Контроль не включëн

Три дня Стью не выходил из дома. Три дня Эллисон обрабатывала его рану, меняла повязки, молчала и ждала. А на четвёртый день Стью встал, посмотрел на себя в зеркало — на багровый шрам, рассекающий верхнюю губу почти до уголка рта, на запёкшуюся корку, на усталые глаза — и понял, что больше не может сидеть в четырёх стенах. — Я в «Угол», — сказал он коротко, натягивая куртку. Эллисон только кивнула. Она знала, что ему нужно.

***

«Угол» встретил его привычным грохотом, запахом пота и дешёвого пива, гулом голосов и рваным светом прожекторов. Стью постоял на пороге, вглядываясь в полумрак, и впервые за долгое время не сканировал помещение на угрозы. Он просто смотрел. На сцену, где уже разминались какие-то ребята. На стойку, за которой бармен протирал стаканы. На столик в углу, где обычно сидели они с Лексом и Золой. Сегодня они были там. Лекс — вечно взлохмаченный, с гитарой в чехле у ног. Зола — с задумчивым лицом и блокнотом, в котором она записывала странные тексты. Они увидели его одновременно. Лекс дёрнулся, хотел что-то крикнуть, но замер, глядя на его лицо. Стью подошёл. Сел за столик. Молча. — Чё за хрень? — выдохнул Лекс, уставившись на шрам. — Ты где это умудрился? — Дэриан, — коротко ответил Стью. — Постарался. Зола положила ручку. Посмотрела на него долгим, изучающим взглядом — тем самым, от которого у людей обычно становилось не по себе. Но Стью привык. Он вообще к ней привык. — Ты в порядке? — спросила она тихо. — Нет, — честно ответил он. — Но буду. Они помолчали. Лекс ёрзал, хотел спросить ещё, но Зола толкнула его под столом ногой — не лезь. — Мы слышали, — сказала она. — Про коробки. Про то, что он за вами следит. Звонили, но ты не брал. — Не мог, — Стью провёл пальцем по повязке. — Разбирался с собой. — И как успехи? — По шкале от одного до десяти — где-то на минус два. Лекс не выдержал, хлопнул ладонью по столу. — Слушай, мы с Золой думали. Если надо — мы с тобой. В смысле, если этого урода ловить или типа того. Мы же не просто так, мы… мы команда. Стью поднял на него глаза. Впервые за долгое время в его взгляде не было той ледяной отстранённости, которую друзья привыкли видеть. Была усталость. И что-то похожее на благодарность. — Спасибо, — сказал он просто. — Но это наше. Моё и Эллисон. Вы уже помогли. — Чем? — удивилась Зола. — Тем, что есть. Тем, что сидите здесь. Что не сбежали, когда я стал… — он запнулся, подбирая слово, — невыносимым. Зола улыбнулась — той редкой, тёплой улыбкой, которую она берегла для особых случаев. — Ты всегда был невыносимым, Стью. Мы привыкли. Лекс заржал, и напряжение лопнуло, как мыльный пузырь. Стью почти улыбнулся — уголок рта дёрнулся, но шрам потянул, и улыбка вышла кривой, почти страшной. — Красиво, — оценила Зола. — Теперь у тебя будет фирменная усмешка. Как у злодея из дешёвого фильма. — Спасибо, — буркнул Стью. — Буду пугать детей. — Им и так страшно, — Лекс пододвинул к нему кружку с пивом. — Пей давай. Лекарство. Стью взял кружку, отпил. Пиво было тёплым и кислым, как всегда в «Углу». Но сегодня оно казалось почти вкусным. Они сидели втроём, говорили ни о чём, смеялись над старыми байками и рассуждали о будущем. Когда он вернулся домой, было уже за полночь. Эллисон не спала — сидела на диване с книгой, но он видел, что она не читает, просто ждёт. — Ну как? — спросила она. — Нормально, — ответил он, снимая куртку. — Лекс сказал, что я похож на злодея. — А ты и есть злодей, — усмехнулась она. — Мой злодей. Он подошёл, сел рядом, взял её за руку. Шрам на губе всё ещё ныл, но это была уже не боль, а просто напоминание. — Мы справимся, — сказал он. — Я теперь точно знаю. — Откуда такая уверенность? — Потому что у меня есть ты. И Лекс с Золой. И Люцик. — Он кивнул на кота, который дрых в кресле. Эллисон улыбнулась и прижалась к его плечу. — Умный мальчик, — прошептала она. — Наконец-то понял. Они сидели в тишине, слушая, как за окном затихает ночной город. Шрам на губе Стью будет ныть ещё долго. Дэриан где-то зализывал раны и планировал новую атаку. Но сейчас, в этот момент, это было неважно.