злодеи оказались впереди. Или же Тойя заполучил в свои руки артефакт и пришел по наши души. Нам нужно действовать быстро. — Что ты предлагаешь? — безэмоционально спросил Шото, изо всех сил стараясь сдержаться, чтобы не разнести причудой этот проклятый папашин кабинет. — Пригласить криптографа к нам в гости. — ответил Старатель, размышляя. — Правда, не в офис — там слишком много ушей. А в наш дом. И будет лучше, если это сделаешь ты. Только, позаботься о том, чтобы она не запомнила дорогу. Нам нужно выиграть как можно больше времени. — Под «приглашением в гости» ты подразумеваешь похищение человека? Видимо, герои теперь недалеко в своих методах от злодеев уходят. — сквозь зубы, ощетинившись, процедил младший Тодороки. И, вспомнив, решил напомнить одну простую вещь. — Да и это плохая идея. Мама завтра вернется из больницы, Нацуо тоже приедет. Они поймут, что что-то не так. Так что в твоем плане много дыр. К тому же, что ты скажешь Мидории-чан? Будешь шантажировать? — ядовито выплюнул он. — Согласен, идея не лучшая. — не стал отрицать Энджи, проигнорировав враждебный настрой сына. — Но времени у нас мало. Нужно торопиться, если не хотим, чтобы в ближайшие дни злодеи не начали все разрушать благодаря найденному артефакту. — Она не стала бы передавать им такую информацию. — веско заявил Шото, исподлобья сверля отца острым взглядом. — Мидория-чан ненавидит злодеев не меньше, чем героев. — Но Мидория доверилась Тойе. Это многое значит. — сухо напомнил огненный герой, начиная чувствовать раздражение. — Не будь слепцом. От этой девчонки можно ожидать чего угодно. — Знаешь, а я вот не удивлюсь, если их общей темой стал ты. — не удержал ядовитую шпильку младший герой, почувствовав, как внутри все скручивалось от бессилия. — Потому что все проблемы всегда исходят от тебя. Парень, развернувшись, направился к выходу, прошипев злобное: — Я не собираюсь участвовать в этом цирке. Но не успел и сделать пары шагов, как его нагнал металлический тон Старателя. — У тебя нет выбора. Или я должен напомнить тебе наш последний разговор? Шото замер, крепко стиснув кулаки. Снова… Неужели в этом человеке вообще ничего святого не осталось? Впрочем, так оно и было. Он еще тогда ясно обозначил, что готов принести всех близких в жертву, лишь бы заполучить больше силы и власти в свои руки. — Напиши ей сообщение и попроси о встрече. — продолжил настаивать старик. — Любой предлог придумай, но сделай так, чтобы завтра она оказалась в нашем доме и не запомнила дороги. Если что, я попрошу Ястреба тебе помочь не оставить лишних свидетелей. — и сухо добавил. — Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Помни, что я все еще могу отправить твою мать назад в больницу. Метнув гневный взгляд через плечо, парень вышел прочь из кабинета. И едва оставшись наедине с собой, Шото, сердито рыкнув, бросил в стену вазу. Та разлетелась на множество осколков, которые впились в ткань брюк, когда он безвольно рухнул на колени, невидящим взглядом уставившись в пустоту. Сердце болело. Совесть съедала, точила душу. Бессильная ярость, в первую очередь, на себя самого, не позволяла нормально дышать. Но выбора не было. Он должен это сделать. Ради блага мамы, сестры и брата. Достав мобильник, герой быстро отыскал знакомый контакт и отправил сообщение…

***

Утром следующего дня Изуми собиралась на встречу нехотя. Дурное предчувствие так и не отпускало, однако было неясно, чего именно опасаться. Тодороки Шото вполне себе адекватный человек. Может быть, на них нападут? Надо будет попробовать уговорить его пойти в другое, более безопасное место. Оставалось только понять, что делать с Даби. Как назло, он никогда не сообщал, к какому именно часу придет, так что предупредить об отсутствии не выйдет. А ведь если злодей был бы рядом и наблюдал за ними неподалеку — все могло быть проще. И безопаснее. Этот факт казался странным, но правильным. Попробовать подождать? Нет, не факт, что успеет. Отправить сообщение? Опасно было отправлять что-либо с личного телефона. Изуми все еще искренне опасалась слежки со стороны героев. Вдруг взломали ее мобильник и теперь могут все узнавать? Значит, нужно было что-то придумать. Подчиняясь своей внутренней паранойе, девушка спрятала Книгу Жизни подальше от любопытных глаз наверх пыльного шкафчика кухни. Затем, немного подумав, быстро настрочила детским шифром записку, в котором оставила тонкий намек на то, с кем именно идет навстречу. Зачем шифровка? Опять же, из соображений собственных неясных опасений. Вдруг кто-то решит вломиться в дом, пока она будет отсутствовать? Если оставить записку очевидной — то её могут уничтожить, и тогда все пропало. А так подумает, что это какие-то каракули и не обратит внимания. Сложив листок бумаги, оставила его в ванной. Оставалось надеяться, что если с ней что-то случится, подсказку додумаются найти здесь. Впрочем, Тойя успел выучить ее привычки. И должен будет догадаться искать подсказки в неочевидных местах. Главное, чтобы шифр додумался разгадать. А он обязательно додумается. Голова у него отлично соображает. Все заметки и записную книжку с переводом Изуми также постаралась спрятать в максимально непредсказуемом месте. Мало кто захочет копаться под темной пыльной ванной, чтобы найти контейнер с ее переводами. А так хоть немного спокойнее будет. Книгу, конечно, тоже лучше бы там оставить, но лишняя влажность могла повредить древней рукописи. Стараясь унять подступающую к горлу тревогу, криптограф вышла из квартиры, заперла дверь и, на всякий случай, оставила запасной ключ под ковриком. Оставалось надеяться, что Тойя обязательно догадается поискать его, когда придет. Двигаясь в сторону места встречи, Мидория ощущала себя все паршивее и паршивее. Что-то определенно было не так. А спину, казалось, и вовсе прожигали взглядом. Но кто следил? Тойя это делал слишком незаметно, чтобы почувствовать. Бакуго? Нет, она точно видела с утра из окна, как он уходил в геройском костюме куда-то. Кто-то другой со стороны того же директора Незу? Подозрений было много. А паранойя с каждой секундой продолжала бить тревогу. И это не нравилось. Герой уже ждал ее на месте. Он выглядел вполне себе спокойно, однако если присмотреться, можно было заметить легкую нервозность. Это невольно напрягло внимательную девушку еще сильнее. — Тодороки-кун! — Изуми чуть махнула рукой, привлекая его внимание. Заметив ее, Шото невольно вздрогнул, но тут же собрался, сохраняя маску невозмутимости на лице. Однако странное поведение не укрылось от пристального взгляда Изуми. — Мидория-чан, здравствуй. — сдержанно поприветствовал ее парень, приблизившись, но оставив расстояние между ними в два шага. — Что-то случилось? Я удивилась срочности. — перешла к сути их встречи криптограф, продолжая оценивая обстановку по сторонам. Тихо. Слишком тихо. Никаких посторонних людей или тех, кто мог бы быть свидетелем их встречи. Что-то было не так. Интуиция буквально продолжала верещать сиреной. К большому удивлению, вместо ответа Шото подошел к ней еще ближе и аккуратно обхватил одной рукой за плечо. Изуми успела только увидеть отчаяние и глубокую вину на его лице, прежде чем почувствовала странный укол во вторую руку. — Что ты...?! — девушка попыталась вырваться, но вдруг ощутила, как мир перед глазами стал расплываться. — Прости, Мидория-чан. — взгляд героя был пронизан глубокой виной и сожалением. — Мне очень жаль. Ты была права, не доверяя мне… Это было последним, что ей удалось различить. И перед тем, как окончательно потерять сознание, Изуми успела только почувствовать едкую горечь предательства…