1994

      Наконец-то я перескочил на «секси». Он сказал это, и я тут же забыл обо всей остальной херне, обо всех преградах. Я перестал думать о том, что Леви красивый, грациозный, прямолинейный, бестактный, непроницаемый — в тот момент это всё не имело значения. С того места, где я сидел — достаточно близко, чтобы видеть, как расширяются его зрачки, когда мы встречаемся взглядами, — он казался просто сексуальным. То, что я читал в журналах или слышал по телику и что называли «животным магнетизмом», — наверное, это оно и было.       Я два дня изводил себя переживаниями и не уделил достаточно времени тому, как его губы обхватили мой член. Из-за этого мне было очень трудно сосредоточиться на таких мелочах, как разговор с Микасой о том, что я не поеду с ней домой.       — Я так и думала, — сказала она, потягивая «Маргариту», которая, как я позже узнал, была безалкогольной. — Хорошего вечера.       Что-то в её тоне и в том, как она на меня смотрела, не было ничего похожего на «до свидания», но было что-то другое. Ну и ладно, мыслями я уже был с Леви. Я вздохнул и, чувствуя неловкость до дрожи, отвёл взгляд.       — Может, просто забудем о том, что ты знаешь, что я вот-вот лишусь девственности, что само по себе странно, и я просто телепатически сообщу тебе, что да, я буду осторожен?       — Хорошо.       Это всё, что ей нужно было знать. Она оставила тему.       Я замешкался у двери, когда вернулся к ней. Всё ещё не был уверен, что могу просто войти — я явно был здесь не на своём месте, но, неловко потоптавшись, сделал несколько шагов в сторону смелости. Да, могу. Они меня знают. Меня даже пригласили.       И всё равно было странно и волнительно самому входить в дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещён», и на губах заиграла нервная улыбка, когда я возвращался в гримёрку Леви.       Мои намерения читались чётко, когда я вошёл, но он меня остановил. Я заметил, что он уже оделся.       — Не целуй меня, пока мы не выйдем отсюда, — сказал он, подойдя так близко, что я мог думать только об этом, и черт бы его побрал с такими запретами. — Если я сейчас тебя поцелую, мы отсюда не выберемся, а я не собираюсь делать это в подсобке «Дуката». Понял?       Моя неуверенность в том, что Леви и я на одной волне, развеялась, и я снова расплылся в улыбке. Он заметил это и добавил:       — Не радуйся так.       Но в машине я уже не мог сдерживаться. Моя рука скользнула к его ноге, несмотря на пару ворчливых возражений, и я наклонился, чтобы почти робко поцеловать его в ухо. Он сделал вид, что ему всё равно, и не отрывал глаз от дороги. Почему-то это только усилило моё желание привлечь его внимание, доказать, что я знаю, что делаю, хотя на самом деле это было не так.       Когда моя рука скользнула дальше, к внутренней стороне бедра, и мне стало теплее, мы были уже на полпути к его дому. Внезапно он свернул с дороги на пустую парковку, поставил машину на ручник, повернулся ко мне, схватил за запястье и засунул мою руку себе в ширинку. Я почувствовал, как набухает его член, когда он притянул меня к себе, а другой рукой схватил за волосы. Мне это понравилось гораздо больше, чем я мог себе представить до того, как испытал это чувство.       — Ехать с полустояком очень неудобно, так что перестань меня дразнить и решай: хочешь рискнуть и подрочить мне на парковке или придержать коней, пока мы не окажемся на мягком, чтобы я мог как следует оттрахать тебя в задницу.       Он начал напевать мелодию из «Своей игры», а я потерял способность думать. Когда я снова обрёл способность мыслить, я убрал руку и подчинился, пока он не позволил мне сесть обратно.       Леви хрипло усмехнулся и выехал с парковки на полной скорости.       — Не испытывай моё терпение, детка, ты опасно близок к тому, чтобы кончить на заднем сиденье «Камаро».       Это прозвучало не так уж и плохо.       Я поднялся за ним по лестнице, и он вошёл в квартиру, не придержав для меня дверь. Леви никогда не отличался особой вежливостью в этом плане, но мне это в нём нравилось. Кроме того, в тот вечер на нём были кожаные штаны и ботинки на каблуке, и мне не хотелось упускать возможность полюбоваться тем, как он идёт впереди меня. Оказавшись в его квартире, в которой витал знакомый запах — не знаю, давно ли он здесь живёт, — я аккуратно закрыл дверь, запер её и открыл рот, чтобы заговорить.       Он перебил меня, не дав произнести ни слова:       — Эрен.       Услышав, как он произносит моё имя, я почувствовал неописуемый прилив эмоций. Никто другой никогда не произносил моё имя так. Леви повернулся ко мне наполовину и сбросил пальто, не принимая эффектных поз, хотя, возможно, я сам проецировал их на каждое его движение.       — Да?       Чего я ожидал? Понятия не имею. Он подошёл и повесил пальто в шкаф рядом со мной, бросив на меня беглый взгляд.       — Тебе нужно в туалет?       — Э-э-э…       — Я не хочу показаться резким. Если тебе нужно, пожалуйста, сходи прямо сейчас. Ты никогда такого не делал, так что позволь мне попросить тебя об этом всего один раз.       Смутившись, я мысленно поблагодарил его за совет и, едва сдерживая разочарованный вздох, поплёлся в ванную. Из-за двери доносилась музыка, и я воспользовался моментом, чтобы привести мысли в порядок.       Пока стоял у раковины, я украдкой хлебнул его ополаскивателя для рта — просто чтобы произвести впечатление.       Стремясь поскорее избавиться от неловкости, я заговорил, ещё не успев выйти из ванной:       — Ну что, теперь я могу наконец получить свой поцелуй?       Я даже не заметил, откуда появился Леви, но он тут же набросился на меня, прижав к двери и захлопнув её за собой. Я распахнул глаза и втянул воздух носом, когда его губы коснулись моих. Как и в тот раз на капоте его машины, я просто отдался моменту, отражая его энергию и напор.       Я нашёл его руку, но он тут же отдёрнул её и, запустив пальцы мне в грудь, стянул фланелевую рубашку с моих плеч. Я не сказал ни слова. Я просто дождался, пока рубашка упадёт на пол, и обхватил его затылок одной рукой. Я провёл пальцами по его коротким волосам и понадеялся, что это произведёт на Леви такое же впечатление, какое произвело на меня. Расчёт оправдался: он громко застонал и отстранился, чтобы прикусить мою нижнюю губу, не сводя с меня глаз.       Я приоткрыл рот и потянулся к его губам, но он отстранился, не говоря ни слова, словно дразня меня. Я попробовал ещё раз, и он снова увернулся. Так мы и играли. С каждым разом моё сердце сжималось от волнения, а кровь бурлила. Наконец я схватил его за голову и притянул к себе, ощутив лишь лёгкое сопротивление, после чего наши губы снова слились в поцелуе, и мы с облегчением выдохнули друг другу в рот.       Я почти не обращал внимания на руки Леви у себя под рубашкой, слишком занятый другими мыслями, но когда его пальцы коснулись моих сосков, я застонал. Я почувствовал, как он ухмыльнулся, а затем быстро поцеловал меня и выдохнул:       — О, как хорошо. Очень хорошо.       Леви обхватил мои соски большими и указательными пальцами и сжал их. Я оторвался от двери и выгнулся в его сторону, морщась от противоречивых ощущений. Было больно, но это была приятная боль, которая усиливала нарастающее напряжение. Я всё ещё чувствовал жар его тела, его дыхание на своей шее и тихий смешок, когда он увидел мою гримасу. Пока он мял мои соски, я не знал, что делать. Я точно хотел, чтобы у него был полный доступ к моему телу, поэтому потянулся вниз, чтобы снять рубашку.       Леви поцеловал меня, как только я стянул её через голову, и впервые с тех пор, как я вышел из ванной, обратился ко мне напрямую:       — Кто тебе сказал, что можно пользоваться моим ополаскивателем для рта?       Я просто посмотрел на него и закатил глаза.       Он оттащил меня от двери и продолжал грубо целовать, пока вёл в сторону своей спальни.       — Давай устроимся поудобнее, — сказал он.       — Мне сейчас совсем не до комфорта, такое ощущение, что я двигаюсь во все стороны одновременно.       — О да? — Леви бросил мне вызов своим тоном, и мы исполнили небольшой, немного неуклюжий танец, во время которого он развернул меня. Я почти знал, что сейчас произойдёт, но всё равно ахнул от неожиданности, когда он толкнул меня на кровать. Кровать была высокая, хорошая, но приземлиться на неё было не очень удобно. Я приподнялся на локтях и перебрался на кровать. Леви смотрел на меня, буквально пожирая глазами. Я мог только догадываться, что творится у него в голове, и мне хотелось знать всё до мельчайших подробностей.       — Удобно, правда? — наконец спросил он, и я рассмеялся.       От его кровати приятно пахло свежестью, а простыни были мягче, чем я ожидал. Леви серьёзно относился к самым неожиданным вещам.       — Наверное, да, — сказал я, соглашаясь и едва заметно кивнув.       Он воспользовался возможностью и стянул с себя рубашку, а затем потянулся к ремню с заклёпками. Я не мог вымолвить ни слова. Он не сводил с меня глаз и расстегнул пряжку, и в тишине комнаты раздался звук, с которым кожа скользнула по коже.       — Ну же, поговори со мной, — настаивал он, бросая ремень на пол. Тяжёлая пряжка с грохотом упала.       — Э-э… — что я должен был сказать? Мне просто хотелось смотреть на его тело, впитывать его взглядом, по-настоящему насладиться моментом и обдумать происходящее, боясь, что потом я этого не вспомню. — Я хочу тебя.       — Хорошее начало, — сказал он. — Продолжай.       Я не ожидал такого допроса.       — О господи, я не знаю. Что ты хочешь от меня услышать? — он уже собирался спустить штаны, но остановился. У меня в голове всё застыло. Нет, не смей останавливаться на этом.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — подтолкнул он меня.       — Снимай штаны, — выпалил я на одном дыхании.       Он чуть сдвинул пояс, оголяя естественную линию талии, и потянул бельё вниз, пока не показался край лобковых волос.       — Почему?       Я облизнул губы — пришлось. Взгляд снова метнулся к его лицу. Он заметил и быстро кивнул:       — Нет, всё нормально, продолжай смотреть. Ты знаешь, куда смотреть, не думай, что надо быть таким вежливым.       Слава богу. Я снова уставился на его пах, где он всё так же мучительно медленно стягивал штаны. Бёдра едва качнулись, и я всхлипнул.       — Покажи мне.       — Что показать?       — Покажи свой член.       Он спустил штаны ещё ниже, и они натянулись на члене, являя половину набухшего ствола.       — Боже, — выдохнул я.       Леви легонько укорил меня, и когда я поднял взгляд, он покачал головой.       — Посмотри на себя: ещё месяц назад ты думал, что ты натурал. Ты ведь хочешь этого, да?       Я глубоко вдохнул и на мгновение закрыл глаза.       — Боже, да, хочу.       — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.       Мне стоило огромных усилий не сорвать с себя джинсы или хотя бы не потянуться вниз, чтобы поправить их — член внутри стал болезненно твёрдым.       — Да.       Он встретился со мной взглядом, прищурился, словно подавая безмолвный сигнал, и, опустив глаза, приподнял бёдра и полностью стянул штаны. Я не успел опомниться, как Леви уже разделся и забрался на кровать, нависая надо мной. Дышать вдруг стало трудно. Как теперь думать, говорить, совмещать и рассказывать ему обо всех своих неопытных, инстинктивных, грязных порывах?       Он замер на четвереньках, глядя на меня сверху вниз, волосы рассыпались по обе стороны лица. Нужно было что-то сказать, как бы глупо это ни звучало.       — Я… — сначала проверил, работает ли голос. — Мне кажется, я могу тебя съесть. Я знаю, звучит не очень сексуально, но…       — Нет-нет, звучит очень сексуально. Чертовски сексуально, — он перенёс вес на одну руку, другую положил мне на живот. Я чуть не подпрыгнул, когда его пальцы защекотали пупок. — Делай что хочешь, вгрызайся в меня, сожри заживо, если хочешь.       — Я правда хочу снять штаны, — сказал я, когда Леви потянул за пояс.       — Да, я и сам подумал, что они тесноваты, — он склонился, навалившись всем весом, и пальцами расстегнул пуговицу на моих джинсах. Сначала попытался отодвинуть мой подбородок, чтобы поцеловать в шею, но сам же сказал, что я могу делать что хочу.       Мне снова захотелось ощутить его губы на своих, поэтому я схватил его за волосы и притянул к себе. Кажется, я услышал, как Леви ахнул от неожиданности, когда мы поцеловались.       Даже когда его рука скользнула в мои джинсы, я просто прижимал его к себе, вкладывая в поцелуй всего себя. Я знал, что Леви — страстный целовальщик, по нашему единственному опыту, но внезапно оказалось, что он не уступает мне. От того, как собственнически он сжал мой член, у меня перехватило дыхание, и я почувствовал лёгкое головокружение, когда он стянул с меня штаны — сначала рукой, а потом просунув ногу между моих, чтобы закончить. Это было немного неловко, но в то же время я увидел его с неожиданной стороны. Я понял, что он не так зациклен на показном. Может, это и был он — настоящий?       Я хотел направить его голову к своей промежности, но Леви не остановился первым, и к тому моменту, когда он впился зубами в мой сосок, я уже не контролировал реакцию.       Я вскрикнул — что-то среднее между «да» и привычным «о боже», но так и не выговорил ни слова. Он жёстко облизал языком место укуса, и я почувствовал его горячее дыхание там же.       — Тебе нравится? — спросил он.       Я кивнул, но потом понял, что он не видит. Может, почувствовал. Как бы то ни было, мой член тёрся о его живот, а его — о моё бедро, и сосок затвердел так, как я и не подозревал, что он может. Чёрт, я даже не знал, что сосок может что-то делать, кроме как просто быть.       — Да, — прохрипел я и крепче сжал его волосы.       — Мне нравятся мужчины с высокой толерантностью к боли, — загадочно произнёс он, и мне захотелось съязвить в ответ на то, как он прижался ногой к моей промежности в прошлый раз. Но с речью было всё ещё плохо. Я просто застонал, когда его губы коснулись другой стороны груди.       — О боже, — наконец выговорил я, и сосок под его языком стал похож на грёбаный ластик. Наверное, дело было ещё и в том, как он тёрся своим телом о мой член, но сочетание этих ощущений заставляло каждый синапс взрываться от возбуждения. — Не… сходи с ума…       Он оторвался, чтобы глотнуть воздуха, и я понял, что он смотрит. Я открыл глаза. Он выглядел слегка разочарованным.       — Ты что, вдруг стал таким нежным?       Я тяжело выдохнул через нос, чувствуя себя загнанным зверем. Несколько секунд мы оба молчали.       — Нет. Я просто не хочу… ты знаешь… Я не совсем понимаю, что значит «высокая толерантность к боли».       Леви приблизился и быстро поцеловал меня. Вернувшись к ритму, он продолжал ласкать большим пальцем мой чувствительный сосок и шептал на ухо:       — Я хочу посмотреть, как далеко ты сможешь зайти. Я остановлюсь, если попросишь. Но я не думаю, что ты попросишь. Когда мы решим зайти так далеко.       От его голоса у меня на мгновение закружилась голова, как и от обещания новых возможностей. В полубессознательном состоянии я почувствовал, как шевелятся губы, и выдавил то, что было на уме:       — Можно я скажу, чего хочу?       — Конечно, можно, чёрт возьми, — Леви схватил меня за ухо и потянул. Я почувствовал, как его ногти царапают грудь. Мне стало интересно, насколько жёстко он меня трахает. Каково это, и от этих мыслей я приподнял бёдра, плотнее прижимаясь к его телу. Он ответил тем же, сосредоточенно вздыхая.       Я решил не чувствовать себя глупо.       — Может, ты… ну, в общем, поласкаешь меня пальцами?       — Что, имеешь в виду, оттрахать пальцами в зад? Я как раз собирался.       — Ну, я не знал!       — Не болтай лишнего, — он зарычал мне в губы и поёрзал, пока его член не оказался прямо напротив моего. Я чуть не задохнулся от переполнявших чувств. Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. — Нет, вру, пожалуйста, болтай. Скажу честно, это чертовски заводит.       Я ещё не до конца понимал, что делаю, и не мог приказывать ему, но сделал себе заметку на будущее.       Когда я слишком долго молчал, Леви продолжил:       — Тогда у меня есть просьба.       — Что?       — Встань на колени.       — Ты имеешь в виду, я должен… встать на колени, отсосать тебе или… — начал закатывать глаза, но я выпалил в своё оправдание: — Потому что я и это могу! Я хочу…       — Нет, я имел в виду, встань на колени на этой кровати и выстави попку передо мной. Вот что я имел в виду.       Что-то в его саркастичном тоне заставило меня рассмеяться, хотя я и сам не понимал почему. Внезапно накрыло чувство нереальности происходящего, будто я смотрю на себя со стороны, но это быстро прошло.       К тому моменту я уже принял нужную позу. Леви на мгновение отстранился от кровати, отметив, что мой порыв был удачно рассчитан по времени. Я хотел выгнуть спину соблазнительнее, но почувствовал себя глупо. Я всегда чувствовал себя глупо, когда оставался один и беззащитный, пусть и ненадолго. Я оглянулся в поисках Леви и приподнялся на коленях.       Он стоял передо мной — голый и возбуждённый — с пустой коробкой в руке, будто в этом не было ничего особенного.       — Хм. Тебе повезло, малыш. Это мой последний презерватив.       Я сглотнул и отвёл взгляд, не особо желая думать о том, сколько презервативов он израсходовал до того, как я добрался до его кровати.       — Ну что ж! — его почти радостный голос резанул слух. Я обернулся и увидел, как он подбрасывает бутылочку со смазкой и ловит той же рукой. — Приступим.       — Я почему-то представлял всё более романтичным, — признался я, снова отворачиваясь и глядя на его (надо признать, впечатляющую) коллекцию подушек.       — Да неужели? А я-то думал, что я не из сентиментальных и не люблю все эти рюши. Какой удар, — его голос стал ближе, когда он забрался на кровать позади меня. Потом замолчал. — Но, чёрт, должен признать, сейчас ты выглядишь чертовски сексуально.       Я откашлянулся и почти неуверенно усмехнулся:       — Спасибо.       — Продолжишь в том же духе — и я позабочусь, чтобы завтра утром ты не смог спуститься по лестнице, — сказал он, склоняясь надо мной и дыша в спину. — И поверь, ты останешься здесь до утра.       Я хотел ответить первой попавшейся хернёй, но рука Леви внезапно скользнула между моих ног, пальцы обхватили яйца, а потом скользнули вверх по члену, и он провёл языком по моему позвоночнику. В этот момент я выгнулся, несмотря на смущение. Леви развеял мои сомнения, заменив их той же страстью, что была в наших последних поцелуях. Я застонал, раздвинул ноги шире, и его рука обхватила член, проведя по нему несколько раз. Он прошептал на ухо:       — Ну как тебе романтика?       Когда он провёл по мне пальцами, смазанными лубрикантом, ощущения были просто нереальными.       — О боже! — выдохнул я, не успев себя остановить.       — О боже? — в его голосе слышалось веселье, но звучало это сексуально. — Приятно, да?       — Да, это… совсем другое.       — Чем же ты пользовался?       — Ну, вазелином.       Я ожидал именно такой реакции.       — Извини.       Он ввёл один палец и только потом заговорил, а я всё ещё тяжело дышал, приоткрыв рот, пока он проникал всё глубже.       — Ладно, — невозмутимо произнёс он. — Мне нужно, чтобы ты немного расслабился, если я хочу, чтобы в тебя поместилось что-то побольше. Не то чтобы эта мысль не была… привлекательной, но…       — Как я могу расслабиться? — выдохнул я.       — Справедливо.       С этими словами он вытащил палец, и я испугался, что проиграл, но он медленно, но уверенно ввёл два пальца. Не зная, что ещё делать, я просто стиснул зубы и, наконец найдя в себе силы, подался ему навстречу.       — Хм, — был его скупой, но интригующий ответ.       — Что это было?       — Ты насаживаешься на мои пальцы, как маленькая шлюшка.       Он вошёл глубже, чем я когда-либо мог войти в себя сам, и от каждого едва заметного толчка или движения я вздрагивал, пока не привык к ощущениям. По крайней мере, в тот момент я забыл, какие у него длинные пальцы.       — Ну что, — заговорил он спустя, как мне показалось, несколько минут, хотя, возможно, всего секунд, — ты ещё со мной?       Наверное, я выглядел как минимум растерянным, и, возможно, так оно и было какое-то время. Я просто кивнул, надеясь, что он воспримет мой стон как утвердительный ответ.       — Хорошо, потому что, если ты не против, я сойду с ума, если не…       Внезапно я перебил его пронзительным стоном, реагируя на ощущение, которое прошло так же быстро, как появилось. Я с силой подался навстречу его прикосновениям, снова вскрикнув, в надежде вернуться к тому наваждению, как иногда пытаешься снова заснуть, чтобы вернуться в сон.       — О, — пробормотал Леви, внезапно входя в меня с настойчивой жадностью. — Чёрт, ты что, уже кончил? Тогда я могу остаться на месте.       — Нет, — сказал я, прекрасно понимая, чего хочу. Его прикосновение к простате ударило как молот, и я осознал, насколько я на взводе. Наверное, я действительно уже кончил. Член буквально пульсировал от желания, чтобы к нему прикоснулись. — Нет, продолжай.       — Ты уверен?       В этот момент он снова попал в точку, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не вжаться в матрас. Я был в ужасной форме — держать себя в руках становилось всё труднее.       — Да, теперь можешь меня трахнуть, я…       Леви не стал дожидаться, пока я закончу. Он уложил меня на спину ещё до того, как я успел почувствовать, что он вышел, и я сдвинул ноги, наслаждаясь странным ощущением наполненности. Он вытер лоб тыльной стороной ладони, тяжело дыша, и кивнул мне, объясняя:       — Я передумал, мне нужно видеть твоё лицо, когда я буду тебя трахать.       Я обхватил его ногами и нежно улыбнулся, довольный собой. На этот раз он не стал просить меня не делать это так явно. Я увидел, как грудь Леви вздымается от глубокого вдоха, прежде чем он склонился надо мной. Что-то в его настроении вдруг изменилось, и я попытался понять, что именно, на случай, если я сделал что-то не так. Но он заговорил раньше, чем я успел сказать какую-нибудь глупость:       — Давненько я этим не занимался… вот так… кстати.       — Как давно? — спросил я, не в силах поверить, что он нервничает. Я начал машинально гладить его руку, проводя пальцами по длинным изящным мышцам.       Он пожал плечами и слегка усмехнулся.       — С тех пор, как мне было столько же, сколько тебе. Может, чуть позже. Восемнадцать, не очень хорошо помню. Я уже давно бываю только в роли пассива.       — Не пойми меня неправильно, — поспешил добавить он. — Я вполне способен оттрахать тебя так, что ты будешь ходить по стеночке всю следующую неделю. Я не утверждаю, что не смогу, но… просто я давно отвык от такого.       — Я понимаю, — ответил я и, хотя не был уверен, что жест воспримут благосклонно, сжал его руку ниже локтя, надеясь успокоить. — Посмотри с моей стороны. Мне не с чем сравнивать.       — Мне от этого не легче, если ты именно это пытался сделать.       — Заткнись, ты знаешь, что я имел в виду.       Он склонил голову набок и стал ждать, пользуясь возможностью слегка податься вперёд, так что член коснулся моей задницы. Я тяжело дышал, но держался, не отводя взгляда.       — С чего бы тебе нервничать? — наконец тихо спросил я. Для разнообразия — хороший порыв. — Посмотри на себя.       — Я не нервничаю, — попытался оправдаться он, тряхнув головой и раздражённо вздохнув, но не договорил. Затем снова посмотрел на меня, покачал головой и с силой прижался ко мне. Это меня рассмешило. — Заткнись.       Он посмеивался вполголоса, а я смеялся от радостного возбуждения, слегка ёрзая под ним. По крайней мере, ему удалось заставить меня чувствовать себя комфортно, несмотря на полную неопытность. Я почти был уверен, что к тому моменту, как это случится, превращусь в зомби, не веря в происходящее.       — Вот он я, — продолжил он как ни в чём не бывало, словно сам с собой. — Я вот-вот совершу преступление.       — Ну, блин, это будет не в первый раз.       Леви едва сдерживал смех. Я увидел, как он дрогнул, почти улыбнувшись, а потом наклонился и поцеловал меня, прижимаясь членом к заднице, но не входя. «Мелкая дрянь», — выдохнул он, нежно произнося эти слова между нашими губами. Как будто ласковое прозвище. Наверное, так оно и было.       — Я, наверное, кончу, как только он войдёт, — дрожащим голосом признался я и почувствовал, как он усмехнулся, уткнувшись мне в кожу.       — Что ж, — повысил он голос, и я тут же ощутил, как он тянется вслепую за смазкой. — В твоём возрасте это даже хорошо, у тебя в запасе ещё много сил. Мы можем продолжать, пока не выдохнешься, — он сделал паузу, и я услышал, как откручивается крышка флакона, чтобы подчеркнуть слова. — Поверь, я справлюсь, если ты тоже справишься.       Он добавил:       — Только учти, у меня один презерватив, так что после этого придётся проявить изобретательность.       На самом деле я не кончил, как только член Леви вошёл в меня. Я был слишком занят попытками смириться с ощущением, будто меня разрывают пополам, и не думал об этом как о чём-то эротичном, но вскоре всё изменилось. Он, не теряя времени, сосредоточился на задаче, закрыл глаза и стал вдыхать и выдыхать, а я смотрел на его лицо и пытался отдышаться после каждого толчка.       Когда он вошёл в ритм и открыл глаза, он хрипло приказал мне ласкать себя. И вот тогда я понял, что вот-вот взорвусь. Когда я начал дрочить, меня пронзили несколько коротких разрядов удовольствия, и мне потребовалось всего мгновение, чтобы почувствовать, как всё тело поддаётся нарастающему возбуждению. Это был его голос, всегда его голос, то, как он говорил, заставляло все мои желания вырываться из глубин сомнений и тянуться к нему.       Мой живот сжался, и я почувствовал, как накатывает напряжение, когда я прогнулся между кроватью и бёдрами Леви, напрягая все мышцы. Я обхватил его ногами, крепко прижав лодыжки к его пояснице, вскрикнул и кончил.       Я начал что-то говорить, пару раз попытался выругаться в его сторону, но Леви продолжал резко и неглубоко входить в меня. Мне хотелось сдаться, обмякнуть, просто отдаться блаженству оргазма и почувствовать, как тело наполняется в быстром, успокаивающем ритме.       Но, как всегда, всё оказалось не так просто, и Леви снова заговорил:       — Я думал, ты мне член оторвёшь, ты так сжался, когда кончил.       В ответ я смог выдавить только одно слово. Впрочем, это было всё, на что я был способен:       — Боже.       — Не надо меня так называть.       Я убрал руку с члена, который всё ещё был невероятно твёрдым, и размазал сперму по его груди. Леви придвинулся ко мне ещё ближе, так близко, что я подумал — больше не смогу под ним прогнуться, и поцеловал меня.       Он посасывал мой язык, хватал его зубами, медленно, настойчиво двигал языком у меня во рту, и я отвечал ему тем же, только лучше. На заднем плане играла песня The Cure. Мы не прерывали поцелуй до тех пор, пока он не отстранился с хрипом и не начал двигаться быстрее.       Я так внимательно изучал его лицо — он выглядел таким ранимым и сосредоточенным, — что не замечал, как тихо постанываю при каждом толчке. Только когда Леви попросил меня сказать что-нибудь, что угодно, я вдруг понял, что нужно прервать эти бессознательные стоны.       — Мне хорошо, — выдохнул я. Это было всё, о чём я мог думать. Может, он хотел, чтобы я был более страстным, более властным, более требовательным. Меньше всего мне хотелось его разочаровать, но я не мог поступить иначе, чем поступил.       Представьте моё удивление, когда в ответ на мои слова он уронил голову и издал тяжёлый, глухой стон. Он с силой вошёл в меня, и я схватился за простыни, морщась от каждого движения. Он держал меня за ноги, и я чувствовал на себе весь его вес. Он, казалось, молчал, пока я не услышал тихий стон, вырвавшийся из его груди. Может, от этого у меня перехватило дыхание, а может, от того, что я и так едва мог дышать. Так продолжалось до тех пор, пока Леви не сбавил темп и не отстранился, сев на колени, чтобы сделать ещё несколько беспорядочных толчков. Я с трудом сглотнул, облизнул губы, огляделся по сторонам, хотя на самом деле ничего не видел, и выпустил из рук простыни.       Выйдя из меня, Леви отпустил мои ноги, и они безвольно упали. Ощущения были, мягко говоря, непривычными, поэтому я просто лежал, моргая и тяжело дыша, чтобы прийти в себя. Он слегка покачнулся на коленях, привыкая к новому центру тяжести, и на мгновение нахмурился, словно не мог понять, где находится.       Его плечи дрогнули, он удовлетворённо застонал и поднял руку. Опустив глаза, он коснулся пальцами того места, где на его груди засохла сперма с моей ладони.       — Фу, — сказал он с тяжёлым вздохом и снова навис надо мной, чтобы поцеловать.